Не сотвори себя проблемным

===================================

      — Ваше имя?       — Какое?       — Первое?       — Сиалли.       — Второе?       — Сиалли.       — Истинное?       — Без понятия.       Дознаватель раздраженно шипит и снова выходит из комнаты. Нет, конечно нервы у этого каркуши стальные — уже третью неделю бьется, а все не отступается. И с каждым разом их аналоговые «сыворотки правды» все забавнее становятся. Начиная от вчерашней, после которой мир кружился в бэдтриповом вальсе, и заканчивая той, что была две недели назад и привела к явному анафилактическому шоку.       Вот только ответ не меняется — то бишь как был нулевым, так и остался, а эти магикусы геникусы решили, что я какой-то навороченный шпион. Даже через Мири давить попытались, и она им поболе рассказала, вот только мои ответы от этого не изменились ничуть.       Первое имя было моим. Вот только русское «Надежда» на местный язык переводилось как Сиалли, и — вот шутка! — абсолютно совпадало со вторым, то бишь именем тушки. Истинного же имени, необходимого для использования магии, у меня, как невинной немагической террианки, отродясь не было. И даже используя эту самую магию я никогда не обращалась к ней по имени, предпочитая просто… воссоздавать в мыслях образ? Опираться на логику и капельку умения верить в то, что в моем предсмертном сне возможно и это.       — Какую магию вы использовали?       — Воздух.       — Как вы призвали молнию?       — Мы ее не призывали.       — Это сделала ваша сестра?       — Нет.       — Это сделали вы?       Молчание. Краткая пауза на ответ. Вздох. И по кругу.       — Миридэль Аэрэ — ваша сестра?       — Не знаю.       — Вы близнецы?       — Не знаю.       — Но кровь показывает, что вы близнецы.       — Правда?       Очередная ругань и новые эксперименты. Мне хочется смеяться — и я смеюсь, не чувствуя ни тяжестей боли, ни душевных терзаний, от которых в отчаянии мечется и воет в подсознании шиза. Правильно, тело-то ее, и «замена руководства» от откатов не освобождает. Хотя, конечно, с болью у нас свои отношения — я ее не чувствую, а у Сиа она фантомная. То есть местные пытки нам обеим до фени, и кончились они уже на третий-четвертый день, когда чумикам надоело копаться в нашем нутре без видимых эффектов. А вот Мири, судя по всему, «лечили» от всей души — в том числе из-за бешенства в неудачах с моей стороны.       — Что вы делали на том поле?       — Проснулись.       — Что вы делали до того, как проснулись?       — Умирали.       — …Что делала Миридэль?       — Не знаю.       Дознаватель смотрит на меня как-то иначе и в непонимании крутит в руках флакон, не торопясь, впрочем, отправлять его в ящик с негодными.       — Какой сейчас год?       — 276 от войны с Родертом.       — Это привычное вам летоисчисление?       Молчание. В вопросах времени мы с Сиа друг другу противоречим и не можем ответить едино. Как и лгать.       Но ищейка догадывается:       — Это привычное тебе летоисчисление?       — Нет.       — Какое летоисчисление тебе привычно?       — От рождества христова.       — Какой идёт год от рождества христова?       — Не знаю.       — Какой последний год от рождества христова вы помните?       Я молчу. Сиалли не помнит никакого. А вопрос задаётся нам. Но проблемный причину заминки понимает, и почти тут же исправляется:       — Какой последний год от рождества христова помнишь ты?       Так и знала, что смена дознавателя ни к чему хорошему не приведёт. А впрочем… так даже веселее.       — 2025.       В этом году все, наконец, закончилось. Последняя из весен тоже не была светлой — давняя дряная традиция. Но она стала светлой пост-фактум хотя бы из-за того, что последствия ее больше не имели никакого значения.       — Почему ты оказалась здесь?       — Не знаю.       — Что было перед тем, как ты оказалась здесь?       — Я уснула?       — …Как ты думаешь, что было перед тем, как ты оказалась здесь?       — Я умерла.       — Как ты думаешь, где ты находишься сейчас?       — В предсмертной галлюцинации мозга.       — Почему ты так думаешь?       — Я умерла. Я не чувствую боль. Я не чувствую эмоционального давления. Я не следую магическим законам этого мира.       — Почему ты считаешь, что не следуешь магическим законам этого мира?       — Потому что использую магию без рун и ритуалов.       На лице дознавателя появляется торжествующая улыбка: спустя четыре недели они все же находят необходимую лазейку. В целом, в плане вопросов они действительно совершают большой шаг вперед. А по сывороткам… мне уже жаль тех, на ком их будут проверять дальше. Тем, что я выжила я явно успела подкинуть проблем своим «союзничкам».       — Как ты используешь магию без рун и ритуалов?       — Представляю ее в своей голове.       — Ты представляешь в своей голове руны и ритуалы? — взгляд дознавателя даже отсвечивает уважением. До краткого:       — Нет.       — Что ты представляешь в своей голове во время сотворения магии?       Мой заочно-назначенный враг слишком увлекается и наклоняется вперед, не замечая, что срок действия зелья уже истек. Я делаю самый честно-зомбированный вид, что могу, и, словно сквозь силу, признаюсь:       — Сосиску.       Дознаватель подвисает. Я преданно смотрю на него.       — Что?.. Почему?..       — Есть хочу, — так же честно признаюсь я ему.       Он заторможенно поворачивает голову к таймеру и, осознавая причину, сплевывает. И уходит гадать, в какой именно момент зелье перестало действовать.       А мне остается лежать в палате-тюрьме, разглядывая плавающие пятна на потолке. Гады. Даже поесть не дают. А у бедняжки-шизы, между прочим, последнее время все разговоры только о том, как бы «съесть» сестру.       «Спасти!» — возмущается мой внутренний биполярочный голос: — «Ты же сильная! Сильнее меня!»       А я черт его знает, насколько это правдиво. Никто не измерял и не сравнивал моих сил, да и быть сильным порой попросту недостаточно.       Может, я и сильнее.       Может, я просто никто.       В любом случае сейчас все, чего хочу я — закрыть глаза и уснуть. Так, чтобы пустота внутри затаилась хоть еще на несколько часов.       Может, побег и не был такой плохой идеей. Только понять бы, сколько я в сознании пробуду, если заменю оставшиеся от ног недоколенки своими «магмеханизмами». А пока можно и просто… полежать.       И подумать, ведь это главное мое тут развлечение. После сна.

===================================

      Иногда, разглядывая потолок, я спрашиваю себя: что, если свернуть дознавателю шею? Не руками, разумеется — руки мои, током поражённые, не полезнее тряпицы. Воздухом. И плевать на то, что здесь в каждой комнате антимагики понатыкано и мне бонусом ошейник да наручи нацепили: мой дар к магии близок, да видно не совсем ей является. Вернее, может быть магию тела и одной души блокируют здесь вполне успешно — шиза вон каждую ночь о пустоте хнычет, — да только вот я что к телу, что к магической «душе» отношения мало имею. И пустота у меня внутри своя, особенная. Мертвая. А из минуса не вычтешь, как местная Сиа предположила.       Доля разумного в этом есть, только чем нам это поможет, если планов куда двигаться потом и где мы вообще — ноль без палочки, а силы и на пару минут «протезов» улетают только так?       Дознавателей становится двое. Один спрашивает, второй за временем следит, и регламент вопросов у них теперь на «ты». Даже пронумеровать нас с Сиа пытались, только я и на Сиалли 1, и на Сиалли 2 откликаться могу — магически-то нас ведь не нумеровал никто. Они пока не поняли, два протокола завели и знай себе брешут, мол: какие планы у вашего отряда, как зовут или звали его членов, что случилось на том поле боя и.т.д. и.т.п. до посинения.       А я вообще без понятия. Упал, очнулся — труп. Очень интересная история. Правда понятная примерно на н…я процентов. Что им, что мне, что шизочке. Она, к слову, с тех пор как сестра голосить перестала, совсем дух потеряла — а они и правда близнецы, только меня их связь не затрагивает абсолютно и я, судя по белым полупрозрачным прядкам, уже давно не цвета воронового крыла.       «Что-то случилось?» — поинтересовалась я тогда на второй день молчания соседки.       «Я не чувствую Мири», — а голос уже хнычущий, выдержка у местной меня ни к черту — не удивительно, что на войне подставилась. А то, что здесь идет война и совсем не гражданская, я уже по вопросам болтологов понять успела. Впрочем, будем честны: не умри я сама, давно по фазе поехала в агрессию, а пока так, шизо-биполярное и достаточно.       То, что ее драгоценная уже умерла — я почти уверена. Но «говорить» об этом не спешу — знать бы самой, откуда такая тактичность.       «Здесь везде антимагия. Может, упрятали ее куда подальше. А может сбежала».       «Мири бы меня не бросила!»       «А нас?»       Ты-то, дорогая моя, уже точно разок умерла. Как минимум от молнии. Так откуда твоей сестрице, видевшей наше состояние во время последнего парного допроса и инициативность дознавателей, знать, что тут есть, за кого еще бороться? Да и откуда у нее вообще взяться силам на борьбу и вытаскивание того кулька, на который мы сейчас похожи? Вряд ли ей кто рассказывал о наших способностях, ведь и сами их толком не знают — дар воздушницы-то изначально Сиа, ее личиной от сывороток и прикрываюсь. А схемы управления телом без кругов и перетягивания канатов… Гостайна, и государство мое — я сам.       Впрочем, вслух я ничего из этого не говорю, но Сиа и сама не последняя идиотка, хоть и чувствительная. Притихает. Ну, хоть без концертов б-с-б на ближайшую пару суток — и то в радость.       — Что ты знаешь о магии? — дознаватель смотрит на меня своими искристо-золотыми глазами, и я ухмыляюсь:       — Есть такое понятие, как Энергосфера…       Спустя полчаса сеттинговых объяснений волшебства одного из моих выдуманных миров до дознавателя доходит, что это просто мои же выдумки. Зато каким благодарным и удивленным слушателем до этого был! Я бы ему даже книгу написала. На две страницы. На первой — «пошел», на второй — «на…». А то слушать-то он слушал, а проникнуться так и не смог, еще и выругался. Что, нервишки сдают без подвижек и отчетностей об успехе? Ну так нечего мне тут алкотур веритасерума устраивать, Снейп недоделанный. Не нравитесь вы мне, уйду я от вас… только ноги отращивать научусь.       — Что ты знаешь о магии этого мира? — Спрашивает он, уточняя.       — Она существует. Есть стихия воздуха, сигнальные молнии, зелья правдоподобного брехания. Кулоны подмастерий. И магические войны. Для заклятий используются руны и ритуалы.       — Что еще ты знаешь о магии этого мира?       — Ничего.       — Какие руны и ритуалы этого мира ты знаешь?       — Никаких.       — …Какие руны и ритуалы ты знаешь в принципе?       — Первый — нужно встать у окна перед зачетом и крикнуть в форточку «Халява приди»…       Болтолог мученически вздыхает.       Я не чувствую удовлетворения, но рефлекторно натягиваю усмешку на лицо: чем тебе не ритуал, мы вот вполне душевно в общаге делали. А если понимать за ритуал любое повторяющееся стереотипное действие, то я тебе сейчас еще и про гигиену утренне-вечернюю расскажу…       Бесит, правда? Меня тоже. В этом вся суть бессилия.

===================================