Все, что осталось

Дилюку льстило по большей части все, что о нем говорили. Ему стоило гордиться созданным образом. Куда-то направляясь по улицам города, он почти физически чувствовал броню вокруг тела в виде тех слов, какими его описывали. Сдержан, равнодушен, богат, уверен в себе, красив. И очень немногое было из этого правдой. Так было спокойнее с некоторых пор. После возвращения предстать другим человеком оказалось проще, чем по крупицам менять известный до этого. Правда, это неизбежно приводило к тому, что мужчина уже сам плохо понимал, где его настоящее. Зато в этом безошибочно разбирался тот самый человек, из-за которого пришлось сменить привычки в общении. И это одинаково пугало и грело. Дилюк бросил косой взгляд на Кэйю. Тот с прилипшей к лицу улыбкой слушал новенькую в отряде Бенни, эмоционально делящуюся с ним бедами и невзгодами за последнюю неделю. Бывший брат тоже изменился. Природная хитрость и лукавость осталась, а вот искренность намерений и наивность… Глаз Бога ему шёл. Кэйа целиком будто превратился в красивую ледышку, обтекаемую и холодную. Прошло то время, когда один тянул другого на неприятности, а второй вытаскивал из них обоих. Как и время, когда они соперничали друг с другом в отряде, все время порываясь быть в первых рядах. И ещё то время, когда тепло пиро грело обоих в холодные зимы, уберегая от кошмаров и одиночества. От чувства потерянности. Голову вспышкой прострелило воспоминанием об отчаянных объятиях прошлой ночью. Пальцы чуть крепче сжали стекло бокала. Дилюк мелко заморгал, чтобы очнуться от морока. Внутри что-то саднило. — Вы в порядке, мастер Дилюк? Он по привычке поднял глаза. Розария отвечала ему безразличным проницательным взглядом. Сомневаться даже не приходилось, что она замечала многое то, о чем никто не знает, но делала это просто потому, что могла. Это вызывало в нем симпатию. — Не стоит беспокойства. Обновить? — Нет, я только хотела вернуть бокал, — и, не прощаясь, она вышла за дверь. Дилюк медленно перевёл взгляд на никуда не торопящегося и уже очевидно сонного капитана кавалерии. Это не к добру. Запретить ему пить, разумеется, было невозможно. Даже если бы об этом издали закон, он найдёт лазейку. И прямо сейчас пользовался своей популярностью, прося кого-нибудь заказать ему ещё вина. Итого, юноша уже начинал понемногу сползать по стене, о которую оперся спиной. Ему, по всей видимости, просто необходимо спать на территории Дилюка. Его присутствие мозолило глаза. А вчерашнее поведение — беспокоило. Мужчина все присматривался в попытках увидеть аномалии, и пока из общего плана выбивалось только то, что Кэйа явно хотел поговорить. Но, конечно, не открыто. Это раздражало. А ещё тот факт, что Дилюк сам не знал, как относится к тому, что юноша путем ничего не помнит. Только чувствовал ответственность. Очень знакомую. — Сэр Кэйа, вам явно хватит, — сетовала эта новенькая из гильдии, подсаживаясь ближе к капитану. — Пойдёмте домой. Какая хваткая. — Милая, — Кэйа обезоруживающе улыбнулся, выпрямлясь и наклоняясь ближе к ней, — я сам решу, когда мне хватит. И перевёл взгляд на Дилюка. Тот, и не подумав отворачиваться, молча и едва заметно покачал головой. Юноша отвернулся. Время перевалило за полночь. Люди расходились. Кэйа все сидел и, видимо, в какой-то момент заслушавшись лиру, задремал. Настал тот момент, когда только его силуэт и темнел полумраке ночной таверны, и Дилюк, глубоко вздохнув, выбрался из бара. Юноша вытянул длинные ноги на два стула, опершись спиной о стену в углу, голова сонно склонилась, открывая шею, и будить его хотелось все меньше. Рука осторожно ткнулась в плечо, когда вдруг ее крепко перехватили за запястье. — Что ты делаешь? — Кэйа не менял положение и не встречался глазами с мужчиной. Только холодные пальцы цепко продолжали держать. — Бужу тебя, — невозмутимо ответил Дилюк, даже не собираясь вырываться. Глупо и бесполезно. — Вчера ты меня тоже будил? — второй рукой капитан отогнул ворот, обнажив тёмное пятно на коже. Ледяной глаз полоснул подозрением. А вот это уже неожиданность. — Так и будешь меня держать? — Почему бы и нет? — Кэйа провоцирующе поддел перчатку и проник большим пальцем внутрь. — Я не из тех, кто сбегает, — холодно заметил мужчина. Хватка спала. — Чего ты хочешь? Кэйа не ответил, продолжая смотреть на него. Потом поморщился и отвернулся. — Ты не устал ходить с этим лицом? Дилюк подавил вздох, нервируясь от тона его голоса. Будто бы он мог представить, насколько. — Не больше, чем от твоих провокаций. — Тогда почему… — юноша силился произнести вслух, но не мог. Он никогда особенно не увиливал от темы прошлого, называя вещи своими именами, а сейчас не смог. Почему-то это подкупило. — Потому что ты сказал, что соскучился, — честно выдохнул мужчина. — И все? — Да. Кэйа вдруг хмыкнул, а затем встал. — Как много ты прячешь за этим лицом, — неожиданно проговорил он и потянулся к нему. Мужчина непроизвольно отпрянул в сторону, уходя от руки, но она только заправила прядь за ухо. И затем капитан просто ушёл. Дилюк глубоко выдохнул, чувствуя, что ещё немного, и феникс вылетит прямо из груди, заполнив весь район города. Он устал. Очень.

* * *

Кэйа не мог взять себя в руки. Честно пытался избегать таверны и врать себе, что ничего не поменялось, но оледеневшее, привыкшее к одиночеству нутро завывало, заставляя снова и снова крутить все перевернувшую строчку в голове. «Потому что ты сказал, что соскучился». Одна из первых аксиом жизни в новой семье, которую уяснил для себя Кэйа, — Дилюк безупречен. С этим совершенно бесполезно было спорить, как бы ни пытался поначалу малолетний хулиган. Признание самому себе, что родной отец просто бросил его посреди непогоды у каких-то людей, возлагая на него надежду по спасению всей нации, давалось нелегко, и Альберих какое-то время бунтовал. В том числе и против красноволосого мальчика, совершенно искренне пытавшегося ему помочь обосноваться. Маленький Люк вообще был не в меру взрослым. Не ябидничал, когда смуглый скандалист его подставлял перед родителями. Не обижался на ершистость. Не ревновал к отцу, снисходительному к приемному сыну, но строгому к родному. И каждый день помимо тренировок и обучения целому ряду дисциплин ребёнок считал своим долгом в очередной попытаться войти в контакт с недотрогой. Однажды принёс из Спрингвейла лилию каллу, сказав, что цветок пахнет, как Кэйа. Тот позорно расплакался от чужого тепла. Когда Дилюк получил Глаз Бога, его названный брат даже не усомнился в том, что он окажется пиро. Слышал, что стихию связывали со страстью к чему-то, но был не согласен. Нет, без сомнения все знакомые ему огненные были пылкими, яркими, страстными натурами, но во главе стола стояли помощь другим, сострадание. И молодой господин, наследник винной империи горел желанием помочь всему миру, а больше всего — своей семье. Кэйа был уверен, что Дилюк оставил свое сострадание вместе с Глазом Бога и должностью в Ордо Фавониусе. Был уверен, что в сгоревшем сердце едва осталось хоть что-то. И как же был глуп, так считая… — Кэйа, — негромко и очень опасно мурлыкнула Лиза, и капитан почувствовал электричество в воздухе, вырываясь из плена мыслей, — я, кажется, согласилась тебе помочь, а не делать все за тебя. Она вообще здесь для того, чтобы отвлекать его. Но, видимо, это бесполезно. — Прости, Лиза, но ведь сама понимаешь, я человек действия, а не… — Кэйа театрально повёл рукой, указывая на сводки отчётов и характеристики подчинённых. Библиотекарша только чуть наклонила голову, делая и без того зелёные глаза иронически сощуренными. Нет, эту женщину не провести. — Малыш Кэйа, ты сам не свой в последние дни, — мягко заметила та. — Неужели ты взялся за бумаги отвлечения ради? — Другой работы нет, — только безнадёжно вздохнул капитан кавалерии. — Да, но обычно ты отвлекаешься по-другому, — тут её глаза округлились в догадке, и Кэйе стоило огромных усилий, чтобы сдержать свое лицо. — Только не говори мне, что… — Полуденная Смерть больше не в сезоне. Лиза повторила свой ироничный жест, и юноше стало стыдно за такую плохую ложь. — Я бы поверила тебе, если бы и Дилюк оттуда не пропал, — женщина сказала это небрежно, будто ей больше неинтересно, что только подтверждало закинутую удочку. И, конечно, она не выдержала молчания: — Жаль, конечно. Половиной выручки таверна обязана вовсе не вину. Она знала, что говорила, потому что так оно и было. И это уже нечестно. — Знаешь, ты права, я, пожалуй, пройдусь. Не оставлять же мастера Дилюка нищим, — патетично рассудил Кэйа, без особого сожаления оставив бумажную работу. — Кэйа, — неожиданно серьёзно окликнула его женщина, заставив остановиться у двери. — Не стыдись. Временами капитан кавалерии был безумно благодарен своему цвету кожи. Розовевшие щеки мог увидеть не всякий. — Ты тоже, — хмыкнул только он, попытавшись вернуть себе утраченные на мгновение мужество. Годы идут, но перед ней Кэйа все ещё чувствовал себя подростком. Вино, на самом деле, не так сильно ему нравилось. Наверняка, как и многим другим. Его прелесть была вовсе не в букете запахов и вкусов. Юноша отчаянно стремился к лёгкости, которая и без того была труднодостижима, а сейчас и вовсе казалась призрачной. Розария всегда выслушает. Лиза поймёт. Джинн поверит. Кли развеселит. Беннет прибежит за советом. Ноэль справится с любым поручением. Но лишь один человек волен освободить его от груза вины, злости и обиды, а вместо того ходил с каменным лицом, все глубже утрамбовывая слова, которые хотелось сказать. В Бездну, сегодня он напьётся. И едва Кэйа зашёл в таверну, как едва не обругал коллегу за дезинформацию. Дилюк, говорите, не является? Ну вот. Стоит. Как обычно, равнодушно скользнул по нему взглядом и отвернулся, продолжая слушать Чарльза. — Сэр Кэйа! Давно не появлялись, — улыбчиво поприветствовал тот вошедшего. — Много дел, — вальяжно протянул капитан кавалерии. — Даже времени не было заглянуть. — Само собой, капитан кавалерии, должно быть, страшно занят, — подыграл с усмешкой бармен. Юноша кривил улыбку и невольно отмечал, что хозяин таверны даже не смотрел в его сторону, отвернувшись к залу. Проследил взглядом и понял. — Чарльз, — негромко позвал мужчина, — давно к нам ходит тот господин? — Нет, мастер Дилюк. Пару дней. Берет очень дорогое вино долгой выдержки. Разное, но, в основном, произведенное зимой. Неразговорчив, всегда один. Не могу даже предположить, откуда он. — Непрост, — озвучил в ответ винодел их общую с Кэйей мысль. В том незнакомце все было другое, инородное в простой мондштадской обстановке. От тёмного плаща до осанки. Он выглядел, как иноземец вроде Люмин, которая ни с чем не ассоциировалась, но все же было что-то в его облике… знакомое. Кэйа задумчиво поставил пустой бокал на стойку, ожидая повтора заказа, но его все не было. Подняв голову, увидел неодобряющее выражение лица Дилюка, и Чарльз куда-то потерялся. Ладно. Потеряв остатки всякого стыда и совести, юноша гибко изогнулся через бар, нащупывая открытое горлышко заветной ёмкости. Хозяин таверны свирепел на глазах и разве что не испускал пламя из ноздрей, перехватывая её на середине пути. — Ты не посмеешь. — И что ты мне сделаешь? — нахально усмехнулся капитан. — Запретишь вход в таверну? Давай. — Нет. Закрою её. А вот это уже было перебор. Кэйа в удивлении расслабил кисть, и вино в бутылке радостно булькнуло, выливаясь на одежду Дилюка. Юноша молча смотрел на багровые пятна на белом жилете, даже не зная, что сказать, и как сдержать смех. Мужчина раздражённо зашипел и, бахнув стекло на стойку, на каблуках развернулся в сторону уборной. Неловко вышло. Поджав губы во все ещё рвущейся усмешке, Кэйа все же последовал за разъяренным хозяином таверны. Хотя бы извинений ради: отстирать это теперь невозможно. Но его ждало там неожиданное и все очень приятное зрелище. Кинув испорченный верх в умывальник и залив его водой, Дилюк переодевался. Едва только снял рубашку и раздраженно пытался выпутать волосы из пуговиц. Не очертить глазами обнажённые широкие плечи и спину было бы преступлением, а пальцы манили разметавшиеся волосы. — Зачем пришёл? — алые глаза полоснули через отражение, но Кэйа смотрел уже ниже, спускаясь по узким брюкам от поясницы к бедрам. — Полюбоваться, — не сильно пытался скрыть свой интерес юноша. Глупо было бы это не признать. — Сначала хотел извиниться, но теперь даже сомневаюсь, надо ли. — Как же ты бесишь, — низким полушептом выдохнул мужчина, нервно дергая рубашку. — Терпеливостью от тебя все не пахнет, — заметил капитан и подошёл ближе. — Дай помогу. Кэйа обхватил горячий торс руками, аккуратно принявшись тянуть одну прядь за другой, разматывая петли вокруг нити. Слишком любил эти волосы, чтобы рвать их. Дело было сделано, рубашка скользнула на пол, но никто не сдвинулся с места. Под смуглыми руками окаменело, застыло бледное тело, а Альберих не в силах был отодрать себя от этого жара. — Ты насквозь пропах вином, — поделился он, утыкаясь носом в шею, ближе к границе волос. Пульс шумел в ушах, и ни с чем не сравнимый букет Полуденной смерти из одуванчиков, травы-светяшек и лилии каллы дурманил, затмевал голову. — Ты пьян, — напомнил винодел, не шевелясь. — Да, — признал тот, тоже не торопясь двигаться дальше. Боясь упустить момент или нарушить его дальнейшим шагом. — Намереваешься взять меня так же нагло, как и мою бутылку из бара? — Не посмею. — Посмей. Кэйа замер, уверенный, что ослышался. Осторожно повернул голову, посмотрев в зеркало. Занавешанный чёлкой, Дилюк спокойно смотрел на него, ожидая ответа на этот вызов. Но капитан был не настолько пьян. — Ты бредишь. Мужчина усмехнулся и одним движением вывернулся из ласкового захвата. Накинул рубашку и быстрым движением собрал волосы в хвост. — Хороший вопрос, Кэйа, кто из нас бредит больше. Переодевшись, он так и оставил мокрые вещи в умывальнике, закрыв за собой дверь. Кэйа глубоко выдохнул, потерев ладонью лицо. Да, Дилюк. Это хороший вопрос.

* * *

Дилюк, чуть сощурив глаза, пристально следил за Розарией. Та, задумчиво водя когтем по краю бокала, в свою очередь, хищно взирала на нового постоянника таверны. Он по понятным причинам наводил небольшие волнения среди горожан, но монашку взволновал особенно. Доверием она, как и ее друг, не особенно отличалась. — Необязательно так на меня смотреть, — недовольно отозвалась, наконец, скосив глаз на владельца таверны. Тот сдержал усмешку от её реакции. — Полагаю, он ответил бы вам то же самое. — Именно, — неожиданно согласилась девушка, одним глотком допив вино и требовательным жестом намекнула на обновление напитка. — Но он невозмутим, никого не замечает, ни с кем не говорит. Что ему вообще здесь надо? — То, что он просто любит вино, вы не допускаете? — С таким загадочным и пафосным видом? — подозрительно сощурилась Розария. Мужчина, испытывая сильное чувство иронии, красноречиво приподнял бровь. — Мы местные. — А, так вот что вас смущает. И поэтому вы сочли необходимым подозревать в возможных бедах нашего Почётного Рыцаря? И Альбедо? Но в эти списки не попадает ваш же друг. На последнем предложении у девушки хищно обострились черты лица, и Дилюк поздно спохватился о поднятой теме. Кэйа снова пропал, не являясь на глаза, и патрулировал окрестности. Оставалось только догадываться, случайно так получилось или нарочно. Общение с ним становилось куда более сложным и насыщенным на эмоции, но сожалений не было. Разве что разочарование после очередного шага назад. В отличие от своего спутника по винному пути, Розария была куда более постоянна и радовала своим присутствием достаточно часто. И к нему хозяин таверны успел привыкнуть, начиная позволять себе некоторые… вольности в поведении. Вот как сейчас. — Меня удивляет ваша доверчивость, господин. При том, что вы не даёте приблизиться самым знакомым. — Я доверяюсь тем, кто доверяется мне. По лицу было видно, у неё было язвительное замечание на языке, но она проглотила его вместе с вином. Удивительно и похвально. — И ему вы доверяете? — монашка свела разговор с опасной темы, кивнув в сторону незнакомца в плаще. — Нет. Но он не сделал ничего, чтобы вызывать во мне желание следить за ним. — Бьюсь об заклад, вы и без того знаете о его передвижениях. Какой приятный комплимент. — Это не моя заслуга. — Можно подумать, вы подменяете бармена исключительно удовольствия ради, — фыркнула Розария, опасно качнувшись на стуле. — Хоть это, наверное, и разбавляет скуку. — А вы внимательно за мной следите, сестра Розария. — Потому что нахожу вас тоже весьма подозрительным, мастер Дилюк. Дверь отворилась, и в таверну до странного тихо проникли Люмин и Паймон, немного потерянно оглянувшись. Приветственно помахали рукой беседующим у бара и целенаправленно двинулись к незнакомцу. Двое индивидуальных защитников Мондштадта проследили за ними и пару минут наблюдали странноватую пантомиму, в которой таинственный чужестранец умудрился смутить обеих барышень, а потом втроём они куда-то собрались и спешно ушли. — Какая же она наивная, — негромко прошипела девушка, допив очередной бокал. — Ей нечего терять, — так же негромко заметил мужчина. — Но ведь вы тоже считаете, что так просто оставлять это нельзя? Нет, Дилюк вовсе не любопытничал. И не проявлял инициативу. Всего лишь сопровождал не вполне трезвую даму ночью. Ему казалось, это будет проще простого. Но отследить передвижения троицы, ни с того ни с сего рванувшей на экскурсию по окрестностям города, не оказалось развлечением на пять минут. Приходилось чутко присматриваться к весьма специфическим элементальным следам и быстро нагонять ускользающих. И Розария была в этом на редкость хороша. Как ночная пантера, бесшумно и быстро двигалась в ночи, будто сама превращалась в мутную тень под лунным светом. Дилюк привык был скрытным, но в скорости вечно проигрывал. — Вы намеренно тормозите меня? — раздражённо шикнула девушка, обернувшись в очередной раз, когда мужчина не заметил ямку в тени деревьев и споткнулся. — А вы всегда так бегаете, когда пьяны? — по-дурацки спросил в ответ Дилюк, испытывая за собой чувство стыда. — Вы ни разу не видели меня пьяной, — усмехнулась та, и ему пришлось признать, что едва ли хоть раз замечал за ней какие-то признаки нетрезвости. Только мысленно, разумеется. — По всей видимости, сестры Фавония изменили программу подготовки, — съязвил винодел, наконец, поравнявшись с монашкой. — Ты тоже это видишь? — резко прервала его она, притаившись за деревом и всмотревшись в фиолетовые письмена, мерцавшие в воздухе. Мужчина нахмурился, узнавая их. — Орден Бездны. И следом за его словами в них устремилась ледяная глыба. Они кинулись в разные стороны, на ходу доставая оружие. Скользяще притормозив у полуразрушенной колонны, Дилюк быстро оглянулся. Тройка гидро и крио магов, хохоча, колдовали заморозку по всему периметру небольшой арены, с её стен с воплями прыгали хиличурлы, гремя щитами и заряжая арбалеты. Мужчина поймал холодный взгляд монахини. Западня. Холод склизкими влажными щупальцами поднимался вверх по коже и одежде, оседал инеем на ресницах. Мечника мало волновали снующие кругами стайкой мелкие чудища, вокруг которых легко кружила Розария, сбивая их с ног. Реальную опасность представляло только трио гидро и крио. Адреналин шкалил, пузыри так и грозили облепить и удушить в себе, а лёд под ногами не добавлял устойчивости. Тщетно поплясав рядом с хохочущими противниками, Дилюк скрежетнул зубами и, резко оттолкнувшись ногами, присел на краю стены. Воспользовавшись их временным замешательством, рухнул на них сверху, выпуская Рассвет. Пламя с криком вырвалось из-под рук, плавя щиты. Ботинки захлюпали по талой воде, клеймор безжалостно рубил оглушенных монстров, с каждым ударом отталкивая всех троих к стене. Оставалось только добить их, когда неизвестная сила оттолкнула мужчину, повалив на спину. Рядом с вскриком приземлилась девушка, лязгнуло о камень копье. В затылке и спине саднило от удара о землю. Дилюк ожидал дальше и лезвия у горла, но его не было. Он приподнялся, ожидая врага поблизости, но успел заметить лишь скользнувший за колонну незнакомый подростковый силуэт в смутно знакомых одеждах. — Что это было? — тихо шепнула Розария совсем близко. Мужчина вздрогнул и тут же поднялся. — Тебе не показалось это чувство знакомым? — в голове были догадки, но ни одна ему не нравилась. И если он хотя бы близок к правде, все выглядело скверно. — Люмин, — хрипло подтвердила их девушка. Винодел помог встать монахине, и они вместе направились восвояси, не добившись ответов, а только получив больше вопросов.