Воспоминания нашего лета

      Очередной дождливый день сотрясает улицы небольшой деревни, вновь заливая всё водой, что оставит после себя широкие лужи и липкую грязь под ногами. В этой погоде не было ничего чудесного или столь чарующего, по крайне мере для самого Курседа, что уже стал знатно унывать от вечно капающего дождя по стеклу. Конечно и для многих взрослых эти дожди были не к чему, ибо огород заливало безжалостно. Только вот Курседу было как-то на тот фактор фиолетово, ибо просидеть все каникулы в доме он не особо планировал.       За всё это время, что парень не выходил из дома, чего он только не сделал, чтобы хоть как-то развлечь себя, а заодно и подумать над некоторыми волнующими его голову вопросами. Курсед никогда не был слишком силён в том, чтобы замечать какие-то изменения в людях, особенности в их поведении, но почему-то именно Акума стал исключением в этом факторе. Наверное, ещё со своего первого дня здесь, Курсед и вовсе не рассчитывал, что сможет найти тут хоть кого-то, с кем он мог бы не уснуть от скуки, пока комары бы ели его заживо, а палящее солнце нагревало голову.       Конечно, он встретил здесь людей, которые были близки ему по интересам и могли поддержать хоть какую-то беседу, но вряд ли бы он стал с ними зависать на постоянной основе в течение этих несчастных трёх месяцев. Да, Рейз и Кусакабе были интересными людьми, хоть и малость припизднутыми, но эти двое явно были не слишком заинтересованы в том, чтобы составлять компанию такому, как Курсед. Они скорее жили в своём собственном мирке, куда не желали пускать кого-то ещё, но и самому Курседу это было не так уж важно.       С Ростиком и Дашей парень вообще мало контактировал, ибо те были не так общительны, да и косо поглядывали в его сторону. Да, Ростик был неплохим парнем, хоть и был младше на несколько лет, но он явно не отталкивал от себя, а скорее наоборот. Курседу даже стало понятно, почему этот парнишка так ценился остальными людьми из их компании, ведь тот был таким светлыми и добрым.       Даша же меньше всего привлекала к себе внимание. Та всегда старалась быть рядом с остальными, но она была точно тень. Её голос был едва различим среди других, напоминая эдакий шёпот. Движения миниатюрной девушки были нерешительные и лёгкие. Она мало участвовала в общих беседах, лишь мелькала где-то рядом, изредко вставляя свои пять копеек.       В общем, приехав сюда и познакомившись с некоторыми людьми здесь, Курсед мог честно и открыто заявить, что никогда не найдёт себе среди остальных близкого ему по духу человека. Человека, с которым он мог бы быть открытым, не утруждая себя вновь нацеплять очередную маску, пытаясь быть тем, кем вовсе не является. Да, и таких знакомств у него было не мало, но всё это было далеко в прошлом. Возможно, Курсед бы и сейчас сказал всё то же самое, только вот в его жизни появился тот, с кем он за столь долгое время наконец-то почувствовал себя живым.       В его голове до сих пор сохранились те самые сокровенные частички воспоминаний о их первой встрече. Эти зелёные омуты утягивали глубоко, заставляя забыть всё на свете. В тот момент Курсед готов был поклясться, что сердце, которое до этого момента билось ровно и размеренно, после одного взора этих глаз, готово было пробить грудную клетку.       Да, он мог оставаться внешне спокойным и непоколебимым, но то, что происходило тогда внутри, было схоже с неописуемым вихрем чувств и эмоций. Нет, это была никакая не влюблённость или что-то типо того, но мурашки, оставшиеся после их рукопожатия ещё долго не сходили с тела парня.       Прикасаясь тогда впервые к чужой ладони, Курсед отчётливо ощутил мелкие покалывания на кончиках пальцев, а тепло струящееся по коже вынуждало невольно свести брови на переносице. Это всё было так странно и необычно. Одно дело, когда ты чувствуешь всё те же эмоции по отношению к какой-нибудь симпатичной девчонке, а тут простой парень, которого он видит впервые.       Конечно, сложно отрицать, что Акума был красивый и приятный внешне, но мысль о том, что тот был парнем не давала Курседу долгое время покоя. Несколько недель он проводил в глубоких раздумьях, иногда внимательно поглядывая на друга, пытаясь понять, что же такого в нём особенного. Хотелось найти ответ на многие свои вопросы, один из которых крайне долго мучал его. Интересно, а чувствовал всё это же Акума?       Может это только Курсед такой еблан, который вместо того, чтобы нормально общаться с парнем, тайком разглядывал его профиль, всеми силами стараясь не залипать на аккуратных чертах чужого лица. Да, он буквально вынуждал себя не пялиться так на своего друга, но это было просто невозможно, особенно, когда тот улыбался ему так открыто и доверчиво.       Оставаясь впервые с ним наедине около реки, пока остальные шастали где-то по заброшенной улице, Курсед с некой настороженностью и лёгким любопытством поглядывал в сторону нового знакомого. Внутри него были странные покалывания, которые становились лишь сильнее, когда Акума завязал с ним бессмысленную беседу.       — Позволь вопрос? — слышится чуть хрипловатый голос Акумы и Курсед заинтересованно ведёт бровью, мол, хорошо. — Почему ты здесь?       На губах появляется лёгкая ухмылка, которая испаряется так же быстро, как и появляется. Ответ сразу же всплывает в голове и не проходит нескольких секунд.       — По-моему это очевидно для всех. Родители знатно заебались, что их сын только и делает, что сидит за компом и орёт в бесчисленных катках в доте. Я не особо люблю выходить на улицу, ибо мне привычней сидеть в четырёх стенах и не контактировать с людьми. Вот только родителям это надоело, и они решили сплавить меня сюда.       Да, ничего особенного, на чужих губах он наблюдает понимающую улыбку. Невольно хмурится, вопросительно приподнимая бровь.       — Моя история тоже не особо отличается от твоей.       — Такой же хикан, как я? — хмыкнул Курсед, шаря ладонями по карманам ветровки. — Типа того.       Курсед лишь молчит в ответ, но внутри что-то приятно щекочет от того, что между ними есть нечто схожее. Шарит рукой по широким карманам тёмных штанов, извлекая оттуда начатую пачку сигарет, поджигая одну никотиновую палочку. Делает первую затяжку, выпуская сизое облако дыма перед собой. Боковым зрением он замечает подвисший взор парня, не особо понимая данного взгляда, но любезно протягивает ещё одну сигарету.       — Хочешь?       — Нет, я не курю, — поспешно отказался он.       — Что, никогда даже не пробовал?       — Пробовал, но не моё.       Курсед лишь пожимает плечами, убирая ту обратно в пачку, а после в карман штанов. Где-то на фоне слышен щебет стрекоз и шелест молодой листвы соседской яблони. В воздухе витает слабый запах ранеток и мокрой травы. По коже невольно бегут мурашки, стоит только на миг прикрыть веки, растворяясь в этой мелодии здешних мест. Всё тело окутывает небывалое спокойствие и умиртворение, пуская приятные и малость покалывающие импульсы по коже.       Возможно, именно тот диалог между ними заставил Курседа обратить должное внимание на невыского парнишку с тёмными волосами. Наверное, если бы ни эти минуты проведённые вместе, то в его голове и не возникли бы мысли о следующих встречах, которые то и дело не давали ему покоя. Его точно притягивало к Акуме тонкой и невидимой нитью, ведя за собой по крошечным следам, окончательно запутывая в зелёных омутах чужих глаз.       Невольно улыбается, почти мгновенно вспоминая их неловкую посиделку на поле с одной бутылкой красного полусладкого на двоих. В груди разливается нескончаемое тепло от тех фантомных прикосновений к чужому телу, что пылало жаром. Он ярко помнит горящие глаза парня поддёрнутые едва заметной дымкой от нескольких глотков алкоголя. Тогда взгляд непроизвольно цеплялся за неловкие движения Акумы, который, как самый настоящий школьник впервые пробовал дешёвый алкоголь. Или это Курсед настолько еблан, что успел уже за столь короткий промежуток времени попробовать разной гадости, выбирая что-то на свой подростковый вкус.       Они передавали несчастную бутылку по очереди, расфокусированно глядя куда-то вдаль, витая в своих мыслях. На душе было легко, а приятные покалывания от свежей травы делали тот вечер более запоминающимся.       Безусловно, своё прошлое лето Курсед провёл тоже хорошо, по своим меркам, конечно. Но все эти короткие мгновения проведённые вдали от дома и городской суеты имели более привлекательный и манящий окрас.       С каждой такой встречей внутри парня что-то щёлкало, вынуждая испытывать волнение и некий мандраж, который он успешно скрывал за непроницаемой маской равнодушия на лице. Всё это так пугало, но одновременно притягивало, вынуждая шагать где-то на грани, пытаясь удержаться ровно посередине. Держаться было сложно, но он правда старался, ведь прекрасно понимал, что стоит сделать шаг в сторону, то это будет глубокая пропасть. Пропасть между ним и Акумой.       Нет, Курсед не считал себя трусом и когда-то давно признавался довольно нелепо в чувствах одной девчонке с которой провстречался не больше месяца, но тут совсем другое дело. При виде Акумы колени невольно подгибались, а внутри всё сворачивалось в тугой узел. Всё тело наполнялось волнением и нервозностью. Такого даже с той девушкой он не испытывал.       И самой большой проблемой было то, что с каждым днём их встречи становились лишь чаще, а чёртовы бабочки в животе размоножались с удвоенной силой. Всё это так бесило, заставляя чувствовать бессилие от собственной нерешительности и невединья. Сделать отчаянный и сумашедший шаг было не легко, но прижимая сейчас Акуму спиной дверце деревянного шкафа, Курсед буквально ощущал, как дикой птицей стучит собственное сердце в грудной клетке. Он лихорадочным и внимательным взглядом рассматривал пытающее лицо друга, в который раз отмечая у себя в голове, как же тот красив. Хотелось утонуть в этой зелени чужих глаз, лишь прекратить испытывать этот мандраж.       Их лица были достаточно близки друг к другу, чтобы почувствовать горячее дыхание, что воспламеняло кожу. Акума нервно облизывает свои обкусанные губы, не решаясь задержать свой взор на Курседе хотя бы на несколько секунд, иначе смущение достигнет своего апагея. Гробовая тишина давила на слух, вынуждая сердце стремительно биться чаще.       Акума резко вдыхает глоток столь нужного кислорода, несмело поднимая взор на парня напротив. Хочется сказать так много слов, что давно засели в голове подростка, только в голове пустота, а язык точно отсох.       — Ну так что? Я тебе нравлюсь? — повторяется Курсед, плавно сокращяя между ними дистанцию, почти сталкиваясь с чужим носом.       Тот лишь глухо сглатывает, ощущая, будто его внутренности перевязали в тугой узел.       — С чего вообще такие вопросы? — малость раздражённо выпаливает Серёжа, пылая алыми скулами.       — Вопросом на вопрос не отвечают, — хмыкает тот, впиваясь пристальным взглядом в парня.       Для Акумы всё происходящее кажется бредовым сном из его больной головы, вот только тёплое дыхание Курседа на своём лице ощущалось столь реально, не оставляя сомнений на правдивость всей ситуации. Он не знал являлся ли этот вводящий в ступор вопрос очередной тупой шуткой друга, но смотря сейчас в взволнованное лицо парня, Акума путался окончательно. Вся душа и сердце неиставо кричали «Да!», но страх и нерешительность сковывали по рукам и ногам.       — Пожалуйста, только не молчи, — едва ли не отчаянно произнёс Курсед, пугаясь этой режущей тишины.       Акума делает очередной тяжёлый вздох, крепко сжимая кулаки, чувствуя, как яростно горят его кончики ушей. Он не знает посмеётся над ним друг после всего, но что-то внутри него шептало довериться этому человеку.       — Д-да, — немного заикаясь отвечает Серёжа, поджимая губы, слыша оглушающий шум в ушах.       Опускает пристыженно голову вниз, начиная неконтролируемо дрожать, буквально сгорая от переизбытка эмоций. Крупно вздрагивает, когда ощущает нежные прикосновения к своей щеке холодных кончиков пальцев, что мягко поглаживают бледную кожу. Под ним точно земля уходит из-под ног, стоит только посмотреть на широко улыбающегося Курседа, который не проронил ни одного смешка.       — А ты… — начинает Акума, но не успевает договорить, ведь Курсед знает его вопрос наперёд.       — Да, ты мне тоже.       Серёжа широко распахивает ясные глаза, поражённо приоткрывая рот. Часто моргает, пытаясь всеми силами подавить неконтролируемую дрожь по всему телу. Замечает пунцовый румянец на чужом лице, что плавно переходил краской на шею, скрываясь за воротом промокшей футболки.       — Так это не рофл… — выдаёт Акума, всё ещё до конца не осознавая серьёзности сложившейся ситуации.       Курсед коротко кивает головой, мимолётно облизывая алые губы, ощущая сердцебиение в собственной глотке. Неловко делает мелкий шаг вперёд, сокращая между ними расстояние, перемещая ладонь на горячую шею парня. Смотрит глубоко в зелёные глаза, а после резко поддаётся вперёд. Их губы соприкасаются, пуская ток по венам. Внутри всё замирает и в тот же миг взрывается ярким фейверком.       Они не спешат, плавно двигая губами, перекатывая всю нежность момента на кончике языка. Все мысли улетучиваются с каждым движением губ. Поцелуй уносит прочь все былые сомнения, что одолевали раньше, заменяя ранее невиданной окрылённостью.       Акума задыхается от чувств и эмоций, отчаянно цепляясь пальцами за влажную ткань чужой футболки, неосознанно притягивая того ближе к себе. Курсед невольно отстраняется лишь на миг, поплывшим взглядом глядя на парня напротив, заостряя особое внимание на его зацелованных губах. Мелко улыбается, прижимаясь лбом к чужому, делая глубокий вдох. Перед глазами всё плывёт, а сердце в бешенном ритме стучит, готовясь вот-вот покинуть грудную клетку.       Сейчас Курседу кажется, что он является самым счастливым человеком на земле, ведь все его чувства были не пустым звуком, а получили ответ в виде долгожданной взаимности. Плавно опуская руки на талию Акумы, желая быть ближе, продолжая ощущать манящий запах парня. Прикрывает веки, лениво прикасаясь губами ко лбу, переносице, щекам и губам, оставляя мягкий поцелуй.       — Ты до сих пор не переоделся, — тихо произносит Серёжа, краснея ушами от такого близкого контакта и тёплых рук на своём теле.       Слышится хриплый смешок, а после на губах Курседа появляется лёгкая ухмылка и он нехотя отпускает того, усаживаясь на широкую кровать, разводя ноги в стороны.       — Тогда выбери что-нибудь на своё усмотрение, — щурит по-лисьи тёмные глаза, откидываясь спиной на постель.       Акума только фыркает, но послушно ищет то, что ему придётся по вкусу. На глаза попадается чёрный свитер с высоким горлом и длинными рукавами, заставляя того потянуться прямо за ним. В руках парень ощущает мягкую вязку, улыбаясь при мысли о том, как мило Курсед будет выглядеть в нём.       — Держи, — Серёжа кидает свитер Курседу, что лениво приподнимается с кровати.       Уголки губ непроизвольно тянутся вверх, когда он видит, как парень закатывает глаза.       — Как по мне, тебе пойдёт, — хихикает, но в момент смолкает, стоит только заметить, как длинные пальцы Курседа тянут края влажной футболки вверх. — Э, какого чёрта…       Лицо в миг становится красным, едва Акума только увидел оголённый торс Курседа, который без особого смущения отбросил футболку на пол, вопросительно выгибая бровь. Зелёные глаза непроизвольно спускаются ниже, мимолётно захватывая бледную кожу, чуть выделяющиеся мышцы и аккуратные розовые соски.       Акума резко втягивает воздух, отворачиваясь в сторону, слыша в спину тихий смешок. Прикладывает ладони к щекам, чувствуя, как те нещадно пылают, делая его лицо невыносимо красным. Улавливает краем уха шуршание ткани, а спустя несколько долгих секунд оборачивается в сторону Курседа, который уже полностью одетый восседал на постели. Шмыгает носом, закатывает глаза, ловя на себе насмешливый прищур парня.       — Ты покраснел, — выдаёт очевидный факт Курсед, широко улыбаясь, наслаждаясь целиком и полностью такой милой реакции со стороны младшего.       — В следующий раз нужно предупреждать, когда собираешься раздеваться, — забавно хмурится тот, складывая руки на груди.       По комнате разносится хриплый смех, отражаясь от стен.       — Хорошо, в следующий раз, когда я захочу раздеться — обязательно скажу тебе об этом, — играет бровями Курсед, заставляя бедного парня и без того превратиться в спелый помидор.       — Еблан, — шепчет себе под нос, а после садится рядом с Курседом, нервно кусая свои губы. — Так значит, что мы теперь типо вместе?       — Выходит, что так.       Сердце пропускает ещё один громкий и быстрый удар, вынуждая Серёжу испытать мелкую дрожь по всему телу. Подумать только, всего каких несколько недель назад Акума едва мог мечтать о том, чтобы так близко находиться рядом с ним, но уже сегодня смог узнать какие губы парня мягкие. Невольно улыбается, переводя взор на профиль Курседа, что расслабленно глядел куда-то вперёд.       — Если ты хочешь меня поцеловать, то так и скажи, — произносит тот, заставляя Акуму едва ли не подпрыгнуть на постели.       — Ч-что…       Раздаётся тихий вздох, а спустя пару мгновений, Серёжа ощущает на своих губах чужие губы, что разносили приятное тепло по всем окончаниям. Зажмуривает глаза, чувствуя, как руки старшего мягко притягивают к себе, обвивая талию. Акума млеет только от этих касаний, целиком и полностью растворяясь в поцелуе. Позволяет Курседу сминать его губы, притягивать ближе, чьи пальцы едва дотрагивются до околённой кожи под домашней худи. Жалостливо заламывает брови, буквально сгорая в этих горячих объятиях.       Курсед отстраняется, укладывая голову на плечо парня, тяжело дыша. Лихорадочно облизывает искусанные губы, согревая своим дыханием чужую оголённую шею. В голове пусто, а внутри словно рой бабочек, что вот-вот вырвутся наружу.       — Мои бабушка и дед сегодня вряд ли придут домой и наверняка останутся в гостях у соседей, так что ты можешь побыть сегодня рядом со мной, — краснея щеками, шепчет Серёжа, наблюдая на себе любопытный и изумлённый взгляд тёмных глаз.       — Если ты действительно этого хочешь, то я только за, — ухмыляется тот, еле сдерживая рвущуюся наружу улыбку.       Они вместе валятся на постель, устремляя взор в потолок, утопая в своих мыслях, погружаясь в себя. Неловкости больше не чувствуется, лишь лёгкие покалывания на кончиках пальцев и жар на губах. Они не знают, как долго всё это продлится и как скоро всему придёт конец, ведь на данный момент в их жизни наконец-то появляется белая полоса, принося с собой самые приятные изменения.       В такие моменты всем сердцем хочется, чтобы время замедлило свой ход, оставляя их в своём мирке, где они могли бы дальше продолжать наслаждаться этим вечером. После всех неуверенностей и нерешительности, быть так близко и рядом друг с другом казалось просто невообразимым сном.

***

      Сквозь тонкую ткань штор плавно просачивался свет утренних лучей, озаряя не только все улицы, но углы каждого дома. Они игриво скользят по всем поверхностям спальни, плавно переходя на лицо спящего парня, оставляя яркие полосы. Тот непроизвольно хмурится, прикрывая ещё закрытые глаза ладонью, в надежде спрятаться от неродивых лучей, что мешали ему видеть сны.       Где-то через сонную дымку до его ушей доносится звон посуды, а после не самый тихий мат. Задушенно приоткрывает зелёные глаза, в ту же секунду жалея о своих резких и необдуманных действиях. Свет начинает ещё сильнее слепить лицо, вынуждая часто моргать. Лениво потягивается в кровати, переводя взор на окно, за которым уже вовсю виднелось чистое небо. Рассеяно приглаживает взлохмоченные волосы к макушке, прекрасно представляя, что в данный момент происходит на его голове. Ленивыми движениями отодвигает пуховое одеяло в сторону, свешивая голые ноги с постели вниз, касаясь ступнями прохладных половиц. По позвоночнику бегут сотни крупных мурашек, вынуждая резко одёрнуть плечи от пронзившего всё тело холода.       Сладко потягивается, слепо надевая мягкие тапки, стоящие около кровати. Медленно спускается по лестнице на первый этаж, слыша более отчётливый звон тарелок и ругани. Узнаёт голос Курседа, невольно широко улыбаясь, когда видит, как тот пыхтит около газовой плиты. Прислоняется плечом к косяку, не скрывая своей улыбки, внимательно следит за каждым движением чужих рук, что так неаккуратно пользовались сковородой.       — Убавь хоть немного напор, — советует Акума, тем самым заставляя до этого полностью сосредоточенного парня крупно вздрогнуть всем телом.       — И без тебя знаю, — сопит тот в ответ, послушно убавляя газ, с сомнением смотря на задуманный омлет, который малость пригорел и имел не самый аппетитный запах. Мда, не быть ему шеф-поваром.       — Как мило, что ты решил встретить меня с завтраком, — хохочет Серёжа, получая взгляд угольно-чёрных глаз, что буквально прожигали в нём дырку.       Но в ответ он не получает никаких ругательств, лишь тихое бормотание под нос. Курсед, наконец-то выключив окончательно плиту, отодвигает сковороду в сторону, добавляет соли, надеясь придать «этому» хоть немного вкуса, кроме гари.       — Неплохо, — Акума с интересом разглядывает приготовленное парнем блюдо, не комментируя пригарины.       Тот только фыркает, доставая тарелки из кухонного шкафчика, выставляя те на небольшой стол, накладывая в них омлет. Слышится звонкий свист вскипевшего чайника, чья тёплая жидкость скоро оказывается в двух стеклянных чашках, издавая сладковатый аромат. Видя всё это, Акума невольно теряется, а в груди приятно щемит от таких стараний парня. Коротко улыбается, наконец-то отлипая от косяка, решая помочь Курседу. Убирает грязную сковороду в раковину, заливая ту горячей водой.       Оказавшись вдовём за столом, Курсед малость неловко посматривает в сторону Акумы, когда тот нерешительно проглатывает первый ломтик омлета. Закусывает губу, нахмуривая брови, прекрасно понимая, что сильно накосячил с готовкой.       — Конечно, это не самое вкусное, что я ел в своей жизни, но всё не так уж плохо. Да, подгорело и чуть пересоленно, но ты всё равно молодец. Мне нравится, ведь ты очень старался.       Все выше сказанные слова бьют парня прямиком в самое сердце, вынуждая отвести взгляд, а лицо покрыться багровыми пятнами. Нервно теребит пальцы рук под столом, не зная куда себя деть от смущения.       — Просто я не часто пользовался газовой плитой, вот от сюда и косяки, — хрипло выдаёт Курсед, всё же поднимая глаза на Акуму.       — Ничего, зато чай ты сделал пиздатый.       Они непроизвольно смеются, улыбаясь друг другу.       Курсед покидает его дом спустя час, неловко обняв напоследок, оставляя после себя лёгкий шлейф приятного парфюма. Тогда Акума улыбался как идиот, когда провожал парня взглядом, а после грустно усмехнулся, когда силуэт скрылся в конце улицы.       До прихода его бабушки и деда он успел прибрать чистую посуду на места, ощущая ранее неведанные ему чувства внутри. Всё это было так странно, точно его бредовый сон. Неужели, всё происходящее ранее могло быть реальностью… Только смотря на отсутствие своего свитера и малость припухших губ, осознание всё-таки накрывало с головой. Вот чёрт, он даже позабыл во всей этой суете вернуть Курседу его ранее промокшую футболку.       Спускаясь на первый этаж, Серёжа замечает свою бабушку, которая выставляла на полку холодильника какие-то банки, возможно, это было подаренное соседями варенье. Та услышав шаги, обрнулась в сторону подростка, добродушно приподнимая уголки губ.       — Ну как прошли посиделки? Видимо, по наличию таких угощений, всё прошло просто офигенно.       — Не то слово, — женщина захлопнула дверцу холодильника, присаживаясь за стол. — Наконец-то удалось увидеться нормально с соседями. Вот так посидишь один вечер в компании болтливых людей и столько всего нового узнаёшь. Вон, Ленка решила тоже курей себе завести, чтобы яйца среди наших продавать. Так это ещё ладно, она и корову себе хочет, — недовольно хмыкнула та, складывая руки на груди. — Видимо, решила с нами потягаться.       — Ничего, наши куры всё равно несут самые лучшие яйца.       — Верно-верно, — кивает головой в знак согласия. — А ты чего всё это время делал? Мы Ростика по пути встретили, говорит, что у тебя был.       — Ага.       Серёжа непроизвольно прикусывает губу, вспоминая, что не только Ростик был здесь, но не думает, что сейчас стоит говорить об этом бабушке. Конечно, она вроде бы положительно высказалась в сторону его дружбы с Курседом, только теперь их отношения стали малость иными. Он не знает, какой будет реакция его родственников, если они узнают всю правду, но сердце сжимается, стоит только отчётливо представить у себя в голове родные лица перекошенные презрением и разочарованием.       — Эй, ты чего нос повесил?       — Нет, ничего такого, а Ростик действительно приходил.       Женщина окидывает внука подозрительным взглядом, но успокаивается, когда на чужом лице вновь появляется какая-никакая улыбка.       — Кстати, ба, ты не могла бы в ближайшее время собрать небольшой букет?       — Ого, и кому же он нужен? — та прищуривается, широко улыбаясь, подпирая руками подбородок.       — Эм, ну это Ростику… Он хотел бы подарить его кое-кому…       — Интересно… И кто же этот человек, если не секрет?       Женщина не давит и не торопит с ответом, но интерес горящий в глазах не может ускользнуть от внимания Акумы. Ох, он всегда знал, что она любила пообсуждать такие вот темы.       — Это для Даши, она давно симпатична Ростику.       — Ничего себе, а как твои чувства к ней?       — Боже, ба, это давным давно в прошлом! — хмурится парень, краснея ушами. — Тем более, мы с ним всё обсудили и он знает, что к Даше у меня ничего нет.       — Эх, жалко, а она ведь такая хорошенькая. Ты мне про неё тогда все уши прожужуал.       Акума краснеет ещё сильнее, мечтая не вспоминать прошлого себя и свою излишнюю болтливость.       — Ба, прекрати!       — Хорошо-хорошо. Ладно, будет тебе букет, а Ростику от меня пожелай удачи и побольше решимости.       Серёжа лишь кивает в знак благодарности, растворяясь в своих мыслях.