Воспоминания нашего лета

      Прикрывая вновь глаза Акума погружался в приятную тишину, что изредка сопровождалась шумом цикад, приглушёнными голосами людей и шелестом свежей травы. На губах застыла мечтательная улыбка, стоило ему только вернуться к тем событиям, что произошли не так давно. Они вызывали приятные покалывающие ощущения в груди, буквально вынуждая утопать в них снова и снова. Серёжа отлично запомнил то, какими мягкими и нежными были чужие поцелуи, разнося по всему телу миллионы импульсов, заставляя сердце стучать быстрее.       До ушей доносится мелодичный голос Сергея Лазарева со своим новым треком, что так понравился его бабушке, хотя та его особо никогда и не любила. На миг приоткрывает глаза, наблюдая за белоснежным гусём, что узнав полюбившийся голос, стал вертеть своей длинной шеей. Усмехается, за всё прожитое здесь время, успевает привыкнуть к такому. Что ж, ему этого никогда не понять.       Лучи горячего солнца касаются ранее бледной кожи, что теперь приобрела более смуглый оттенок, играясь яркими зайчиками. Те бегали по оголённым рукам и ногам, не оставляя тело подростка в покое. Как бы Акума не хотел получить хоть малейший намёк на загар, но в такую погоду ему нигде не спрятаться, а жариться в тёплой одежде себе во вред.       Уже несколько дней стояла непроглядная жара, невольно заставляя людей вспомнить те прекрасные времена, когда они сетовали на непрекращающиеся дожди. Акума был одним из таких людей, что теперь всей душой желали получить хоть каплю влаги. Нет, солнце это конечно прекрасно, но адское пекло — уже совсем другой разговор.       Утирая со лба очередную бисеринку пота, с губ непроизвольно слетел тяжёлый вздох, а переводя взор на пустующий стеклянный графин, отчаяние заполняло всё сильнее. Нет, ну это невыносимо! Кряхтя, поднимается с лавочки, забирая с собой графин, покидая веранду, даже в которой не было спасения от этого пекла. Прикрывает глаза ладонью, попадая полностью под безжалостные лучи солнца. Жмуриться, быстрыми шагами, оказываясь на кухне, где было во много раз жарче.       Смотрит на томящуюся кастрюльку стоящую на печке, сразу понимая откуда здесь такая духота. Наливает в ранее пустующий графин прозрачной воды, устало опираясь руками об подоконник. Отпускает на них голову, лениво поглядывая в незашторенное окно. Отстранённо наблюдает за тем, как немецкая овчарка сложив лапы и высунув язык наружу пряталась внутри деревянной будки, так же не жалуя данную погоду. Понимающе хмыкает, устало прикрывая глаза. В такие дни его лень была особо высока.       Поневоле мысли вновь и вновь утекают в сторону Курседа, с которым он не виделся всего пару дней, но тоска на душе знатно замучала. После тех поцелуев они не пересекались, ибо Акума сам не знал, как себя вести теперь, хоть тот и обозначил, что они пара. Курседа намеренно не искал, ведь элементарно не знал с чего начать их разговор. Вечно бегать нельзя будет и это было предельно ясно. Возможно, если тот поцелует его ещё раз, то всех сомнений будет намного меньше в голове.       Резко открывает глаза, вспоминая о том худи, что забыл вернуть Курседу после того, как тот переоделся в его одежду. Хлопает себя по лбу, осознавая, что у него давно был прекрасный предлог прийти к парню и просто на просто отдать вещь, а там бы уже как пошло.       Отлипает от подоконника, выпивая по быстрому пару глотков прохладной воды, быстро поднимаясь наверх в свою комнату. Глазами цепляется за висящую на спинке стула чёрную худи, по дурацки улыбаясь. Достаёт свой рюкзак, запихивая её туда. Сейчас или никогда, — думал про себя Серёжа, мельком причёсывая свои волосы, оглядывая себя в отражении зеркала. Делает глубокий вздох, успокаивая своё заранее разбушевавшееся сердцебиение. Да, малость волнительно, но надо делать хоть когда-то первые шаги.       Спускается вниз, замечая бабушку, что уже успела прийти с грядок, нарезая на доске свежие огурцы с помидорами для салата. Мельком целует ту в щёку, спешно прощаясь, выбегая наружу. Лихорадочно облизывает губы, открывая калитку, щуря глаза от слепящего солнца. Крепко стискивает лямку рюкзака, в мыслях представляя различные варианты их предстоящего диалога.       Дорога до дома Курседа была не дальняя и только завидев знакомый участок с яркой крышей, сердце медленно уходило в пятки. Теперь у них другие взаимоотношения, но легче от этого на душе не стало. Да, он сильно накручивает себя по пустякам, но так хочется услышать или увидеть подтверждение данного факта, что они вместе. И что греха таить, он ведь ещё и скучал.       Останавливается около не очень высокого забора, собираясь с духом, всматриваясь во двор. Замечает бегающую по траве рыжую кошку, которая пыталась догнать солнечный зайчик, играясь с ним точно с мышью. Мелко улыбается, не отрывая глаз от столь забавного зрелища. Та будто почувствовав, что за ней наблюдает, останавливается, устремляя голубые глаза в сторону Акумы. Тот удивлённо вздымает брови, так же смотря на животное, из-за чего не сразу улавливает чужой чуть хриплый голос, доносящийся почти рядом.       — Видимо, не я один с ума схожу в такую духоту, — Курсед чешет ту по рыжей шëрстке, переводя взгляд на Серёжу, который статуей застыл около забора.       Чем ближе Курсед подходил к нему, тем дурнее становилось Акуме, который явно не сможет спокойно смотреть на эти собранные в хвост волосы, мешковатую футболку, что открывала прекрасный вид на изящные руки парня и глаза, которые пару мгновений назад были спрятаны под солнечными очками в большой оправе.       В голове в миг становится пусто и все заранее заготовленные им реплики исчезают бесследно, оставляя после себя звенящую тишину. Неловко мнётся около забора, а щеки горят алым румянцем, ведь стыд не перестаёт хлестать его по щекам. Да, ему следовало давно ещё прийти к Курседу и поговорить нормально, но он был слишком труслив. Понимает, что от него ждут тоже каких-то шагов на встречу, которых он не особо стремился совершать.       — Хорошая погода, — ляпает первое, что прилетит на ум, а после мысленно лупит себе по лицу, понимая, что сморозил откровенную дичь.       Бровь Курседа лишь слегка вздымаются вверх, показывая небольшое удивление от услышанного, но лицо всё также остаётся привычно бесстрастным.       — Да, такая же, как и пару дней назад, — Курсед отчётливо видит, что Серёжа всеми силами старается подобрать подходящие слова, чтобы правильно начать диалог. — Но ты ведь не об этом со мной хотел поговорить, так ведь?       Коротко кивает головой, делая пару глубоких вдохов, внушая себе, что это нормально обговаривать всякого рода проблемы, особенно если те есть в отношениях. Да, и Курсед вряд ли будет смеяться над ним по этому поводу. Акума сам прекрасно понимает, что тот тоже желает наконец-то обсудить всю сложившуюся ситуацию.       — Мне наверное следовало прийти раньше, — тихо произносит Акума, поднимая взгляд.       В ответ получает молчание, но взор Курседа вполне заинтересованный и явно ждущий дальнейшего продолжения.       — Просто всё так резко и неожиданно произошло, что внутри у меня действительно был некий страх… Страх того, что всё это шутка, — на последних словах он невольно закусывает губу, застваляя себя продолжить говорить. — И мне правда очень стыдно, что я трусливо избегал всячески разговора.       Сжимает руки в кулаки, мысленно умоляя себя не дрожать столь открыто. Произносить такие слова в слух ему доводилось впервые, из-за чего внутри бушевали разнообразные эмоции и чувства. Это так ново ему. Вновь смотрит на непроницательное лицо парня, которого будто и вовсе не интересовал данный монолог разнервичавшего Серёжи. Затянувшееся молчание нагнетает, вынуждая невольно ещё сильнее переживать.       — Я тоже не слишком правильно себя повёл с тобой, когда вывалил все эти чувства и не дав даже толком подумать. С моей стороны это выглядело хуёво. Сорри. Твои чувства мне тоже понятны, ведь прежде чем тебе признаться, мне было мега страшно. Ты бы знал, как меня мотало из стороны в сторону, — наконец-то на чужом лице отображается хоть что-то помимо полного отсутствия эмоций. — Наверное, все такие моменты нам следует обсуждать, а не ждать, пока оно само решиться, ведь это полная хуйня.       Внимательно слушая парня, Акума прекрасно понимал, что тот абсолютно прав. Избегать проблемы было неправильно и никак не способствовало её решению. Со временем они оба привыкнут, что теперь они не одиноки и могут довериться друг другу. Безусловно, это будет нелегко, но кто им говорил, что всё будет так просто. Да, сложно, когда у обоих характер не особо людимый, только Курсед очень верит, что они справятся, ведь ещё с первой встречи внутри него щёлкнуло что-то такое, вынуждая вновь и вновь возвращаться к глазам цвета молодой травы.       — Мда, было малость неловко, — заключает Серёжа, ковыряя кроссовком рыхлую землю.       Несмотря на прошлые переживания, Акума действительно почувствовал, что на душе стало в сто раз легче. Уже не было давящего чувства неопределённости и вины за свои поступки. Возможно, ему стоит чаще выговариваться и не держать всё в себе. После того, как Курсед внимательно его выслушал и даже не посмеялся, назвав грубым словом, а поддержал его, Серёжа понял, что все страхи были напрастны.       — Кстати, я принёс тебе твоё забытое худи, — вспоминает Акума, вытаскивая тёмную вещь из рюкзака.       — Я уже и позабыл про неё, но спасибо, что принёс. А если честно говорить, то мне и в твоей кофте было неплохо, — ухмыляется, забирая худи из чужих рук.       Серёжа неловко улыбается, краснея ушами, но даже и не просит вернуть свою вещь обратно, это уже не так важно. Воспоминания о том моменте, когда Курсед находился в его спальне и его собственной одежде приятно покалывали на кончиках пальцев. Было в этом что-то нереальное. Наверное, на кофте ещё остался чужой запах, что преследовал Серёжу даже во снах. Смотря сейчас на Курседа, он всё больше не понимал, как такой человек мог ему встретится. Если бы он не приехал сюда этим летом, то для Акумы это были бы очередные три месяца, когда ты делаешь всё, чтобы не сдохнуть от скуки. Нет, компания его друзей замечательная, но такого, как Курсед с которым сердце уходило в пятки — здесь ещё не было.       Коротко ухмыляется, вспоминая, как каждый живущий здесь человек судачил про какого-то крашеного паренька в разных кроссовках, а интерес парня от того, чтобы встретить эту загадочную личность начинал только расти. В мыслях хорошо отпечатались те моменты, когда дыхание невольно замирало, а глаза вовсе не хотели выпускать Курседа из поля зрения. Тогда это чертовски пугало и влекло одновременно. Хотелось быть ближе, но страх быть непонятным останавливал, удерживая на месте. А может каждый его взгляд и любые ужимки Курсед прекрасно подмечал, раз иногда так близко шёл с ним на контакт.       — Ты чего улыбаешься? — из раздумий выводит хриплый голос Курседа, который с неприкрытым интересом разглядывал задумавшегося парня.       — Да так, вспомнил кое-что.       Как бы не было тогда, Серёжа невероятно благодарен судьбе, что подарила ему такого человека. Человека, с которым он мог быть настоящим и не бояться открыться, не боясь быть осуждённым.       — Хочешь зайти ко мне? У меня пока никого нет, — неожиданно предлагает Курсед, мельком облизывая искусанные губы. Замечает взволнованный взгляд парня, мысленно хлопая себя по лицу. — Не переживай так, просто я у тебя уже был, а ты у меня нет.       Тот кивает, а после переступает порог калитки, оказываясь на чужом участке. С интересом рассматривает здешнюю обстановку, восхищаясь тем, как здесь было красиво и свежо. Замечает кошку, что удобно устроилась на белоснежной скамейке в резной беседке, куда проскальзывали тонкие солнечные лучи. Та то и дело потягивалась, пытаясь спрятаться от солнца. Позади беседки располагался огород, ограждённый невысоким кованым забором. Чуть дальше у самого дома росла яблоня, а рядом находился небольшой колодец. Около самого дома также располагались пару скамеек окрашенных в белоснежный цвет. Дверь была открыта, но завешена тонкой тканью тюли, не давая попадать всяким насекомым внутрь.       — Красиво тут, — невольно вырывается вслух, но Курсед только понимающе усмехается, продолжая путь к дому.       Переступив порог чужого обителя, Акума сразу же ощущает запах чего-то сдобного с нотками лесных ягод. Окидывает взглядом небольшой коридор, что выводит на просторную кухню. Помещение заливает яркий свет из окон, что были лишь на часть прикрыты тонким белым тюлем. Около кухонного гарнитура располагался широкий обеденный стол, застеленный нежно-голубой скатертью. Поверхность стола занимала стеклянная вазочка со свежими фруктами, а чуть поодаль стоял букет полевых цветов в невысокой банке.       Пока Серёжа был занят разглядыванием каждого предмета декора, Курсед, не тратя время попусту, решил поставить кипятить чайник, ставя на стол совсем недавно испечённые булочки с земляникой. Наблюдая за тем, как Акума не спеша ходит из угла в угол, разглядывая каждую мелочь, уголки губ непроизвольно приподнимались вверх. Это было малость забавно и мило одновременно.       — Пошли хоть чай попьём, успеешь ещё насмотреться.       Тот немного тушуется, неловко улыбаясь, а после занимает место за столом, точно напротив Курседа, что так любезно уже предоставил чашку дымящегося чая. С восторгом глядит на манящую выпечку, отчётливо чувствуя невероятный аромат. Неловко берёт одну себе, откусывая первый кусочек, ощущая на языке сладость ягод и пышность сдобы.       — Очень вкусно, — отпивает глоток чёрного листового чая, поднимая глаза на парня, что с мелкой улыбкой смотрел на него в ответ.       — Рад, что тебе понравилось и ты всё же решил прийти ко мне.       На кухне слышится звук передвигающихся стрелок навесных часов, забирая с собой каждую минуту сегодняшнего дня. За поеданием нежной выпечки и ароматного чая, Акума даже смог окончательно расслабиться, сбросив оковы неловкости. Ещë было интересно слушать некоторые забавные моменты и истории из жизни Курседа, который оказывается был крайне разговорчивым, хоть его внешний вид говорил об обратном.       — И знал бы ты, как она отреагировала, когда я заявился на порог дома с окрашенными волосами. Блять, чел, я думал меня прям там побреют налысо.       Тот периодически переходит на смех, который Акуме напоминает лягушачье кваканье. Слушать о первой покраске парня было забавно, ведь Курсед не скупился на эмоции, показывая их во всей красе. Иногда, Серёжа даже чуть терял нить повествования, невольно залипая на широкой улыбке, блеске бездонных глаз и хриплом голосе.       — А сколько было крика, когда я пришёл в школу. Пиздец, директриса начала названивать моей матери, говоря, что ваш сын выглядит неподобающе стенам этой школы. Боже, будто эта дряхлая тётка сама никогда не красила своë седое гнездо на башке.       — А что вам было так плохо с твоими волосами, раз из этого развели такой срач? — Акуме стало крайне интересно услышать о том, какой же имидж был у Курседа два года назад.       — Хуйня и всего-то. Я тогда долго решал, как бы изменить свои волосы и в конечном итоге просто бахнул блонд.       Акума непроизвольно приподнимает брови вверх, мысленно желая посмотреть на эту картину. Он уверен, что Курседу определённо шло такое окрашивание.       — Точно, у меня же ещё вроде как осталась фотка с тех времён на телефоне, — хлопает себя рукой по лицу, вскакивая со стула. — Подожди, я быстро.       Серëжа не успевает опомниться, как парень быстро убегает с кухни, уносясь на второй этаж. На губах невольно появляется короткая улыбка, а интерес всё больше и больше одолевал его. Надежда, что фотка всë же сохранилась у Курседа так и трепыхала внутри.       Через какое-то время доносятся шаги со второго этажа, а после малость запыхавшийся Курсед занимает своë место за столом, включая телефон.       — Ты только там сильно постарайся не смеяться, ок? — Акума часто кивает головой, уже сгорая от нетерпения и ожидания, чтобы увидеть то, что тот хочет ему показать.       Курсед с нервной улыбкой поворачивает ему экран телефона, малость нахмуриваясь, испытывая некий стыд за свои старые фотки. На чужом лице отображается удивление, а после широкая улыбка, которая и вовсе не хочет уходить. Акума жадно рассматривает предоставленную фотку, наблюдая за недовольной физиономией серого кота, чьи сверкающие глаза были наполнены чистейшим негодованием. Беловолосый Курсед прикрывал питомцем своё лицо, пока кто-то делал данную фотографию. Серëжа отмечает про себя, что снимок выглядел крайне забавно и мило. Да, сейчас Курседу за такое кринжово, но у всех есть то, за что им потом будет стыдно. Акума прекрасно знает, какие чувства и эмоции переживает тот, но внутри него растекается приятное тепло от того, что Курсед смог ему довериться.       — Выглядит очень мило, — наконец-то комментирует Акума, видя, как тот неловко теребит край футболки.       — Хуй знает. Честно, я даже и не помню, когда меня успели щëлкнуть, — озадаченно нахмуривается, а после резко переводит взор на парня. — А у тебя есть нечто подобное?       — В плане?       — Фотки, с которых ты ловишь стыд. Будет честно показать мне хоть одну такую, чел.       По спине невольно бегут крупные мурашки, когда в голове всплывают не такие уж давние воспоминания, когда его внешний вид было малость другим. Стыд медленно пробирал с головы до ног, ведь те моменты прошлого были свежи в его памяти. Мда, стоит только вспомнить его компанию старых друзей, с которыми он гасил энергетики, а иногда и пиво в тайне от родителей. Тогда он был типичным представителем так называемого быдла, распивая алкашку и выкуривая сигареты. Этот период был недолгим, но запомнился хорошо, ведь тогдашний Акума считал себя крутым, а его так называемые друзья были ему чуть ли не братья. Только вот родители потом всë прознали и влетело бедному Серёже по самое не хочу, что после такого на сигареты было тошно смотреть, а дешëвая алкашка и сиги остались в прошлом, как и те самые братки.       С тех времён остались даже какие-то фотки, которые хранились в самом тёмном углу на его телефоне. Не удалял, ведь было иногда интересно взглянуть на себя прошлого. Хорошо, что тогда ему вставили пиздячек, иначе бы сейчас не в одиннадцатый класс шёл, а так же бы глушил пивас на детской площадке. Со временем Акума всё-таки понял, что родители не зря проводили такие воспитательные действия, ибо смотря на такое поведение сейчас со стороны, дрожь невольно пробирала всё тело. Ужас одним словом.       — Ну так что, есть такие фотки? — выводит из воспоминаний голос Курседа, который с ожиданием смотрит на парня, убирая телефон в сторону.       — Есть парочка… — тянет Серёжа, неуверенно вынимая телефон из кармана рюкзака, открывая альбом в галерее.       — Но, если ты не хочешь, то я не настаиваю, — сразу успокаивает, видя, как Акума с сомнением смотрит на экран смартфона.       — Нет, я только за.       Сглатывает вязкую слюну, с неким отвращением смотря на себя прошлого. Поворачивает экран в сторону Курседа, невольно сводя брови на переносице, ощущая те самые крупные мурашки стыда.       Курсед действительно испытал долю удивления, когда увидел старые фотки парня, где тот крайне отличался от себя настоящего. На тех снимках всё было иначе, даже возраст, ему там можно было дать намного больше. Не было длинных тёмных волос, длина была короче, в глазах пьяный блеск, а в руках бутылка энергетика. Не наблюдалось также каких-то худи со всякими анимешными принтами, только одноцветные толстовки и спортивки вместо клетчатых тонких штанов. Это был совсем другой человек. Только Курсед не собирался никого осуждать, прекрасно понимая, что прошлое на то и прошлое. Всем есть чем стыдиться.       — Выглядишь ты тут, конечно иначе, — хмыкает Курсед, понимая, что даже в таком виде в Серёже есть всё равно нечто цепляющее.       — Мда, смотря сейчас на это, я крайне рад, что меня во время вытащили из этого дерьма. Каждый раз с содроганием вспоминаю те дни, когда страдал этой хуйнëй.       Курсед понимающе кивает головой, видя, как на чужом лице отображается горечь и стыд. Лихорадочно облизывает губы, бросая быстрый взгляд на руки парня, которые лежали на столешнице. Думает всего несколько мгновений, прежде чем аккуратно взять их в свои, испытывая странные чувства внутри. Так необычно тянуться к кому-то, желая доставить успокоение.       Серëжа вздрагивает, ощущая тепло на своих руках, поднимая взгляд на Курседа, который плавно покрывался багровым румянцем от неловкости. Не пытается освободиться, полностью наслаждаясь той заботой, которую ему дарят. Сердце едва ли не делает кульбит, стоит только их пальцам переплестись в замок, вынуждая сердцебиение в несколько раз ускориться. Акума готов был даже поспорить, что этот стук слышит не только он один.       — Я…       — Не надо ничего говорить, я рад, что ты смог доверить мне часть своего прошлого, — успокаивает, поглаживая большим пальцем по тыльной стороне ладони.       Кивает, а стыд медленно отступает, принося почти сразу должное успокоение. Ему ещё никогда не было так легко.       — Эй, Курсед, ты дома? — оба парня резко вздрагивают, слыша громкий голос где-то на улице.       Курсед сводит брови на переносице, невольно расцепляя их руки, подходя к окну. Усмехается, наблюдая Рейза, что стоял около забора, ожидающе поглядывая по сторонам участка. Кого-кого, а вот его парень ждал в самую последнюю очередь.       — Это Рейз что ли? — озадаченно спрашивает Серёжа.       — Да, что удивительно. Я сейчас.       Покидает дом, выходя на улицу, натягивая на глаза солнцезащитные очки. Хоть время медленно двигалось ближе к вечеру, но жара явно не хотела покидать их. Рейз, заметив вышедшего парня криво усмехнулся, облокачиваясь о забор. Курсед же не был особо доволен таким визитом, с учётом в какой момент это случилось. Надо же было так всё испортить.       — А я уж думал, что ты не выйдешь и не уделишь мне хоть капельку своего внимания, — Курсед на такое лишь закатывает глаза, пропуская сарказм мимо ушей.       — Чë надо-то? — задерживаться тут долго не хотелось, ведь его ещё ждёт в доме Серёжа.       — У меня родаки смотали в город, оставив на пару дней дом на меня, вот я и захотел собрать челов. Выпьем немного, расслабимся и всë в этом духе. Ты в деле?       Предложение Рейза было действительно заманчивым, с учётом того, что в здешних местах не так уж и много мест для настоящего отдыха в понимании молодёжи. Выпивка это всегда прекрасно, хоть и в компании не очень знакомых людей.       — Звучит пиздато, а кто ещё будет?       — Чисто наша компашка, осталось только Акуму позвать, хотя он может и не пойти, зная какой тот нелюдимый.       — А ты его уже позвал? — мельком метает взгляд в сторону дома.       — Не, не могу его найти, — устало вздыхает, потирая заднюю часть шеи. — Ты там, если его встретишь где-нибудь, то введи в курс дела, ок?       Кивает головой в знак согласия, а после прощается, обещая прийти и если что оповестить Акуму. Оказываясь вновь на кухне, сразу же натыкается на вопросительный взгляд зелёных глаз.       — Чего он хотел? — интересуется Серёжа.       — Позвал к себе на хату, ибо родаки свалили в город. Типа алкашка, отдых и все дела. Тебя ещё позвал, только не мог найти.       — Оу… А ты туда собираешься? — голос парня был малость взволнованным, ибо именно на такие мероприятия он старался вовсе не ходить.       — Да, почему бы и нет, но если ты не хочешь туда идти, то я могу тоже остаться, — Курсед не хотел, чтобы парень чувствовал себя одиноко, пока он будет у Рейза.       — Если там будешь ты, то я бы тоже хотел сходить, — мелко улыбается, понимая, что в компании Курседа всё будет не так уж и плохо.

***

      Уже ближе к вечеру солнце стало медленно уходить за горизонт, а небо залило перламутром. Слабое свечение плавно растекалось по всем поверхностям чужой спальни, играя алыми отблесками. Собирая тёмной резинкой волосы в хвост, Акума наполовину находился в раздумьях о предстоящем мероприятии. Зерно сомнения не хотело уходить, а лишь сильнее прорастало внутри, заставляя каждый раз задавать себе один и тот же вопрос «А правильно ли я решил?».       Когда он жил в городе, то такие сборища обычно не посещал, а про алкоголь и говорить было нечего. Ему хватало своего компьютера, школы и рандомных челов из интернета, с которыми он коротал поздние вечера в дискорде. Теперь же его жизнь менялась, ведь он не один и ему есть кому довериться. У них с Курседом было много общего, что стало отправной точкой в их общении, а так всем последующим событиям. Сейчас всё не так, как раньше и это волновало, но так же заставляло каждый раз коротко улыбаться.       Поправляет торчащие тёмные пряди волос, осматривая себя ещё раз в отражении зеркала. Однотонная футболка, любимые клетчатые штаны и кроссовки — ничего замудрëнного. Закидывает на плечо рюкзак, спускаясь вниз, заранее успев предупредить бабушку и деда, что может вернуться поздно. В гостиной мельком наблюдает, как те ,сидя на диване, смотрят какую-то телепередачу по типу «Давай поженимся», усмехаясь. Спешно прощается, покидая дом, мысленно умоляя своё сердце перестать так бешено биться.       Дорога до дома родителей Рейза была недолгой, ведь те жили на их улице, а пройти несколько метров не составляло особого труда. Они договорились, что встретятся с Курседом прям там, ибо так элементарно было проще обоим. Замечает уже знакомый участок, свободно проходя внутрь, уже издалека наблюдая за Кусакабе, который что-то увлечённо пытался рассказать Никите. Хоть здесь он бывал не первый раз, но всё так же мог сказать о том, как это место уютно и красиво. Ухоженные грядки и клумбы с пышными цветами были чуть ли не главным достоянием.       Чем ближе он подходил к дому, тем отчётливее были слышны басы какой-то попсы про разбитое сердце с местной радиостанции. Интересно, как скоро соседи придут сюда, чтобы потребовать убавить громкость? На достаточно большой веранде замечает самого виновника торжества, который с восторгом осматривал ящик пива и бутылку коньяка, которую любезно притащил Кусакабе. Акума даже не сомневался в том, чтобы главной целью этих двоих было нажраться в хлам, после чего проснуться на утро с болью в башке. Два алкаша, — подумал про себя Серёжа, попутно здороваясь с Никитой, который был едва ли не образом целомудрия и адекватности в их компании. Акума был уверен на сто процентов, что именно он останется сегодня самым трезвым и вменяемым человеком среди них.       Невольно растягивает губы в широкой улыбке, стоит только глазам зацепиться за фигуру Курседа, которая маячила не так далеко. Видимо, он пришёл намного раньше, чем Акума. Тот тоже увидев Серёжу по-доброму усмехнулся, направляясь навстречу.       — Ты как? Всё же есть желание здесь находиться? — спрашивает Курсед, оказываясь рядом.       — Немного волнуюсь, но ничего страшного, потерплю.       — Кстати, ты видел тут у Рейза оказывается есть приставка рабочая? Пошли покажу, — машинально берет за руку, уводя в дом, пока остальные были заняты делами на веранде.       Акума не противится, послушно ступая следом за парнем, оказываясь в просторной гостиной, где и вправду была рабочая приставка. Внутренняя обстановка также радовала глаз, хоть это и была деревня, но интерьер был точно не отсюда. Где-то за пределами дома слышались чужие голоса, среди которых несложно было узнать Кусакабе. Усмехается, облизывая мимолётно губы.       — Ты правда не волнуешься? — Курсед всё так же не отпускал его руки, только теперь переплетая их пальцы, как пару часов назад. — Если что-то не так, то ещё не поздно уйти.       — Нет, всё действительно хорошо.       Смотрит неотрывно в чужие бездонные омуты, понимая, что запросто может потерять себя в них. Не решает сдвинуться с места или сделать шаг навстречу. Хочется быть ближе, но решимости не хватает, только Курсед этим похоже не страдает. Он одним лёгким движением сокращает между ними расстояние, накрывая алые губы своими. Обхватывает подбородок тонкими пальцами, не давая отстраниться, сцеловывая все сомнения и страхи. Где-то на фоне слышится едва уловимый треск половиц, но даже это не даёт им остановиться. Спустя какое-то время им всё же приходится прекратить, ведь их начнут в скором времени элементарно искать, а быть застуканными в таком положении в их планы вовсе не входило.       — Надеюсь, что теперь я смог хоть как-то помочь, — неловко улыбается старший, всё же отпуская чужую ладонь.       — Определённо.