Облачно с прояснениями

      Когда даже матушка говорит, что это слишком, Тойя начинает задумываться о проблемах. Не то чтобы его это волновало… Ворваться в мировой рейтинг ему помогла безбашенность на миссиях и почти полное согласие от отца (Инферно умалчивает, что согласие было сомнительным, особенно когда оно касалось мира), за которым он гнался чисто по привычке, чем в доказательство своей не ничтожности. Но теперь это стало настоящей проблемой. Дома появляться не больше двух раз на неделе и не в те самые выходные, а в сраный вторник–четверг к двум ночи окровавленным с ног до головы и прятаться до утра у отца в кабинете от обычно неспящей по ночам матери. Она, будто зная, что кто-то ещё такой же неспящий ходит по дому, наведывается ко всем домашним и засыпает лишь под утро. У Тойи и распорядок дня был к хренам сбит работой. Работа с бумагами в агентстве днём, а также редкий выход на патруль улиц, ночные вызовы на зачистку преступников и после засыпать где-нибудь в офисе на диванчике, на худой конец можно было наведаться к Ястребу в квартиру и отоспаться там, пока дневной герой занимается делами КОБ`а. Юу не одобряла его приключения на пятую точку. Ни разу… И когда они съехались в её квартире, работы стало меньше, но не той, что так не нравилась девушке. Днём он почти всё время мог посвятить её капризам, а после исчезнуть на полторы недели где-нибудь в другом городе, чаще в другой стране, где иной раз не досчитаются такой нужной пламенной причудой.       Такеяма тянет его за рукава безразмерной толстовки, пытаясь привлечь внимание, но всё оно обращено к новостной ленте на экране телевизора и это-то после слов о том, что работа не будет им мешать в отношениях. «Очередной преступник наводит свои порядки. Чего желает Посланник Тайн? И почему его ещё рано называть злодеем?» Это было первое, что Тодороки услышал о злодее, после заголовки начали пестреть его именем каждую неделю, становясь головной болью для каждого связанного с его делом. Трое героев, отправленных на его поимку, бесследно исчезли. Не-героев он хладнокровно убивал, более того страдали девушки смутно похожие на Юу и именно этот факт так сильно не нравился Инферно. Об этом умалчивалось везде, Тойя сам не обмолвился об этом ни словом. Просто чувствовал ебаную необходимость убрать его, избавиться от этого ублюдка раньше, чем он сможет навредить его невесте.       Отец, бывший мировой герой, а ныне простой (обыватель) директор Огненного агентства, не поддержал его. Первое недопонимание за последнее время больно ударило по его расшатанным нервам.  — Ты не можешь идти на него, пока не дали добро на миссию, — Старатель откладывает в сторону бумаги и почти прожигает взглядом дыру на лбу сына. — Я узнавал… он опасен. Он играючи давит на больное и избавляется от своих врагов.  — В мире, пап, — Инферно нависает над его столом, документы в его руках были смяты, но всё ещё читаемы. Они не нравились мужчине: три огромные печати — утверждение на выполнение от Мировой Системы Героев. — Я уже не только в Японском рейтинге, не забывай. Мне нужна только твоя печать и я не буду мозолить глаза тебе своим присутствием.  — На такое я не соглашусь. Никогда и ни за что! — Старатель не подрывается с места, зато прожигает ещё одну точку на сыне. Парня это нисколько не задевает, кроме того факта, что его же слова-одобрение на занятие геройской деятельностью — ложь. И сейчас Тойя видит, что в него банально не верят, мало того ещё и боятся за него, будто он тот сопляк, что чуть не сгорел к хренам на пике. — Ты станешь ему лёгкой добычей в своём нестабильном состоянии и погибнешь. Не будь дураком и подумай несколько раз, прежде чем срываться на того, кто тебе не по зубам. Посмотри на меня…       Костыль рядом с его креслом выглядел неправильно. Но воспоминания о травмах отца дают о себе знать… Без него Старатель передвигается с трудом, а дома бывает доходит и до инвалидной коляски из-за фантомных болей по всему телу. Из-за костюма не видно, но он изувечен и никакая косметическая операция не поможет скрыть эти шрамы. Смотреть сейчас на отца не хотелось, но именно этого добивается старший Тодороки. Чтобы парень понимал, к чему может привести безрассудство. Бирюзовые глаза то и дело обходят стороной героя в отставке и натыкаются на очередные договоры со смежными агентствами.  — Я могу быть осторожным, — Энджи качает головой. Тойя его не обманет попытками в благоразумие. Он давно утвердился как герой, что скорее разворотит гнездо с осами и только потом подумает о последствиях. — Я понял, пап… Увидимся дома…

…

      …НО… встречаются они далеко не дома. В больнице. Три дня спустя после разговора, скорее неразрешённого конфликта. Тойя под капельницей с передозировкой от препаратов и вскрытыми руками, где появились новые и, за долгое время, правильно наложенные швы, тихо играет со своим единственным посетителем в карты. Мелкий принц знает обо всём и это его нисколько не отталкивает, Шото готов держать оборону за старшего в случае крайней необходимости. Понадобится и в окно с ним прыгнет. В обратном случае Инферно это делал и спасал гетерохромную задницу от проблем и затрещин, которые норовили усыпать всю двухцветную голову. Нацуо мешает пройти в палату, говорит о невозможности посещения, вешает лапшу на уши и вместо медсестры объясняет отцу, что произошло. Энджи этого недостаточно, прямо сейчас было бы лучше, если Тойя очнётся, чтобы прописать ему лечебный нагоняй за то, что он сотворил с собой.       Такеяма же приходит значительно позже, на целую неделю. Просто один дурак умудрился сказать ей, что вернётся не раньше, а уведомлять её об очередном инциденте не самая лучшая идея. Её пустили к нему сразу в отличии от вечно горящего отца, что всё это время проводил рядом, находясь через стенку, и мог только словесно его обругать по телефону, который парень брал через раз и по настоянию лечащего врача, на которого так сильно давил мужчина. То, что молодого героя не закрыли в клинике с попыткой выпилиться, само чудо. Поставили перед фактом, что таблетки загнали его в депрессивную фазу, и сменили препараты, наебали систему в очередной раз. С ним это проворачивали не раз и не два, КОБ за него держится как за святого и делает всё, что угодно, лишь бы он продолжал свою грязную работёнку.       Тойя отшучивается, что забыл о дозировке своих препаратов, и смело проезжает на своей лёгкой лжи. Забыть-то забыл, но тот нож в руках был не от светлой жизни. Договор с одним придурком с интересной причудой прогорел, а ведь из этого мог получиться новый вариант, чтоб нарыть информации о нужном человеке (так-то откопал, но недостаточно, что его бесило). Всего-то лишиться жизни и под его надзором найти того ублюдка, но парень сплоховал и испугался возможной смерти героя. Вот и в палате оказался совсем не к месту, а скорее к разочарованию. Нацу его выслушал и послал ко всем известным ему чертям. Знать, что старший брат готов пойти на крышесносное дело с попыткой самоубийства, но при этом утверждать, что это было для конкретного дела и все варианты были обговорены заранее, верх ебланизма. Правда имя того человека, что должен был помочь (и помог вообще-то, вовремя вызвав скорую), не раскрывает, прекрасно зная, Нацу расскажет о нём отцу, дабы достать информацию, а также найти его и начистить морду.       Без таблеток Инферно сидел дней пять в ожидании нового лечащего врача. Старого отстранили за маниакальные мысли, с Тойей слишком сложно оставаться в здравом рассудке, идеи его в разных фазах душевного состояния разнятся. От чего-то почти безобидного до разрушительного. И это не шутки. Старшего Тодороки пустили к нему только через полторы недели, когда даже брат не увидел смысла защищать его с такими-то идеями.  — Мне запретили тебя посещать, ещё и сказали, что домой забрать тоже не могу, — Энджи садится совсем рядом с больничной койкой. Тойя понимающе мычит себе под нос и продолжает перекапывать информацию в базе данных. У него всё-таки получилось это сделать. Добравшись до ноутбука, смог найти этого человека — это было главным. — Тебя это не удивляет, как погляжу. Договорился с медперсоналом?       Инферно озаряет довольная ухмылка. Поиски увенчались успехом, осталось только узнать, где находится эта сучара, и выйти из больницы.  — Лично, ни с кем не договаривался, но вот один человечек из мирового смог уговорить главврача. Тем более, я если и вернусь, то не в поместье, пап…       Тодороки-старший мучительно возводит глаза к потолку. После его съезда из дома старший сын стал чаще пропадать, телефон как назло не берёт и практически никто не знает, куда его уносит. Шото таинственно общался с целыми группами людей и, скорее всего, знал, где носит старшего, но умалчивал. По договорённости… и нарушать её не намеревался. Спасали свои задницы от неприятностей прекрасно, прикрывая друг друга в случае острой (скорее, пламенной) необходимости.  — Ты меня доведёшь, Тойя… Я не хочу знать и слышать, о том, что… Нет. Мне не хочется видеть тебя в четырёх белых стенах, со стоящими рядом аппаратами и подключённым к капельнице. Если тебе становится плохо, не скрывай этого, не говори, что всё хорошо. Рассказывай мне, и мы найдём способ со всем справиться, — Энджи взъерошивает розоватые волосы под недовольное бурчание. Стук костыля по кафелю отдаётся в голове, и парень за весь разговор впервые поднимает на него взгляд.  — Постараюсь надоедать тебе в такие моменты, — с отцом легче было согласиться, чем слушать очередные длинные нравоучения, но это ещё не утверждалось как то, что будет выполняться по доброй воле. — И да, в этот раз… я не хотел, просто…       Объяснить произошедшее у Тойи не получается. Язык не поворачивается сказать, что так было нужно. Всё просто и всё через жопу плохо. Хуёво не то слово… Рассказать о том, что Юу может угрожать опасность, невозможно. Отец переполошится и только помешает комканному плану по поимке этого ублюдка. Не нужно ему знать об этом, но и при этом с довольно высокой долей вероятности он корит себя и думает, что это всё его вина. БЛЯТЬБЛЯТЬБЛЯТЬБЛЯТЬБЛЯТЬ!!! Лучше бы просто промолчал или спустил разговор в другое русло…  — Я знаю, — отец не задерживается в палате дольше и уходит, оставляя молодого героя в двояких чувствах. «Знает, что я вскрывался не для выпила, или нет? Мог ли Нацу рассказать больше нужного? Или отец знает, по какой причине мне нужен этот Посланник?» Одни вопросы, но задавать их Тойя не собирается. Терпеливо ждёт врача с рекомендациями.       И проклинает всё… Отправили на реабилитацию, отстранив от всех дел. Не поленились же, заполнили все бумаги за него, а Инферно под тонной таблеток не страшнее пищащего комарика передвигается на полусогнутых, опираясь на гетерохрома. Шото ради такого отпросился с занятий и помог отгрузить Такеяме тело на квартиру, а после передал все пожелания «скорейшего выздоровления» от своего класса и вскоре также быстро скрылся в неизвестном направлении. Его Тойя научил всему самому херовому, что было в нём: врать и сбегать, благо ещё не пытался так же калечиться, иначе бы Нацуо взвыл как собака на полную луну от переизбытка Тодороки в одной больнице…  — Знаешь, ты мог и мне всё рассказать, — Такеяма накручивает себя от его молчания. Со слов Нацу она всё знала, но как же доверие в отношениях и никаких тайн? — Почему я должна узнавать обо всём последняя?  — Мама ещё не знает, — с его стороны слишком беспечно сказано. Лёгкий тычок в бок откатывает его дальше по кровати.  — Ты лишаешься всех своих привилегий, Мистер Случайно-попавший-под-атаку-злодея.  — Это глупо…       Инферно возмущается насколько может, заваливается на неё сверху в надежде, что это переубедит Такеяму. Но тут же оказывается в проигрышной ситуации. Юу нависает над ним, победоносно схватив его кисти над розовой головой. Копошение на кровати в попытке вырваться затягивается на продолжительные минуты три тихой борьбы, из которой блондинка выходит победительницей.  — Это справедливо, в ином случае мы поедем к тебе домой и тогда оба обойдёмся без постели, да?  — Жестокая манипуляторша…  — Зато твоя.       И пока она смеётся, Тойя может на время забыть, что где-то там один ублюдок продолжает творить всю ту херню, которую ни одна новостная лента не допустит в эфир…