Исток

Вы когда-нибудь ощущали, как по венам несется поток бушующей энергии, которая настолько яростна, что, кажется, будто она разорвёт вас изнутри? В этот момент думается, что нет ничего, что было бы неподвластным твоей силе. Оно копится внутри, в запустившейся цепной реакции тысячи взрывов, что порождают всё больше энергии. Я держал в руках ядро двигателя и не мог поверить своим глазам. Моя сила была способна удерживать в равновесии что-то столь невероятное и мощное, как термоядерный реактор. Я ощущал потоки радиации, что ластились об сдерживающую их энергию, я ощущал жар внутри себя, что подстраивался под новую для него силу. В союзе даже думать не смели о прямом взаимодействии с такой энергией с помощью собственной силы. Попытки были давно и все закончились летально. На Гронзе магия ядра была пусть и сложной наукой, но доступной. Вот почему Союз проигрывает им в силе. Мы просто боимся шагнуть дальше, а они уже давно ушли на тысячу лет вперед. — Завихрение от центра окружности с отклонением в двадцать три градуса по диагонали вверх, после скручивание к центральной точке, — направляла меня ронз одного из черный гарпий, что привели сюда для восстановления корабля. Бледная девушка с потухшим взглядом была похожа на робота, что просто выполняла поручение. Лишь на миг я видел в глубине её глаз эмоции, когда она только пришла и увидела меня. Там было многое, но оно так быстро потухло, что у меня волосы встали дыбом. Пальцы девушки легли поверх моих, помогая с задачей. Её потоки были ровными, абсолютно четкими и выверенными. Ни одного лишнего движения, ни одной лишней нити силы. Её выучили действовать согласно технологии и всё. И это было страшно представить для меня. Сила — это энергия, а энергия не может быть без желания, без фантазии и стремления. Она не может быть просто математической формулой, тогда она превращается в обычную технологию, теряя то единственное, что делает нас…нами. Эмоции порождают вспышки силы. Порой совершенно непредсказуемые в своих последствиях. И именно такая потекла по одному из моих потоков прямо в центр ядра. Я ощутил ужас девушки своим сознанием и успел осознать, что происходит что-то опасное. Я оттолкнул её руки, выкручивая спираль ядра в другой узор, действия на чистой интуиции и чувствах. Шар переплетенных тугих потоков растянулся, переплетаясь в более сложную и мощную структуру, обладающую куда большим потенциалом накопления, но она была и куда как более нестабильна. — Это ядро винтовой реакции, ваш корабль не рассчитан на подобное. Поздравляю, командующий, — на этих словах гронзиацен усмехнулся. Самодовольно и снисходительно, будто я только что доказал свою полную несостоятельность и бесполезность. — Вы только что уничтожили ваш единственный источник энергии. Вернуть его в исходное положение не сможет даже мой ронз, а она одна из лучших. И правда, ослабить подобный клубок чистой силы было невозможным, чтобы не вызвать взрыв. Но можно было впитать силу и создать ядро заново из этой же энергии. Я прикрыл глаза, ощущая жар и сладкий привкус этого живого сердца, я открылся ему, поглощая кусочек за кусочком эту бурлящую жизнь в свою кровь. Любой шторм подвластен, если знаешь, что нужно делать. Злость внутри меня была куда горячее, эта ярость, что годами поедает меня укрощается простой логикой. Всё яростное желает разрушения и перерождения. Как и я сам, а может всё мои желания и шли только от этой силы, ядро желало своей перестройки, быть чем-то другим. Я желал умирать в руках единственного, что мог совладать с моей энергией, и возрождаться раз за разом. Того же желала любая смертоносная сила. Когда последняя капля энергии стала частью меня, грозя разорвать изнутри, процесс пошёл в обратную сторону, только теперь так, как того требовала мысль. Четко, идеально, равномерно. Из разрозненной живой энергии сделать совершенный камень. Главное, что я вложил в него, была стабильность. Но когда я открыл глаза, я увидел перед собой что-то отдаленно напоминающее первые две попытки, и едва ли подходящее под продуманную формулу. Оно было мощнее, но генерировало ровно столько, сколько требовалось для поддержания себя в заложенном состоянии. Поглотители двигателя будут вытягивать из него энергию, а ядро останется стабильным. Тут даже стабилизаторы потока уже не потребуются, я уверен в том, что создал. Точнее в том, что я чувствую. — …ты уверена? Харсон, нужна помощь! Харсон, мать твою, где тебя носит?! — голоса раздавались как будто из-под слоя воды. Я поднял глаза на ронза, но все расплывалось, будто в горячке. Губы пересохли, а дышать было тяжело. Прощупал пульс. Не больше двадцати ударов в минуту. Плохо. Не знаю, что я сделал не так, но моё тело горело изнутри, грозя сжечь само себя. Если такой конец был у других горящих, то все не так плохо, как говорят легенды. Нет боли, просто окружающий мир становится всё дальше, менее четким и настоящим, потрескивая, будто сгорал в пламени костра. Это как заснуть в бреду. Огонь нарастал, и я сделал единственное логичное, я начал брать энергию хаоса. Ледяную, смертельно ледяную энергию. Мир стал четким, сила внутри завела сердце в быстрый полет, и я протянул руку к кораблю. Внешние щиты были уничтожены, и собрать их было очень сложной задачей, но когда в тебе столько мощи, сложность лишь в дозировке прилагаемой силы. Жар полыхал в крови, холод резал внутренности, но я продолжал упорно собирать осколки в целое. Прикосновение к щеке было похоже на удар ласкового кнута. Сияющая энергия обтекала меня, будто склеивая осколки с друг другом, даже те, что никак не хотели соседствовать. Чужая энергия была такой спокойной и уверенной, что я меня внутри полыхнуло возмущение. И в ответ на эту вспышку иглы ощетинившегося света цепко впились в сознание. Я не думал, я был в далеком состоянии чистого потока, так что взрыв силы, что разнес всё вокруг меня на двадцать метров, откинув покусившегося на моё сознание гронзианца, я заметил постфактум, когда пыль начала опадать на землю, вместе с кусками деревьев и столбов. Земля подгорала в алом пламени, сверкая мелкими вспышками остаточной энергии. Я был похож на поле, что не издает и звука, где не слышно насекомых и животных, где так тихо, что волосы встают дыбом от предвкушения шторма. И тот не заставил себя ждать, налетая яростной волной голой и до боли голодной ненависти. Из горла вырвалось рычание, и я обернулся на поднимающегося рослого мужчину, чья толстая тугая коса говорила сама за себя. Сильный, крайне, но это не давало ему права нарушать моих личных границ. Жар гнева был другим, голодным и ручным. Я сжал кулак, собирая в нём атакующее плетение, но кожа запястья загорелась символами подчинения, что когда-то давно были вырезаны на ней скальпелем. Настолько тонкие шармы, что их было не видно даже под поисковыми заклинаниями. Вспышка, и передо мной стоит Райх, сияя спущенной с поводка силой. Такой сладкой, такой прохладно необходимой, что у меня подкосились ноги, и я упал на колени. Что угодно, только кусочек, только один глоток… — Он пересобрал ядро и горел, а потом впитал силу и почти опустошился, я хотел помочь, но он атаковал. Он дикий, — сплюнул Харсон, которого приставили следить за мной. — Я дал четкие инструкции, — не оборачиваясь отрезал Райх, делая шаг ко мне. Я не мог отвести взгляда от его ярких глаз, что были похожи на сапфир с налетом серебряной пыли. Кажется, мои глаза слезились. — Он вас убьёт. Его невозможно подчинить, его сила выжигает и рвет на части любого, кто на неё посягнёт, — сказал Харсон, отряхиваясь. — Его следует выслать или уничтожить. Его потенциал не стоит таких рисков. Райх промолчал, проводя пальцами по моему подбородку, приподнимая моё лицо, заглядывая в глаза. Его хмурое лицо отражало усталость и задумчивость. Он взглянул поверх меня на корабль, и чуть вскинул бровь, оценив прогресс ремонта. От его руки пахло чернилами и магическими порошками. Пальцы были грубыми, шершавыми и теплыми, их кончики поглаживали мою кожу, сводя этим с ума и удерживая здесь и сейчас одновременно. — Передай командование, ты не полетишь. Сейчас, — отпустил на меня взгляд Лантериус. — У тебя пять минут, я жду. Я сглотнул, одновременно ликуя от слов Лантериуса и чувствуя возмущение. Эти люди на моей ответственности, в каком бы я не был состоянии, я должен обеспечить их безопасное отбытие. Видимо эти мысли отразились на моём лице. — Им будет безопаснее без тебя. Передавай командование, Латур, пока это совет, а не приказ. — В моё отсутствие на Ланселоте уже назначен временный командующий. У них приказ покидать планету после починки корабля не дожидаясь оставшихся. Мне скорректировать приказ? — спросил я, опустив голову. Я не хочу отходить от него ни на шаг, я боюсь не найти его больше. — Харсон, отвечаешь задницей за сохранность экипажа. Проследи за починкой, спрошу с тебя лично, — отпустил свою руку Райх, разворачиваясь к гарпии. Тот недовольно поджал губы, скривившись. — Принято. А можно вопрос? — Задавай. — К командующему Сенстино. Лет пять назад в 7 секторе в общей операции был корабль Град от союза и Авга от Гронза. Что произошло с нашим экипажем? Я удивился вопросу, а потом вспомнил. Действительно, я был командующим на истребителе, что сопровождал эти два корабля. Было нападение со стороны цивилизации Аона из шестого сектора, которое мы никак не ожидали так далеко от их дома. — Авга попал под удар первым, моим людям удалось вытащить троих, но те были тяжело ранены и шансов не было. Град был разбит часом позже, из наших выжило только двадцать три. Атакующий флот был разбит, но дорогой ценой. Я смог вытащить практически с того света одного с Авга, но он сгорел, придя в себя. Он был ронз. — Мне жаль, Харсон, но мы похоронили твоего брата не без оснований, — тихо заметил Райх, жестом веля мне подняться. — Тела не было, — хрипло отозвался гронзианец с тоской глядя на меня. — Хоть на маленькую частицу у меня была надежда. — Нам вернули тело его шайхсе, этого достаточно. Твой брат был ронз, и он был сильным, но без стабилизации очень мало шансов дожить до встречи с новым шайхсе. — Он сгорел, не потому что применял силу и не мог её стабилизировать. Он был в полной норме два дня, пока нам не прислали список погибших. Его крик разорвал нам грузовой отсек, и он исчез в собственном пламени. Он сжег себя заживо сам. Это был суицид, его энергия зацепила нас так, что некоторые не смогли выдержать этого напряжения. Я сам едва не шагнул за борт, я был ближе всех из выживших к его огню. Я жив только потому, что моя сила принадлежит не мне. Мне жаль, — сказал я, не желая скрывать от мужчины правду. Лучше горькая, но истина, чем думать о том, а что, если бы рядом оказался другой сильный одаренный, что мог бы заменить погибшего стабилизатора. — Ты пытался… — замолчал Лантериус, пораженно взглянув на меня. В воздухе так и повис незаданный вопрос. «Ты пытался убить себя?». Его кулак сжался до побелевших костяшек. — Следовать за мной, молчать и … И не создавать самому себе проблем. Лантериус открыл переход и шагнул в него. Я последовал за ним, на прощание бросив извиняющийся взгляд на Харсона. На его щеке расцветала внушительная ссадина, а общий вид средней потрепанности оставлял желать лучшего. Райх был прав, ребятам будет безопаснее без меня. Встретившись лицом к лицу с тем, кто был моим наркотиком, я терял самообладание. Я поднял взгляд на стены зала, в котором мы оказались. Высокий потолок, полированные каменные колонны и длинные ряды столов, за которыми сидели молодые гронзианцы в форме, что напоминала костюмы гарпий. До нашего появления в рядах молодёжи явно царило расслабленное веселье, но с появлением в зале фон Райха все затихли. Заметив за его спиной меня, юноши заинтересованно начали разглядывать красноглазую диковинку. — Свободненький, — гаркнул кто-то из парней. — Ему сколько? Лет сорок? — присвистнул другой. — Господин фон Райх, когда будет аукцион и какая ставка? — спросил белокурый, что сидел ближе всего к нам. Его холодный взгляд оценил меня как артефакт, что положили на выставку аукциона. Я ощутил, как зачесались руки дать ему по морде. — Чужак. Он хоть сильный? — спросил мужчина в возрасте, что стоял на возвышении, до этого рисуя сложную схему силовых плетений. Лантериус развернулся ко мне, окинул меня взглядом и сдернул с волос резинку. Волосы упали по обе стороны от лица, и я запустил в них пятерню, убирая назад. Я растянул один уголок губ в улыбке, давая понять, что всё прекрасно понимаю. Мой статус. И всё же… Я гордо поднял голову, окинув холодным взглядом студентов военной академии. — Я выкуплю, сколько? — заявил ярко-рыжий парень. Настолько ярко, что его тугая коса казалась золотой. Его форма отличалась от общей массы, на ней были нашивки рода. Высшая знать, наследник семьи верховного совета. — Мастер, продолжайте объяснять схему, я пришёл забрать ваши поправки к проекту, — проигнорировал парней Райх, направляясь к столу у стены, что был завален бумагами и накопителями. Я шёл следом, стараясь не ежиться от пристальных взглядов. — Юноши, если вас не интересует учеба, я могу подписать приказ на ваше отчисление прямо сейчас, — в никуда сказал Райх, но эффект был моментальным. Я был забыт, как будто никогда не попадался на глаза, а Лантериус быстро собрал всё необходимое со стола и погрузил в ящик перемещений, набрав на нём свой личный код. Мы покинули зал через дверь, направившись по коридорам дальше. Я шел следом за Райхом, отмечая про себя ориентиры на пути. У одной из дверей стояли люди в форме, которые открыли перед Райхом двери не спрашивая. На меня гарпии покосились без явного интереса. Ощутив от них особую силу, я начал догадываться чем отличаются шайхсе от тех у кого ронза не было. Вся сила, весь потенциал «колодца» был в их прямом доступе даже на расстоянии, пусть и с некоторыми потерями. Была ли у Райха дополнительная сила от меня, если я был далеко? Порой мне чудилось, что тонкая нить силы переходит куда-то далеко, будто на том конце тянут за неё. Или мне просто хотелось в это верить. На дорогом кресле восседала женщина с отметинами возраста на лице. Её пальцы были увешаны перстнями, а на голове была свита корона из кос цвета лазури. Статная дама медленно повернула свою голову к нам, и я увидел воочию ту, что была здесь выше иных. — Тётушка Марсана, — склонил голову Лантериус, а я не мог отвести взгляда от сияющей энергии этой крайне сильной и властной женщины. Она заметила мой интерес и на краткий миг усмехнулась, а после приняла беспристрастный вид и щелкнула перстнем об подлокотник. — Тот самый Латур, — протянула она будто бы недовольно. — Ронзу не подобает с восхищением смотреть на иных сильных. Ты оскорбляешь моего племянника, — глаза женщины сощурились. — Хонт-генерал расхваливал твои знания нашей культуры, но я наблюдаю, что он ошибался, — сказал Райх, повернувшись ко мне в пол оборота. — Прошу прощения, не прав, — я опустил взгляд, сжав кулаки. Мне не положено даже мельком смотреть на имперскую особу, но от привычки смотреть собеседникам в глаза так просто не избавиться. Я взглянул на императрицу из-под ресниц, отметив её пристальный взгляд. — Какой живой и своенравный ронз тебе достался, дорогой! Я так понимаю, теперь твоя жизнь станет не скучной и полной бесконечных уроков. А я уже переживала, как ты будешь жить с этой сухой Айгой. От неё ни слова, ни взгляда за все пять лет так и не слышала. Я понимаю, без рода и денег, но сильная же женщина. Хоть ронз будет удовлетворять твой характер, раз жена такая ветошь, — рассмеялась императрица, а я невольно поднял голову. Жена? — Вы сказали, что можете показать мне, что он действительно Исток. Я не могу подписать договор рода без подтверждения, — Райх скрестил руки на груди. — Лаёр! — крикнула Марсана, и небольшая дверь в кабинет открылась. В комнату вошёл молодой воин, чьи длинные распущенные волосы доставали практически до пола. Он был воином, когда-то, а сейчас он носил клеймо императора. Это великая честь служить императору, но согласиться променять положение, богатство и статус на эту честь… Я ведь сам поступил подобным образом. — Вы рискнёте своим любимцем? — кажется, удивился Райх. — Ты же хотел доказательств. Ронза дрессируют с момента выявления силы, но все же этого недостаточно, чтобы совершенно не думать над поступками. Они долго взвешивают и теряют драгоценные секунды. Исток совершенен в своём предназначении. Поэтому воинов владеющих истоком всех до единого помнят по именам. И именно поэтому они были императорами. Уже давно наша семья сидит на троне, ещё со времен твоего пра-пра-прадеда, который был обычным фермером, но смог покорить дух Истока. Если этот мальчик и вправду настолько ценен, ты поставишь Союз на колени перед Гронзом, — императрица говорила это со снисходительным довольством, будто излучая гордость за своего племянника. Но тут же её лицо изменилось. Черты стали острее, а хищный оскал предшествовал её приказу — Лаёр, убей Лантериуса. То, что произошло в следующий миг я даже не успел понять. Кажется, горел даже воздух.