" Я одержим тобой?! Нет...солнце, это любовь!" Your Boyfriend.

Открывая свои глаза, Питер ухмыльнулся, снова оказавшись в темной пустоте, понимая, что он спит. Питер: Что же...это лучше, чем кошмары прошлого. Прохаживаясь по пустоте и не видя ничего кроме темноты и едва подсвечивающего своего тела, Питер вздохнул, вновь услышав эхо капель, что были его слезами и всхлипы. Питер: Мда...знал бы я раньше из-за кого лью слезы. Так бы не надрывался. Но внезапно Питер вздрогнул, когда звуки стихли, и он увидел, как из неоткуда зажегся свет, и он увидел пианино. Питер: Оу...что-то новенькое. Подойдя к пианино, Питер провел по его деревянной поверхности, что была из ели и спуская свои кончики пальцев к клавишам, он едва их касался и расплылся в ухмылке. Питер: С тех самых пор...прошло столько лет. Питер сел за пианино и глубоко вздохнув, начал играть Шопена, ми бемоль мажор. Замечая, как он сразу вернулся в возраст семи лет, но несмотря на это отлично продолжал играть. Темное пространство начало заполнятся зеркалами с его прошлом, где в первом, он с восхищением смотрел на свою мать. Желая ей угодить и поступил в раннем возрасте в семь лет в музыкальную школу. Старательна и с рвением изучая навык игры на пианино, и порой до такой степени, что его пальцы были в мозолях и крови. Но повторял себе, что в конечном итоге мать сможет это оценить, и она обратит на него внимание, подарив свою любовь. О которой, он так мечтал, и завидовал своей маленькой трехлетней сестре Саре. Питер: Говоря про себя: Ужасающее прекрасное, потраченное время... Но как же захватывало это дух! Клавиша за клавишей...нота...за нотой! Вкладывая свою душу и любовь...но не получив ничего взамен! Закончив играть Шопена, Питер смотрел на исчезающие зеркала и как в них отображались его выступления и награды. Но не на одном выступлении, его мать так и не пришла, и даже не разу не похвалила его за столь ранние заслуги. Хоть и учителя пророчили Питеру с таким талантом хорошее будущие. Питер вздохнул, но понял, что вернулся к своему обычному образу, но не торопился вставать и покинуть пианино. Сжав свои кулаки, вспомнив своего психолога, он хотел со всей силы ударить по клавишам, но в последний момент начал играть Бетховена и Лунную сонату. Образ Питера снова начал меняться, и он стал подросток шестнадцати лет. Играя на пианино музыку, он видел, как зеркала снова появились из тьмы, и он увидел свой первый прием у психолога, и как она постепенно втиралась к нему в доверие. Как Питер доверял ей свои проблемы и секреты. И как...она искажала его разум, оставляя раны, что потом после преследовали его. Питер слышал вздохи и стоны, но не смотрел больше в зеркала, зная, какую он совершил ошибку, впустив ту женщину к себе в душу, что извратила его вместе с его телом. Закончив играть Бетховена, у Питера по глазам начали течь слезы, и они попали на клавиши пианино. Питер: Так много ошибок... Питер сковал пальцы рук в замок и прислонил их к своей груди, где билось его сердце, и он сразу представил тебя. Питер: Но, я счастлив, что встретил тебя Т/и...и впустил тебя в свое сердце. Питер вздрогнул, когда поднял взгляд своих глаз с клавиш и встретился с твоим образом, что ярко сиял во тьме голубым цветом, в длинном платье с открытой спиной. Питер: Т...Т/и?! Но образ в виде тебя молчал, но спрыгнул с крышки пианино, и начал левитировать и кружится, смотря на Питера. Питер слышал, как его сердце начало бешено биться, и разноситься эхом, по всей темной пустоте. Твой образ опустился и начал стучать по не видному во тьме словно полу, отбивая каблучками, знакомую Питеру мелодию, и он улыбнулся, и начал играть Чайковского, Вальс Цветов. Питер: Именно так... По телу Питера начало распространятся тепло, видя твой образ, что начал кружиться под музыку и улыбался. Питер: Когда, я тебя увидел...то в моей голове, заиграла именно эта мелодия. Наполняясь целым спектром красок, эмоций и чувств, что окружили меня, как только, ты появилась в моей жизни. Такая нежная, чувственная, добрая, но не менее загадочная... Образ лишь молчал и продолжал кружится, и вокруг него начали появляться зеркала, что было не так много с тобой. Но на них были изображены хорошие моменты, когда Питер мог вызвать в тебе улыбку. Или, когда, вы начали общаться через твою игру, и ты немного начала открываться за вторую половину середины месяца, в небольших мелочах своей жизни. Не смело и не спеша...как и Питер. Как и эта музыка, что играл Питер, что была спокойная, в какие-то моменты, то громкая и резкая. Но как только, Питер закончил играть, он упал, а пианино исчезло. Твой образ, что светился голубым цветом, стал ярким красным словно пламя, и он нахмурился, и даже оскалился. Сзади твоего образа появилось одно большое зеркало, и на нем в отражении был виден твой горящий дом, и Питер обхватил себя руками, смотря то на твой образ, то в зеркало, где горел твой дом, который, он поджог. Твой образ издал пронзительный и не человеческий раздвоенный крик, и показал на зеркало пальцем, а Питер не мог произнести не слова, и из его глаз текли слезы. Питер: Я...я... Питер обхватил свои ноги руками и закрыл лицо, опустив его и закрыл глаза. Питер: Я...сделал это ради нас...солнышко! Прошу...прошу...убери это! Я не хочу больше это видеть. Но когда все стихло, и Питер поднял взгляд, он увидел, как все исчезло, кроме твоего образа, что светился то голубым, то красным светом, а твой взгляд был нахмурен. Но наклонившись, образ протянул Питеру твой альбом с фотографиями. Дрожащими руками, Питер взял его и притянул к своей груди. Питер: Я знаю...я должен сказать и отдать его. Но...что если, это все разрушит... Ту маленькую нить, что только начала появляться между нами. Я... Питер снова опустил взгляд, прижимая альбом сильнее. Питер: Мне жаль...мне так жаль! Твой образ вздохнул и этот вздох раздался эхом. Выпрямившись, твой образ начал медленно таять и исчезать. Питер: Нет! Нет! Подожди! Прошу скажи, что мне сделать?! Не уходи...не уходи! Проснулся Питер в поту, от того, что его трясли за плечи, и он увидел тебя в темноте и вздрогнул, понимая, что держит тебя крепко за запястье правой руки, пока ты пыталась привести его в чувство, трясся его за плечи, пока он кричал во сне. Но ты скривилась от боли, когда Питер не просыпался и со всей силы стиснул в своей руке, твою кисть руки. Питер резко тебя отпустил испугавшись, что причинил тебе вред, и ты упала на колени, потирая правую кисть руки. Питер подпрыгнул с раскладушки и включил свет, упав к тебе на колени, дрожа всем телом. Питер: Солнышко, прошу прости! Я не хотел... Ты снова скривилась, потирая кисть, но немного хмыкнула. Ты: Похоже тебя мучил сильный кошмар... Питер хотел тебе помочь встать, но ты показала жестом, что сделаешь это сама и встала. Питер: Присядь пожалуйста! Я...сейчас принесу льда, для твоей руки! Ты: Но... Питер сильно был взволнован и напуган, смотря на твою руку, и ты не стала настаивать, и села на кровать. Спустившись вниз, Питер судорожно достал из холодильника лёд и завернул его в тряпку. Достав обезболивающее лекарство и налил стакан воды, быстро все это взяв и поднявшись к тебе, он это протянул. Питер: Вот, солнышко! Выпей обезболивающее и...и...положи лёд на руку кисти. Так синяк будет меньше и боль быстрее пройдет. Ты смотрела как Питер был на грани паники, а белки глаз были красные от его слез. Ведь проснулась, ты именно от того, что услышала всхлипы Питера во сне, а потом уже его и крик. Приложив лёд к своей руке, ты колебалась, не зная, что делать, и как его успокоить. Ты: Говоря про себя: Что ему могло такого приснится, что он плакал? Его надо как-то успокоить, но...как?! Чувствуя неловкость, ты все-таки придумала как это сделать, хотя и не была уверена в своих действиях, чувствуя до сих пор к нему смешанные чувства. Ты похлопала по кровати, чтобы Питер сел рядом, но он не решался к тебе подойди, и отвел от тебя взгляд, почти сжавшись и сгорбившись. Питер: Я не... Ты: Сядь...Питер. Питер дрожал всем телом, но все-таки вернул на тебя взгляд и сел рядом, пока ты осматривала его, и все еще колеблясь в своих действиях. Но сглотнув, ты отложила лёд и похлопала по своим коленям левой рукой, и Питер непонимающе на тебя посмотрел. Ты: П...п...положи голову мне на к...колени...ладно? Питер увидел, как ты отложила завернутый тряпкой лёд, и снова начал волноваться, осторожно взяв твою правую руку, и приложил снова лёд, а ты едва вздрогнула, что он к тебе прикасается. Но еще раз похлопала левой рукой по своим коленям. Питер: Я... Ты: Положи лёд на столик, и просто ляг... Питер: Но тебе больно, солнышко...я...я...какое же, я чудовище! Я не заслуживаю...просто не заслуживаю... Ты взяла тряпку со льдом и положила сама на его столик, и немного потянулась левой рукой к плечу Питера, и наклонила его к себе, чтобы он лег. От твоего прикосновения, Питер покрылся приятными мурашками и подавшись этому, он прилег, и положил свою голову тебе на колени. Ты немного смутилась, давно забыв, как успокаивать кого либо, но начала не смело и осторожно поглаживать его по голове. Ты: Говоря про себя: Так...странно это делать. Но так это знакомо и...от этого так тепло. Ты вспомнила, как тётя Люси делала точно так же, успокаивая тебя, и улыбалась доброй улыбкой, от которой тебе сразу становилось лучше, и ты несмотря на смущение и все еще неловкость, едва улыбнулась Питеру. Но, он не смотрел на тебя, и прикрыл глаза почти до боли, чтобы снова не заплакать. Питер: Говоря про себя: Она...успокаивает меня. Как...как...же это приятно! Но почему...почему...я хочу от этого плакать лишь сильнее? Прошу солнышко...только не смотри на меня с отвращением! Ты: Не знаю...что тебе приснилось Питер. Но если, ты однажды захочешь поделится...я тебя выслушаю. Ты почувствовала, как слезы Питера начали скатываться по твоим ногам, и он начал судорожно качать головой и всхлипывать. Питер: Я не заслуживаю того, чтобы ты касалась меня...я...я...я просто ужасен! Я... Питер прикусил почти до крови свою губу. Питер: Я чудовище... Ты удивленно на него посмотрела, вспомнив как однажды точно так же сказала это тёте Люси, так и не признавшись в том, что ты сделала. Хоть и хотела это ей сказать, после выпускного бала. Но... Ты вздохнула понимая, что Питер сделал что то, о чём очень жалеет, и несмотря на то...что ты хотела знать в чём именно. Ты спрашивала себя, готова ли это узнать, если он скажет. Но отбросив эти мысли, ты снова едва улыбнулась и продолжила его нежно гладить по голове. Ты: Бывает о чём-то жалеешь, Питер. Но... Ты снова вспомнила слова тёти Люси и на секунду прикрыла глаза, вспоминая ее голос и ее улыбку. " Тетя Люси: Никогда не бойся любви Т/и...ведь это самое прекрасное чувство, которым мы наделены." Ты: Знаешь...если в твоем сердце достаточно любви, значит не все потерянно. Ведь благодаря этому, мы можем чувствовать сострадание, совесть, вину, а значит мы учимся. Учимся прощать...и любить. Ты начала немного дрожать всем телом, вспоминая свое школьное прошлое, и то что ты сделала. Ты: Хоть и это очень сложно...и...есть исключения. Ты вспомнила гибель свой тёти и представила четкий образ одного человека, к которому испытывала почти животную ненависть, точно зная, что он виновен в ее гибели. Но ты отбросила эту мысль и снова посмотрела на Питера, что все-таки открыл глаза и смотрел на тебя заплаканными глазами, немного удивленно. Но ты вздохнула и погладила Питера по щеке, и немного грустно улыбнулась. Ты: Фиолетовый флаг. Ты немного помедлила, но улыбнулась чуть искреннее и смыла большим пальцем Питеру слезы. Ты: Я вижу...свет в твоей душе. Хоть и она изранена ранами, как и твое сердце, в которую, ты впустил тьму. Ты... Питер вздрогнул, когда несколько капель твоих слез попали на его лицо. Ты: Ты...в этом не одинок. Питер: С...солнышко... Питер встал и крепко тебя обнял. Питер: Спасибо! Спасибо...тебе... Питер начал переходить на шепот и твое сердце предательски быстро забилось, и не смело, ты легонько его обняла. Ты: Говоря про себя: Ты...правда не одинок, в этом...Питер. Хоть никто из нас не разу, не признался в своих призраках прошлого, что скрывают туманом светлое будущие, к которому хочется идти без страха. Я понимаю... Твои объятия стали немного крепче, когда ты обнимала Питера и положила голову ему на плечо. Ты: Говоря про себя: Понимаю твою боль...как никто.