Пусанский нрав. Сеульская нежность

      Огромный зал, оформленный в черно-белых тонах, вмещал, по меньшей мере, человек пятьсот. Приглушенный свет ламп падал на невысокий, размещенный в центре подиум, в то время как вся остальная часть помещения была практически поглощена мраком. Гости, расфуфыренные с головы до пяток, будто кричали одним своим видом о превосходстве один над другим. Впрочем, Йеджи было всё равно. Она прекрасно себя чувствовала в длинном черном платье от Alex Perry. Топ в стиле бюстье прекрасно подчеркивал её аккуратную грудь, а отсутствие побрякушек на шее, делало нужный акцент на острых ключицах. Лёгкая структурированная юбка слегка приоткрывала вид на маленькую ножку, где тонкой полоской красовались туфли на невысокой платформе. Убранные назад волосы в тугой низкий пучок и скромные серьги, дополняли неяркий, но весьма сексуальный образ девушки.       — До начала ещё пятнадцать минут, — шепнул на ухо Чимин, — можем взглянуть на «кухню». — Он заговорщицки дёрнул бровями и протянул руку Йеджи. Взглянуть на обратную сторону всего этого вычурного великолепия было интересно, поэтому она тут же вложила свою руку в мужскую и последовала за ним.       Пробираясь сквозь суетящихся повсюду модельеров, стилистов, визажистов и прочего персонала, Йеджи отметила для себя, что это жутко утомляет — а она здесь и пяти минут не пробыла. Сидеть с утра до вечера у монитора компьютера, анализировать стопки документов, составлять различные планы и в целом, заниматься работой в офисе — вот что оказывается было не сложно. Ритм жизни, в котором двигался Чимин за пределами их отношений, резко отличался от её: он — мчал в стремительном потоке горной реки, временами разбивая волны о камни и падая водопадом в низ, в то время как она — предпочитала мирные воды дикого горного озера. Но в то же время, он находил в ней покой, а она питалась его страстью. Это ли не гармония? В нём горела жизнь, но сгорал он от любви к ней. Она была воплощением неприступного нефритового замка, но позволила его теплу согреть её ледяное сердце.       — Тэхён! — с широкой улыбкой Чимин поприветствовал друга. — Тебе к лицу новая коллекция, ты как всегда бесподобен, — добавил он с ноткой сарказма, а затем прошёлся ладонью по складке на пиджаке.       — Ох, дорогой мой Чимини, я буду бесподобен даже в мешке из-под риса, — игриво вскинул бровь и слегка ухмыльнулся на слова друга Тэхён. — Верно я говорю? — он обратил внимание на Йеджи.       — Абсолютно точно, — ответила девушка, расплываясь в лучезарной улыбке. — Со Йеджи, — она протянула руку в приветствии.       — Mademoiselle, — он поднёс её ладонь к своим губам, а после оставил едва ощутимый поцелуй. — Рад с Вами наконец познакомиться.       — Чимин, — негромко произнесла Йеджи, — кажется, у тебя появился сожитель.       — Что? — парень вопросительно посмотрел на любимую.       — До этого момента в моём сердце жил только ты, но этот парень! — она негромко захихикала всё так же искренне улыбаясь. — У него однозначно есть шансы остаться там надолго. Чимин оценил юмор девушки, но всё же обхватил её талию, крепче прижимая к себе.       Их приятную беседу прервал резкий толчок в спину Йеджи.       — Excusez-moi… directeur Park! — высокая блондинка в ярко жёлтом платье из новой коллекции с глубоким вырезом на спине хлопала огромными ресницами, по краям которых блестела россыпь мелких страз.       — Здравствуй, Мишель, — Пак дежурно улыбнулся девушке. — Йеджи, это Мишель Леруа, ведущая модель моего агентства. Мишель, это Со Йеджи, моя девушка.       — Добрый вечер. Прелестно выглядите, мадмуазель Леруа, — слегка приподнимая уголки губ, приветствует девушку Йеджи. От неё не ускользает игривый взгляд француженки, которым она буквально раздевала её мужчину. Поэтому она, не сводя с неё глаз, ловко кладёт свою ладонь поверх чиминовой, что всё ещё покоится на её талии. Тэхён же бегло переводит фразу на французский.       — Merci, Mlle So. Votre tenue est également très charmante,— отвечает француженка.       — О, она говорит, что Ваш наряд, мадмуазель Со, также очарователен, как и Вы, — Тэхён расплывается в торжествующей улыбке. Его маленькая ремарка смягчает напряжённое выражение лица Йеджи.       — Merci, Mlle Leroy.       Обмен любезностями успешно, как показалось Йеджи, произведён, а потому она с облегчением выдыхает, когда француженку подзывает некто из распорядителей и та отчаливает.       — Все ваши иностранные модели не говорят по-корейски? Ну, или по-английски, к примеру? — спрашивает Йеджи.       — Нет, но с языковым барьером проблем обычно не возникает. На встречах всегда присутствует переводчик или менеджер, а в остальное время нам, собственно, не за чем вести светские беседы, — равнодушно отвечает Чимин. А после на ухо тихо шепчет: — Чаги-я , здесь нет поводов для ревности. — Он оставляет короткий поцелуй на шее. — Её красоту я вижу и оцениваю, твою — я чувствую. — Чимин пристально смотрит в глаза любимой, ловит её смущённую улыбку, а после желает другу «удачи» и уводит Йеджи обратно в зал.       Времени на сам показ уходит от силы минут пятнадцать, но впечатления от него, пожалуй, останутся у Йеджи надолго. Яркие наряды на моделях гармонично контрастируют с цветовым оформлением зала. Музыка, что негромко играет на фоне, пробирает до мурашек, настолько старательно подобрана. Ну, и — как вишенка на торте — заключительный выход Ким Тэхёна. А ещё неизгладимое впечатление оставляет сосредоточенное выражение лица Чимина: если девушка видела лишь красивую картинку, то парень, по всей видимости, решал уравнения в уме. Таким собранным, серьёзным она видит его крайне редко, потому невольно задерживает свой взгляд дольше привычного. И это, конечно же, не остаётся незамеченным: Чимин отрывает взгляд от дефиле и вопросительно смотрит на Йеджи. Та слегка теряется и поджимает губы, но после наклоняется и шепчет:       — Почему то, как ты смотришь на других женщин, делает тебя невероятно сексуальным? — Она отстраняется и пристально смотрит ему в глаза — теперь его очередь смущаться. Чимин пытается сдержать улыбку, при этом выпячивая пухлые губы и втягивая щёки. Он с вызовом смотрит в ответ и понимает, что безумно влюблён в эту чертовку. Он не позволяет себе отпустить что-нибудь в этом же духе, а просто берёт Йеджи за руку и возвращает свой взгляд на подиум. Вот только прежней сосредоточенности на лице теперь и след простыл.       Девушка не жалеет рук, так старательно хлопает в ладоши, когда модельеры в сопровождении моделей выходят на подиум для заключительной речи. А после они перемещаются на закрытую вечеринку в один из лучших клубов в районе Каннам.       Музыка, толпы людей и море алкоголя — всё как и в другие вечера в других ночных клубах. Вот только с одним маленьким отличием: каждый третий, если не каждый второй, несказанно богат и известен в массах. Именно по этой причине Чимин петляет среди толпы и, если не приветствуют его, то приветствует он. Связи решают. Это неотъемлемая часть модельного бизнеса, впрочем, как и любого другого. Йеджи расположилась у бара и медленно потягивает уже второй бокал чего-то безумно сладкого и приятно пахнущего. И алкогольного, конечно.       — Моя королева, — выдаёт Чимин, подходя сзади к Йеджи, нежно обвивает её талию своими руками, а после клюёт носом в открытое плечо. — Ты не устала?       — Нет, — лжёт она и тяжело вздыхает.       — Я тоже, — бурчит Чимин в ответ. — Может слиняем по-тихому? — шепчет ей в самое ухо и тихонько хихикает, кажется, кто-то малость захмелел. — Жутко хочу жареной курочки, — продолжает он и легонько кусает девушку за плечо.       — В таком случае, нужно ещё и пива прихватить, — добавляет она, — здешние коктейли такие сладкие, — она делает глоток и не успевает вернуть бокал на место, как чувствует на своих губах мягкость чиминовых.       — Ты права, — отстраняясь говорит он, — очень сладкие. — Он продолжает смотреть на её губы, облизывая и слегка покусывая свои. Затем шумно сглатывает и, склонившись, вновь шепчет: — Кто первым поймает такси, тому достанется самая большая ножка. — Он тянет её за руку и они несутся к выходу: проиграть — значит лишится не только вкусной куриной ножки в остром соусе с аппетитно хрустящей корочкой, это ещё и лишится возможности наблюдать за голодным взглядом того, кто смиренно будет ждать пока ты прикончишь эту самую большую ножку, и только после этого сможет приступить к трапезе.