Мой дом - это ты

      Юджи со стоном открывает глаза и упирается ими в потолок спальни. Голова едва гудит, но в кромешной темноте и гробовой тишине приносит максимум дискомфорта.       Что б он еще хоть раз прилег днем спать.       Растерев свинцовые веки, Юджи едва чертыхается, уловив рядом с собой движение. Повернув голову, он сонным взглядом уставился на полуобнаженное тело Сукуны на другой части кровати.       Близнец дремал в одних трусах, расположившись на животе и спрятав руки под подушками.       Сонный мозг Юджи еще не соображает на все сто процентов (он и в обычное время никогда на полную не работает, что уж тут говорить), но глаза, так привыкшие, казалось бы к тому, что это тело маячит перед ним ежедневно, все равно цепляются за все его изгибы.       За красивым волновом перекатом плеч, за их широту, за россыпь родинок на них. Цепляются за то, как торс мягким, плавным движением переплавляется в бедра, как черные боксеры обтягивают восхитительно-упругую задницу, как накаченные бедра, с яро проступающими мышцами прижимаются к друг другу из-за крепко переплетенных лодыжек.       Юджи мельком глядит на часы. Полвосьмого. Он пришел с учебы в четыре, уснул почти сразу, и так крепко, что не заметил как вернулся Су. Насколько же крепко он спал. И насколько крепко спит сейчас брат.       Глаза Итадори-младшего очерчивают обратный путь от лодыжек до затылка (на этот раз чуть дольше задерживаются на заднице). Собственное тело изнывало после дневного сна, мысли в голове были мутными, но желание — отчетливое и яркое.       Сама мысль о том, чтобы пристать к сонному брату, навеивала смущение, а когда Юджи обнаружил свою руку на пояснице, так и вовсе вспыхнул алой спичкой.       Смущающе, неловко, но в то же время так желанно и трепетно.       Тело близнеца под его рукой просто кипяченое. Юджи знает, что и он сейчас горит, его руки наверняка такие же горячие.       Тело Сукуны было горячим, мягким и плавным. Юджи с небывалым наслаждением касается и гладит его. Растирает ладошкой или едва касается пальцами и горит желанием прикоснуться губами.       Но смущение брало вверх и он не мог сделать этого. И Юджи надеется, что когда-нибудь ему удастся это перебороть. Как Сукуне, который касается его всегда, когда сам того хочет.       Младший подтягивается к Сукуне ближе и зарывается ладонью в волосы на макушке, там они длиннее всего. И едва сам не мурчит от того, насколько волосы Су мягкие и шелковые.       От его действий Сукуна стонет во сне и его плечи едва дергаются. Юджи прижимается к нему уже вплотную, догадываясь о том, что старший уже проснулся. Вес брата или жар его тела, или может быть чужая рука в волосах — что-то из этого точно стало причиной его пробуждения.       Он глубоко вдыхает, еще не открывая глаз. Проворачивается под близнецом, а потом накрывает его руку в волосах своей.       — Пристаешь ко мне во сне, мелкий? — хриплым, сонным голосом протягивает Сукуна, пиная пяткой голень младшего.       — Тебе можно, а мне нет? — фыркает Юджи, уже вовсю навалившись на брата.       Сукуна по новой лягает его, а потом стискивает руку в своей до боли, чтобы потянуть на себя.       Со смехом, Юджи перекатывается через него и оказывается лицом к лицу с ухмыляющимся близнецом.       Сукуна с сонной ухмылкой, с одним приоткрытым глазом смотрит на него — тепло и ласково.       — Хочу тебя, — прошептал Юджи, прикусывая свои губы.       Это точно должно взбодрить близнеца, который готов был вот-вот вновь уснуть.       В следующую секунду, после его слов, на губах Сукуны расцветает дурашливая улыбка.       Юджи знал Сукуну как самого себя. И Сукуна так же хорошо знал его.       Немыслимое удовольствие — доверять человеку.       Юджи первым тянется навстречу. Ему приходится привстать на локте, а Сукуне повернуть голову, чтобы найти губы друг друга. Но стоило Юджи коснуться его губ, как рука брата сразу же оказалась на его затылке, притягивая и не отпуская.       Нависая сверху, несмотря на то, что рука брата контролировала его действия, Юджи все равно ощущал преимущество и превосходство.       Он позволял себе играть с губами Су, как ему хотелось. Прикусывать или играющие дразнить языком, чтобы только заманить чужой язык в свой и уже там — прикусить.       Дыхание Сукуны тяжелеет с тем, как Юджи все больше и больше изводил его. Хватка на затылке стала ощутимой и жесткой, другая же рука, совсем безжалостно утягивает на себя, щипая где только вздумается.       Когда Юджи отрывается от губ Су, то обнаруживает себя уже сидящим сверху на нем.       Тугой комок в низу живота становится плотнее. Взгляд Сукуны темнее и с тем живее. Юджи наклоняется обратно и упирается лбом в лоб брата.       Видеть себя в отражении его зрачков. Быть его центром. Ощущать себя бесконечно любимым.       Юджи ни за что не променяет это. Даже если бы ценой была его собственная жизнь.       — Чего замер? — хрипло выдыхает Сукуна, заползая рукой под его домашнюю серую футболку.       Юджи не отвечает. Вместо ответа он крепко-крепко обхватывает его руками за шею и замирает на несколько секунд. Руки Су так же крепко прижимают к себе.       Умение совмещать нежность и страсть, балансировать между этими двумя гранями, придаваясь поочередно то одной, то другой — не самый высший признак доверенности?       Когда Юджи отрывается от лба и вновь наклоняется к губам, его поцелуе нет и намека на нежность.       В этот раз они снова голодные животные, так соскучившиеся по любимому куску мяса.        Когда Юджи отрывается от губ Су, чтобы стянуть с себя футболку, старший помогает ему с этим, а потом, одним резким движением, опрокидывает на лопатки. И ухмыльнувшись на растерянное выражение лица Юджи, он так же резко и спонтанно, стягивает его шорты вместе с бельем.       — Я тоже хочу тебя, — шикает он в губы, даже как-то обидчиво.       Словно Юджи обидел его тем, что пытался растянуть прелюдию.       Только Юджи коротко ухмыляется на это. Возбуждение Сукуны он чувствовал своим собственным. И это только разогревало еще больше.       И более того, Итадори-младший прекрасно знает, что старший любит прелюдию куда больше чем он.        Сукуна любит растягивать Юджи сам, нежели когда Юджи растягивает себя у него на глазах.       Они оба любят доставлять друг другу удовольствие больше, чем себе. Поэтому их секс — это всегда борьба, всегда смешанный клубок из двух тел, никогда не получается разобраться где есть Юджи и где начинается Сукуна.       Это так абсурдно, так сильно — безрассудно.       Так тепло, яро, и хорошо — бесконечно.       Так сладко, трепетно — бережно.       Сукуна целует рвано и безрассудно, навряд ли его поцелуи имеют алгоритм. Он целует, куда придется, куда захочется прикоснуться губами.       Сукуна смотрит и в его глаза — Юджи, как собственная, домашняя бесконечность.       Сукуна касается бережно, как касается всегда и с каждым разом его касания все трепетнее.       Юджи тонет, захлебывается во всем этом, так бесконечно хорошо, ком возбуждения в низу нарастает с каждым мигом.       Хочется трогать Сукуну, трогать, трогать и трогать до беспамятства. Ощущать под ладонями его мышцы обтянутые кожей. Чувствовать эту силу и давиться счастьем от осознания, что все это никогда не будет принадлежать кому-то еще.       Что все это будет принадлежать Юджи. Навсегда — бесконечно.       — Пожалуйста, хватит, — лихорадочно бормочет Юджи и обхватил лицо близнеца ладонями, притягивает к своему, чтобы тут же впиться губами в его. — Пожалуйста, — шепчет он, опуская одну руку вдоль тела близнеца и стягивая с него боксеры.       Глаза Сукуны чернее ночи, но их темнота уютная, Юджи окунается в нее с головой.       — Я хочу тебя, — вновь бормочет младший, оглаживая член и наслаждаясь его тяжестью в руке, другой рукой он все еще гладит лицо. — Су, пожалуйста… — Юджи срывается на молитву, пытаясь получить желаемое.       Но пальцы брата в нем, двигающиеся легко и ловко, никак не хотели останавливаться.       — Ну…?       В глазах Сукуны все еще ни капли искреннего понимания. В них своя непрошибаемая уверенность, что все еще недостаточно.       В глазах Юджи — ярость и желание.       Именно они помогают ему сорваться с растягивающих его пальцев и опрокинуть близнеца на постель.       Их секс — всегда борьба.       Борьба за страсть, нежность, прелюдию.       Их борьба бесконечная.       — Нет, — рычит Юджи зло в губы брату, когда тот попытается вернуть главенство.       Прижимая его к постели своим весом, Юджи садится так, чтобы член Сукуны был промеж ягодиц.       Сукуна сдается на какое-то время под напором и позволяет Юджи сделать то, что он хочет.       Юджи, убрав свои руки с плеч близнеца, приподнимается в коленях, заводит одну себе за спину, чтобы обхватить член Су, другую оставляет на груди, удерживая равновесие.       Прежде чем направить член в себя, Юджи долго и пристально смотрит в глаза Сукуны.       Чуть-чуть он позволяет себе отомстить.       Чуть-чуть помучать брата можно.       Когда член брата упирается в кольцо мышц, Юджи выдыхает. Его немного трясет от предвкушения. Еще немного трясет от того, как Су смотрит на него и как он бережно придерживает его за бедра, не позволяя опуститься на член резко.       Потому что резко — значит болезненно. А это последнее, что хочет Сукуна по отношению к Юджи.       Когда Юджи принимает член в себя полностью, он садится на Су и его выражение лица такое блаженное, словно он уже на грани.       Он едва слышно довольно мычит, прикусывает губы и сжимает ноги. Млеет от того, как возбуждение небольшими порциями тока пробегается от копчика по всему позвоночнику.       — Так хорошо, — шепчет Юджи сладко.       Он не думает двигаться, все еще наслаждаясь тем, как член Сукуны приятно распирает его изнутри. Внизу всего горит и искрит.       — Хорошо? — сипло переспрашивает близнец, оглаживая низ живота правой рукой, а левой рукой сминая ягодицу.       — Ага, — кивает Юджи, и жмурится.       Жмурится от чувств, сильных, переполняемых. Жмурится, чувствуя на своей коже губы Сукуны, как они нежно касаются. Жмурится, чувствуя себя центром вселенной.       Сукуна терпелив, но его терпение не безгранично. И пока Юджи едва движется на его члене, давая ему привыкнуть. А после…       А после он дергается и роняет близнеца на лопатки, их секс все еще ежесекундная борьба и в этот раз Юджи позволяет взять лидерство.       Сукуна выходит для того, чтобы удобнее расположится и закидывает бедра младшего себе на пояс.       Следом он с огромным удовольствием входит, не отрываясь ни на секунду от приятного зрелища, и когда входит полностью, сыто рычит.       Он смотрит на Юджи сверху и находит этот вид прекрасным. Тело крепкое, взгляд туманный и доверчивый. Сукуна видел такое не раз, но все равно сердце так щемит от бесконечной нежности и любви в нем.       Сначала толчки Сукуны рванные, хаотичные и беспощадные. Чтобы сбить с обоих ярость. Чтобы потом, нежно, долго и горячо-любовно.       Сейчас до белых звезд и боли. Потом до седьмых небес и бесконечности.       Руки Юджи — повсюду. Они гладят свою грудь, щипают соски свои и Сукуны, они гладят напряженные руки Сукуны и собственный член, они зарываются в ржавые волосы и зачесывают челку Сукуны назад.       Они так рьяно впиваются в локти и плечи, в лопатки и в бедра, ягодицы.       Еще немного.       Хочется скорее кончить.       Хочется оттянуть этот момент как можно дольше.       Хочется дать и взять одновременно.       Сукуна сбавляет темп и опускается на согнутые локти, спускается к лицу.       Целует, нежно и долго. Отрывается, чтобы выдохнуть и столкнуться лбами.       Его движения бедер прерывистые, и все еще хаотичные, но медленные, размеренные. Он растягивает удовольствие по максимум.       И снова оторвав голову, Сукуна смотрит на Юджи. Потный, усталый, но улыбчивый, ласковый и счастливый.       Так похожий на него — буквально копия и это даже иногда так пугает.       Но одновременно с этим это самое глубокое и искреннее.       Юджи это самое ценное, самое глубокое его. Сердце, душа.       Так странно, но в тоже время по-другому просто не могло быть.       Юджи бы не мог принадлежать кому-то другому вот так. Юджи не мог быть так глубоко у кого-то в душе и он не мог бы стать чьим-то центром.       Юджи = Сукуна.       Сукуна = Юджи.       — Еще, — бормочет Юджи, впиваясь в предплечья ногтями.       Сукуна одобрительно стонет и наклоняется, накрывая губы.       Целует. Целует. Целует.       — Еще, — хнычет Юджи в губы и его бедра на поясе Сукуны сжимаются.       Сукуна увеличивает темп, амплитуду движений. Его язык во рту Юджи. Их языки переплетаются.       Их дыхание сливается, тела переплетаются, души срастаются.       Когда Юджи кончает, он обвивается вокруг Сукуны лианой, стискивая своими конечностями до боли.       Когда кончает Сукуна, он так сильно сжимает Юджи в своих руках, и на секунду думает, что он сломается. Но потом вспоминает, что это Юджи и его отпускает. — Опять спать? — улыбается Сукуна устало и валится рядом на подушку. — У тебя есть силы еще для чего-то? — фыркает Юджи, зачесывая свои волосы назад. Сукуна наблюдает за этим с пару секунд, а потом своей рукой помогает принять волосам нужный вид. — Теперь мы с тобой как две капли, — улыбается Юджи широко и притягивает брата к себе. — Как будто мы обычно чем-то различаемся, — бормочет старший, тем не менее пристраиваясь поудобнее. — Челками, — младший морщит нос. — А еще членами. Юджи молчит с секунду, потом фыркает. — Я в том смысле, что нас так не путают, — улыбается он и его глаза заговорчески блестят. — Предлагаешь выставить наши члены на обозрение, чтобы точно никто не перепутал? — Да, ага, щас, — шикает Сукуна и щипает брата за сосок. — Чтобы не смел показывать свой член кому попало, ясно? — А если не кому попало? — Сукуна озадаченно хмурится. — Кому это «не кому попало»? — Ну, Мегуми, — младший поднимает брови. — Он мой самый близкий друг. — Вы, что с чернявым членами меряетесь? — хмурится старший еще сильнее. — А вы с Махито разве нет? — Юджи озадачено хлопает глазами. — Я думал, все мальчики меряются членами в туалете. — Очевидно только вам двоим могло прийти это в голову. — голос Сукуны звучит серьезно. Когда старший хочет начать серьезный монолог, по этому поводу, Юджи срывается на смех. Его так трясет от смеха, из глаз льются слезы, а руки совершенно некотролируемо бьют Сукуну куда прийдется. — Боже, ты бы видел себя! — он вновь заходится в приступе смеха. — Твои глаза! — Тц, — старший отодвигается от близнеца. — Да ладно тебе, Су! — Юджи подползает к нему сам и крепко охватывает за руку. — Я не мог не пошутить над этим. — Издеваешься надо мной, засранец, — хмыкает Сукуна, но поддается на приставания и вскоре вновь накрывает улыбающийся рот близнеца поцелуем. Обхватывает брата за пояс, Сукуна целует яро, напористо и с этим опускает руку на ягодицы. Прервав поцелуй он с силой шлепает Юджи по ягодице. — Ай, — отзывается младший на это. — Расплата, — фыркает Сукуна, ухмыляясь.