Please let me go

Луна зависла низко в небе, обещая скорое приближение утра. Вода между ними была до боли неподвижной. Ни один из них не пошевелился с тех пор, как неуверенные пальцы Джорджа обхватили Дрима. Одного лишь мизерного количества стимуляции было достаточно, чтобы поначалу у Дрима перехватило дыхание. Это было около трех минут назад, и до сих пор ничего не произошло. — Джордж… — Заткнись. Я могу это сделать, — перебил его Джордж, его пальцы слегка сжались вокруг Дрима. Дрим не мог сказать, намеренно ли Джордж это сделал или это была непроизвольная реакция на его стресс. Дрим также не мог сказать, была ли дрожь в руке Джорджа и дрожь в его голосе вызваны ползучей гипотермией или положением, в котором они находились. В любом случае, Дрим все больше осознавал, что Джорджу вообще не нравилась эта ситуация, хотя именно он поставил их в нее. Дрим поднял голову из положения, в котором она покоилась на макушке Джорджа, больше не откидываясь назад на его грудь. — Нет, Джордж… — Просто дай мне минутку, Дрим! — возразил Джордж. Дрим проигнорировал его, снова схватив Джорджа за запястье и вытащив его из воды. Несмотря на то, что Джордж утверждал, что может это сделать, он не оказал никакого сопротивления, когда Дрим убрал его руку. Джордж снова положил руку на живот Дрима, переплел пальцы другой руки и крепко прижал Дрима к себе. Дрим посмотрел вниз на руки, которые по-прежнему обнимали его. В чем вообще был смысл всего этого? Одно дело, если бы для Джорджа это была просто очередная шутка, еще один «тест на гомосексуальность». Чтобы Джордж посмотрел, позволит ли Дрим ему хотя бы прикоснуться к нему, а затем мгновенно отстранился и сказал, что его точка зрения была высказана. Это было как-то по-другому. Джордж, цепляющийся за спину Дрима, не был той версией Джорджа, которая жила только в сознании Дрима. Он также не был тем человеком, которого Дрим хотел выселить из своего дома. Дрим не узнавал этого человека. — Что с тобой не так? — спросил Дрим почти шепотом. Он хотел бы, чтобы его слова были более резкими. Он умолял, чтобы яд вернулся в его голос. Он не мог вынести обеспокоенного тона, который вырвался у него. Он даже не хотел знать ответ. Последнее, с чем мог справиться Дрим, — это узнать о другой стороне Джорджа. — Что со мной не так? Что со мной не так? — Джордж усмехнулся позади него, крепче сжимая Дрима. Дрим отпустил запястье Джорджа, накрыв его руки своими, неуверенный в том, что ему следует это делать. Джордж казался… сердитым? Он определенно был расстроен, но все же держался крепко? Джордж начал впиваться ногтями в пресс Дрима, его горячее и прерывистое дыхание вызывало мурашки на коже между лопатками Дрима. — Ты — вот что со мной не так. Ты должен быть моим лучшим другом, а ты, черт возьми, ненавидишь меня. Ты думаешь, я не вижу, как быстро ты уходишь из комнаты, когда я вхожу? Как ты перестаешь говорить, как только я вступаю в разговор? Что случилось с парнем, с которым я разговаривал часами — днями подряд? Парень, который говорил, что любит меня по крайней мере пять раз в день каждый день. Ты ни разу не сказал, что любишь меня, с тех пор как я здесь. Так что ладно. Если это то, чего ты хочешь от меня, если это то, что я должен сделать, чтобы вернуть этого парня — моего лучшего друга, я сделаю это. Мне теперь все равно, — Джордж закончил, крепко прижимаясь лбом к спине Дрима. Неужели Джордж думал о Дриме вот так? Неужели это все, чем был для него Джордж? Неужели Джордж искренне верил, что недоделанная ручная работа посреди ночи исправит фундаментальные проблемы в их рушащейся дружбе? Это было почти как оскорбление Дрима. Все чувства восхищения и привязанности, которые он тайно питал, свелись к… этому? За то, что Джордж даже не мог посмотреть ему в глаза, когда он прикасался к нему? Заставлять себя делать то, чего он не хотел, в качестве тщетной попытки умиротворения? Неужели Джордж действительно думал, что Дрим настолько эгоистичен? — Ты еще пьян. Давай просто поедем домой, — ответил Дрим после минутного тщательного обдумывания, решительно оттаскивая сопротивляющиеся руки Джорджа от себя. Он не знал, как реагировать на Джорджа. Хотя он ошибался, предполагая, что дружбу можно спасти с помощью пограничного сексуального опыта без согласия, все остальное было правдой. Дрим действительно уходил из разговоров, как только Джордж вступал в них, только потому, что знал, что Джордж неизбежно сделает его объектом какой-нибудь незрелой шутки. Дрим тоже был не тем человеком, с которым Джордж разговаривал по телефону. Дрим был гораздо менее терпеливым, менее понимающим, менее разговорчивым, чем до приезда Джорджа. Он даже не предполагал, что Джордж заметит, что он перестал говорить ему, что любит его. — Тебя убьет просто разговор со мной? Будь серьезен, Дрим, почему ты не можешь просто… — Ох, это мне надо быть серьезным? Я тот, кто должен быть серьезным прямо сейчас? — Дрим повернулся, наконец, лицом к Джорджу. Джордж отдернул руки, вернувшись в прежнее положение, когда они были плотно обернуты вокруг его красной груди. Теперь его нижняя губа дрожала более явно, все его тело практически подпрыгивало, чтобы согреться, теперь, когда Дрим отошел. — Ты ни секунды не мог вести себя серьезно с тех пор, как попал сюда. Для тебя все это просто какая-то большая шутка! Я не могу вести с тобой разговор без того, чтобы ты не повернул все вспять и не отнесся к этому легкомысленно. Все, что я сказал тебе по секрету, практически является началом разговора! Ты врываешься в мою комнату, когда я сплю, когда я переодеваюсь, когда я в душе, черт возьми! Последнее, чего я когда-либо хотел, это поставить тебя в неловкое положение, когда дело дошло до моих глупых чувств к тебе. И это именно то, почему! Я никогда не хотел, чтобы ты чувствовал, что должен что-то делать со мной. К тому времени, как он закончил, Дрим практически кричал, его голос повышался с каждым шагом, который он делал по направлению к Джорджу. Вся его сдерживаемая агрессия по поводу сложившейся ситуации наконец-то облеклась в слова. Слова, которые были сказаны Джорджу. Ни его маме, ни Сапнапу, ни его психотерапевту, даже не записаны в его дневнике. Наконец он сказал это Джорджу прямо в лицо. Дрим смотрел на Джорджа сверху вниз, его вздымающаяся грудь почти касалась рук Джорджа при каждом вдохе. Взгляд Джорджа метался между глазами Дрима, водой, берегом, где угодно. Он не мог стоять прямо. — Неважно. Это не имеет значения, — наконец пробормотал Джордж, отворачиваясь от Дрима и направляясь к берегу. К тому времени, когда Дрим догнал его, он уже практически вылез из воды. Он не собирался позволить ему уйти, только не снова. Джордж не собирался просто так уходить, как только Дрим окажется в уязвимом положении. Дрим протянул руку и схватил Джорджа за бицепс, усиливая хватку, когда Джордж сделал слабую попытку стряхнуть его. — Отпусти… — Нет! Признайся в своем дерьме, Джордж. Я уже не тот человек, каким был по телефону, но и ты тоже, — сердито сказал Дрим, поворачивая Джорджа лицом к себе. Джордж взглянул на Дрима один раз, прежде чем пристально посмотреть ему в глаза, воспользовавшись возможностью, чтобы убрать руку от Дрима, скрестив их на груди. Дрим на мгновение закрыл глаза, открыв их, как только понял, что может успешно смотреть только в глаза Джорджу. Мягкие волны плескались вокруг их икр, берег был всего в нескольких футах от них. — Я думаю, ты просто не знаешь меня так хорошо, как думал. Извини, что я не тот застенчивый и покорный маленький Джордж, которого ты выдумал в своем глупом воображении, — Джордж закатил глаза, шагнул вперед и толкнул Дрима в грудь, — Но, эй, похоже, я тоже знал тебя не так хорошо, как думал! — сказал Джордж, продолжая несколько раз толкать Дрима в грудь, — Я думал, ты порядочный парень! Я думал, что ничего не изменится, когда я встречу тебя! Но посмотри, где мы сейчас находимся, а? — Джордж сделал толчкок, который опрокинул Дрима в воду. Джордж стоял над Дримом, его лицо было красным, а руки сжаты по бокам. Дрим потерял дар речи. Он не только впервые увидел, как Джордж ведет себя серьезно, но и впервые увидел его злым. По-настоящему злым. У них бывали ссоры по телефону, иногда даже во время стримов, но ничего подобного между ними никогда не было. Эти ссоры не сломили его. В этих ссорах не было ощущения, что настоящего решения не предвидится. На этот раз все было по-другому. Дрим медленно начал откидываться назад в воде, его глаза следили за Джорджем, как олень в свете фар. Дрим попытался протянуть руку и схватить Джорджа за руку, но Джордж быстро отдернул ее от себя. — Не надо… — попытался сказать Джордж, но его голос дрогнул, — черт, — пробормотал Джордж, скорее для себя, чем для Дрима. Дрим наблюдал, как Джордж яростно тер глаза, вытирая остатки слез, которые пытались вырваться наружу. Дрим воспользовался возможностью встать и прижал Джорджа к груди, прежде чем тот успел возразить. Джордж оттолкнул его, даже особо не стараясь. — Остановись. Прекрати это. Просто… Господи Иисусе, черт возьми, Джордж, перестань драться и просто выпусти это наружу! — сказал Дрим, обнимая Джорджа одной рукой за туловище, а другой прижимая затылок Джорджа к своей груди,- Просто выпусти это, идиот, — теперь, когда Джордж перестал сопротивляться, Дрим сказал это мягче. Прошло всего мгновение, прежде чем Джордж полностью разрыдался на груди Дрима. Дрим не учел, что только потому, что Джордж не появляется, когда до него что-то доходит, это не значит, что они все еще не причиняют ему боли. Дрим вспомнил то время, когда Джордж упомянул, что ему не нравится говорить о «чувствах, которые имеют значение». Были ли проблемы в их дружбе чем-то таким, с чем он сидел наедине, потому что это было что-то важное? Глубокой ночью в парке Амелии Эрхарт, когда вода плескалась у их колен, Дрим наконец-то увидел, что он делал с Джорджем. Как его увольнения и суждения разрывали его изнутри. Здесь, прижимая к себе дрожащее, плачущее тело Джорджа, он понял, каким полным мудаком он был. Он не дал Джорджу ни единого шанса. Как только он понял, что Джордж, которого он придумал, не придет, он обнаружил, что ищет только отрицательные стороны в человеке, который когда-то значил для него весь мир. — Мне жаль, Джордж. Мне действительно жаль. Я вел себя ужасно, и это несправедливо. Ты останешься здесь еще на месяц, у нас еще есть время, чтобы. Я не знаю, исправить это? — Дрим попытался утешить Джорджа. Он держал глаза закрытыми, считая, что вести этот разговор легче, когда он может притвориться, что сидит один в своей комнате, а Джордж плачет на другом конце света, а не в его объятиях. — Давай просто уйдем и пойдем домой. Ты замерзаешь, — Дрим заговорил, как только резкие рыдания Джорджа наконец превратились в тихое сопение. Дрим запустил пальцы в волосы на затылке Джорджа, надеясь, что все, что он скажет или сделает, поможет. Джордж, несмотря на то, что поначалу упорно сопротивлялся, полностью погрузился в объятия Дрима. Он обеими руками крепко обнимал Дрима за плечи, их тела были полностью прижаты друг к другу. Джордж медленно опустил руки, скользя ими вниз к груди Дрима. Дрим убрал руку с талии Джорджа, позволив своему пальцу едва коснуться кожи на пояснице Джорджа, прежде чем поднести руку к боку. Другой рукой он запутался в волосах Джорджа, продолжая медленно поглаживать его затылок. Несмотря на то, что Джордж отпустил его, он все еще стоял перед Дримом. Он знал, что Джордж хотел что-то сказать, просто пока не знал, как это сказать. Джордж положил лоб между ладонями на грудь Дрима, испустив долгий вздох. С какой стати Джордж затягивал этот момент? Их первая настоящая ссора, которая закончилась тем, что у него был полный срыв. Что могло удержать его в этот момент? — Ты помнишь, как я впервые заплакал при тебе по телефону? — слова Джорджа были тихими, его голос заглушали звуки начинавших щебетать птиц. Было все еще темно, но, вероятно, ненадолго. Им действительно нужно было одеться, по крайней мере, до того, как их увидят ранние утренние бегуны трусцой. — Да, это было после того, как твой кот скончался, и Сапнап вел себя по этому поводу как придурок. А что? — Дрим ответил безучастно, все еще осматривая край парка в поисках каких-либо признаков жизни. Мягкость в голосе Джорджа. Холодные руки, которые лежали на его груди. Темные завитки, сквозь которые без усилий скользнули его пальцы. Это был первый раз, когда он по-настоящему почувствовал связь с Джорджем с тех пор, как тот приехал. — Ты помнишь, как ты заставил меня перестать плакать? — спросил Джордж, отрывая голову от груди Дрима и глядя на него снизу вверх. Его глаза были залиты кровью, бледная кожа вокруг глаз теперь порозовела. Кончик его носа теперь тоже порозовел, но румянец от алкоголя на щеках наконец исчез. Глаза Джорджа метались между глазами Дрима, не в силах выбрать, в какой фальшивый желтый глаз смотреть. Дриму всегда было интересно, каким Джордж видит свои глаза, как зеленый цвет заменяется желтым, отчего они кажутся золотистыми. — Э-э, нет, не совсем. Я, наверное, просто называл Сапнапа кучей дурацких имен, пока ты не рассмеялся, — предложил Дрим, в замешательстве глядя на Джорджа сверху вниз. Джордж усмехнулся, но впервые это была не пассивно-агрессивная усмешка. Это была небольшая насмешка, за которой вскоре последовала улыбка, его голова покачалась, когда он отвел взгляд от Дрима. Он откинул голову на грудь Дрим, его прохладная щека прижалась к коже Дрима. — После этого, идиот. Ты сказал, что если я когда-нибудь заплачу, когда ты будешь со мной, ты обнимешь меня, проведешь пальцами по моим волосам и напомнишь мне, как сильно ты меня любишь, — сказал Джордж с легким смехом в голосе, обнимая Дрима за торс. Дистанция, которую Дрим так отчаянно пытался создать между ними, исчезла в одно мгновение, его рука замерла в волосах Джорджа, — Я имею в виду, ты должен, по крайней мере, признать, что все комментарии, которые я делаю о том, что ты гей, исходят из здравого смысла, — Джордж рассмеялся, держась немного крепче, как будто он уже знал, что Дрим собирается оттолкнуть его за то, что он снова посмеялся над серьезным разговором. Дрим вспомнил их разговор, вспомнив, что он действительно сказал, что именно так и поступит. Даже с воспоминанием, похороненным глубоко в его подсознании, первой реакцией Дрима на плач Джорджа было запустить пальцы в его волосы, прижимая его к себе. Если бы Джордж был таким человеком, каким он его себе представлял, он, вероятно, также напомнил бы ему, как сильно он его любит. С другой стороны, если бы Джордж был тем, кем он себя считал, они бы никогда не оказались в такой ситуации с самого начала. — Понял, я гей и сентиментален. Здорово. Можем мы, пожалуйста, просто уйти отсюда и одеться прямо сейчас? — саркастически сказал Дрим, протягивая руку за спину, чтобы убрать руки Джорджа. Джордж крепко держался за нее, оглядываясь на Дрима с нахмуренными бровями, — Серьезно, Джордж, кто-то будет… — Напомни мне, как сильно ты меня любишь, и тогда я отпущу тебя, — строго сказал Джордж. Несмотря на то, что он не смеялся и даже не использовал шутливый тон, Дрим все равно чувствовал, что это было какое-то испытание. Способ Джорджа напомнить Дриму, что он был и остается ослом. Что разговор, который они разделили, будет чем-то таким, о чем ни одному из них не будет позволено снова говорить друг с другом. Дрим закатил глаза, прежде чем закрыть их, вздохнул и поднял руку, чтобы ущипнуть себя за переносицу. В конце концов, вся эта ночь на самом деле ничего не значила. Между ними ничего не изменится. Ему действительно нужно было расстаться с Джорджем, в которого он влюбился. — Отлично. Джордж, я так чертовски сильно тебя люблю. Ты значишь для меня весь мир. Ты мой лучший друг. Ты… — простодушные слова Дрима были прерваны губами Джорджа, врезавшимися в его губы. Руки Джорджа переместились с его талии на затылок Дрима, притягивая его к себе. Глаза Дрима на мгновение распахнулись, прежде чем быстро закрыться снова. Дрим наконец убрал руку с затылка Джорджа и положил руки ему на плечи. Он хотел этого, он хотел этого так сильно. Он хотел остаться в этом моменте, притянуть Джорджа ближе, поднять его за бедра и прижать к своей груди. Боже, как бы он хотел сделать это, позволить себе насладиться этим моментом. Но он не мог. Он знал, что Джордж этого не хотел, все равно это была всего лишь жалкая попытка примирения. Реакция Джорджа на их первый поцелуй была тем, что он действительно чувствовал. Как бы ему этого не хотелось, Дрим положил руки Джорджу на плечо и начал отталкивать его. Дрим не мог даже взглянуть на Джорджа. Он думал, что у них был какой-то мини-прорыв, какое-то большее понимание друг друга. Теперь он просто чувствовал себя так, словно разговаривал с кирпичной стеной. Как он мог прямо сказать Джорджу, что никогда не хотел, чтобы он чувствовал, что должен что-то с ним делать, но они снова оказались в точно таком же положении? Дрим обошел Джорджа, который стоял в безмолвном шоке, наконец-то выйдя из воды. Песок прилипал к его ступням и лодыжкам, когда он быстро шел к скамейке, где его ждала куча одежды. Джордж не добился никаких дальнейших успехов, ничто не останавливало его на достигнутом. Дрим проскользнул в свои боксы, а затем в отвратительную рубашку, которую он не мог дождаться, чтобы выбросить. Он повернулся, стряхивая песок с ног, готовясь снова надеть джинсы. Одежда Джорджа все еще была нетронута. Он полностью обернулся и увидел, что Джордж все еще стоит в воде, совершенно неподвижный. Дрим фыркнул про себя, положил джинсы на скамейку и вернулся в воду к Джорджу. У них не было на это времени. Не говоря уже о том, что всем было бы интересно, куда они направились — Джордж был не из тех, кто оставляет записки, сообщающие людям, куда он направляется. Дрим уходит с вечеринок, не попрощавшись, — это одно, но, по крайней мере, Сапнап будет волноваться, если они вернутся домой с вечеринки, а его там не будет. Волны смыли упрямый песок с ног Дрима, когда он осторожно вошел обратно в воду, изо всех сил стараясь не намочить одежду. — Джордж. Вылезай из воды, сейчас же, — сказал Дрим, потянув Джорджа за руку. Джордж отмахнулся от него, продолжая просто смотреть вперед на светлеющее небо. Дрим застонал, еще раз оглядывая парк. По крайней мере, никто еще не появился, если бы они это сделали, то устроили бы настоящее шоу. —Прекрасно! Оставайся там. Тебя арестуют, мне все равно, — в отчаянии сказал Дрим, поворачиваясь обратно к берегу. Джордж оставался неподвижным, не давая никакого словесного или невербального ответа на его резкие слова. Дрим остановился на песке, наблюдая, как комки собираются и снова прилипают к его ногам. Он не хотел этого делать — ссориться с Джорджем, постоянно позволять своему гневу брать верх над ним, продолжать быть таким суровым с ним. Он сказал, что справится лучше — он обещал, что будет лучше. Дрим развернулся и пошел обратно в воду. Он встал позади Джорджа, давая ему последний шанс выбраться из воды самостоятельно. Как и ожидалось, Джордж проигнорировал его. — Я не хотел этого делать, — предупредил Дрим, ожидая, не отреагирует ли Джордж на него как-нибудь. После еще одного мгновения молчания Дрим наклонился, чтобы поднять Джорджа, обхватив его руками за талию и тыльную сторону бедер. Дрим поднял его и вытащил из воды прежде, чем Джордж успел осознать, что происходит. Дрим повернулся и быстро зашагал в направлении одежды Джорджа. Дрим ожидал большей реакции от Джорджа — драки, кривляний, словесных оскорблений, чего угодно, — но не не получил ничего. — Что, ты пытаешься заставить меня молчать? — спросил Дрим, глядя на Джорджа сверху вниз. Песок неровно колыхался у него под ногами, когда он шел по берегу. Он поправил Джорджа на руках, слегка подбрасывая его, надеясь вызвать у него какую-нибудь реакцию. В этот момент Дриму было даже все равно, было ли это положительным или отрицательным — видеть, как Джордж закрывается, просто начинало выводить его из себя. Дрим сделал паузу, прежде чем поставить Джорджа перед его одеждой, думая о том, что сказал бы Джордж, если бы они поменялись ролями. — Хреново быть тем, кого оттолкнули, да? — предложил Дрим с легким смешком, надеясь подкормить незрелую часть Джорджа, которая не могла удержаться от смеха над иронией очень несмешной ситуации. Джордж медленно поднял глаза на Дрима, на его лице было ясно написано выражение обиды. Улыбка, которую Дрим отчаянно пытался сохранить на своем лице, растаяла, его челюсть сжалась от открывшегося перед ним зрелища. С каких это пор его стало так волновать, как то, что он сказал, повлияло на Джорджа? Менее часа назад он плевался в него огнем, который, как он молился, мог хотя бы просто опалить его. Теперь он сомневался в легкой шутке. Дрим отвел взгляд, нервно прочистив горло, прежде чем поставить Джорджа на землю. — Извини, я, эм, думал, ты сочтешь это забавным или… — Я не знаю, чего ты от меня хочешь. Я думал, ты этого хочешь, чтобы мы что-то делали вместе. Ты продолжаешь отталкивать меня, когда я пытаюсь. Почему ты не позволяешь мне сделать тебя счастливым? — спросил Джордж, стоя спиной к Дриму и нагибаясь, чтобы быстро начать одеваться. Дрим ошеломленно стоял позади него. — Джордж, ты идиот. Я не хочу, чтобы ты заставлял себя что-то делать со мной, никогда. Я не хочу, чтобы ты пытался смириться с тем, что ты с парнем — ты явно натурал. После того, как я поцеловал тебя на лужайке, ты буквально побежал целовать первую попавшуюся девушку. Ты не можешь заставить себя быть геем, не говоря уже о такой глупой причине, как попытка сделать меня счастливым. Так что просто остановись. Прекрати пытаться воздействовать на меня, из-за этого я чувствую себя хуже, а не лучше, — Дрим просто почувствовал, что в этот момент он повторяется, активно подавляя раздражение в своем голосе. Если бы Джордж просто прислушался к тому, что он сказал в первый раз, у них не было бы этого разговора снова. - Что, если я делаю это не для тебя? Эта мысль когда-нибудь приходила в голову твоему тупоголовому черепу? Что, может быть, когда ты поцеловал меня во дворе, я понял, что не возражаю? Что, может быть, это напугало меня, что мне это не понравилось, и я ушел, чтобы поцеловать девушку, чтобы посмотреть, нравится ли мне это тоже? Не все зависит от тебя, Дрим, - возразил Джордж, натягивая штаны, прежде чем агрессивно стянуть рубашку через голову, отчего его распущенные темные кудри подпрыгнули,- Может быть, я не такой "явно натурал", как мы оба думали,- Джордж закончил, поворачиваясь и застегивая ширинку на джинсах. - Ты сказал, что готов сделать все, что должен, чтобы вернуть меня как друга. Ты никогда не говорил, что ты...- Дрим замолчал, не находя слов. Напряжение на его лбу начало болеть, брови нахмурились в постоянном замешательстве от признания Джорджа. - Боже, я не должен был произносить каждую свою мысль вслух, Дрим. Ты думаешь, я не понял, что у тебя явно были чувства ко мне с того момента, как я прилетел? После того, как ты поцеловал меня, все, что я мог делать, это думать об этом. Я думал об этом, когда целовал ту случайную девушку. Я думал об этом, когда рано вернулся домой, чтобы найти тебя. Я думал об этом, когда смотрел, как ты плаваешь и задерживаешь дыхание, как маленький ребенок. Ты сделал из всего этого какую-то грандиозную постановку, буквально блевал из-за этого, когда все, чего я хотел, это секунды, чтобы отреагировать, прежде чем - я не знаю! Целовать тебя в ответ? А потом, когда я, наконец, просто попытался, ты просто оттолкнул меня,- Джордж фыркнул, вскинув руки в воздух, прежде чем пройти мимо Дрима в направлении дома. Дрим развернулся на мысках, наблюдая, как Джордж стремительно удаляется. Дрим побежал обратно в направлении своей одежды, схватив брюки, обувь, телефон, ключи и бумажник, прежде чем побежать обратно к Джорджу, который все еще уходил. - Джордж! Джордж! Гребаный Христос, прекрати уходить от меня! - крикнул Дрим, пытаясь натянуть джинсы, продолжая идти за Джорджем. Джордж проигнорировал его, продолжая уходить. Дрим застонал, наконец остановившись, чтобы полностью надеть брюки и ботинки. К тому времени, как он закончил завязывать шнурки, Джордж полностью скрылся из виду. Дрим закатил глаза, раздраженный тем, что Джордж оставался достаточно долго, чтобы отчитать его, но никогда не задерживался, чтобы услышать, что он хотел сказать. Дрим трусцой направился к своему дому, уверенный, что достаточно скоро догонит Джорджа. Солнце только начинало подниматься над водным горизонтом. Здорово. Еще одна бессонная ночь. Дрим был удивлен, что не столкнулся с Джорджем по дороге домой. Джордж, должно быть, тоже бежал трусцой, зная, что Дрим остался далеко позади. Входная дверь его дома была не заперта, вероятно, Джордж оставил ее открытой. Дрим осторожно открыл дверь, заглянул внутрь и увидел нескольких друзей, крепко спящих в гостиной. Он закрыл и запер за собой дверь, быстро прошел через комнату, направляясь к лестнице. Он медленно шел, пока не услышал, как наверху хлопнула дверь, привлекая его внимание. Джордж. Дрим закончил подниматься по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, направляясь к гостевой комнате, в которой жил Джордж, прямо напротив его комнаты. Дверь была закрыта, вероятно, Дрим слышал, как дверь захлопнулась несколькими мгновениями ранее. Он колебался, постучать или просто войти. На двери не было замка, так что Джордж никак не мог удержать его снаружи. Не говоря уже о том, что у Джорджа не было проблем врываться в его комнату, когда ему заблагорассудится, независимо от того, была ли дверь заперта или не заперта. Рука Дрима зависла над ручкой. Он не мог этого сделать. Он не хотел быть таким человеком. Позволить Джорджу залезть ему под кожу - значит просто сделать его худшей версией самого себя. Дрим попятился от двери, прислонившись к косяку своей двери. Конечно, Джордж знал, что он дома, он, вероятно, даже знал, что он стоит прямо за его дверью. Если бы Джордж хотел с ним поговорить, он бы уже вышел. Дрим вздохнул, легонько постучав кулаком в дверь, прежде чем открыть ее. Патчес нетерпеливо подбежала к нему и потерлась о его ноги. Он знал, что ей не нравилось все время сидеть взаперти в его комнате, но это был самый безопасный вариант, учитывая, сколько людей постоянно входило и выходило из дома. Дрим наклонился, чтобы погладить ее, прежде чем пойти в ванную, снимая рваную одежду, которая служила болезненным напоминанием обо всем, что произошло той ночью. Он включил душ, позволив воде нагреться, прежде чем войти. Он направился к туалетному столику в ванной, бросив рубашку в мусорное ведро, а джинсы - в корзину. Его отражение выглядело таким же растрепанным, как и он сам. Темные мешки под глазами, растрепанные волосы, неровно загорелая кожа и навязчивое ощущение Джорджа, все еще на его коже. Дрим прижал руки к груди там, где руки Джорджа лежали в воде. Его руки скользнули вниз по груди к животу, где Джордж цеплялся за него изо всех сил. Он закрыл глаза, вспоминая ощущение хватки Джорджа под водой. Дрим ухватился за край раковины, наклонился, а другой рукой запустил пальцы в волосы. Он не мог этого сделать, он не мог позволить себе думать о том, как бы это было, если бы Джордж не был таким нерешительным. Он не мог.. но искушение было таким сильным, что кровь уже текла по жилам. - Пошел ты, Джордж, - пробормотал Дрим себе под нос, забираясь в горячий душ, зная, что проиграет битву со своим самоконтролем. Утренний свет проникал через большое окно в другом конце комнаты, практически освещая его позор.