Please let me go

Вдох. Выдох. Я смогу сделать это. — Конечно! Хотите еще фотку? — Дрим чувствовал себя так, словно испытывал внетелесный опыт, наблюдая, как он с улыбкой возвращается к миниатюрному кассиру. Его сердце выскакивало из груди, легкие грозили лопнуть в любой момент. И все же каким-то образом внешне он оставался спокойным и собранным. Единственный раз, когда он действительно чувствовал себя так, был перед началом стрима. Вся интровертная нервозность, которую он испытывал, зная, что сотни тысяч людей вот-вот увидят его в прямом эфире в Интернете, исчезнет в одно мгновение. Это было все равно, что щелкнуть выключателем, изменив его с самого себя на его онлайн-персону. — А можно? Спасибо! Я смотрю твои видео больше года, я бы узнал твой голос где бы я ни был, — вся тревога, которая когда-то присутствовала в кассире, исчезла, когда он вышел из-за прилавка. Теперь настала очередь Дрима беспокоиться, его ладони уже вспотели, когда он взял маркер кассира, чтобы оставить автограф, — Кстати, я Рави. Ты, э-э, не возражаешь? — кассир протянул свой телефон как раз в тот момент, когда Дрим возвращал ему маркер. Дрим слегка вымученно улыбнулся, принимая телефон, приложение камеры уже открылось. Дрим поднял телефон, молясь, чтобы его рука перестала дрожать. Самое меньшее, что он мог сделать для кого-то, кто сказал, что так долго был его поклонником, — это не делать размытых фотографий. Дрим улыбнулся своей фирменной улыбкой со слегка щербатыми зубами, в то время как Рави ухмыльнулся и поднял вверх большой палец. Он сделал по меньшей мере дюжину фотографий, надеясь, что одна или две из них не будут размытыми. Его отражение, улыбающееся ему в ответ на экране, казалось незнакомым. Так долго его онлайн-персона была всего лишь голосом, позволявшим ему считать себя, ну, самим собой. Глядя на мокрого насквозь, с распухшими губами, но все же сияющего мужчину в камере, казалось, что он отдает еще одну частичку себя. Дрим мог бы поклясться, что почувствовал, как часть его сердца разорвалась от осознания этого — или, может быть, это были просто остаточные нервы — Спасибо, что поддерживали меня в течение последнего года, Рави. Всегда здорово встречаться с фанатами лично. Как я уже сказал, надеюсь, шторм утихнет до того, как вы поедете домой, — Дрим рушился, его выносливость для поддержания своей онлайн-персоны явно намного ниже, чем он думал. Он чувствовал, что теперь этот опыт был менее внетелесным, как будто замкнутый и нервный человек, который наблюдал за взаимодействием с другого конца комнаты, становился все ближе. Он снова взял свои сумки со стойки, глядя на шторм, который все еще сеял хаос снаружи. — Спасибо! И, эм…- Рави оборвал себя, потирая одной рукой затылок, а другой бездумно прокручивая фотографии, сделанные Дримом. Дрим уже почувствовал следующие слова из уст своего поклонника: «Значит, днф реален?» Может быть, это был напряженный вид Дрима или пальцы, которые тревожно постукивали по его бедру, но Рави просто улыбнулся, прежде чем продолжить, — Я надеюсь, что снова столкнусь с тобой и вы с Джорджем доберетесь домой целыми и невредимыми, — Дрим вздохнул с облегчением, вскоре усмехнувшись, чтобы, надеюсь, скрыть свой дискомфорт. Он повернулся обратно к двери, помахав через плечо Рави, прежде чем побежать под дождем. Неумолимый ветер швырял ледяные капли дождя на его тело. Его одежда впитала воду, мгновенно промочив его до нитки. Ему стало холодно. Он почувствовал беспокойство. Как ни странно, он чувствовал себя опустошенным. Он не был уверен, что, рассказав Джорджу об этом взаимодействии, они оба просто встревожатся, поэтому он решил еще до того, как добрался до машины, что останется с этим чувством один. Не было никакого смысла напрягать Джорджа из-за чего-то, с чем он справился — ну, надеюсь, справился. Дрим несколько раз потянул за ручку своей двери, несколько раз постучав по стеклу, прежде чем Джордж открыл машину. — Почему ты заперся? — Дрим говорил на выдохе, забираясь в машину так быстро, как только мог. Он уже чувствовал, как вода скапливается под ним на кожаных сиденьях, пока он убирал мокрые волосы с лица. Он повернулся к Джорджу и увидел на его лице легкую, но коварную улыбку. Дрим просто проигнорировал его, закатив глаза, прежде чем прибавить газу. Если бы Джордж выкинул подобный трюк неделю назад, Дрим был бы вне себя от ярости, записывая все детали взаимодействия в свой дневник вещей, о которых он хотел рассказать Джереми, но так и не сделал. Если бы не вызывающее беспокойство общение с фанатом в магазине, Дрим, возможно, воспринял бы шутку немного более беззаботно. Тем не менее, он был благодарен, что смог признать прогресс, которого он добился, приняв Джорджа таким, какой он есть, даже если это означает провести несколько лишних секунд под дождем. Дрим завел машину как раз в тот момент, когда очередная вспышка молнии осветила темный мир вокруг них. Словно в ожидании неминуемого раската грома, Джордж протянул руку и схватил Дрима за протянутую руку. Взгляд Дрима метнулся от дороги к робкой руке, которая оставалась на его бицепсе даже после того, как прогремел раскат грома. Улыбка, которая росла на его лице, быстро исчезла, когда он вспомнил невысказанный вопрос между ним и Рави. Трепет беспокойства вернулся к его животу, когда он медленно пробирался сквозь обломки, загромождавшие дороги. Теперь погасло больше уличных фонарей, шторм явно нанес больше ущерба, пока он был в магазине. — Ты ведешь себя ужасно тихо, — Джордж нарушил неосознанно напряженную тишину в машине. Для Дрима, в машине даже не казалось бесшумно. Звука обжигающей жары, стука дождя, раскатов грома и, конечно же, его мыслей было достаточно самих по себе, чтобы у него снова заболела голова. Рука Джорджа оторвалась от бицепса Дрима, его руки теперь обхватывали ногу, которую он подтянул к груди. Дрим на мгновение взглянул на Джорджа, заметив, что он пристегнут ремнем безопасности под мышкой. Он снова посмотрел на дорогу, его спидометр не поднимался выше 15 миль в час, пока они ехали по заброшенной улице. — Пристегнись нормально, и тогда мы сможем поговорить, — выругался Дрим, желая, чтобы его голос звучал более беззаботно. Тревога, которой он надеялся не делиться с Джорджем, пробивалась в его слова. Джордж проворчал что-то, чего Дрим не смог расслышать из-за шума жары, но боковым зрением он видел, как Джордж пристегнул ремень безопасности. Он надеялся, что рука Джорджа вернется к его руке, бедру, задней части шеи, куда угодно. Он не мог этого объяснить, но просто возможность чувствовать руки Джорджа на себе заставляла его чувствовать себя на унцию меньше беспокойства из-за того, что совершенно незнакомый человек знает об их отношениях… что бы это ни было. — Итак, расскажи мне об этом призраке, который, по-видимому, у меня есть, — Дрим продолжил после того, как Джордж ничего не сказал, как только его ремень безопасности был правильно пристегнут. Просто услышав, как Джордж ехидничает рядом с ним, Дрим улыбнулся, и вернувшаяся тревога быстро отошла на второй план. Ему не нужно было поворачивать голову, чтобы знать, что Джордж закатывает глаза и качает головой, — О, да ладно тебе. Скажите мне. Я хочу знать, что так сильно напугало моего Джорджи, — Дрим, наконец, издал смех, который ему пришлось прикусить щеку, чтобы подавить раньше. Джорджа это явно не позабавило, он скрестил руки на груди в молчаливом протесте, — П-п-пожалуйста, с-скажи мне, — едва успел произнести Дрим, как он начал смеяться, высмеивая заикание Джорджа, которое было раньше. — Ты идиот, ты знаешь это? Идиот. И я не твой Джордж, придурок. Может быть, ты просто не видел призрака, потому что он знает, что ты мудак, и не хочет приближаться к тебе, — Джордж отмахнулся от руки, которую Дрим ненадолго убрал с руля, и которая потянулась к бедру Джорджа. Смех Дрима стих после того, как Джордж заговорил. Не из-за обзывательства, нет, он привык к этому. Это было то, что Джордж имел в виду под второй вещью, которую он сказал, которая резонировала с Дримом. «Я не твой». Казалось почти поэтичным, что, возможно, в этот момент вокруг них прогремел самый громкий раскат грома за всю ночь. Дрим вернул протянутую руку обратно на руль. Он отчаянно пытался сохранить улыбку на лице, чтобы не позволить своему хроническому переосмыслению испортить этот беззаботный момент с Джорджем. Это было подшучивание, которого им обоим отчаянно не хватало, так почему же, почему Дрим изо всех сил старался продолжать в том же духе? Ему казалось, что вокруг его разума затягивается петля, и все, что ему нужно было сделать, это сойти с платформы. Дрим даже не осознавал, насколько он отключился, пока Джордж не протянул руку и не задел его за руль, заставив вздрогнуть. — Ох, — Джордж вздохнул, мгновенно отдергивая руку назад, — Итак, я вижу, мы вернулись к этому, — он снова скрестил руки на груди. Несмотря на то, что он знал, что не должен этого делать, Дрим отпустил руль одной рукой, используя его, чтобы крепко сжать руку Джорджа. Джордж попытался вырваться, но рука Дрима оставалась крепкой. Он чувствовал, что вот-вот получит удариться из-за того, как быстро он переводил взгляд с Джорджа на дорогу, боясь потерять контроль над машиной теперь, когда он вел машину одной рукой. — Боже, я же не твой парень или что-то в этом роде. Ты можешь отпустить мою руку в любое время, — злобные слова Джорджа ударили прямо в и без того настороженное сердце Дрима. Дрим отпустил руку Джорджа, возвращая ее на руль. Хотя он был благодарен за то, что у него были свободны две руки, чтобы управлять машиной, это лишь послужило болезненным напоминанием о том, к чему Джордж был готов — что, по-видимому, казалось пустяком. Джордж вздохнул и потянулся вперед, чтобы уменьшить отопление. Неловкая тишина казалась только более подчеркнутой без жужжащего звука воздуха, проходящего через вентиляционные отверстия. — Господи, тебе не нужно хандрить из-за этого. Хорошо, вот… — Джордж протянул руку, драматично взмахнув ею несколько раз, когда Дрим не убрал руку с руля. Дрим почти почувствовал себя оскорбленным. И снова Джордж легкомысленно относился к своим чувствам — к своей любви. Сведение его к физическому прикосновению ради умиротворения. Это было почти хуже, чем первая попытка Джорджа пожертвовать тем, чего он хотел, ради Дрима, начав дрочить в воде — нет, это действительно было хуже. Они слишком много пережили за последние несколько дней, чтобы Джордж все еще выкидывал те же трюки. — Наверное, будет лучше, если я просто буду держать обе руки на руле, — голос Дрима был монотонным, не выдавая никаких признаков того, насколько сильно этот короткий разговор причинил ему боль. Он был благодарен, что дорога домой уже была видна, а это означало, что эта короткая и болезненная поездка на машине скоро закончится. По крайней мере, у себя дома ему не нужно было беспокоиться о том, что он находится в такой непосредственной близости с Джорджем. Все, чего хотел Дрим, — это дуться в своей комнате и обниматься с Патчес, пока он неизбежно не заснет. Учитывая события этого вечера, у него было довольно хорошее предчувствие, что Джордж не скоро снова заберется к нему в постель. Последние несколько минут пути домой прошли в молчании, ни один из них не хотел идти навстречу друг к другу. Дрим знал, что в целом он был сбит с толку и обижен тем, как Джордж ко всему относился с расстановкой. Казалось, что они были в постоянной битве перетягивания каната, где ни одна из сторон на самом деле не знала, за что они сражаются. Дрим даже особо не задумывалась о том, чтобы быть в отношениях с Джорджем, о том, чтобы быть бойфрендами. Это не значит, что он не хотел быть в отношениях — просто он чувствовал, что это просто данность. Он знал, что не должен ожидать этого, не говоря уже о том, чтобы чувствовать себя вправе на отношения. Тем не менее, он просто не мог не чувствовать, что все эти годы их дружба к чему-то приводила. Теперь же ему только начинало казаться, что он готовится к собственному разрушению. Дрим затормозил на подъездной дорожке, радуясь, что арендованная машина Карла тоже была там, а это означало, что они с Сапнапом добрались домой целыми и невредимыми. Его передний двор был покрыт большими листьями с пальм и даже несколькими обломками — он не был уверен, что это было именно так, пока шторм не утихнет. Он припарковал машину и наклонился над центральной консолью, чтобы достать сумку с продуктами с заднего сиденья. Дрим притворился, что не видит, как Джордж отклонился от него, когда подошел ближе, чтобы взять сумку, убедившись, что он закатил глаза только мысленно, а не в реальной жизни. Он не мог сказать, что было самым удушающим в атмосфере в машине. Была ли это все еще влажная одежда, прилипшая к его коже? Была ли это его неспособность донести до Джорджа то, чего он хотел? Были ли это его мысли, которые крутились в его голове, заставляя его сомневаться, знал ли он вообще, чего хотел от Джорджа? Боже, он всегда так делал, думая, что катится по нисходящей спирали. Может быть, Джордж был прав, может быть, призрак действительно избегал его из-за его негативной энергии. Дрим увидел маленький черный зонтик, который почти сливался с его задним сиденьем после того, как он взял последнюю сумку. Он схватил его, прежде чем податься вперед на своем сиденье. — Вот, возьми это и продукты. Ты должен переодеться прежде чем заболеешь. Я скоро буду, мне надо позвонить и спросить как дела у моей семьи в бурю, — Дрим, честно говоря, просто сказал первое, что пришло в голову. Он просто хотел, чтобы Джордж вышел из его машины, надеясь, что это заставит его чувствовать себя хоть на унцию менее задыхающимся. Плюс, он, вероятно, должен позвонить своей маме, чтобы проверить ее состояние. Страх перед грозами был присущ всей его семье, а это значит, что они, вероятно, были в такой же панике, как и он, когда впервые начался дождь. — Позвони им изнутри, не сиди просто так здесь, — Джордж возился с зонтиком и несколькими сумками, которые передал ему Дрим, — Я буду… волноваться, хорошо? — Джордж отказывался смотреть на Дрима, его слова были нежными и медленными. Дрим просто уставился на профиль брюнета, его брови были напряжены в замешательстве. Сначала он подумал, что его шея вот-вот получит удар, а теперь ему показалось, что и сердце тоже. Почему Джордж просто не мог быть последовательным? Почему все казалось постоянной игрой в кошки-мышки? — Может быть, тебе стоит перестать беспокоиться обо мне. В конце концов, я же не твой парень или что-то в этом роде, — Дрим пожалел о горьких словах, которые вырвались у него, как только он их произнес. Он держал глаза закрытыми, откинувшись на спинку стула. Какой в этом был смысл? Что хорошего в конечном счете принесет бросание собственных слов Джорджа ему в лицо? Это была его проблема, он никогда не думал о долгосрочной перспективе. Он не думал об этом, когда целовал Джорджа на той лужайке перед домом. Он не думал об этом, когда мчался по шоссе, чтобы не иметь дела со своими чувствами. По сути, всякий раз, когда в дело вмешивался Джордж, Дрим не мог думать о будущем больше пяти минут. Звук шуршащих сумок и открывающейся двери со стороны пассажира вырвали Дрима из его мыслей. — Джордж, подожди…- Дрим вытянул руку, но было слишком поздно. Он наблюдал через лобовое стекло, как Джордж подбежал к входной двери. Он даже не воспользовался зонтиком, который дал ему Дрим. Дрим оглянулся и увидел, что Джордж оставил его на своем сиденье. Он положил зонт к себе на колени, положив голову на верхнюю часть руля. «Я гребаный идиот». Он вздохнул про себя. Дрим оставался в таком положении целую минуту, прежде чем набрался сил вытащить свой телефон. Звонок его маме раздался из динамиков машины. Ему пришлось прибавить громкость, так как дождь снаружи усилился, а грохот грома усилился. — Милый? Все в порядке? — ответила его мама после нескольких гудков. Он не мог сказать, был ли ее тон обеспокоенным, потому что он обычно не звонил во время шторма, если не планировал ехать к ней домой, или это было просто ее остаточное беспокойство из-за ухудшающейся погоды. Дрим откинулся на спинку сиденья, теребя зонтик, оставленный Джорджем. Было ли это проявлением доброты, его мирным предложением к Дриму? Или Джордж просто знал, что если бы он потратил время на то, чтобы повозиться с зонтиком, это дало бы Дриму шанс помешать ему выйти из машины? — Да, мам. Что ж, у нас отключили электричество, но все остальное в порядке. На самом деле я звонил, чтобы проверить, все ли дома, — Дриму казалось, что его мама должна была услышать неискренность в его голосе. В конце концов, звонок был всего лишь предлогом, чтобы вытащить Джорджа из машины. Все, что он мог слышать, это ее шуршание на другом конце провода. Он посмотрел на дисплей своей машины на случай, если сотовая связь отключилась, но там все еще было написано, что у него три полоски. — О, мы здесь прекрасно справляемся. Ты уверен, что все в порядке? У тебя расстроенный голос, — Дрим съежился, осознав, что его слова, должно быть, прозвучали еще более отстраненно, чем он думал. С другой стороны, он разговаривал со своей мамой — обычно она могла сказать, когда его что-то беспокоило, прежде чем он даже осознал это в половине случаев. Дрим поднес руку к виску, пытаясь избавиться от головной боли, которую он почувствовал из-за всего стресса этого вечера. — Просто… драма с Джорджем. Ты знаешь как это происходит, — Дрим вздохнул. Он посмотрел на свой дом, заметив лучи фонариков в нескольких окнах. Он наблюдал за окном комнаты Джорджа, ожидая увидеть, как Джордж войдет с одним из фонариков. Неважно, насколько его задел их разговор, он все равно хотел, чтобы Джордж переоделся в свою промокшую насквозь одежду. Единственное, что было хуже этого Джорджа, — это больной Джордж. Он быстро понял это, когда Джордж, казалось, подхватил простуду во время путешествия, когда впервые приехал. — Ты знаешь, я люблю этого мальчика, как родного, но мне так больно знать, что он делает с твоим сердцем, милый. Доктор Стрингер оказал тебе какую-нибудь помощь, когда дело дошло до этого? — Дрим слушал продолжающееся шуршание на другом конце линии, пока его мама говорила. Ее слова ранили его немного меньше, когда он понял, что она делает. Он уже мог представить, как она роется на кухне, мысленно планируя, как распределить еду в доме. Она всегда паниковала из-за еды всякий раз, когда был шторм, подчеркивала, что каким-то образом шторм продлится месяц, и они будут голодать. Дрим улыбнулся про себя, с нежностью вспомнив, как его мама в детстве отчаянно ходила по кухне во время каждой грозы. Он скучал по более простым временам. — Вообще-то, да. Я думаю, что у нас обоих был своего рода прорыв ранее. С другой стороны, этот прорыв на самом деле не очень помог с реальными событиями сегодняшнего дня, — Дрим продолжал крутить между пальцами шнурок на конце зонтика. Он также начал беспокоиться из-за того, что не видел никакого света из окна Джорджа, — Хотя я действительно не хочу вдаваться в это прямо сейчас. Я просто хотел проверить и убедиться, что дома все в порядке. Вы всегда может прийти сюда, если там шторм будет еще сильнее. Все мои друзья, кроме Карла и Джорджа, уехали, так что у меня снова много места, — предложил Дрим. Даже при том, что он знал, что его мама откажется, он почти желал, чтобы она этого не делала. Джордж всегда вел себя наилучшим образом, когда его родители были рядом, и ему не мешало бы отдохнуть от обычного поведения Джорджа. — О, мы не можем так тебя выставить, милый. Вы, мальчики, тоже все здесь желанные гости, знаете ли. У тебя там вообще достаточно еды? — Дрим улыбнулся впервые за, казалось, несколько часов. Может быть, он был просто маменькиным сынком, но, услышав ее искреннюю заботу о чем-то столь ненужном, он почувствовал себя немного менее одиноким в тропическом шторме, бушующем как снаружи, так и в его голове. Он почувствовал, как еще немного спало напряжение, когда увидел, как в комнате Джорджа вспыхнул свет и быстро исчез. Дрим вздохнул с облегчением, сообразив, что он просто берет одежду, чтобы пойти в душ. — У нас все хорошо, мам. Вы все оставайтесь в безопастности, я люблю тебя, — улыбнулся Дрим, отключая телефон от машины. Он поднес телефон к уху как раз вовремя, чтобы услышать, как она сказала, что тоже его любит, прежде чем повесить трубку. В его машине зажегся свет, когда он приоткрыл дверцу и высунул зонт. Случайные капли дождя упали ему на колени, когда он полностью открыл дверь, выходя в шторм. Земля вокруг него была затоплена на несколько дюймов. Он не стал утруждать себя бегом или даже быстрым шагом к двери, его кроссовки все равно уже пропитались водой. Впервые, может быть, за всю свою жизнь, Дрим не был против дождя. Прогремел гром, и молния осветила ночное небо так, как он не привык видеть. Он был не из тех, кто любит наблюдать за штормами, так что все это было немного похоже на новый опыт. Он направился к своему крыльцу и сел на ступеньки, едва прикрытые навесом. Дрим положил зонтик рядом с собой, удивленный тем, как сильно ему понравилось то, как туман ощущался на его коже. Шторм был по-своему прекрасен. Пурпурный цвет, который небо окрашивало с каждой вспышкой молнии, напомнил ему об аметисте. Непредсказуемый танец деревьев и кустов в постоянно меняющемся направлении ветра гипнотизировал. Дрим чувствовал утешение в том, насколько обезумевшим было его окружение, это было похоже на отражение его разума. — Какого черта ты здесь делаешь? — обеспокоенный голос Сапнапа донесся из-за его спины. Дрим был так увлечен бурей, что даже не услышал, как открылась и закрылась входная дверь. Он обернулся и увидел Сапнапа, стоящего в нескольких футах позади него, явно менее заинтересованного в том, чтобы его обрызгал дождь. Дрим откинулся назад, ложась на плиточный пол своего крыльца. Глядя на Сапнапа, мир которого казался перевернутым с ног на голову, Дрим постучал по открытому пространству рядом с ним. Замешательство Сапнапа сменилось легким беспокойством, когда он последовал инструкциям Дрима, сидя в стороне от дождя. — Как вы с Карлом так легко перешли к отношениям?» Хотя Дрим пытался быть серьезным, Сапнап начал смеяться рядом с ним. Дрим оглянулся, ошеломленный реакцией Сапнапа. Он не думал, что это был такой возмутительный вопрос, не говоря уже о чем-то, что заслуживало смеха в ответ. Дрим начал приподниматься на локтях, когда Сапнап протянул руку и надавил ему на грудь, чтобы удержать его лежащим. — Прости, я тоже не думал, что найду это таким смешным. Это просто… я имею в виду…- Сапнап издал еще один тихий смешок, прежде чем продолжить, — Ты говоришь, что мы начали «так легко», когда мы не разговаривали целый день, я разбил свою машину, был арестован, чуть не разрушил нашу дружбу с тобой — типа, это звучит как легкое начало для тебя? — Сапнап посмотрел вниз, на Дрима, с улыбкой на лице. Дрим был благодарен за то, что даже после всех трудностей, с которыми они с Карлом встретились, Сапнап теперь мог улыбаться, вспоминая об этом. Он также завидовал этой улыбке, потому что Сапнап отреагировал так только потому, что они с Карлом были вместе — потому что у них все получилось. — Я имел в виду после этого — Карл буквально бросился в твои объятия, когда мы вернулись из полицейского участка. С тех пор вы двое стали еще более неразлучны, чем раньше, — Дрим полностью осознавал слегка горькие нотки в его голосе. Дело было не в том, что он был чем-то меньше, чем рад за своих друзей, просто было так больно видеть, как хорошо все могло быть у него и Джорджа. Дрим чувствовал, что они оба были примерами двух возможных исходов, которые происходят, когда вы признаетесь в своих чувствах своему лучшему другу: стабильные отношения против рушащихся остатков дружбы, которая когда-то была сильнее всего на свете. — Ну, даже тогда, в ту первую ночь, все было довольно сложно. Карл был очень обижен, на что имел полное право. Честно говоря, мне пришлось долго бесстыдно извиняться и умолять, чтобы он простил меня за все, через что я заставил его пройти. Теперь, как бы мне ни хотелось верить, что тебе просто искренне интересно, что у нас с Карлом, давай перейдем к делу, как это связано с тобой и Джорджем, — Сапнап слегка толкнул Дрима ногой в плечо, а затем подтянул одну ногу к груди. — Мы просто больше не можем разговаривать друг с другом. До самого конца, что бы это ни было, мы, черт возьми, не могли общаться. Каждый раз, когда я думаю, что у нас все хорошо, каждый раз, когда я позволяю себе поверить, что мы продвинулись хотя бы на дюйм, один из нас облажается и возвращает нас на стартовую линию, — даже просто признание этого вслух, признание его вины в их неспособности двигаться вперед, заставляло кожу Дрима покрываться мурашками. Как бы ему ни хотелось сказать, что все проблемы между ними были из-за Джорджа, Дрим знал, что он в равной степени виноват. — До самого конца? Ты действительно хочешь сказать мне, что после того, что я прервал сегодня утром, между вами все кончено? — тон Сапнапа был соткан из беспокойства и недоверия, каждое слово отражалось от сердца Дрима. Он не был уверен, сколько еще сможет выдержать, прежде чем его сердце разорвется внутри него. Что ж, либо так, либо стать равнодушным, как камень. Честно говоря, Дрим не был уверен, какой вариант будет менее болезненным на данный момент. — Я не знаю. Я, блять, никогда не смогу узнать, что с ним происходит. Это всегда кажется концом — и все же, каким-то образом, мы снова оказываемся в объятиях друг друга. Это токсично, это утомительно, это не то, чего я хочу. Я хочу того, что у тебя и Карла. Что-то стабильное и последовательное, где оба человека прилагают одинаковые усилия. Я не могу продолжать гадать, в каком настроении он будет. «Собираюсь ли я сегодня проснуться с Джорджем, прижатым к моей груди, или я собираюсь устроить с ним скандал на парковке? О, я знаю! Как насчет того и другого!» — усмехнулся Дрим, размахивая руками, высмеивая несчастную реальность, в которой он жил. — Что ж, позволь мне задать тебе тот же вопрос, который ты задал мне. Чего ты хочешь от Джорджа? И я имею в виду конкретно Джорджа. Ты можешь сказать, что хочешь таких отношений, как у меня и Карла, но это общее желание или что-то, что ты представляешь с ним? — Сапнап теперь тоже смотрел во двор. Дрим не был уверен, был ли он так же очарован штормом, или ему просто надоело смотреть на напряженное лицо Дрима. Дрим некоторое время обдумывал этот вопрос — дольше, чем они оба ожидали. — Мне все было так ясно несколько месяцев назад — еще тогда, когда мы впервые планировали его визит. До того, как это превратилось в большую встречу, когда на пару месяцев собирались только ты, я и Джордж. Знаешь, у меня был план — план на тот самый первый день. Я хотел ждать в аэропорту с большой дурацкой вывеской, на которой было написано какое-то съеживающееся дерьмо, типа «Добро пожаловать домой, Гоги» или что-то в этом роде, вместе с цветами — я даже позвонил, типа, четырем флористам, пытаясь достать какой-нибудь синий цветок, так как синий — его любимый цвет. Я полагал, что он бросится в мои объятия, мы будем кружиться, пока я буду поднимать его. Я сказал себе, что поцелую его прямо там и в тот же момент, просто выплесну все свои чувства наружу. Но планы меняются, люди оказываются не теми, кого вы ожидаете, и не у всех бывает счастливый конец, — закончил Дрим, наконец-то сев. — Нет, нет, — сказал Сапнап, наклоняясь вперед и снова толкая Дрима в грудь, — Ты не можешь сбросить эту бомбу с депрессивной задницей, а потом сидеть так, как будто все кончено. Ложись, блять, обратно, — Дрим проигнорировал бы требование Сапнапа, но выражение его лица убедило его в обратном. В этот момент Дрим просто хотел снять свою мокрую одежду и войти в свой теплый дом. Он поднял такой шум из-за того, что не хотел, чтобы Джордж заболел, и все же он был здесь, даже не последовав своему собственному совету. Как только Дрим принял прежнее положение — лежал на спине, считая потолочные плитки навеса своего крыльца, Сапнап продолжил. — Знаешь, ты даже не ответил на мой вопрос. Твой ответ не может включать в себя какую-то альтернативную реальность, где все по-другому. Прямо сейчас, с Джорджем, который действительно сошел с того самолета, чего ты хочешь? Ты хочешь, чтобы парень, твой лучший друг вернулся — черт возьми, он вылетит следующим рейсом из Флориды? Что это такое? — Дрим сухо рассмеялся над последним вариантом, в результате чего Сапнап ударил его по руке, — Я серьезно, чего ты хочешь, Дрим? — Сапнап снова обратил свое внимание на промокшего человека, лежащего рядом с ним, больше не проявляя никакого интереса к шторму. — Я не могу сказать тебе, чего я хочу на данный момент. Я даже не думаю, что решение больше принадлежит мне. Если бы мне пришлось выбирать вариант, я думаю, черт возьми. Думаю, я бы выбрал…- парень — вот что он хотел сказать, но слово застряло у него в горле. Оно пыталось пробиться наружу, дебютировать в мире. Вместо этого, поскольку единственное, что Дрим хотел сказать, оставалось на кончике его языка, жгучие слезы разочарования начали просачиваться из внешних уголков его глаз. Он поспешно вытер их, уже зная, что Сапнап их видел. Это был не первый раз, когда Сапнап был с ним, когда он плакал, но, возможно, это был только второй или третий раз. — Дрим, ты не обязан… Сапнап замолчал, когда Дрим быстро встал и вышел прямо под дождь. Почему ему было так трудно признать, что он хотел, чтобы Джордж был его парнем? Быть в отношениях с ним. Любить его открыто и честно. Почему он начинал чувствовать себя таким оцепенелым и безразличным к человеку, к которому метафорически был прикован почти десять лет? Человек, которому он оставался верен, даже когда у них не было никаких прав на их отношения, и Джордж встречался с другими людьми. Единственный человек, с которым он видел себя в совместном будущем. Единственный человек, в которого он когда-либо был по-настоящему влюблен. Дрим стоял под дождем, не обращая внимания на крики Сапнапа, призывавшего его вернуться на крыльцо. Он хотел чувствовать дождь на своей коже, ветер, толкающий его во все стороны. Черт возьми, в этот момент Дрим был бы не прочь получить удар молнии, если бы это означало конец безумию в его голове. Он раскинул руки в стороны, не оставляя ни одной части себя нетронутой дождем. Может быть, шторм тоже смоет его вместе с мусором. — Ты, блять, с ума сошел? Прямо сейчас вернись в дом! — Сапнап говорил ему сзади. Дрим проигнорировал бы его, но дождь вокруг него исчез. Он открыл глаза и увидел над собой тот же черный зонтик, которым пользовался во время прогулки из машины, Сапнап едва ли даже защищался от дождя, чтобы убедиться, что Дрим накрыт. Сапнап даже не дал Дриму возможности ответить, прежде чем грубо схватил его за руки и втащил внутрь. Эти двое практически ввалились в главный вход, с них обоих на деревянный пол капала вода — в основном с Дрима. — Почему вы так долго ездили за зажигалками? — Карл вышел из-за угла с фонариком, оборвав себя, когда увидел перед собой двух промокших насквозь мужчин. Сапнап агрессивно встряхнул зонт с громким фырканьем, прежде чем опустить капюшон. Дрим медленно повернулся, сунув руку в карман, чтобы достать две зажигалки, которые могут сработать, а могут и не сработать в данный момент, учитывая, насколько он промок, — Спасибо, — кротко сказал Карл, принимая капающие зажигалки. Дрим наблюдал, как взгляд Карла метнулся к Сапнапу, прежде чем вернуться, чтобы одарить Дрима легкой вымученной улыбкой. — Я… — Пожалуйста, просто иди и прими душ с оставшейся горячей водой. Завтра тебе будет чертовски плохо, если ты этого не сделаешь, — Сапнап мгновенно прервал Дрима, сбросив ботинки. Дрим стоял неподвижно, полностью сосредоточенным на ощущении остаточной дождевой воды, стекающей по его телу. Сапнап несколько легонько пнул Дрима по ногам, побуждая его тоже снять обувь. Дриму хотелось застонать, сказать Сапнапу, что он ему не родитель, просто вернуться на улицу и лежать в траве, пока его омывает дождь. Вместо этого он обнаружил, что стоит на коленях на полу, развязывая свои промокшие и разваливающиеся кроссовки. Карл шагнул вперед, протягивая Дриму фонарик, как только тот снял обе туфли. Дрим пробормотал слова благодарности Карлу, принимая фонарик, капая по дому водой, пока поднимался наверх. Дрожь пробежала по всему его телу, когда он вошел в свою комнату. Даже при отключении электричества на несколько часов его комната все равно оставалась самой холодной в доме. Дрим практически срывал с себя одежду, которая прилипла к его коже. Мурашки покрыли его тело, когда он обернул вокруг себя полотенце, направляясь в ванную. Он почти удивился, что не обнаружил Джорджа, ожидающего его за дверью. После каждой ссоры именно Джордж всегда решал, когда они снова будут в «достаточно хороших» отношениях. Казалось, что они еще не совсем дошли до этого момента — если вообще когда-нибудь дойдут. Дрим быстро принял душ, даже просто теплая вода чуть не обожгла его кожу от резкой смены температуры. Он также поторопился из-за того, как странно было принимать душ в почти кромешной тьме в комнате. Хотя он по-прежнему категорически отказывался верить в привидения вообще, не говоря уже об одном в его доме, у него все еще было неприятное ощущение, что кто-то наблюдает за ним. Дрим вышел из душа, вытираясь, и вернулся в свою комнату с фонариком в руке. Он надел свою обычную пижаму — боксеры и спортивные штаны. Обходя свою комнату, он вдруг заметил, что Патчес все еще не пришла и не поприветствовала его своим обычным танцем, извиваясь между его ног. Сердце Дрима пропустило удар, испугавшись, что, пока он был занят своей жалкой личной жизнью, она вышла из дома. Он мгновенно шагнул в коридор, его мысли замедлились, когда он увидел закрытую дверь Джорджа. Если не снаружи, то единственное другое место, где она могла быть, было с Джорджем, так что Дрим знал, что ему нужно проверить там, прежде чем он действительно позволит своей панике взять верх. Дверь со скрипом открылась, когда он вошел внутрь. Рядом с Джорджем на тумбочке горело несколько т-образных свечей, наполнявших комнату легким светом. Даже несмотря на скрип двери и время от времени расшатывающуюся половицу, Джордж не пошевелился в постели. Дрим добрался до той стороны комнаты, к которой был обращен Джордж, когда почувствовал, что наконец-то снова может дышать. Джордж лежал на боку, Патчес свернулась калачиком у него на груди, как будто она была маленькой ложечкой, и оба они, казалось, мирно спали. Дрим протянул руку и осторожно снял с нее руку Джорджа, немного потряс ее. Патчес зевнула и издала писклявое мяуканье, когда Дрим взял ее на руки. — Привет, детка. Ты на минуту напугала меня, — Дрим шепотом ворковал с Патчес. Она все еще мурлыкала, ее тело было теплым от того, что она так тесно прижималась к Джорджу. Ее когти слегка царапнули его обнаженное плечо, когда она попыталась взобраться на него. — Прости. Ты ляжешь со мной? — пробормотал Джордж, слегка подвинувшись на кровати. Дрим в шоке посмотрел на Джорджа сверху вниз, не понимая, откуда это взялось. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что он сказал Патчес — и как Джордж, в своем полубессознательном состоянии, должно быть, подумал, что он разговаривает с ним. Джордж приоткрыл глаза, как будто проверял, не приснилось ли ему, что он слышит голос Дрима или нет, после того как он не присоединился к нему в постели. — Пожалуйста? — Джордж протянул руку к Дриму, его темные глаза искрились в мерцающем пламени свечей.