Тепло других...

Уже утром я проснулся от приступа рвоты. Я спрыгнул с подоконника, чуть не упав от головокружения, и помчался в туалет. Выблевал я, кажется, всю пищеварительную систему, но все равно смог встать и дойти до дивана, опираясь на стены. В глазах темно, голова кружится. Тогда я, наверное, задремал, потому что видел сон, в котором отец выбирается из-под шифера и заходит на нашу старую кухню, где мы с матерью едим омлет. Вроде бы, с зелёным горошком. А ещё сок апельсиновый и ромашки в вазе — как-будто нарисованные. Я видел такие на скатерти-клеёнки. К ней прилипают локти, когда ее протираешь мокрой тряпкой. Она невкусно пахнет. Мне нравится как она пахнет… Клеёнка? А у отца в глазах черви. И в моей тарелке тоже. А в стакане кровь. А вместо матери пугало. Меня там не было. Я очнулся под вечер и снова побежал блевать, потом выпил несколько стаканов воды. Голова перестала кружиться, зрение прояснилось. Только сейчас я понял, что дома один — куда делся Волк? Меня охватило странное беспокойство, а потом какая-то паника. Если его нет, то кто меня будет спасать, когда вернётся отец? Кажется, я слышу его шаги, дыхание. У меня паранойя. И непередаваемая сухость во рту — я выпил ещё воды. Нет, отца больше не существует, он в земле, но кто тогда смотрит в окно? В дверь позвонили. Я на цыпочках подошёл к ней и посмотрел в глазок. Не отец, а двое мужчин в форме. — Добрый вечер, — раздалось за дверью, — вас беспокоят из отделения полиции, будьте добры, откройте дверь. Предупреждаем, что в случае отказа мы будем вынуждены принять все необходимые меры для вашего задержания. Моего задержания? Да как они узнали? Нет, не может быть, я не убивал, он жив. Да, жив, за окном стоит. Снова звонок. — Откройте дверь! Сука, что делать? Где Волк? Куда бежать. В дверь начали стучать — сначала легко, а потом настойчиво, били кулаками. Они кричали, звали меня и говорили, что вышибут дверь. Мне больше нечего делать. Пришел конец. Я открыл дверь. За порогом стояли не полицейские, а Волк. Он быстро зашёл в квартиру, хлопнув дверью. — Я на секунду вышел, дверь захлопнул, а ключи не взял. Ты чего так долго не открывал, спал? На секунду? Его не было весь день. — А где полицейские? — спросил я. — Какие менты? А-а-а… — он прищурился — да ты все никак не отойдешь! Я думал, уже прошло, хотя ты же впервые травку куришь. Добавки не проси, больше нет, — сказал он, как отрезал. — Зачем ты мне ее дал? — хрипло спросил я. — Дурачок, сам же попросил сигаретку! — насмешливо ответил Волк и ушёл на кухню. Да, вспоминаю. Игра, коньяк и сигареты. Травка смешалась с алкоголем, поэтому то меня так плохо. Ещё и этот сушняк. — А что, тебе вставило? Как сильно? — крикнул он с кухни. — Мне казалось что за окном стоит отец и в дверь ломится полиция. — О, прилично значит. — Куда ты ходил? — По делам. — Каким? — Тебя не касаются. Опять он мне ничего не рассказывает! А с меня требует, чтобы я говорил ему о своей жизни, сам же молчит, как карась. Я прошел к нему на кухню, а он сразу убежал в другую комнату и начал хлопать дверцами ящиков. — Ты голоден? — спросил я. Продуктов не много, но я мог бы что-нибудь приготовить. — Не голоден, — послышалось из спальни. — А, ладно тогда, — я был немного расстроен. Сейчас моя голова работает лучше, мне не мерещится отец, тревога тоже прошла. Никогда в своей жизни я не думал, что попробую наркотики. Почему Волк не предупредил меня, что это не табак? И как часто он покуривает дурь? Смысла спрашивать не было. Он бегал по квартире из угла в угол как заведённый и был весьма раздражён. Ему не нравился канал, который я смотрел, не нравился шум за окном, в конце концов он сказал, что у его кровати отвратительные ножки. Я не понимал, что происходит. — Волк, не хочешь сходить прогуляться? К реке, например. — Нет, ненавижу комаров. — Да, они так себе. Что за бред я несу. — А ты помнишь, что мне завтра в школу, но я, наверное, не пойду. — Что? Нет, не вздумай, — резко сказал он. Нельзя, надо идти, а то вызовешь подозрения… — Но я себя совсем плохо чувствую. Отец, дом… Я в конце концов вчера траву курил! — Все курят траву, — Волк закатил глаза, — это не повод пропускать школу. Если что-то болит, есть спирт. Разведи и выпей. Все пройдет. После этих слов, он развернулся и ушел в ванную. Кажется, сидел там часа два, прежде чем выйти. Почему от такой раздраженный, какие я подозрения вызову, пропустив один день школы, и причем тут спирт? Он явно не в себе. Выкурил, похоже, слишком много, вот и бредит. Да я и сам-то плохо соображаю, поэтому не стал дожидаться его выхода из душа, лег спать, уткнувшись лицом в спинку дивана. Мой диван был просторный, на нем уместились бы ещё два человека, но жёсткий. Хотя я постепенно привыкаю к нему, но всё-таки не стоит мне это делать. Волк вышел из ванной, и не включая нигде свет, прошел в комнату. Порылся в комоде и лег к себе на кровать. — Эй, ты спишь? — шепотом спросил он, а я не ответил. Потом услышал, что Волк встал с кровати и переместился ко мне на диван. Я все ещё лежал лицом к спинке. — Да я же знаю, что не спишь. Волк привстал, и попытался заглянуть мне в лицо. Он был так близко, что я ухом ощутил его дыхание — такое частое и тёплое. Я повернулся к нему лицом. Волк лежал без подушки, а его волосы были мокрые и растрёпанные. — Знал же, — он улыбнулся. Я улыбнулся в ответ. Больше он ничего не сказал. Мы лежали, смотря друг на друга. Только сейчас я увидел большие синяки под его глазами, да и все его лицо казалось мне таким уставшим. Я смотрел на него, пока глаза не начали слипаться. Но он не дал мне уснуть: — Лисёнок, а как ты жил раньше, ну, в смысле чем увлекался? У тебя есть друзья, может девушка? — Ничем особенным я не увлекался, не то что отношений, даже друзей нет, только в детстве, и то один, но он утонул. В нашей речке? — Да, зацепился за что-то и ко дну. Я часто туда приходил, смотрел на течение, ну, пока тебя не встретил. — Хочешь, сходим туда вместе? — Да, хочу. — Тогда обязательно пойдем. Волк повернулся на бок, отвернув лицо от меня, положил руку под голову и стянул с меня почти все одеяло, а потом сказал: — Всё, пора спать. Школьникам завтра рано вставать. — Сладких снов. — Сладкое ночью вредно.