Тепло других...

Сегодня важный день — день моей работы. Чтобы помочь Волку, мне придется разнести товар по разным точкам города. Встретившись с Пауком в оговоренном ранее месте и забрав товар, я двинулся к нужным точкам. Волк посвятил меня в некоторые тонкости этого дела, рассказав, где лучше спрятать клад и выдал телефон, на который я должен был сделать фотографии места закладки. На удивление я не волновался. Казалось, что это обычная прогулка — но пять пакетиков дури в моем рюкзаке говорили об обратном. Последовав совету Волка, я сделал закладку в заколоченном окне заброшенного дома, ещё две — в проёмах между гаражами, одну за кирпичом жилой пятиэтажки и последнюю — в трубе под лавочкой в парке. Последнее оказалось чуть сложнее, потому что несмотря на раннее утро в парке гуляло много людей со своими собаками, но я справился. Все оказалось не так уж и тяжело! Я отправил фотографии Пауку, потому что он является координатором, так что мое дело на сегодня закончено. Я поспешил домой, чтобы рассказать все Волку, но его дома не оказалось. Мы же обговаривали это! Ему не следует никуда выходить, иначе люди Царя засекут его. Вечно он все делает по — своему! Пользуясь одиночным пребыванием в квартире, я расслабился и погрузился в воспоминания. Сегодня важный день для большинства людей, но не для меня. Да, это событие было немного лучше остальных в году, но тем не менее заканчивалось всегда одинаково — отец напивался и избивал меня. Поэтому вот уже несколько лет я не предаю этому дню никакого значения, потому что от него становится только больнее. Я не заметил, как задремал. В замочной скважину вставили ключ — дверь открылась. Солнце уже село, поэтому в комнате было темно и я не смог сразу разглядеть Волка. Он вошёл и сам включил свет: — Прости, что меня долго не было. Надеюсь, ты не начал праздновать без меня? — Волк протянул мне коробку с тортом. — Ты… Как узнал-то? — изумлённо спросил я. — В паспорте твоём увидел. — Рылся в моих вещах? — Инспектировал я, а не рылся. Иди, ставь чайник. Сидя на кухне под жёлтым светом настольной лампы, мы с Волком ели вишневый торт, попутно обсуждая мое сегодняшнее дело. Волк сказал, что я отлично справился и что он… волновался. Даже пачка денег на столе, которые Волк забрал у Паука за мою работу, не вызывали во мне столько эмоций, сколько его похвала, внимание, признание. Ради этого я готов был рисковать хоть каждый день и разносить столько наркотиков, сколько он попросит. Но я знал, что он никогда сам не скажет мне это делать. И это радовало ещё сильнее. Закончив с тортом, мы перебрались в спальню-гостиную и до полуночи смотрели фильм. Ну, смотрел Волк, а я снова уснул, причем сидя, закинув голову назад, а когда проснулся, не смог разогнуть шею, потому что все ужасно болело. Волк только хихикнул и убрал за собой тарелку с тортом, который он доел уже до конца, пока я спал. Не знал, что он такой любитель сладкого. А ещё выпивки. Он упрашивал выпить с ним и я как всегда не смог отказать. Бутылка дешёвого виски ушла так быстро, что мы и не заметили. Волк собирался сходить ещё за одной, но я отговаривал его, поскольку все магазины уже закрыты, на что он грозился разграбить алкомаркет. — Я ещё и письмо правительству напишу! Почему в День рождения Лисёнка не продают виски! Уроды! — размахивал руками Волк и выглядел очень забавно. Вдруг он неожиданно успокоился и сказал: — Какой подарок ты хочешь? Я ходил по магазинам, но ничего не выбрал, да и денег нет особо… Но, ты смотри, как только я стану главой, сразу куплю тебе все, что захочешь! — Ничего мне не надо, — сконфузился я и размял рукой больную шею. Правда, ничего. — Но так не бывает! — возмутился Волк. Ну хоть что-нибудь, ну скажи, пожалуйста. Хочу сделать моему Лисёнку подарочек — притворно захныкал он, схватив меня за руку. От его прикосновения стало не по себе. — Хорошо, как придумаю — обязательно скажу, — я осторожно вытянул свою кисть из его ладони. — Только не забудь, а пока… Волк схватил меня за плечи и резко перевернул на живот, усевшись сверху. — … Сделаю тебе массаж! Шея — то у тебя болит. Все тело вспыхнуло и я уткнулся лицом в подушку, сказав, что не стоит этого делать. — Ничего не слышу! — весело сказал Волк, а потом наклонился и уже серьезным, почти трезвым тоном спросил: — Я же могу это сделать? Мое лицо было готово закипеть как чайник, хорошо что Волк его не видел. Если соглашусь, он поднимет футболку? Увидит мое тело? Стыдно! Вечно он так. Ему просто нравится надо мной издеваться и смущать! — Ну так, не слышу ответа, — все тем же голосом переспросил Волк. Я не ответил. Но кивнул. Он поднял футболку и закинул мне за плечи. По спине пробежал холодок. Прикоснулся к коже, провел пальцем по позвоночнику — и уже побежали мурашки. Он размял плечи, аккуратно, чтобы не сделать больно, надавливал на шею, костяшками пальцев водил по лопаткам, потом спустился к пояснице и ткнул пальцем: — Расскажи, откуда. — Тебе не надо это знать, — ответил я, приподнявшись, но не поворачивая лица к Волку. — Надо. Это важно для меня. — Летящие в нас с матерью тарелки. У нее такой же, только на плече. Он ткнул в другое место. — Бутылка, за то, что уронил стул. Следующее. — Метал в меня дротики. Волк убрал руки и не двигался. Я лежал, все также уткнувшись в подушку. Мне было неловко. Я странно чувствовал себя после этого откровения. Странно легко. Горячее дыхание обожгло места шрамов, а за ними, как-бы снимая боль с места ожегов, нежные и мягкие прикосновения. Волк плавно перемещался по моей спине, касаясь губами каждого шрама. Сердце ушло в пятки, дыхание участилось, но я не мог вдохнуть полной грудью. Я просто тонул. Тонул в Волке. Но на дне меня ждала не смерть, меня ждала новая жизнь. Я чувствую, как ты давишь на меня. Ты — все, о чем я думаю. Ты — то, что убивает меня. Ты — то, что делает меня живым. — С днём рождения, — прошептал Волк, слез с меня и ушёл на кухню, закрыв за собой дверь. А я так и остался лежать, уткнувшись в подушку. Где чёртовы сигареты?! Надо срочно закурить! Что я только что сделал?