Это не справедливо, Носеда!

Пустая, нелюдимая квартира отталкивает своей простотой и угрюмостью. Раньше тут было не так. Раньше эта квартира была наполнена уютом, заботой и мягким запахом какао с корицей и свежеиспечёнными панкейками. Но всё это ушло вместе с ней. Растворилось в воздухе, растаяло как сливочное мороженное в жаркий летний день, оставив после себя горько-сладкие воспоминания, которые так ранят ещё не остывшее к ним сердечко.        Амелия чувствовала холод. Всегда. Всю свою сознательную жизнь она всегда чувствовала этот резкий, разрывающий и в тоже время обволакивающий её со всех сторон, давящий холод. Он словно хватался за её разные части тела своими острыми когтями и разрывал на кусочки. Ей не помогал ни один предмет одежды, ни одно пуховое одеяло, не могло согреть её мертвенно-бледную кожу. Её руки всегда были ледяные, словно маленькие кусочки льда. Казалось, она уже привыкла к излишнему ознобу, но сейчас он ощущался сильнее обычного. Он впивался в кости, залезал под рёбра и гладил когтями внутренности девушки, заставляя её мелко дрожать.        Девушка с мятными волосами не могла сделать даже самые обыденные и не трудоёмкие действия. Буквально прикована к кровати. Неужели она заболела? С тяжестью встав с холодной, такой до боли одинокой постели, она направилась в сторону шкафа. Открыв дверцу деревянного изделия, девушка заглянула внутрь. В шкафу было огромное количество одежды самой разной расцветки и стиля. Амелия любила большое количество одежды: любила любоваться в зеркало, примеряя новое платьишко, любила перебирать накопившуюся одежду, делить её на разные категории, стопки и прочее. Но сейчас эта разноцветная гора совсем не радовала глаз. Она вообще не вызывала никаких эмоций у молодой девушки. Точно так же как и всё в этой комнате.        Это состояние длится уже третий день и совсем не уходит на спад. И Амелии это совсем не нравится. Через силу она берет первую попавшуюся одежду: розовое платье с кружевом по кроям и чёрные колготки. Чем меньше нужно одеть, тем лучше. Старшая дочь Одалии Блайт хмыкнула: как же не привычно слышать от себя такие вещи. Натянув на себя одежду, она подошла к зеркалу. От туда на неё смотрела молодая особа, всего двадцати одного года. У неё была бледная, мертвая кожа, огромные синяки под глазами. Сами глаза красные, опухшие, заплаканные. Пустые, стеклянные, не заинтересованные в этой жизни. Бледно-розовые искусанные губы скривились в усмешке. Как она пришла к этому? Как она допустила то, чтобы какая-то глупая, жалкая, омерзительная девчонка заставляла Блайт прийти к этому? О, да. Носеда, грёбанная Носеда, чтоб ей пусто стало!        Помните, я говорила, что Амелия всегда чувствовала холод? Так вот, я немного соврала. Вернее, не договорила.        Всё началось три года назад. Чёрт, целых три года. Пустая улыбка слетела с губ, а худое тело упало на пол. Ей всё ещё тяжело. Слёзы потекли с глаз, жгучей струйкой, которая так сильно жжёт глаза. Нос вмиг забился вязкой слизью. Амелия шмыгала носом, закрывала лицо руками, тряслась как осиновый лист. Сколько ещё времени потребуется, чтобы нормально переваривать эту тяжёлую реальность? Кажется, никогда. Кажется, она никогда не оправится, всю жизнь будет плакать, только услышав ненавистное имя, будет ненавидеть подлую предательницу до конца своих дней, никогда…

больше не полюбит.

       Потому что уже обжигалась. Потому что уже врали. Потому что уже играли. Потому что. Потому что. Потому что.        Становится безумно страшно только от этой мысли. Она уже вкусила запретный плод в виде отношений. Ей понравилось. Она была счастлива. И она хочет ещё. Безумно хочет. Сможет ли…?

***

Восемнадцатилетняя девушка шла по мокрому тротуару в знойное сентябрьское утро. До начала очередного учебного дня ещё было целых три часа, но юная Блайт уже на ногах, бодро шагала к ближайшей кафешке за кружечкой бодрящего кофе. Она как обычно не спала всю прошлую ночь, засидевшись за очередным проектом по любимейшему предмету - психологии. Но она не жаловалась: создание проекта и любой другой учебной деятельности вызывает у неё моральное удовлетворение.        На улице стоял небольшой мороз, он обволакивал тела людей, охватывает с ног до головы, заставляя их надевать тёплую одежду. Всех, кроме Амелии. Девушка не чувствовала особой разницы с обычным состоянием её тела, поэтому активно шла по городу в короткой юбочке и белой блузке, ловя удивлённые взгляды прохожих. Сама Блайт не обращала на эти взгляды внимание, её усталые глаза уставились вперед.        Деревья вокруг горели огнём от пожелтевших листьев, что контрастировала с грязно-жёлтой дорогой от грязи и листьев. Этот контраст понижал и без того низкий интерес к жизни. Хотелось вернутся домой, сесть за компьютер с кружкой какао под боком и продолжить заниматься тем, что поддерживает в тебе хоть тот малый градус энтузиазма и желание делать хоть что-то. Нет, сама учёба девушку не тяготила, но вот факт, что нужно куда-то идти…        В последнее время у дамы совсем всё идёт наперекосяк: матушка стала более требовательной и настойчивой по отношению к своей старшей дочери, в институте один из преподов не хочет ей ставит оценку из-за личной неприязни, нервы накалены до предела. Хочется отдохнуть, расслабиться и просто отпустить все мысли о насущих проблемах. Но этого сделать было нельзя, не дозволено. Все её мысли и желания были полностью в руках её собственной матери и окружающей её среды: она словно кукла, маленькая марионетка в чужих сильных руках и Амелия ничего не может с этим сделать. Вернее, так думает сама Блайт.        Наконец, заметив небольшое кафе с довольно интригующем, но в тоже время отталкивающим названием «Совиный дом», девушка останавливается и осматривает здание. Это небольшое одноэтажное здание, напоминающее маленький домик старушки из старых сказок, но с более современным стилем. Ами стояла и смотрела на здание добрую минуту: она чувствовала, что если она туда пойдёт, то случится что-то плохое, ужасное, неминуемое и такое опасное. Но в тоже время эта авантюра интриговала, манила к себе. Она тянулась к девушке своей рукой, пытаясь привести, показать, указать ей на что-то. И Блайт повиновалась ей. Не сразу, но повиновалась.        Только Блайт зашла в «Совиный дом», в её нос врезался сладкий запах корицы и свежеиспечённой выпечки, которая так приятно щекотала пустой желудок. Внутри кафе выглядело более уютно, чем снаружи. Внутри играла приятная успокаивающая мелодия, из-за которой у жёлтоглазой появлялась ассоциация с каким-то фантастическо-мистическим миром как в её любимой книге. В кафе не было абсолютно никого, кроме двух официантов.        Старшая из детей Блайт неуверенно прошла к одному из дальних столиков, рядом с окном.

***

Сегодняшнее утро выдалось омерзительнее обычного. Смуглой девушки с завидной короткой шевелюрой не спалось всю ночь: она тратила драгоценные часы сна на рвотную вписку у какой-то малознакомой дамы на квартире. С ней же она и проснулась сегодняшнем утром. Проспала она от силы часа три (а то может и меньше. Сама она понятия не имеет когда же всё-таки легла спать, но по ощущением проспала она именно столько времени). Вид обнажённой чужой спины рядом, так же как и нахождение самой Носеды явно не в своей квартире нисколько не смутил молодую пьяницу. Она не в первый раз просыпается в таком положении.        Кое-как продрав покрасневшие и опухшие глаза, Люсия села на кровать. Как только сознание более-менее стало чётче, кареглазая почувствовала удушающее, сжигающее её насквозь, похмелье. Во рту пересохло, словно из её тела выкачали всю воду. Голова гудела, будто медная кастрюля, по которой со всей силы ударили чем-то массивным. Ей потребовалось ещё минут десять, чтобы встать с кровати. Заприметив мутным, не сфокусированным взглядом спасительную бутылку с недопитым со вчерашнего дня виски, она схватила её и стала жадно глотать содержимое прямо из горла. Блаженный момент прервал звонок мобильного, беспомощно оставшегося на столе ещё прошлой ночью. С недовольным взглядом, Носеда отстранилась от блаженного напитка и потянулась к телефону, звучавшем, казалось, на последнем издыхании. Заглянув в экран, ей ударила в осоловелые глаза яркая надпись «Работа», а сама дрель исходила из-за будильника, носящего характерное название.        Бедной (хотя не такая уж она и бедная) доминиканке потребовалось с минуты-две, чтобы осознать смысл и причину надоедливого звука и не менее надоедливой надписи. Тот спектр эмоций, что появился на лице юной особы нельзя в полной мере описать словами: сначала лицо окутала волна вселенского непонимания, затем она сменилась задумчивостью, после вспыхнуло осознание, а далее последовала и паника. Как она могла забыть о сегодняшней смене в «Совином доме»!? Нет, даже не так. Как она посмела разрешить себе набухаться в дровину, прекрасно зная о смене!? Быстро окинув пропитанную сигаретами, алкоголем и блять-даже-бог-не-знает-чем-ещё комнату беглым взглядом и, в кои-то веки, наткнувшись на собственные вещи, так небрежно разбросанные по всей комнате, быстро схватила их. Она с горечью, даже с какой-то особой жестокостью, натягивала на себя жесткую ткань. –Уже уходишь? – Нежный, но в тоже время не вызывающий ничего, кроме отвращения голос раздался так резко, что Носеда даже вздрогнула и прекратила мучать несчастную, ни в чём не повинную, одежду. –Да. – Коротко, холодно и отстранено отвечает Люси, а после зачем-то дополняет ответ, – у меня сегодня работа. –Вот как? –В голосе собеседницы слышится наигранная заинтересованность. –И где же ты работаешь? –Слушай, крошка, –Люси совсем не заинтересована в разговоре с человеком, которого в трезвом состоянии видит второй раз в жизни. –Я бы с удовольствием с тобой поболтала, но чертовски опаздываю. Поэтому, por favor, заткнись и дай мне одеться в тишине.        Игривая ухмылка собеседницы быстро спала после столь грубого обращения, но сама Люсия, к огромному сожалению или к великому счастью, не видела столь резкого смена эмоций подружки. Поблагодарив небеса за столь «щедрый» подарок в виде тишины, она, наконец, закончила с одеждой и, в первый раз за всё время, посмотрела на лицо любовницы. –Ты извини, что я так грубо, bebé. –Хоть самой кареглазой мерзавке было откровенно плевать на сколько она была груба, но всё же извиниться надо. Такие знакомые ей ещё нужны. –Ох, не бери в голову, Носеда! Но, чтобы ты знала, это не справедливое отношение ко мне! –Конечно. Я полностью поняла свою ошибку и, возможно, смогу загладить свою вину повтором сегодняшнего рандеву? –Тон речи был сладким, тягучим, словно растопленный шоколад, покрываемый кусочки фруктов и заигрывающим, как шампанское на Рождество. –М-х-м. Я подумаю. –Собеседница демонстративно отвернулась от Люси и скрестила руки на груди, показывая всё своё недовольство, но сквозь плотно сжатые губы, девушка смогла разглядеть еле заметную ухмылку. –Вот и славненько! –Тон сменился с игривого на повседневный. Носеда схватила со стола телефон и бросив на последок что-то вроде «Увидимся когда-нибудь, девушка, чьё имя я не запомню!», она молнией вылетела из провонявшей квартиры.        Обнажённая кокетка так и осталась лежать на кровати, прикрытая лишь тонким одеялом, смотря вслед сбежавшей девушки. Только сейчас до неё дошло, что её развели на секс на одну ночь. Маленькая ручонка ударила по близь лежащей подушке. –Это не справедливо, Носеда!

***

Доминиканка бежала со всех ног по мокрой и грязной дороге, так не кстати засыпанной листьями. В голове крутилась лишь мысль о предстоящем серьёзном разговоре с управляющей кафе, в котором Люсии посчастливилось работать. Именно посчастливилось, потому что только тут её бестолковую голову ещё держали, только сама Носеда не понимает почему. Со всех прошлых работ её выкидывали в первые две недели из-за вечных прогулов, опозданий и некомпетентности. Нет, Носеда правда старалась не потерять работу, но просто не могла отказать себе в заигрывании с милыми дамами и в вечеринки по вечерам. Просто не могла пересилить себя. Такой она была и такой она останется. Но тут почему-то держали. Уже месяц как держали. И Люси совсем не хотелось терять столь важную, непыльную и достаточную для жизни, работу. Она лишь молилась, что Идалин - хозяйка «Совиного дома», не выгнала непутёвую официантку к чёртовой матери.        И вот, нужное ей здание уже перед ней, она подходит к чёрному входу и…. боится зайти. Да, так глупо и по-детски, но она боится. Рука трясётся и тогда Носеда решает протрястись полностью. Кареглазая чувствует, как холодный пот скатывается по разгорячённой тёмной коже, как сердце бьётся с бешеной силой, как комок слёз появляется на глазах. Быстрым движением, стерев слезу, Люси, наконец, открывает дверь черного входа. Быстрым, тяжелым шагом она заходит в здание, пролетает небольшой коридор и прям около двери раздевалки для персонала, встречается с управляющей. Высокая, статная женщина в длинном тёмно-синем платье, подобно её волосам, смотрит на молодую девушку угрожающе и вызывающе. Её руки скрестились на груди, рот скривился в озлобленной гримасе, а глаза напряжённо сузились. От неё так и веяло угрозой, Носеда сглотнула. –Ну, и как это понимать, Носеда? –Наконец, после долгой паузы молвила женщина. Её голос был спокойным, властным, такому голосу хочется подчиняться. –М… Мисс Клонторн… Здравствуйте! А я… Это… -На лице подростка была глупая улыбка.        Её мозг лихорадочно пытался придумать хоть какую-то достойную причину опоздания, её глаза бегали туда-сюда, осмотрев всё в этом коридоре, кроме женщины перед ней. Так и не придумав что-то стоящее, ведь всё уже было: какие только отмазки она уже не использовала, вплоть до «водитель автобуса на котором я ехала, задавил человека и нас не отпускали, так как мы были свидетелями». У неё просто закончилась фантазия. Люсия виновато опустила голову. –Извините… -Всё, что прорезалось у Носеды. –Что мне твои извинения!? Ты работаешь всего месяц, а уже опаздывала более десяти раз! Я больше не потерплю этого! –Разгневанно отчитывала её Мисс Клонторн. Девушка, молча, слушала приговор. Ну, всё, теперь её точно уволят. И в этом виновата лишь сама Носеда, –в общем, на этом твоя карьера тут закончена! Ты ув- –Стоп, стоп, стоп… -Договорить разгневанной женщине не дала подошедшая на помощь Люсии владелица этого заведения и по совместительству младшая сестрёнка Клонторн. –Что тут происходит? Лилит, милая, почему ты увольняешь людей без моего ведома?        Женщина в красном обтягивающем платье ниже колен демонстративно остановилась, выпятив левое бедро вперед и скрестив руки на груди. Она не выглядела грозно, скорее мягко и весело, а ещё чертовски горячо. Люсия не раз замечала, что хозяйка «Совиного дома» довольно горяча для своего возраста, и, чего греха таить, Люс даже пыталась затащить её в постель и… Кажется, мы говорим не о том. –Мисс Идалин! Эта девушка заслуживает того, чтобы её уволили! Она- –Начала было гневную тираду старшая Клонторн, но её снова прервал слегка хриплый, но весёлый голос. Это была такая уютная мелодия. Каждый раз, слыша этот голос, Носеде автоматически становилось легче, хотелось обнять её, рассказать абсолютно всё-всё и она знала - она не будет осуждена. –Я прекрасно знаю, что натворила эта юная особа, сестрица. –Тогда, я думаю, ты не будешь возражать если я уволю её! –Фыркнула женщина, надув губы и демонстративно дернула носиком, а после добавила, –и не называй меня «сестрица» на работе! –Хорошо-хорошо, Лилит! И нет, я не дам тебе уволить эту девушку! –Всё так же весело говорила Идалин. Если бы веселье было бы человеком - это точно была бы младшая Клонторн. –Что!? Но почему!? –Лилит выглядела удивленной и ошеломлённой. Люсия выглядела не лучше. –Лилит. Давай выйдем. –Резко серьёзно сказала Идалин. Это, кажется, почувствовала и Лилит, поэтому молча, без сопротивления направилась за сестрой.        Кареглазая осталась в коридоре, совершенно озадаченной. Она не знала, что ей сейчас делать: идти работать или энергично собирать вещички и валить от сюда куда угодно. Поэтому девушка продолжала стоять и ждать сестёр Клонторн, чтобы узнать её дальнейшую судьбу.

***

Синеволосая женщина бодро шагала за сестрой, громко топая каблуками. На её лице всё ещё пыхтело негодование вперемешку со злостью. Вскоре, они всё же остановились в одном из тёмных углов, чтобы их никто не увидел. –Теперь ты объяснишь причину по которой я не могу уволить эту ленивицу!? –Громко протараторила старшая, раскинув руки перед собой.        Идалин лишь устало прислонилась к холодной стене. Задорная улыбка, что до этого украшало морщинистое лицо, пропала. Она подняла усталый взгляд на сестру, вглядываясь в бирюзовые глаза напротив, в надежде найти понимание. –Лили, ты же знаешь… Я обещала Камилле, что помогу её дочери и- –Да. Поможешь. И ты помогла! Ты целых полгода платила за её квартиру, дала работу и оплатила обучение! Но она это не ценит, ты не должна потакать ей! – Перебила её старшая, снова скрестив руки на груди и недовольно фыркнув. –Лилит! Ты знаешь, как дорога для меня была Ками! Я просто не могу бросить её дочь! –Ида неосознанно перешла на крик, из-за чего Лилит дернулась. Идалин опустила взгляд. –Пожалуйста, Лили… Дай ей последний шанс, я с ней поговорю!        Старшая Клонторн с минуту смотрела на сестру. Посидевшие длинные и пышные волосы упали на бледное лицо. Кроме морщин под глазами расположились тёмные синяки, худые руки мелко дрожали: ещё не ела. Взгляд Лилит стал мягче от жалости к любимой сестре.        Ида ещё не отошла от смерти Камиллы.        Она открыла рот в безмолвном разговоре, снова закрыла. Взгляд бегал по стенам, женщина пыталась принять решение. Всё же поддавшись эмоциям, Клонторн скрипя сердцем, сказала: –Хорошо! Хорошо, я не уволю её в этот раз, но если она ещё раз опоздает и что-нибудь похуже, я тут же выгоняю её! –Спасибо, сестричка! –Радостно взвизгнула младшая и обняла любимую родственницу. Щёки Лилит слегка покраснели, а на лице появилась тёплая улыбка.        «Очнувшись», женщина отстранилась от младшенькой и, кашлянув в кулак, снова приняла серьёзное выражение лица. –Так, всё, нам пора работать. А ты поговори с девчонкой! –Хмуро протараторила Клонторн и стала уходить.        Идалин некоторое время смотрела вслед сестре, довольно улыбаясь, а после направилась за ней.

***

Люсия чувствовала себя чертовски глупо. Она уже минут пять стоит на одном месте и не знает, что ей делать. Когда девушка уже хотела идти, она заметила, как в её сторону шла старшая из Клонторн. Она остановилась и смотрела прямо на синеволосую, ожидая своего приговора.        Каково было её удивление, когда Лилит просто прошла мимо неё, одарив лишь мимолётным осуждающем взглядом. Носеда посмотрела ей в след и уже хотела позвать, но её опередила Идалин. –Люсия Носеда! Подойдите в мой кабинет, мне нужно с Вами поговорить!        Тот факт, что ей придётся разговаривать с младшей Клонторн, немного успокаивает: значит, разойдёмся спокойно. Но серьёзность тона от вечной весёлой и задорной женщины напрягал. Сделав глубокий вдох и выдох, остановив дрожь в теле, девушка повернулась на триста шестьдесят градусов и направилась в кабинет хозяйки кафе. Шла она с замиранием сердца и, уже готовя поток извинений, просьб дать последний шанс и комплементов.        Подойдя к заветной расписной двери, девушка набиралась смелости, чтобы зайти. Тихо прошептав «ну, с богом», она постучалась, а после зашла в кабинет, в котором так сильно пахло алкоголем, дорогими духами и, на удивление, овсяным печеньем. –Вы хотели меня видеть, Мисс Клонторн? – Фальшиво-уверенно произнесла девушка, закрывая дверь.        Комната была в красно-черных тонах: чёрный натяжной потолок, расписанный белыми узорами, такого же цвета пол, покрытый красным ковром, а стены были кроваво-красного оттенка, будто бы испачканный кровью. Женщина сидела на красном кожаном кресле за чёрным письменным столом. Идалин безумно любила сов (наверное, это довольно очевидно), поэтому и в кабинете везде были атрибуты, напрямую и косвенно связанны с этой величественной птицей: статуэтки разных размеров, расцветки и поз, ловцы снов и прочее, и прочее и прочее… –Да, хотела. И ты знаешь, почему я хотела тебя видеть. – Женщина говорила серьёзно, от её холодного тона пошли мурашки по телу и Люси невольно сглотнула. Она уже видела Иду такой, но такой она была очень редко, поэтому образ быстро забывался и каждый раз будто в первый. –Д-да… Я знаю. Мне идти собирать вещи? – Тихо спросила Носеда, опуская глаза в пол. –Нет, мне удалось уговорить Лилит дать тебе последний шанс. Последний, Носеда. – Успокоила подростка Ида, но подчеркнула, каков всё же ей дали шанс. Радости Люсии не было предела. –Спасибо Вам! Огромное спасибо! – Девушка подавила желание обнять Клонторн. –Но это последний шанс. У меня больше не получится помогать тебе. Тебе нужно остепениться, Носеда. Твой нынешний образ жизни ужасен. –Спасибо, конечно, за помощь, но мой образ жизни Вас не касается. – Оскалилась Носеда. Стоило догадаться, что речь пойдёт об этом. – Я больше не буду опаздывать, но это всё, что Вас должно волновать. –Люси… Я всё ещё присматриваю за тобой и, мне не нравится то, как ты живёшь. Эти вечные гулянки, девушки, парни и прочие… Твоя мама-        Тираду из обвинений прервала доминиканка. –Я просила Вас не разговаривать со мной о маме. Я знаю, что она хотела мне другой жизни. Я знаю, что мой образ жизни не самый лучший, но я не могу по-другому. Я так привыкла, просто не могу отказаться от этого… – Девушка прикусила губу. –Тогда найди человека, который вытащил бы тебя из этого. Найди человека, ради которого ты будешь готова меняться. –Нет такого человека. Сколько я себя помню, я никогда не влюблялась, у меня не было лучших друзей, а единственный человек, который мне был по-настоящему дорог - умер. Да и люди не меняются. Никогда не меняются. Если это всё, что Вы хотели мне сказать, то, если Вы не против, я пойду работать.        Всё время, пока Люсия изливала душу, Ида смотрела на неё с неприкрытой печалью и сочувствием. Она прикусила губу. Смотреть на то, как столь юное существо медленно погружается в мир грехов и соблазнов и не желает выныривать из него, поистине тяжело. Она не понимала, когда всё пошло наперекосяк: как из того жизнерадостного ребёнка, мечтавшего встретить любимого персонажа из книг, она превратилась в… Это. В этого разбитого, покалеченного жизнью подростка, верящего лишь в силу денег в нашем мире. -Да, конечно… – Женщина говорила грустно и опустошённо, но взяв в себя в руки, продолжила уже серьёзным и равнодушным тоном, - Вы можете идти, Носеда. Больше не опаздывайте.        Люсия вышла из сладостного кабинета полностью опустошённой.        Простите, Идалин… Я была слишком груба с Вами, но я не могу…

***

Сев, Амелия оглядела помещения ещё раз, в надежде найти официанта. Только голова девушки поднялась, её взгляд устремился на молодую девушку, примерно её возраста. Их взгляды встретились, Ами не могла оторвать взгляд от этих тёмных карих глаз, что так сильно напоминали горький шоколад. Это удивило Блайт, но больше её удивило то, что и девушка тоже не отводила взгляд. Жёлтоглазая почувствовала, как щёки слегка покраснели, а на губах девушки с загорелой кожей блеснула странная ухмылка. Наконец, их странные переглядки закончились, Люсия что-то шепнула своему другу, Амелия не слышала и не видела, что, потому что после гляделок сразу отвернулась и засела в телефон.        Через пару секунд Носеда с довольным выражением лица начала подходить к Ами уверенным шагом. Блайт же неуверенно оторвалась от телефона, её взгляд выражал абсолютное безразличие. Одним ловким движением Люсия передала мятноволосой меню, но та отказалась. –Мне капучино с мятным сиропом без сахара, пожалуйста. – Спокойно произнесла девушка, слегка улыбнувшись лишь уголками губ.        Люсия посмотрела на девушку исподлобья с хитрой улыбкой. –Ясно, значит… Мятный кофе для мятной конфетки, будет сделано, красотка. – С этими словами Люси подмигнула миловидной девушки и ушла прочь быстрым шагом.        Амелия так и осталась сидеть, смотря в ту точку, где секунду назад была доминиканка, не моргая. С осознанием лицо Ами становилось всё краснее и краснее.        Эта девушка только что флиртовала со мной!?        Амелия не была обделена вниманием. Ей часто делали комплименты. Противоположный пол, который совсем не интересовал юную Блайт, а девушки делали ей только дружеские комплименты, без романтического подтекста, а тут… слишком очевидно.        Бледнокожая зарыла лицо в телефон, стараясь отвлечься от смущения. Люсия же была довольна «проделанной работай», ведь понимала, что явно привлекла внимание прекрасной девушки, которую до этого ни разу не видела тут. Что странно, ведь она знает всех девушек, живущих поблизости. Даже тех, кто никак не связан с её образом жизни.        Отдав полученный заказ, девушка ещё раз посмотрела на заинтересовавшую её девушку. Внешность красавицы действительно поражала глаз: длинные зелёные (хоть и видно, что цвет не натуральный, но он был настолько ярким, что если бы не русая макушка, то точно и не поймешь, насколько натурален цвет) волосы, заплетённые в массивную шишку. Но причёска не выполняла функции удобства, ведь чёлка так и продолжала падать на сладенькое личико. Кстати, о личике. Девушка имела идеальную бледную и, Носеда уверена, до одури мягкую, кожу. Идеальные черты лица, буквально могли порезать своей остротой, изящностью и аристократичностью. Люсии показалось, что девушка из богатой семьи. А эти жёлтые, золотые, медовые глаза были чем-то мистическим, фантастическим, неземным, ведьминским. Потому что не бывает настолько странной расцветки, глаза были яркие, Люси казалось, что они даже светятся тусклым светом. Этот свет притягивал к себе, пробуждал желание приблизиться максимально близко к этой будоражащей сознание девушки и просто… смотреть в эти глаза. Ох, а как она мило краснела от смущения! Доминиканка могла поклясться, что это самое лучшее, что она видела за всю свою сознательную жизнь! Не считая, конечно, этого поистине горячего тела всё той же девчонки. Но милоте этому виду точно нет равных! –И всё же, я не могу понять, чем ты так привлекаешь девушек! Не уж то это всё из-за того что ты похожа на парня? – Резко начал Рейдер, ещё один официант этого заведения.        Всё равно из посетителей, кроме этой красотки больше никого нет, так что можно позволить поговорить пару минут. –При чём, так интересно получается: к какой бы девушке ты бы не подошла, все оказываются не традиционной сексуальной ориентации! Хоть бы одна сказала, что натуралка!        Носеда подавила раздражённый рык. –Во-первых, не натуралка, а гетеросексуалка. Не натуральной ориентации не существует. –Ой, не цепляйся к словам! –Во-вторых, я не похожа на парня. Не ношение юбки и короткая стрижка не делает из меня парня. У меня женственное телосложение! –Носеда хмуро выдохнула, –ну, а что на счёт твоего замечания… Думаю, мне просто везет, вот и всё.        Ну, вот скажите, что с такими людьми не так? Почему если у тебя грубый характер, ты в состоянии постоять за себя, не носишь «девичьи» (конечно, условно девичьи) вещи и имеешь короткую причёску, то ты автоматически косишь под парня!? Их совершенно не смущают женские черты лица и фигуры? Этими вопросами Люсия задавалась не первый год и, к её великому сожалению, подобное мнение прослеживалось, что у женской половины её партнёров, что и у мужской. Это не могло не печалить её.        Люсия давно приняла себя как бисексуалку и всего пару лет назад она активно встречалась с парнями (да и сейчас не откажется от их компании на вечер, но не для серьёзных отношений). Проблема возникла ещё в самых первых отношениях с парнем. Всех её партнёров мужского пола не устраивало одно и то же качество юной дамы, с испанскими корнями: её «не женственный» стиль и поведения. Видимо, они искали для отношений ту самую принцессу в розовом, длинными волосами по пятки и тонной косметики (камон, они не видели, кому предлагали встречаться или что?). И мало того, что им не нравилось её поведение, они ещё и пытались её изменить: они думали, что она изменит своим принципам и комфорту ради них. Принципы и комфорт – единственные, кому она не изменяла, и изменять не собирается. Никогда. Поэтому вскоре Носеда решила, что серьёзные отношения с парнями явно не для неё.        Если вы думаете, что с девушками не было проблем, то вы глубоко ошибаетесь. И всё снова упиралось в её внешний вид. Большинство девушек видели в ней именно мужские черты: сваливали все проблемы на её плечи, ни одна девушка с которой она встречалась ни разу не подарила ей какого-то подарка, цветов и не делали ей романтичные вечера, зато она должна была это делать и отказывались доставлять ей ответное сексуальное удовольствие, потому что «ну, ты же выполняешь роль парня в наших отношениях, а значит, я не обязана это делать!» (Блять, что с такими личностями не так, Боже?) Плюс, Люсия всегда изменяла в отношениях. Поэтому и с отношениями с девушками она тоже завязала.        Да, конечно, она понимала и принимала, что не все парни такие и не все девушки такие. Но пока ей попадались только такие. С неё было достаточно серьёзных отношений, для себя она решила, что это не для неё. Не для неё и всё.        Наконец, спасительный кофе был сделан. Люсия, оторвавшись от своих мыслей, поставила на поднос стакан, мимолётно вдохнув запах мяты, что издавал бодрящий напиток, направилась к заветному столику. Очаровательно улыбаясь, девушка поставила стакан на стол. –Прошу. Прекрасный кофе для прекрасной дамы, наслаждайтесь. – И снова подмигнула. Блайт смущённо посмотрела в пол. –С-спасибо. – Смущёно, но твёрдо выдавила из себя милашка, снова заливаясь румянцем и быстро отпив глоток кофе.        Ну что за милашка…        Чтобы не смущать Ами, кареглазая поспешила уйти на своё место, ожидать посетителей, которые постепенно начинали прибывать.