HI-FI

      Составление плейлистов, по скромному мнению Чимина, одно из двух самых главных и самых успешных способностей в его жизни. На втором месте приготовление кофе – когда это единственное, что может заставить открыть глаза по утрам, опыт приходит сам собой.       Из всех когда-либо созданных плейлистов, особое внимание он всегда уделяет утренним – если день начинается не с музыки, это автоматически был плохой день. У Чимина в отдельной папке Спотифай хранится около дюжины заранее подготовленных подборок на каждый случай жизни – от бодрого и ленивого выходного дня до “я опаздываю на работу, потому что проснулся на час позже” утра. И это ужасно упрощает его жизнь. Особенно, если учитывать, что после вибрации будильника с телефона, все, что хочется, это выкинуть его в окно, а не искать подходящую песню на фон, чтобы проснуться.       (На фон иногда хочется поставить только свою жизнь, чтобы его фантомная оболочка проснулась и пошла на работу, а он сам продолжил спать под одеялом с чуть приоткрытым окном. Иногда ему просто отчаянно не хватает лишних часов сна в сутках).       Чимин никогда не был особым фанатом “музыки для колонок”, как он любил ее называть. Его любимые старые песни, записанные с живыми инструментами, несколько теряли свой естественный шарм после преобразования аудиодорожки для стриминговых сервисов, тогда как популярная музыка сейчас не только была написана для идеального механического звучания, но и создавалась теми же способами – через компьютер, избегая реальные инструменты. Никто, правда, кажется и не замечал эту разницу – Йеджи с удовольствием включала своих фаворитов недели как в наушниках, так и на виниле в магазине, когда наступала ее очередь. Пару раз Чимин пытался сказать ей, что даже если ее музыка и хороша, на виниле она звучит просто отвратительно, но Йеджи игнорировала его и продолжала танцевать под новый альбом Кэти Перри. В конце концов, пришлось купить колонки в магазин, чтобы Йеджи просто подключала свой аккаунт Спотифай к ним.       Да, у Чимина есть принципы. Возможно, не особо логичные и правильные, но они есть. Однако когда по утрам главной целью является остаться в кровати хотя бы на секунду дольше, Чимин упорно продолжал подключать свой телефон по Bluetooth к колонкам и тыкать на первый попавшийся плейлист (часто – мимо, потому что он даже не пытался смотреть, куда нажимает). В целом, по утрам абсолютно все равно, как играет музыка. Главное, что она играет.       Открывают плейлист обычно одна или две — в зависимости от того, во сколько он встал — спокойные песни вроде Without Love от Ронни Тейлора или Black Peter от Grateful Dead, чтобы смириться с тем, что начался новый день и рано и поздно придется вылезти из-под одеяла. Иногда он почти засыпал обратно к концу второй, но резкие и громкие биты Rattlesnake от The Replacement будили его обратно. Чимин практически сваливался с кровати из-за неожиданной смены музыки и это не давало ему заснуть снова. А жаль.       Следующие двадцать минут играют спокойные песни в стиле джаз-фьюжн, чтобы не сильно отвлекаться от сборов, но и не сидеть в абсолютной тишине. Чимин за это время успевает принять душ, переодеться и даже перекуcить наспех сделанными бутербродами с кофе (его кулинарный шедевр). А когда в последней песне плейлиста солист доигрывает гитарное соло, Чимин уже накидывает куртку на плечи и отключает телефон от колонок, чтобы вставить наушники, включить вперемешку “понравившиеся” в Спотифай и продолжить путь до работы.       И если раньше в наушниках мог заиграть Отис Браун, стоит Чимину толкнуть входную дверь и выйти из дома, то сегодня, когда дверь в квартиру захлопывается прямо за его спиной, большой палец на несколько секунд зависает над знакомой кнопкой “на повторе”. Чимин закусывает щеку изнутри, смотрит на свои самые прослушиваемые плейлисты, словно за обложками скрываются ответы на все его вопросы, и листает всю медиатеку вниз, пока не доходит до единственного плейлиста без названия.       В наушниках начинает играть Solar Power от Lorde.       Чимин прячет телефон в задний карман джинс и спускается к выходу по лестнице. Он хмурится, вслушиваясь в каждую ноту первой песни, прекрасно понимая, что впереди еще целый плейлист из абсолютно незнакомых треков, которые Чимин вчера по памяти добавлял в новый плейлист по дороге домой. И одна только мысль, что ему не понравится ничего, о чем так воодушевленно рассказывал Чонгук, стоя посреди стеллажей с пластинками в руках, заставляет Чимина нервно поежиться.       Однако Лорд оказывается на удивление неплоха. К тому моменту, как Чимин подходит к магазину, в его “понравившихся” прибавляется по меньшей мере около пяти новых песен, а улыбка сама собой появляется на лице. Этого все еще слишком мало, чтобы добровольно открыть плейлист с открытиями недели и добавлять каждую вторую песню к себе, утопая в экстазе от электронного звучания, но все же возможно – лишь возможно – современная поп-музыка не так уж и плоха. Если знать, что именно нужно слушать.       — Ты что здесь делаешь? — дверь захлопывается прямо за спиной Чимина, и его обволакивает теплый воздух в помещении.       — Работаю?       Йеджи отвлекается от раскрытой тетради перед собой и приподнимает одну бровь вверх, когда смотрит на Чимина. Парень проверяет время на часах позади, хмурится, глядя на табличку “OPEN” в помещении, но все же проходит вперед, снимая на ходу черную ветровку.       — Еще полчаса до открытия, ты рано, — пожимает плечами Чимин. Йеджи хмыкает и наклоняется обратно к тетради, чтобы продолжить вырисовывать тонкие линии на полях клетчатой тетради.       — Пришла вытащить твое бездыханное тело из-под коробок, но ты, очевидно, справился самостоятельно.       Чимин останавливается посреди зала у одного из ящиков со вскрытыми пластинками. Наклоняет голову чуть вправо и прищуривается, смотря на Йеджи. На лице – легкий повседневный макияж, пальцы тонут в рукавах укороченного вязаного кардигана, который прикрывает голубой топ на теле. Йеджи выглядит как всегда по-своему прекрасно, но кое-что в ней заставляет Чимина насторожиться. Возможно, тот факт, что она появилась на работе в восемь утра, хотя ее смена начинается в двенадцать.       — Бомгю должен прийти к открытию, он бы помог, — все же продолжает Чимин.       — Ты каждый раз грозишься увольнением, когда я опаздываю.       — И когда тебя это вообще останавливало?       Йеджи на секунду поднимает голову на Чимина, но тут же опускает ее обратно. Черная ручка продолжает вести бесконечную линию по всему развороту тетради.       — Надеюсь, ты запомнишь сегодняшний день и выпишешь мне премию.       Чимин перекидывает куртку через плечо и опирается о кассовую стойку. Йеджи даже не смотрит в его сторону, и это заставляет Чимина немного улыбнуться. Если бы он не общался с ней несколько лет до этого, то не заметил бы ничего странного, но он прекрасно понимает, что что-то она недоговаривает. Только вот знает он ее лучше, чем она может себе представить, поэтому и спрашивать что-то, на самом-то деле, абсолютно бессмысленно. Не расскажет, пока не захочет.       — Как татуировка? — вместо этого спрашивает Чимин.       Йеджи тут же меняется в лице, улыбается во весь рот и откладывает ручку в сторону. Она стягивает рукав кардигана и чуть приподнимает топ, чтобы показать тонкие контуры слов под заживляющей пленкой. Линии с завитками переплетаются друг с другом и вытягиваются в тонкую линию на ребрах, образуя единую надпись. Несколько капель чернил неприятными пятнами расползаются по пленке, но не перекрывают основной рисунок. Красиво. Чимин никогда даже не задумывался, что Йеджи может захотеть себе, но сейчас эта татуировка выглядит как неотделимая ее часть. Как будто всегда была с ней, а не появилась всего несколько часов назад.       — Твой почерк?       — Бабушки, — Йеджи проводит кончиком пальца по краю заживляющей пленки, чтобы не задеть тату, — “Sol lucet omnibus”, солнце светит каждому. Это на латыни, — гордо произносит она и опускает топ. — Чешется – просто ужас, но мне сказали, так только первую неделю.       — Ты набила цитату на мертвом языке?       — А ты слушаешь мертвую музыку. Все мы не без изъянов.       Чимин закатывает глаза, но все равно улыбается, когда слышит тихий смех Йеджи. Девушка забирает с барного стула свой рюкзак и обходит Чимина с внешней стороны кассы, чтобы пройти в кабинет и заняться своей непосредственной работой – полупустой контент-план должен был быть заполнен еще вчера, но Чимину об этом знать необязательно. Парень бросает ей свою куртку практически через весь зал, и Йеджи успевает поймать ее свободной рукой, прежде чем скрыться в кабинете и щелкнуть внутренним замком, оставляя Чимина наедине с магазином, из которого он ушел всего часов пять назад.       Время 8:42. Чимин вытаскивает первую попавшуюся пластинку из ящика под рукой и меняет альбом Этты Джеймс, который остался со вчерашней ночи. Губы вытягиваются в тонкую линию – Чимин очень сильно пытается не расплыться в улыбке, пока в памяти невольно всплывают обрывки воспоминаний, в которых Чонгук медленно покачивается в такт песням в жанре блюз, но терпит серьезное поражение.       В магазине начинают звучать первые джазовые ноты альбомы Мелы Торме, и Чимин, чуть пританцовывая, отходит обратно ко входу в магазин, чтобы включить свет во всем помещении. Мягкий желтый свет погружает магазин в приятную уютную атмосферу ранних восьмидесятых, пока виниловые пластинки в ящиках готовятся уже сегодня оказаться в квартирах будущих покупателей, обретая новый дом и наполняясь воспоминаниями. Чимин сверяется с часами, поднимает жалюзи на панорамных окнах и поворачивает стилизованную под ретро табличку “OPEN” на улицу.       В “HI-FI” начинается новый день.

— ♪ ;

      — Приятного прослушивания, приходите еще, — Чимин улыбается мужчине средних лет и передает ему пластинку раннего альбома Боуи вместе с чеком в руки. Покупатель кланяется и отходит от кассы – от Чимина не ускользает мимолетное движение к визитнице, чтобы взять с собой карточку с номером магазина, прежде чем выйти на улицу.       Взгляд возвращается к экрану открытого ноутбука, и рабочая улыбка покидает его лицо так же стремительно быстро, как и появляется всякий раз при виде новых клиентов. Чимин стучит карандашом по раскрытому развороту блокнота и хмурит брови. На первой вкладке открыта страница с бронированием билетов на поезда до Пусана. В голове все еще теплится мысль, что ему не нужно будет ехать домой, что можно будет переждать немного в Сеуле и приехать на день рождения племянника чуточку позже, всего на неделю, когда его родители уедут на другой конец города, но эта надежда настолько мизерная, что у нее нет ни единого шанса на осуществление. Чимин просто оттягивает неизбежное. Поэтому оставляет эту вкладку нетронутой на протяжении уже нескольких часов.       На остальных страницах открыты страницы Википедии, чарты Биллборд и вся история Грэмми за последние десять лет. Йеджи как-то составляла подробный список из всех популярных артистов, но он затерялся где-то в их диалогах, да и уже не обладал такой актуальностью. По продажам за последний квартал стало очевидно, что если расширить отдел с современной музыкой, можно не только пополнить ассортимент товара, но и увеличить прибыль магазина. Чимин до сих пор не понимает, в какой момент у любителей поп-музыки возникла такая острая необходимость иметь у себя дома проигрыватель и пластинки (которые объективно звучат не так выигрышно, потому что цифровое звучание не приспособлено для прослушивания через винил), но его работа состоит только в том, чтобы позволить людям покупать то, что они хотят слушать, вне зависимости от их вкусов. Поэтому он продолжает прокручивать страницы и цепляться за незнакомые имена и псевдонимы, пока их не становится слишком много.       Господи, да кто же такой Оливер Три.       Невысокая девушка лет шестнадцати подходит к кассе, и Чимину приходится отвлечься вновь, чтобы пробить товар. Сейчас всего двенадцать – не самый час-пик, поэтому в зале находится один Бомгю, чтобы если что помочь клиентам найти нужную полку или ящик. Некоторые постоянники все равно просят совета у Чимина, и тот по памяти указывает им на нужный ряд, чтобы не отходить от кассы.       Чимин улыбается юной покупательнице, желает хорошего дня и провожает взглядом до двери. Возвращаться к куче статей и графиков на ноутбуке не хочется совершенно, особенно когда листы блокнота и без этого исписаны именами и псевдонимами, поэтому парень прикрывает крышку ноутбука и бегло осматривает зал. Пластинка TOTO докручивает последний куплет песни Africa, но когда Чимин решает выйти и сменить ее, взгляд цепляется за парня на другом конце кассовой стойки.       — Вам что-то подсказать? — дружелюбно говорит он, попутно натягивая свою рабочую улыбку на лицо.       Парень у стойки вздрагивает и разворачивается лицом к Чимину.       — Простите? — неловко спрашивает парень, словно уточняя, к нему ли обращается Чимин.       — Вы стоите тут уже примерно полчаса. Если вам нужна помощь, я могу вас проконсультировать.       Парень одним движением скидывает капюшон с головы и вытирает вспотевшие ладони о рваные джинсы. Отросшие пряди спадают на глаза, взгляд бегает от одной пластинки к другой за спиной Чимина, пытаясь уцепиться за что-то взглядом. Парень прикусывает нижнюю губу и все же подходит к кассе.       — Меня зовут Ким Тэхен, — уже увереннее произносит он. Парень говорит это так, будто его имя объясняет как минимум его присутствие здесь, но у Чимина в голове одна тишина, поэтому он медленно кивает в ответ.       — У вас был оформлен заказ? — пытается уточнить он, хоть и прекрасно понимает, что ни одного заказа самовывозом за вчерашний день не поступало. — Можете назвать его номер?       — Нет, нет, я… — парень чертыхается и закусывает щеку изнутри.       Ему немного неловко, и от этого даже Чимину становится неуютно за кассовым аппаратом. Он просто очень надеется, что этот парень не будет пытаться его обокрасть, хотя ради этого он бы точно не называл свое имя. Хорошо, возможно у Чимина уже паранойя.       — Окей, я начну с начала, ладно? — кивает Тэхен сам себе и продолжает. — Здесь работает Йеджи?       Чимин почти давится воздухом.       — Йеджи?       — Ну да, — поспешно продолжает он. — Такая, знаете, длинные волосы, похожа на дневную фурию. Она еще когда смеется, откидывает голову назад, и улыбается постоянно. И у нее темно-красная помада на губах, почти бордовая, и…       — Простите… — перебивает Чимин. — На дневную фурию?       — Из “Как приручить дракона”, — тут же отвечает парень, — Белая такая, почти как Беззубик. Я опять заболтался, да?       Чимин глупо хлопает глазами, смотря на Тэхена. Он может поклясться, что за все время работы Йеджи в “HI-FI” она не только ни разу не приводила сюда своих знакомых, но и наотрез отказывалась знакомиться абсолютно со всеми, кто проявлял к ней хоть чуточку интереса в стенах этого магазина. Иногда она даже шутила, что это все из-за Чимина – ей хватает смотреть на бесконечные любовные драмы со стороны, а не быть в них главным героем. Поэтому видеть напротив живого и вполне себе реального молодого человека, который как-то связан с Йеджи, сродни заказу мистера Шу – приятно, но до сих пор немного сюрреалистично.       — Не подскажете, а по какому вопросу вам нужна Йеджи?       — Так она здесь?       Чимин чувствует, как загораются от нетерпения глаза Тэхена еще до того, как он поднимает голову обратно и смотрит в упор на Чимина. Он умудряется не засмеяться с такой реакции и просто коротко кивнуть в ответ. Чимин клянется, что слышит расслабленный выдох со стороны.       — Она вчера приходила на тату и мы немного пообщались, пока Мингю работал. Мингю - это наш тату-мастер, если что, но он еще пирсинг умеет делать, хотя это не особо законно, потому что у него нет образования врача-косметолога, так что мы это пока не афишируем. И в общем мы начали обсуждать музыку – не с Мингю, с Йеджи – и она сказала, что работает в магазине винила и предложила зайти и купить что-нибудь. Так что да… Я не был уверен, что это тот магазин, потому что забыл записать адрес, но слава Богу запомнил хотя бы на слух и "HI-FI" один во всем городе, а то было бы неловко, если бы ее здесь не было, правда?       Чимин кивает на сумбурное объяснение парня и всеми силами старается сдержать издевательскую улыбку и не сорваться в ту же секунду в кабинет, чтобы Йеджи испытала хотя бы десятую часть того смущения и позора, которое постоянно приходится испытывать Чимину с его новыми знакомствами.       — Так, вам нужна Йеджи или я могу вам что-то подсказать? — произносит Чимин, и по вымученному лицу Тэхена уже заранее понимает очевидный ответ.       — Йеджи, на самом деле, — смущенно говорит парень. — Если это возможно. Не уверен, правда, что она помнит мое имя... Скажите, что пришел парень с ресепшна в тату-салоне. Пожалуйста, — поспешно добавляет он в конце.       Что-то в глазах Тэхена заставляет Чимина проникнуться к нему симпатией и выполнить его просьбу. Или это сделал появившийся шанс на миллион поиздеваться над Йеджи. Вопрос открытый.       Чимин подзывает Бомгю за кассу и просит Тэхена подождать минутку, пока сам проходит вокруг стойки и скрывается в темноте коридора, чтобы оказаться в своем кабинете. Йеджи за маленьким журнальным столиком обрабатывает фото ящиков с винилом. В зеркале парень замечает небольшую складку меж ее бровей – лицо выглядит слишком сосредоточенно, чтобы заметить появления Чимина за спиной. Он опирается о косяк дверь и скрещивает руки на груди. Йеджи меньше чем через минуту нажимает на кнопку сохранения, и пока экран ноутбука гаснет черным, видит в отражении Чимина и разворачивается к двери, пока свободной рукой убавляет громкость музыки на телефоне.       — Выйти в зал? — Чимин молчит - не соглашается, но и не опровергает - и Йеджи в сомнении поднимает одну бровь вверх. — Тебе нужен кабинет? — еще раз пробует она.       — Говоришь, хотела помочь мне с пластинками утром?       Йеджи театрально выдыхает и прижимает одну руку ко лбу, немного скатываясь со стула вниз.       — О нет, я уже настроилась, что мне повезло. Где ты нашел еще коробки с приходом?       — Коробок нет, — Чимин легко пожимает плечами. — Просто уточняю: пришла ты вовремя из-за работы или из-за парня из тату-салона, который стоит в зале.       Глаза Йеджи резко распахиваются, и она в панике смотрит на Чимина. Ему хочется рассмеяться над выражением ее лица, но девушка резко хлопает крышкой ноутбука и подрывается с места, поэтому он даже не успевает отреагировать. Она подправляет свой небрежный хвостик по пути, когда оказывается напротив зеркала, и проходит мимо Чимина к двери из кабинета. И только лишь перед самым выходом, не разворачиваясь к парню лицом, Йеджи поднимает палец в сторону Чимина и говорит тихо, но уверенно – так, чтобы он точно услышал.       — Я иду туда только потому что вчера обещала показать, где именно можно купить винил Нирваны. Никаких шуток.       — Конечно, — кивает Чимин, сдерживая улыбку, — Я тебе верю.       Йеджи прикрывает дверь за собой, чтобы удержать Чимина в кабинете хотя бы на несколько секунд, и уводит Тэхена вглубь магазина подальше от любопытных глаз. Парень практически смеется. Он дает ей лишние минуты, чтобы уж точно потеряться среди стеллажей, и за это время выключает музыку на телефоне Йеджи, отключает ноутбук от зарядки и гасит внутренний свет. Когда громкий голос Бомгю за стойкой доносится до Чимина, он уже доходит практически до центра магазина.       — Сколько он стоит? — спрашивает он, размахивая одной из пластинок. — Здесь нет ценника.       Чимин кланяется пожилому мужчине с другой стороны стойки и забирает винил из рук Бомгю. Странно. На обратной стороне и правда нет даже клеевого отпечатка штрихкода, который присутствует на всех пластинках в самом углу обложки с треклистом. Где-то спустя полгода после существования магазина Чимин полностью отказался от ценников на обороте – их было сложно отклеивать при упаковке, да и цена иногда не сходилась с онлайн-каталогом из-за разной системы подсчета, где в одном случае закладывалась аренда, а во втором – доставка. И хоть даже это можно было пережить, поворотной точкой послужила неделя, когда года два назад курс вон к доллару скакал весь месяц и им пришлось не спать ночами и по нескольку раз переклеивать ценники, чтобы не уходить в минус. В конце концов, Чимин просто начал вносить каждый новый товар во внутреннюю систему магазина и присваивать им внутренние штрих-коды – покупатели могли сверить цену с помощью специальных аппаратов на двух концах зала, а менять стоимость винила стало гораздо проще с компьютера, а не вручную на тысячах разных копий.       Старший хмурится. Переворачивает пластинку обложкой вверх и чертыхается себе под нос, когда осознание резко бьет в голову. Парень лишь на секунду закусывает губу, пытаясь придумать самое безопасное оправдание, которое только может быть. Потому что винил Signed Sealed And Delivered вообще не должен был стоять на прилавках – в идеале он вообще должен крутиться в проигрывателе Чонгука уже этим вечером. И потому что целая коробка вчерашней поставки, которую он специально разбирал сам, чтобы младший не увидел эту пластинку, не помечена ни одним штрихкодом. Но даже второе не выглядит сейчас так страшно.       — Простите, к сожалению, этот альбом был продан еще сегодня утром через интернет-магазин, — говорит Чимин первое, что приходит ему в голову. Сейчас как никогда он рад тому, что у Бомгю нет доступа к их интернет-продажам. Лишние вопросы про то, что заказов никаких за весь день не поступало, ему вообще не нужны.       Чимин надеется, что на этом их диалог закончится, но дедушка подходит к стойке ближе и подается чуть вперед, в отчаянии смотря на Чимина. Он слабо улыбается ему, словно в поисках поддержки в чужих глазах, и Чимину хочется разорваться прямо тут — он ненавидит, когда ему приходится отказывать покупателям.       — Скажите, а нельзя как-нибудь договориться? Или, может, у вас есть второй экземпляр? — тихим голосом спрашивает дедушка.       — К сожалению, сейчас он в наличии только в одном экземпляре. Я могу предложить вам обычное издание или оформить пластинку под заказ, но приедет она не раньше следующей недели.       Дедушка поджимает губы и отводит взгляд от Чимина. Его кулаки слабо сжимаются на стойке. Чимин практически чувствует, как его сердце разрывается на куски.       — Понимаете, я никогда не видел его у вас в продаже, — грустно произносит, даже почти шепчет, дедушка. — И я не знал, что можно ее как-то купить, а у моей жены день рождения через пару дней. Этот альбом был моим первым подарком ей, когда мы только начали встречаться. Почти пятьдесят лет прошло, представляете? Мы постоянно включали его, когда еще жили в Тэгу, но при переезде он затерялся где-то и… Поймите, это… Это был бы идеальный подарок, — дедушка поднимает глаза и вновь смотрит на Чимина. — Вы уверены, что ничего нельзя сделать?       Чимин глубоко вздыхает. Он сжимает винил еще сильнее, но не отрывает взгляда от дедушки. Парень прекрасно понимает, что спокойно может отказать ему, ведь если бы ему пришел реальный интернет-заказ, отменить его после одобрения было бы уже не так просто. Но смотря на чужие морщинки на лице и трясущиеся пальцы на стойке, Чимин просто не может сказать ему “нет”.       Черт, еще хоть раз пусть он только попробует поставить подобие своей личной жизни выше работы.       — Если вы подождете несколько минут, я могу попробовать связаться с заказчиком и спросить его, готов ли он подождать.       Спустя пару минут Чимин все же продает винил дедушке.       Он осыпает его миллионом благодарностей, чуть ли не плачет от счастья и обещает, что обязательно вернется сюда с женой. Она фанатка Элвиса Пресли, уверяет он, и знает наизусть чуть ли не каждую песню с самого начала его карьеры. Чимин пробивает заказ и слушает, как на первое их свидание дедушке — Минджуну — пришлось забираться к Хевон – его будущей жене – через маленькое окошко на втором этаже частного дома на окраине города, потому что ее родители и видеть близко не хотели Минджуна рядом со своей дочерью. Хевон тогда говорила, что ей никто в этом мире не нужен кроме этого парня с прической под ежика на старом зеленом Себале, а Минджун даже и не думал, что существует жизнь где-то за пределами их переплетенных рук. Они танцевали под маленькими фонариками временных ярмарок, бегали друг за другом по брегу Хангана и признавались в любви между короткими поцелуями, пока на горизонте начинался рассвет. А где-то далеко — возможно и вовсе только в их головах — играла тихая мелодия Билли Холидей.       Сейчас, как говорит Минджун, они уже не так молоды, чтобы вспоминать ушедшую юность без щемящей боли в груди, но когда Хевон, сквозь боль в своих коленях, проходит в гостиную в их доме и ставит одну из любимых пластинок в своей коллекции, Минджун неизменно сжимает ее руку в своей. И смотрит с таким трепетом, словно на несколько секунд они снова всего лишь двадцатилетние подростки, а не восьмидесятилетние старики.       Чимин оборачивает винил в специальный крафтовый подарочный конверт и подвязывает его маленькой красной лентой, цепляя небольшую круглую открытку. В уголках его глаз застывают маленькие слезинки, которые он быстро смаргивает, пока стоит спиной. Парень отказывается от оплаты упаковки и проводит небольшую скидку за счет магазина. И когда Минджун забирает винил и прячет его под потрепанную ветровку, Чимин берет с него обещание, что если им позволит здоровье, они с Хевон обязательно вернутся сюда вместе. Минджун в сотый раз произносит “спасибо”.       Чимин отходит всего на пятнадцать минут, чтобы распечатать листы поставок и принести небольшой этикет-пистолет для маркировки. За кассовой стойкой вместо Бомгю уже стоит Йеджи. Чимин без тени смущения подходит к ней со стороны зала, кладет вещи подальше от них и заговорчески подается вперед, опираясь на локти. Йеджи старательно игнорирует его взгляд, пока пересчитывает купюры в кассе.       — Так, ты знакома с Тэхеном? — как бы невзначай спрашивает Чимин. Девушка на секунду замирает на месте, но тут же продолжает перебирать банкноты.       — Ума не приложу, о ком ты, — спокойно отвечает Йеджи.       — А кто только что—       — Посетитель. — перебивает она. — Просил показать, где находится стеллаж с роком девяностых. Как я и говорила.       Йеджи засовывает все купюры обратно в кассу и закрывает ту на ключ, но вместо того, чтобы уйти обратно в кабинет, вытаскивает блокнот из верхнего ящика и переписывает цифры с ноутбука. Чимину это все очень напоминает диалог с неделю назад, только теперь преимущество на его стороне. Наконец-то.       — Он в твоем вкусе.       Парень пожимает плечами и уже хочет оттолкнуться от кассы, чтобы пройти в зал, но Йеджи откладывает ручку в сторону, и этот звук заставляет Чимина остановиться. Она опирается на локти, собирает руки в замок и подается чуть вперед, прижимаясь губами к указательным пальцам.       — Откуда ты вообще знаешь, какой у меня вкус? — совершенно спокойно спрашивает девушка. В голосе не чувствуется никакого презрения, скорее чистый и вполне понятный интерес – сложно судить о вкусе человека, если никогда не видел, кого она выбирает.       — Ну… Он похож на Гарри Стайлса. Ты же про него постоянно говоришь.       — На Гарри Стайлса? И чем же, боюсь спросить?       Йеджи поднимает одну бровь вверх. В голове Чимина за секунду проносятся миллион картинок с малознакомыми ему людьми. Он точно уверен в том, что Йеджи нравится Гарри Стайлс, но кто он такой — это уже вопрос повышенной сложности. Он был участником One Direction? Или The Vamps? Существует вообще группа с таким названием? Боже, почему иногда он так уверенно говорит вещи, в которых не уверен вовсе.       — У них похожая прическа, — пробует Чимин, указывая одним пальцем на Йеджи.       — Мимо. Еще две попытки.       — Тату?       — У Тэхена нет тату, — Йеджи едва ли сдерживает улыбку. — Последняя попытка.       — Они оба выглядят как рокеры, — уверенно произносит Чимин, щелкая пальцами. Если ему не изменяет память, то это Гарри был с длинными волосами на обложке одного из альбомов в жанре современного рока. По крайней мере, он очень надеется на это.       — Тэхен играет поп-панк, а Гарри — брит-поп. Три мимо, а тебе стоит поучить теорию, прежде чем нападать.       Йеджи подмигивает Чимину и счастливо отводит взгляд обратно вниз, однако вместо тетради перед ее глазами появляются несколько распечаток мелким шрифтом и этикет-пистолет.       — Они уже расставлены по местам, но на каждую нужно поставить штрих-код, машинка заправлена. И просмотри вот это, — Чимин указывает на один из трех листов с наполнением американской коробки. — По-моему, на них тоже нет маркировки.       Чимин хлопает по стойке и счастливо улыбается, смотря на заранее замученное лицо Йеджи.       — Скажи, что ты шутишь, — шепчет она. — Ты не мог разгрузить всю поставку и забыть наклеить эти чертовы штрихкоды.       — Забылось как-то, — Чимин отходит в сторону проигрывателя, который стоит в тишине уже полчаса, и наконец меняет винил. — Уверен, ты быстро справишься с этим.       Йеджи бурчит что-то себе под нос, но все равно забирает аппарат со стойки и идет в первую очередь в сторону стеллажей с поп-музыкой, чтобы начать хоть с чего-то хорошего. Чимин возвращается обратно к кассе. На ноутбуке все еще мигают открытые вкладки со списками исполнителей Грэмми за прошлый год.       И все же в работе в магазине винила есть свои плюсы. Особенно когда ты босс.

— ♪ ;

      Чимин накидывает ветровку на плечи и отключает весь внутренний свет, кроме подсветки над кассовой стойкой. Руки заняты пустой картонной коробкой, поэтому он плечом толкает входную дверь и выходит на улицу. Прохладный весенний ветер пробивает под расстегнутую куртку, и Чимин еле заметно ежится. С каждым днем воздух становится все теплее, но пока это не кажется таким ощутимым. Совсем скоро начнет цвести сакура, и тогда весна окончательно избавит город от холодов.       Чимин кидает коробку у ног и подталкивает ее к выпирающей колонне с краю магазина, чтобы ее случайно не унесло ветром. Парень обводит взглядом окно витрины и замечает маленькие отклеившиеся кусочки скотча, на которых висели миниатюрные изображения жучков. Некоторые до сих пор украшают уголки окна, обрамляя объемную аппликацию посередине, однако картина все равно уже не смотрится так целостно, как и раньше.       Жучки снизу снимаются легко и быстро, почти не оставляя после себя следов клея. Чимин закидывает их в коробку и отрывает с окна последние кусочки скотча. В некоторых местах все еще остаются небольшие липкие разводы, но судя по плану оформления витрины на следующую неделю, их перекроет красивый узорчатый рисунок в виде маленьких цветов, поэтому Чимин не особо старается привести окно в идеально чистое состояние. Хватит и того, что через него хотя бы виден зал магазина.       Он снимает основной рисунок с силуэтами четырех музыкантов и подходит к витрине чуть ближе. Кроссовки упираются в бордюр, Чимин приподнимается на носочках, но этого все равно оказывается недостаточно, и он лишь кончиками пальцев достает до края наклеек. Черт! Бомгю и без этого выше него почти на голову – было ужасное решение заставить его украшать все панорамное окно.       Чимин еще пару раз пытается дотянуться до жучков, но каждый раз они будто оказываются все выше и выше. Он смотрит в упор на наклейки, словно они сами прыгнут в коробку, но сдается, опуская плечи с тяжелым вздохом. Кажется, в его кабинете должна лежать раскладная лестница, если ее не выносили в зал сегодня. Но это определенно займет намного больше времени, чем он планировал – управиться за десять минут не получится точно.       Перед глазами материализуется чья-то рука. Чимин в секундном шоке не успевает вскрикнуть и отпрыгнуть, как этот кто-то снимает самого верхнего жучка и бросает в коробку. Черные узоры на руке скрываются под серой толстовкой, и, когда удивление отступает, Чимину даже не нужно поднимать голову, чтобы понять, кто стоит рядом. Чужая рука тянется за очередным жучком, обнажая продолжение татуировки под манжетой. В сумерках улицы они видны не так отчетливо, как при свете дня, но Чимин все равно различает серию переплетенных полос и букв, прежде чем разворачивается в сторону парня и мягко улыбается ему, различая ответную улыбку над опущенной маской.       — Я снова поздно? — неловко произносит Чонгук, заранее зная ответ. Он рассматривает в руке жучка, не поднимая взгляда. — Что это такое?       — Акция к годовщине выхода первого альбома Битлз: купи “Please Please Me” и получи любую вторую пластинку из их дискографии со скидкой в 30%, — Чимин забирает жучка из рук Чонгука и кидает бумажный рисунок в коробку. — Не могу поверить, что ты не замечал огромную вывеску все время.       Чонгук лишь пожимает плечами.       — У меня свои персональные скидки, — улыбается он. — Нет смысла следить за остальными.       — Скидки, которыми ты не пользуешься, — напоминает Чимин.       Чонгук хмыкает, но все же молчит в ответ. Старший обходит его сбоку и поднимает с земли коробку, которая стала не сильно тяжелее чем раньше. Оно и понятно – лоскуты бумаги с витрины при всем желании не могут весить столько же, сколько пластинки на стеллажах. Чимин удобнее перехватывает коробку и разворачивается к Чонгуку. Младший снимает оставшихся жучков сверху окна и бросает их в коробку. Витрина оказывается абсолютно чистой – лишь небольшие следы от скотча виднеются в углах.       Чимин молча проходит около Чонгука ко входу, но младший остается стоять на месте, переминаясь с ноги на ногу напротив панорамного окна, заставляя Чимина нахмурить брови.       — Идешь?       Чонгук, словно проснувшись ото сна, хлопает глазами и подскакивает к Чимину рядом. Он открывает ему дверь, и, пока в помещении все еще тепло, быстро закрывает ее за их спинами, чтобы не замерзнуть. В магазине непривычно стоит одна лишь тишина вместо тихой мелодии из проигрывателя.       Чимин просит Чонгука подождать всего секунду и оставляет его одного посреди зала. Парень скрывается за дверью кабинета, коробка летит куда-то в угол – над ее местом хранения он заморочится уже завтра. Чимин отключает компьютер от сети и забирает с крючка ключи от кабинета, чтобы закрыть его на замок с обратной стороны. Снимает ветровку, но оставляет ее болтаться на плечах.       — Я думал, вы уже закрыты, — произносит Чонгук, когда Чимин оказывается с противоположной от него стороны стойки. Старший опирается на нее локтями и оказывается одновременно на расстоянии, но достаточно близко к парню, чтобы услышать каждое его слово. — С другого конца улицы не было видно света, но потом я заметил тебя у окна. Снова поздно?       Чимин украдкой смотрит на часы над входной дверью за спиной Чонгука и замечает, что время перевалило за девять.       — Есть немного — с улыбкой произносит Чимин. — Но я не закрыл кассу, поэтому считай, что тебе повезло.       Это откровенная ложь, но Чонгуку об этом знать необязательно. Прежде чем выйти снимать наклейки с витрины, Чимин дважды проверил наличный и безналичный расчет за сегодня, сверив все продажи. Ему и правда повезло только в одном – Чимин до последнего не закрывал день по терминалу, но судя по предпочтениям младшего, он все равно будет рассчитываться наличными.       — Да я счастливчик, — радостно произносит парень. — Пришел бы раньше, но мой босс срочно вызвал меня на работу, так что я в итоге не только не выспался, да еще и задержался, прости. — Чонгук отталкивается от стойки и запускает руки в задние карманы джинс, вытаскивая маленькую смятую бумажку. — У тебя есть это?       Чимин протягивает руку к Чонгуку и на тот короткий миг, когда их пальцы соприкасаются, старшего будто коротко бьет током. Пальцы Чонгука теплые – намного теплее, чем у Чимина, который привык согреваться в растянутых рукавах свитеров – и это немного отрезвляет и возвращает в реальность. Чонгук, кажется, ничего и не замечает, и старший, нахмурившись, пытается прочитать содержимое записки. Почерк рваный, словно писали второпях, но некоторые буквы все равно достаточно различимы, чтобы заполнить пробелы и понять, что написано внутри.       The Smashing Pumpkins – Siamese Dream, один из лучших альбомов в историю рок-музыки. Хороший выбор.       Псевдо-эйфория рядом с Чонгуком, которой Чимин даже не думает найти объяснение, вмиг улетучивается. Парень все еще общается с ним, только потому что Чимин заведует магазином пластинок. И потому что обещал большую скидку. Очевидно. Грустно, но очевидно.       — Должен быть, — Чимин тянется к компьютеру, чтобы проверить наличие, но вовремя вспоминает, что выключил его, когда выходил на улицу. Остается надеяться на свою память. — В отделе с роком. Переиздание точно завозили недавно.       — С роком? — переспрашивает Чонгук. Он в изумлении приподнимает бровь и усмехается. — Никогда бы не подумал.       — Они играли альтернативу, поэтому к чистому року их правда прировнять сложно, но все привыкли считать так. — пожимает плечами старший. — Ты думал, они в поп-музыке?       — Нет, я не это имел в виду, я эм… — Чонгук тушуется и опускает взгляд на бумажку, будто видит ее впервые в жизни. — Это, вообще-то, не мне. Меня друг попросил купить. Тот, который просил пластинку с прыгающим парнем.       Sly & The Family Stone, быстро соображает Чимин, и усмехается над всей иронии от ситуации, которую он уже выстроил в своей голове. Должно быть, они действительно близки с этим другом, раз Чонгук уже второй раз покупает для него винил. А может, и не друзья они вовсе. Кто-то больше, просто о таком не сразу можно сказать незнакомцам, вот Чонгук и называет его другом.       Все еще очевидно. И все еще немного грустно.       Чимин быстро выбрасывает эти мысли из головы. Он не будет думать об отношениях Чонгука – не его это дело. Да и тем более сам младший не особо спешит распространяться на этот счет. Значит, не так это важно для их общения.       — А тебе они нравятся? — тихо спрашивает Чонгук. Чимин хмурится, потеряв нить разговора. — Ну, эти, тыквы. Или как их там, я не так хорош в почерке Юнги-хена. Совсем не понимаю, что там написано.       — Мне нравится твоя уверенность в том, что я бы разобрал его царапины, — с улыбкой отмечает Чимин, кивая на листочек между ними. — Без обид, — тут же добавляет он следом.       — Не переживай, мне и самому приходится по восемь раз звонить ему, чтобы спросить, что он вообще от меня хочет. Юнги-хен особо не дружит с мессенджерами.       — Вы кажетесь близки, — не удержавшись, все же говорит Чимин и мысленно уже отвешивает себе пару подзатыльников.       Ну ведь решил же, никакой личной жизни, раз Чонгук сам не рассказывает об этом.       Но черт, как же хочется узнать хотя бы чуточку больше.       — Сложно не быть близкими, когда он – мой босс, — просто отвечает Чонгук и Чимин вдруг понимает, каким невероятным облегчением его захлестывает с ног до головы. Босс. Не парень. Технически, он все еще может быть и парнем, но старший очень надеется, что нет. — Ты не подумай, я работаю не по блату, Юнги-хен не такой. Просто так вышло.       — Я верю, — кивает старший.       Он все еще даже не знает, где работает Чонгук, но в его личных приоритетах это пока не такой уж и важный вопрос.       Босс. Не парень. Как хорошо звучит.       Чимин выходит из-за стойки и кивает в сторону одного из стеллажей, чтобы Чонгук следовал за ним. Старший не оборачивается, но по тихим шагам сзади понимает, что идет все же не один. Он останавливается у ряда ящиков в дальнем углу магазина и подходит к одному из них почти у самого края – на торце наклеен стикер с цифрой 90, а сверху свисает небольшая табличка с надписью “рок”. Чимин проводит пальцами по некоторым пластинкам, пока не вытаскивает оранжевую обложку с изображением двух девочек. Оригинал все же раскупили, но переиздание осталось в двух копиях.       Чонгук вертит пластинку в руках, прикидывая, это ли просил у него хен. Однако знаниям Чимина в данный момент он доверяет намного больше, чем своей памяти, поэтому утвердительно кивает. Чимин перехватывает одной рукой ладонь Чонгука, когда тот хочет перевернуть пластинку лицевой стороной, и указывает на одну из песен в самом низу. Luna.       — Она моя самая любимая у них, — голос Чимина в момент расслабляется, и тон меняется на такой, которым обычно разговаривают с маленькими детьми поздно ночью. Любящий. Мечтательный. Чонгук про себя отмечает, что только так он и говорит о музыке. — У них все песни хороши, но эта – особенно. Правда, не все так думают.       Чимин убирает руки обратно в карман толстовки. Тепло от рук Чонгука все еще призрачно ощущается на ладони. Внутри кармана, так, чтобы Чонгук не заметил, старший обхватывает свою ладонь второй рукой, чтобы согреться.       — Ты правда потратишь всю свою скидку на винил для друга? — пытаясь сменить тему, говорит Чимин. Они так и стоят на месте – среди плохо освещенных стеллажей в самом углу магазина. Там, где даже их лица почти не видны в тени высоких шкафов. — Не знал, что ты альтруист.       — Юнги-хену не обязательно знать, что у меня есть некоторые привилегии, — с легким смешком подмечает Чонгук. — Да и тем более я подумал, если уж скидка у меня двойная, может, ее можно разделить на два винила?       — Желание клиента – закон, — Чимин переплетает руки в кармане и смотрит на Чонгука, чей взгляд уже устремлен на стеллаж за спиной старшего. — Что-то конкретное?       — Все как обычно, — на лице Чонгука расцветает озорная улыбка, когда он вновь смотрит на парня напротив. Будто они говорят о том, что известно только им двоим. — На твой вкус.       И Чимин улыбается в ответ.       Они не отходят далеко от стеллажей с роком. Чимин перебирает винил девяностых – все пластинки в идеальном состоянии, некоторые приехали буквально на прошлой неделе и до сих пор оставались нетронутыми посетителями. Чонгук смотрит из-за плеча старшего, придерживая рукой винил Юнги, но при этом полностью доверяясь его вкусу. Пару раз младший все равно притворно обижается, когда Чимин в шутку предлагает ему альбомы “Step By Step” и “Nevermind”. Он, безусловно, не так хорош в музыке девяностых, но не знать классику – оскорбление чистой воды. Чимин, конечно, верит ему, но говорит это с такой иронией, что Чонгук все равно начинает петь первые строчки хита New Kids On The Block, чтобы доказать, что он не врет. И за их общим смехом из-за подобия исполнения хореографии Чонгуком в узком коридорчике между двух стеллажей, Чимин подмечает, что голос младшего звучит намного лучше, чем у доброй половины людей, чьи пластинки пылятся на полках этого помещения.       В конце концов, они останавливают свой выбор на альбоме “In Color” от Cheap Trick. Чимин указывает на четвертую песню и с воодушевлением говорит, что она – его любимая в этом альбоме, и это абсолютная правда. Не так важно, что остальные песни он просто не помнит. Главное, что I Want You to Want Me крутится в одном из его любимых плейлистов, а значит и альбом должен быть неплохим. По крайней мере, он надеется на это.       Уже на кассе старший называет итоговую сумму, которая лишь немного перекрывает закупочную. Чонгук протягивает купюры номиналом в два раза больше и получает вместе со сдачей укоризненный взгляд от парня напротив. И, смотря прямо на него, опускает все деньги в баночку для чаевых.       Чимин вздыхает.       — Забери, — упрямо говорит он, взглядом указывая на баночку. — Пожалуйста.       — Я не могу забирать твои деньги, — пожимает плечами младший.        — Мои?       — Ну, они в твоей банке для чаевых. Получается – твои.       Парень прикусывает щеку изнутри. Желудок в этот момент бурчит от того, что в последний раз Чимин ел, кажется, часов в восемь, и решение приходит само собой. Старший просовывает руки в рукава своей куртки и становится прямо напротив Чонгука. Ему приходится чуть приподнять голову, чтобы посмотреть в глаза напротив.       — У тебя еще были планы на сегодня?       Чонгук хмурит брови, но не отходит ни на шаг.       — Да нет вроде. Нужна какая-то помощь?       — Вообще-то да, — уверенно говорит старший. — Я не ел ничего примерно с обеда, а через улицу есть отличный магазинчик с пибимпапом. Не составишь мне компанию?       И прежде чем Чонгук отвечает, Чимин вытаскивает из баночки с чаевыми свежие купюры и прячет их в карман ветровки.       — Не переживай, я угощаю.       Чонгук откровенно смеется. Отказаться от такого предложения просто невозможно.

— ♪ ;

      Маленькое кафе расположено в пяти минутах от магазина Чимина – или, как он сам привык измерять, в двух песнях от одной двери до другой. Оно стоит рядом с небольшим интернет-кафе Uncharted, которое светится неоном после заката солнца. Чимин в первый раз, когда ужинал здесь, посчитал это признаком качества: в конце концов, из-за высокой проходимости, в этом кафе никогда не залеживаются продукты, а из-за того, что геймеры берут еду с собой, круглые столики у фасада здания всегда остаются свободными.       — Ай, горячо, горячо!       Чонгук почти роняет свою большую порцию рамена на соседнюю от Чимина сторону стола и плюхается на стул рядом. Разламывает палочки и зажимает ими острый соус, чтобы выдавить содержимое прямо на лапшу и закрыть все крышкой до готовности. Чимин успевает доесть свой кусочек говядины, прежде чем Чонгук переводит взгляд с рамена на него.       — Так, говоришь, тебе понравилась Лорд?       Младший складывает палочки на крышку упаковки и скрещивает руки, чтобы упереться ими о стол. Всю недолгую прогулку они провели почти в тишине, прерываемые короткими поверхностными фразами, но ближе к кафе Чимин признался, что послушал несколько песен, которые советовал Чонгук, и даже добавил некоторые себе. В этот момент он почти увидел, как загорелись его глаза от возбуждения.       — Она неплоха, — поправляет его Чимин. — Не Синди Лопер, конечно, но большего я и не ждал.       Чимин закидывает в рот кусочки кимчи и слышит, как Чонгук издает еле слышимый смешок. Старшему бы возмутиться, но когда Чонгук улыбается, рядом с его глазами образуются маленькие складочки, а нос так смешно морщится, что злиться просто невозможно.       — Да ты ненавидишь современную музыку, — весело и без обиняков говорит Чонгук.       Чимин вздрагивает.       Ему говорили это однажды, и в итоге все привело к огромному скандалу, в котором старший оказался виноватым. Он сильнее сжимает палочки в руках, пока те не начинают угрожающе трескаться между пальцев.       Чимин поднимает глаза на Чонгука. Готовится увидеть в них презрение и обиду, но встречается только лишь с неизменной улыбкой на лице. Паника понемногу отступает. Он же… Он не злится?       — Я не ненавижу, — все же тихо отвечает Чимин, ковыряясь палочками в лапше. — Мне понравились Bahamas, я даже уснул под них.       — Если честно, это не особо похоже на комплимент, но я все равно рад, — без тени презрения говорит Чонгук, но Чимин все равно тушуется от его слов. Младший, судя по всему, замечает внезапную перемену настроения парня и, прежде чем открыть свою сварившуюся лапшу, поспешно добавляет. — Но это не плохо. Просто странно.       — Странно?       — Не пойми меня неправильно, но я еще никогда не встречал человека, которому настолько все равно на нынешних исполнителей. Даже мои родители иногда бывают в курсе.       Чонгук перемешивает палочками лапшу и на несколько секунд затихает, пытаясь понять, достаточно ли все остыло, чтобы наконец поесть. В голову к Чимину настойчиво лезут неприятные мысли и обрывки фраз, которые до сих пор не отпускают спустя столько лет, но Чонгук рядом давится горячей лапшой и начинает смеяться с себя же, чем отвлекает старшего от воспоминаний. Они переглядываются, и начинают смеяться вместе – уже даже без веской на то причины, а просто потому что это кажется правильным.       — А ты что слушаешь? — чтобы хоть чем-то заполнить тишину, все же спрашивает Чимин.       Он ждет какого-нибудь односложного ответа, вроде “поп”, “рок” или даже “трот”, но все равно надеется, что Чонгук скажет чуть больше, чем несколько фраз. Порой важно не то, что слушает человек, а как он это делает.       — Почти все, что я тебе советовал, — младший пожимает плечами и дует на пару макаронинок. — Поэтому рад, что тебе хоть что-то понравилось.       — Мне правда понравилось. Я просто послушал не все.       — Я верю, — Чонгук прячет улыбку в очередной порции рамена. — Попробуй еще Алека Бенджамина, я в прошлый раз забыл, как его зовут. У него похожая атмосфера.       Между ними возникает комфортная тишина, прерываемая только звуками улицы. Внутри ресторанчика играет местная радиостанция, и отголоски популярных песен доходят и до круглых столиков снаружи. Чонгук еле заметно качает головой в такт, и Чимин невольно задумывается, знает он эту песню или слышит впервые. Чимин немного расслабляется, пока Чонгук, с прикрытыми от удовольствия глазами, доедает свою лапшу, и даже не замечает, как летит время. В его порции до сих пор лежат пару кусочков остывшей говядины.       — Ты говорил, что у тех песен есть мое настроение. Что это значит?       Чонгук поднимает удивленный взгляд прямо на Чимина и прищуривает глаза. Закусывает губу, словно разрывается внутри: рассказывать ли этот страшный секрет или нет. Но вместо ответа на свой вопрос, Чимин получает встречный.       — Ты же аудиал, да?       И на секунду задумывается.       — Ты решил это просто потому что я работаю в музыкальном магазине? — медленно интересуется старший.       — Нет, нет, не в этом дело, — тут же спохватывается Чонгук. — У тебя просто, прости конечно, но ужасная память на лица. Я ходил в твой магазин примерно месяц, прежде чем ты меня запомнил.       Если бы в этот момент эти остывшие кусочки говядины оказались во рту Чимина, а не на дне тарелки, он бы определенно подавился ими, а не воздухом.       — Ты… Подожди, что? Зачем ты… — Чимин теряется, не находя нужных слов. — Ты же не слушаешь старую музыку так часто.       Это какая-то шутка. Чонгук не мог быть в его магазине так часто — Чимин может поклясться, что в тот день, когда он впервые его увидел, дети украли пластинку Элвиса. До этого он просто не мог не замечать его в магазине. Это же Чонгук.       А потом в голове всплывают их диалоги, в которых Чонгук признавался, что Чимин уже консультировал его. И возможно пробивал пластинки. Может даже постоянно видел прямо перед носом, но так и не запоминал.       Чимин тушуется под чужим взглядом. Он и своих постоянников-то запоминает только через месяцы.       — Не так важно, — быстро говорит Чонгук. — Я имею в виду, что тебе проще воспринимать все на слух, но я привык визуализировать что-то новое, а не слушать об этом, чтобы понять. И вот чтобы понять тебя, мне нужно визуализировать твой образ.       На щеках Чонгука появляется чуть заметный румянец. Краем глаза Чимин замечает, что неоновое освещение интернет-кафе становится красным.       — И какой я в твоей голове? — старший подается вперед и опускает голову на сложенные ладони. Чонгук старательно избегает его взгляда, копаясь палочками в лапше.       — Нельзя описать это одним словом, — усмехается младший. — Просто что-то подходит под твой образ, а что-то – нет. Возможно, я ошибаюсь. Но я уверен, что тебе, например, понравился бы Sufjan Stevens, но ты бы ударил меня, если бы я посоветовал тебе Rag’n’Bone Man.       Чимин без понятия, о чем говорит Чонгук. Но прекрасно понимает, что он, скорее всего, снова прав.       — Я не такой отчаянный, чтобы набрасываться с кулаками за твои советы, — с улыбкой отвечает Чимин.       — И все же я лучше не буду рисковать.       Чонгук отодвигает полупустую тарелку рамена и кидает палочки внутрь. Он протирает салфеткой капли бульона на столе, забирает пластиковую коробочку Чимина и выкидывает обе тарелки в мусорку рядом. Когда Чимин вновь слышит его голос, он стоит за его спиной и даже не думает садиться обратно.       — Купим попить?       В помещении все же чуть теплее, чем на улице, но Чимин все равно натягивает рукава толстовки до самых кончиков пальцев. Из колонок по углам магазина звучит EDM-бит с неплохим речитативом сверху, на телевизоре над головой кассира играет клип с яркой цветокоррекцией под стиль ранних хиппи – вероятнее всего, музыка как раз из него. Чимин и сам лениво покачивается в такт. Возможно, дело в том, что песня и правда неплоха, хоть и немного не в его стиле. А может все дело в Чонгуке, который напевает себе мотив этой песни под нос.       Младший останавливается у крайнего стеллажа с напитками и поднимает голову к самой верхней полке. Чимину пить не особо хочется, поэтому он берет первую попавшуюся бутылку воды, просто чтобы унять остроту во рту, и прислоняется плечом об угол шкафа, пока Чонгук выбирает между десятком цветных бутылок с газировкой. Старший ловит себя на мысли, что даже с учетом того, сколько он спал последнюю неделю и как сильно усталость за весь день накрывает его с ног до головы, ему хочется растянуть минуты в компании Чонгука чуть дольше.       — Это нечестно, — вдруг тихо говорит Чимин, чтобы услышал только Чонгук. Он кивает в знак того, что слушает, но не отрывает взгляд от напитков. — Ты знаешь, что понравится мне, даже раньше, чем это узнаю я. А ты скорее для меня как…       “Как музыка,” — хочет продолжить Чимин, но вовремя осекается. Мелодия Чонгука все еще неизвестна ему, но она однозначно входит в плейлист тех, под которые старший привык засыпать после рабочего дня.       — Не так, в общем, — заканчивает он. — Может, расскажешь что-нибудь, чтобы сравнять счеты? Какую-нибудь тайную страстишку.       — Тайную страстишку? — сдерживая смешок, спрашивает Чонгук.       — Что-то, за что тебе стыдно, но от чего ты не отказываешься. Тайная страстишка.       — Ты где это слово выкопал?       — Я с детства так говорю, — обиженно отвечает Чимин.       Чонгук выбирает оранжевую газировку с изображением какого-то супергероя и, убедившись, что Чимин тоже взял себе что-то, кивает в сторону кассы. По пути он вытаскивает с соседнего стеллажа небольшую упаковку крекеров-рыбок и ставит все на кассу. Чимину пришлось уговаривать Чонгука минут пятнадцать прямо посреди магазина, чтобы именно старший оплатил его рамен, поэтому когда Чонгук вытаскивает свою карту и ждет у терминала, он даже не пытается возразить.       — Я люблю гонконгское кино и Джастина Бибера, — все же говорит Чонгук, когда они отходят от кассы. — Только не смейся! И не используй это против меня, у тебя не получится, любить их меньше я не перестану.       Чимин удивленно приоткрывает рот, но ничего не говорит в ответ. Он смотрел только один гонконгский фильм – Чунгкинский экспресс – но он не показался ему странным. Возможно, немного своеобразным. Самобытным. Узконаправленным. Необы–       Хорошо, он был странным.       Но смеяться Чимин точно не будет. Да и насчет Джастина – не ему судить по стереотипам вокруг .       — И я не знаю все про тебя, — продолжает младший, когда они обходят стеллаж с орешками почти у входа. — Просто ты мечтатель. И музыка у тебя подходящая.       Чимин хмыкает.       — Я всегда думал, что я больше романтик.       — А это разве не одно и то же? — улыбается Чонгук, пряча улыбку в глотке газировки.       Он толкает плечом дверь и придерживает ее, чтобы Чимин успел выйти. Над головой звенит колокольчик как раз в тот момент, когда макушка Чимина проскальзывает прямо рядом с его носом, чтобы выйти обратно на улицу. Чонгук переводит взгляд наверх на маленького серебряного быка над дверью, что до сих пор колышется от ветра.       — Все в порядке? — вырывает его Чимин из собственных мыслей.       Чонгук стряхивает головой, чтобы отогнать наваждение.       — Да, — тихо произносит он, в последний раз бросая взгляд на колокольчик. – Да, все отлично. Так, о чем мы?