HI-FI

      — Ты что это делаешь?       Бомгю подпрыгивает от страха и чуть не роняет листы с распечатками на асфальт. Рядом с конверсами – раскрытая коробка, точно такая же, которую Чимин вчера вечером отнес в кабинет. Старший отпивает глоток холодного кофе и с плохо скрываемым вопросом в глазах смотрит на стажера.       — Мне Йеджи сказала… Вы разве не в курсе?       Парень уже порывается отклеить стикеры с уголков витрины, но Чимин жестами просит его остановиться. Не то чтобы он был предупрежден, но определенно ожидал этого, после того, с каким энтузиазмом в глазах несколько дней назад Йеджи выбегала из магазина, со словами, что она сама займется печатью всего необходимого для следующей акции.       На углах окна уже приклеены маленькие планеты, а весь периметр занят фотографиями колец разного размера. В руках Бомгю большая бежевая распечатка с перевернутым изображением девушки, и что-то подсказывает Чимину, что это далеко не обложка “What A Wonderful World” Луи Армстронга. А вообще-то должна была быть его неделя.       — Как проект? — вместо всех остальных вопросов спрашивает Чимин. Бомгю заметно расслабляется и разворачивается обратно к окну, чтобы продолжить вешать стикеры.       — Супер, сдали на высший балл, — гордо произносит парень. — Рюджин обещала, что в честь такого даже заглянет в магазинчик.       — О нет, — театрально вздыхает Чимин и краем глаза видит, как Бомгю усмехается себе под нос.       — Она сказала, что вы именно так и отреагируете, поэтому точно зайдет.       Парень прикрепляет еще один стикер планеты в дальний угол и переходит к большим распечаткам альбома. Чимин не против Рюджин, совсем нет, она, наоборот, одна из самых приятных в общении друзей Бомгю, если не учитывать тот факт, что он в целом не так уж много их и знает. Но тот факт, что при каждой их встрече она ставит за жизненную цель вывести Чимина из себя, пусть и в шутку, заставляет парня морально готовиться к ее приходу еще за неделю. Но лучше, конечно, если его предупреждают за две.       Чимин отпивает глоток кофе. Интересно, как он будет отклеивать через неделю эти стикеры? Есть ощущение, что теперь они стали еще выше.       И еще глоток. Освежает.       — Кстати Хосок-хен уже приехал, — снова говорит Бомгю. — Он уже внутри, если что.       Как только Чимин открывает входную дверь, его тут же окружает спокойная R&B мелодия. Слов не разобрать, но ненавязчивый бит невольно охватывает каждую клеточку тела, поэтому, особо не думая, Чимин начинает отбивать ритм по капхолдеру. Он салютует Хосоку и Йеджи за кассой, бросает снятую куртку на стойку рядом и опирается локтями на нее, чтобы потянуться и податься чуть вперед. Еще глоток. Великолепно.       — Иногда меня пугает твоя одержимость песнями Арианы Гранде, — говорит Чимин, кивая в сторону панорамного окна витрины, где Бомгю с нахмуренными бровями пытается выяснить, как правильно клеить альбом “Sweetener”. Единственный, который Чимин может различить у нее, и, по совместительству, тот самый, который он никогда не дослушивал до конца.       — Всего лишь иногда? Нужно поработать над имиджем.       Чимин цыкает и закатывает глаза. Йеджи продолжает болтать ногами, сидя на барном стуле у стены, пока Хосок лениво крутит колесико мышки, просматривая что-то на экране ноутбука. Он выглядит чуть более выспавшимся, чем несколько дней назад, когда работал почти неделю без выходных, что не скажешь о Йеджи, чьи круги под глазами профессионально скрыты тональником. Для нее, честно говоря, даже недосып не является помехой – разбуди ее посреди ночи, и она все равно будет выглядеть так, словно готова открывать показ на неделе моды в Милане.       Последний глоток. Господи, почему хороший кофе заканчивается так быстро.       — Вы сегодня рано, — вновь говорит Чимин, обращаясь уже сразу к им обоим.       — Это ты как-то поздно, — кивает Хосок на часы. — До открытия пять минут.       Глаза округляются в секундной панике. Чимин поворачивается в сторону входа, хотя в этом нет большой необходимости, и взглядом находит часы – и правда, минутная стрелка только-только пересекла цифру 55. Парень хмурится. Он же точно выходил из дома в то же самое время, что и всегда. Остановился у подъезда, правда, потому что не мог выбрать плейлист, и в итоге просто включил последние лайкнутые, совершенно забыв о том, что вчера добрые полчаса спорил с Чонгуком по поводу честности проведения Грэмми, из-за чего в первых песнях там была, кажется, Билли Айлиш? (немного не его, но, возможно, Чонгук называл другие ее песни). А потом зашел в кафе рядом с парком, потому что неожиданно почувствовал себя достаточно бодро, чтобы сделать небольшой крюк до работы. Но в целом… В целом он следовал своему обычному графику.       — Бурная ночка? — не унимается Хосок. В голосе слышна издевка, которую Чимин успешно игнорирует.       — Задумался, видимо, — спутанно отвечает он. — Не уследил за временем.       — Ты же вроде расстался с тем кофе-парнем? — Хосок играет бровями и кивает на стаканчик в руках Чимина. Тот крутит капхолдер в руках и замечает знакомую эмблему магазина, которая красовалась на груди Джебома в то единственное утро, когда они встретились. Господи, это что – сеть? — Или я уехал на два дня и снова пропустил какие-то новости?       — Это не—       — Я уверена, дело не в кофе-парне.       Йеджи отвечает Хосоку, но ее растянувшаяся улыбка адресована только Чимину. Глубоко в душе вновь появляется гениальная идея уволить всех, пока не поздно. Парень проводит взглядом по кассовой стойке и взгляд цепляется за небольшую меловую дощечку на двух ножках-крепежах.       — А это еще что?       Хосок и Йеджи неожиданно оживляются и даже отвлекаются от своих дел (если безделье вообще можно назвать делом). Девушка спрыгивает со стула, чтобы подойти ближе и встать прямо напротив парня.       — Вы меня пугаете. Там что, опять какой-то счет?       Йеджи отмахивается. Она вытягивает губы в тонкую линию и чуть ли не подпрыгивает от нетерпения. Абсолютно очевидно, что ей хочется рассказать все прямо сейчас, но она прикладывает все усилия, чтобы дать возможность начать Хосоку.       — Помнишь мою старшую сестру? — уточняет парень. Чимин приподнимает брови вверх.       — Джиу?       — Супер. Просто уточнил, чтобы ты понимал, о чем я. В общем, у нее есть несколько подруг, и она реально задолбалась от того, что они постоянно меняют себе парней, которых приходится запоминать, — преувеличенно экспрессивно начинает Хосок. — И когда я был дома на выходных, то увидел, что она купила себе бамбуковую доску, чтобы прикреплять туда бумажки с именами этих парней рядом с фотками ее подруг. Гениальное изобретение, кстати, очень упрощает жизнь. Так что я как только приехал, тоже купил, но бамбуковая смотрелась бы слишком массивно в кабинете, поэтому, на мой субъективный взгляд, нам хватит и меловой.       Хосок выглядит так, как будто прямо сейчас защищает Нобелевскую премию. Чимин медленно кивает. Пусть и не особо понимает, что именно происходит.       — И ты решил записывать туда всех наших… партнеров? — уточняет Чимин, указывая на себя, Йеджи и Бомгю за окном.       — Нет. Только твоих.       И в тот момент, когда Хосок переворачивает дощечку лицом к Чимину, он думает, что больше никогда в жизни не будет рассказывать ничего своим друзьям. Даже если от этого будет зависеть, получит ли он когда-нибудь лимитную версию винила Чета Бейкера, за которой он гоняется уже добрых два года.       Ему нужен кофе.       — Представляю твоему вниманию топ пять парней, с которыми ты встречался дольше всего. Места, сам понимаешь, расположены по продолжительности. А еще мы не смогли вспомнить имени парня-конюха, поэтому четвертое место пустое.       — Духен, — с тяжелым вздохом отвечает Чимин. — И он был жокеем, а не парнем-конюхом.       Йеджи быстро пишет мелом недостающее имя и разворачивает доску обратно. Ей с Хосоком их изобретение очевидно доставляет намного больше удовольствия, чем самому Чимину.       Топ пять парней, с которыми он встречался дольше всего из почти полусотни претендентов. Топ пять, которые продержались рядом с ним дольше всего. Как он вообще докатился до такой жизни.       Номер пять: Пак Донсун – 3 месяца.       Они познакомились в кафе рядом с университетом, и в целом у них складывалось довольно приятное общение. До того момента, пока Чимин не узнал про девушку, с которой Донсун встречался уже три года. И узнал об этом в тот самый момент, когда эта девушка начала орать на него посреди улицы, когда увидела их переплетенные руки. Опыт был не из приятных.       Четвертое место: Ли Духен – 4 месяца.       Чимину захотелось попробовать разнообразить свою жизнь после того, как он наконец смирился с самым ужасным расставанием своей жизни, и выбор по каким-то необъяснимым причинам упал на верховую езду. Флайер с уроками для начинающих давно валялся в кармане его зимней куртки, поэтому, собрав все оставшиеся силы, он позвонил туда и решил во что бы то ни стало заставить себя сделать хоть что-то, чтобы вырваться из этой бесконечной апатии. Красивый тренер был приятным дополнением. А потом Чимин упал с лошади и сломал стопу, после чего понял, что конный спорт – это не его. Да и “парень-конюх” тоже.       С третьим и вторым местом все обстояло чуть лучше. Чхве Менсу и Ли Киен – 7 месяцев и почти год соответственно.       Чимин познакомился с каждым из них незадолго до этой бесконечной череды неудачных свиданий и почти полного разочарования в понятии влюбленности и любви. С Менсу они встречались на первом курсе университета, с Киеном – в выпускном классе, но обе эти истории закончились, как только наступало лето, которое приносило с собой каникулы, отсутствие ежедневного контакта в стенах одного и того же здания и желание как-то менять свою жизнь. Чимин, тем не менее, искренне надеется, что сейчас у них все хорошо – хоть они уже и не вместе, это был хороший опыт, и Чимин не хотел бы его забывать.       Взгляд поднимается. Первое место. Пик его карьеры влюбленного неудачника. Его личная травма, которую он всеми силами желает забыть.       И оно почему-то… пустое?       — Вы забыли, как зовут Томаса Андерса?       Имя, пусть и ненастоящее, все равно до сих пор противно отдается внутри. Чимину на секунду хочется даже похвалить себя: за столько лет его чувство разочарования в себе и желание разрыдаться от одного только упоминания его имени превратились в злость и отголоски былой тревоги, которая до сих пор слабо отдается где-то внутри от воспоминания всех сказанных слов. Чимин ненавидит его. Искренне. Но еще сильнее он ненавидит то, что до сих пор не может отпустить ситуацию.       — Мы решили мудаков в этот список не вписывать, — с отвращением в голосе произносит Йеджи. Она морщится, будто съела целый лимон, и губы Чимина трогает усталая, но благодарная улыбка. — Точнее, я хотела буквально написать первой строчкой “конченный мудак”, но Хосок забрал у меня из рук мел.       — Я подумал, что ты не оценишь, это все-таки у тебя в кабинете стоять будет, — тут же защищается старший.       И та самая улыбка в ту же секунду стирается с лица Чимин.       — Это что, будет стоять в моем кабинете?       — Если хочешь, можем оставить у кассы, но думаю, ты не будешь в восторге, — пожимает плечами девушка.       Никогда. Никогда ничего не рассказывать Хосоку и Йеджи. Вот его главный приоритет на ближайшую жизнь.       — А внизу почему пустое место?       — Это для твоих нынешних отношений, — отвечает Йеджи. — Ну знаешь, как будто ставки на скачках, когда смотришь, обгонит ли твой фаворит других претендентов, — Хосок громко хлопает ладонью себе по лбу, но Йеджи лишь отмахивается. — Да и тем более ты постоянно бесишься, что я не запоминаю имена твоих парней, так хотя бы напоминалка всегда перед глазами будет.       Колокольчик звенит над входной дверью и, обернувшись, Чимин замечает не Бомгю, а первого клиента на пороге. На часах уже десять минут как новый рабочий день. Парень подбирает со стойки собственную куртку и пустой стаканчик под кофе и уже было скрывается в кабинете, но в последний момент хватает свободный рукой меловую доску, чтобы никто из посетителей даже случайно не смог ее увидеть.       В конце концов, меловая дощечка находит себе место на открытой полке шкафа у стены. Чимин задерживается у двери в зал всего на секунду, чтобы обернуться и вновь посмотреть на нее. Надежда, что рано или поздно на первом месте окажется не его ночной кошмар, а человек, которому Чимин сможет доверять безоговорочно, все еще теплится где-то в душе. А пока, наверное, стоит намекнуть Йеджи, что ее вариант прекрасно вписался бы на пустом месте.       Чимин закроет глаза, пока она будет писать.

— ♪ ;

      — Я могу с уверенностью вас заверить, что у The Temptation не было альбома с женщиной с цветами на обложке, — говорит Чимин между стеллажами с музыкой шестидесятых.       Женщина – на вид ей лет пятьдесят, но правда может немного шокировать (она прекрасно сохранилась!) – поджимает губы и разочарованно опускает плечи. Они разговаривают уже порядка десяти минут, но Чимин так и не может понять, какой именно альбом ей нужен. Все, что она помнит – это свой выпускной и медленный танец под The Temptation. Вне всяких сомнений звучит красиво, но проблема в том, что даже при огромном желании это точно были не The Temptation. И это существенно усложняет задачу.       — Может, там была одна роза? — вновь пытается Чимин. — Правда, тот альбом из поздних восьмидесятых и звучание скорее как у New Kids On The Block.       — По-вашему, я путешествую во времени?       Чимин оценивающе вскидывает одну бровь вверх и смотрит на старушку. Он и правда никогда в жизни не смог бы сказать, что ей уже чуть больше семидесяти.       — Вы выглядите достаточно молодо, чтобы танцевать на выпускном под I’ll Be Loving You.       Женщина смеется и смущенно прикрывает приоткрывшийся рот рукой, и Чимин невольно проникается к ней симпатией. Как бы банально это ни звучало, но в ее впалых глазах с плохо скрываемыми морщинками читается наполненная невероятными эмоциями жизнь. А музыка лишь помогает ей вспомнить то, что давно покрыто пылью.       — В каком году, еще раз, вы выпустились?       — В шестьдесят шестом. Прекрасное время было, — мечтательно отвечает женщина. — Мы танцевали посреди танцпола, а свет будто следовал за нами с Джэхеном. Раз-два-три, раз-два-три, — ее ухоженные пальцы с бордовым маникюром выписывают незамысловатые линии в воздухе, следуя ритму, а веки прикрываются, предаваясь воспоминаниям. Чимин улыбается. В его понимании, именно в таких моментах видна вся любовь к жизни.       Кто-то касается плеча Чимина сзади, и он оборачивается, замечая за собой миниатюрную фигуру Йеджи с тремя альбомами в руках.       — К тебе пришли, — коротко говорит девушка и кивает в сторону центрального коридорчика между входом и кассой. Чимин не успевает спросить, о ком она, потому что Йеджи быстро ретируется на другой конец магазина к посетителям, но стоит парню посмотреть поверх женщины напротив, он тут же замечает знакомую черную панамку.       Чонгук машет Чимину одной лишь ладонью, когда ловит его взгляд на себе. Старший поднимает вверх одну руку с вытянутым указательным пальцем и просит подождать всего минуту, на что получает утвердительный кивок. Чонгук опускает голову и продолжает перебирать обложки в ящиках с использованными пластинками, чтобы хоть чем-то заняться в это время, а у Чимина от этого вида улыбка почему-то становится чуть шире.       Но нет, он все еще не подглядывает. Абсолютно точно нет.       Женщина продолжает неторопливо рассказывать про свой выпускной, но Чимин слушает вполуха. Его мысли сосредоточены только на альбоме с этой непонятной женщиной в цветах, и ему все больше начинает казаться, что его просто не существует, а воспоминания об обложке винила стерлись из памяти спустя столько лет. В 1966 году у The Temptation вышел всего один альбом с синей вставкой с краю, но никаких цветов там и близко не было. Только в Special была огромная роза на всю фотографию, но вышел в 1989, да и по описанию не сильно подходит.       Кто вообще был популярен в то время? Ван Моррисон? The Beach Boys? Интересно, кто-нибудь танцевал выпускной танец под Surfin’ U.S.A? Была бы воля Чимина, он бы так и сделал.       Внезапно его резко ударяет осознанием. Он отталкивается от шкафа и проходит за спину женщины, чем отвлекает и ее от рассказа о своей молодости. Шкаф 3А, полка 4, буква P. Чимин перебирает несколько пластинок, прежде чем достает совершенно новый запечатанный белый винил с девушкой и цветами на обложке. Женщина рядом ойкает от удивления, и Чимин расслабленно выдыхает. Нашел.       — Перси Следж, When a Man Loves a Woman, — гордо произносит он, вручая пластинку покупательнице.       Руки женщины немного трясутся, открытую ладонь она в неверии прижимает ко рту, а глаза раскрываются в немом удивлении, смотря только на винил перед собой. Чимин не знает, падает ли так свет или в глазах женщины действительно собираются маленькие слезинки, но, если честно, сейчас от этой картины воссоединения он готов расплакаться сам. Он почти уверен, что даже с учетом того, что она не слышит саму музыку, в ее памяти в новых красках вспыхивают все воспоминания с того самого выпускного вечера, стоит ей взглянуть на обложку.       Почти The Temptation. По крайней мере, тот же год.       Они приходят к кассе в приятной тишине. Чимин упаковывает пластинку в крафтовую бумагу, пока Бомгю рассчитывается за кассой, и краем глаза замечает, как женщина кладет тысячу вон в баночку для чаевых. После нее остается лишь легких шлейф цветочного аромата и обещание обязательно зайти еще раз, ведь “это чудо какое-то, что вы нашли ее”. Чимин, дождавшись, пока она покинет магазин, вытаскивает с полки под стойкой две уже знакомые ему пластинки, стряхивая ребром ладони с них пылинки. А когда поднимает голову, тут же сталкивается взглядом с уже знакомыми темными глазами под панамкой. По магазину проносятся первые ноты Another Saturday Night от Сэма Кука.       — Ваше, — говорит старший, подталкивая пластинки к Чонгуку. Вчера он оставил их в магазине, когда согласился пройтись и перекусить вместе с Чимином у интернет-кафе. Они разошлись слишком поздно, чтобы еще раз возвращаться в “HI-FI”, поэтому Чонгук пообещал, что зайдет сегодня.       — Благодарю, — с легким поклоном отвечает он. — Где можно оплатить?       — Я сейчас тебя ударю.       Чонгук заливается смехом от серьезного тона Чимина. К этому звуку, пожалуй, он легко может привыкнуть.       — А говорил, что не бьешь из-за музыки.       — Я нагло обманывал, чтобы втереться тебе в доверие и атаковать в самый неожиданный момент, — почти шепотом произносит Чимин, опираясь на стойку и приближаясь все ближе и ближе к Чонгуку, чья улыбка от этого становится только шире.       — Это удар в самое сердце, — драматично говорит младший и прижимает руку к груди. — Но раз ты меня не жалеешь, я тоже должен признаться: Volare мне понравилась немного больше, чем Witchcraft Синатры.       — Скажи, что ты шутишь, — лицо Чимина резко становится серьезным, и Чонгук на секунду теряется от мысли, что перегнул палку. Однако старший секундой позже преувеличенно сильно вздыхает и закатывает глаза, разряжая обстановку. — Не могу поверить, что я связался с фанатом Грэмми.       — Теперь я первый в твоем личном анти-топе?       Чимин вспоминает меловую доску в кабинете и усмехается. Чтобы Чонгуку оказаться в списке людей, которых он терпеть не может, ему придется очень постараться.       — Не переживай, первое место у меня занято. Но теперь и ты на карандаше, будь осторожен.       Чонгук забирает со стола оба винила и подхватывает их подмышку. Он приоткрывает рот, чтобы сказать еще что-то, но входная дверь с резким стуком ударяется о маленький шкафчик под окном, и оба парня оборачиваются на громкий звук. Два ребенка за секунду перебегают через весь магазин и оказываются прямо перед кассовой стойкой, а секундой спустя на нем оказываются несколько пластинок Элвиса Пресли. Маленький хвостик Йерим – единственное, что видит Чимин, пока не поднимается на носочки, чтобы перегнуться через стойку и взглянуть на Борыма рядом с ней.       — Я уже думал, вы уже не вернетесь, — с легкой усмешкой произносит Чимин. Мальчишка по-детски хмурится, как будто недоверие к его персоне действительно задевает его за живое, но Йерим несильно бьет его локтем в бок, чтобы тот вел себя нормально и не сказал ничего лишнего.       — Мы записывали долго, — говорит Йерим. — А потом еще день рождения отмечали, поэтому только сейчас смогли прийти. Простите пожалуйста.       — Все в порядке, — Чимин на глаз пересчитывает все альбомы (удивительно, но все на месте и вроде даже целы) и передает их Бомгю с просьбой положить обратно в ящик со вскрытым винилом. У кассы остаются только Чимин с детьми и Чонгук, которого, впрочем, Йерим и Борым даже не замечают. — Вашей бабушке понравился подарок?       — Она была в восторге! — с придыханием произносит девочка. — Сначала не поверила, что это мы на записи, а потом даже расплакалась, представляете! Сказала, что это один из лучших подарков в ее жизни!       — А еще один, наверное, пластинка Стиви Уандера от вашего дедушки?       Глаза Борыма округляются, и впервые за все время в магазине он смотрит на Чимина не как на врага народа, а хотя бы как на человека. В его взгляде даже проглядывается плохо скрываемое удивление. Йерим рядом раскрывает рот в немом шоке.       — Откуда вы… Вы что, следили за нами? — в страхе произносит Борым.       Чонгук подавляет смешок рядом и отворачивается от детей, чтобы не отвлекать их от разговора с Чимином, но Борым все равно переводит взгляд на парня рядом, которого он будто видит впервые. В его взгляде мелькает тень удивления, и мальчик хмурится, пытаясь понять, где видел его раньше. И хоть сейчас Чонгук не выглядит так угрожающе, как в первую их встречу, Чимин все равно подмечает этот секундный момент, когда Борым вспоминает Чонгука и отходит на два шага подальше от него. Просто в целях безопасности. Йерим он за руку тянет за собой.       — У вашей бабушки просто очень узнаваемый вкус, — с улыбкой отвечает Чимин.       — Дедушка Минджун был здесь?       — И обещал, что обязательно приведет сюда и вашу бабушку Хевон, как только она выздоровеет. Составите ей компанию?       Йерим удивляется так, как будто увидела перед собой единорога, а не все того же Чимина, что и минутой раньше. Она энергично кивает в знак согласия и бормочет что-то про операцию и восстановление после нее. Чимин уверен, что как минимум половина всей информации – это “семейная тайна”, но все равно не смеет перебивать ее. Борым рядом продолжает опасливо смотреть на Чонгука, как будто тот в любой момент может его укусить. Благо тот делает вид, что не замечает этого.       Чимин улавливает движение рядом и чуть отодвигается в сторону, когда в поле его зрения появляется Йеджи с покупателем за спиной. Она несет в руках три пластинки The Spinners, и о чем-то очень увлеченно разговаривает с мужчиной позади – тот даже смеется, совершенно не наигранно, а очень даже искренне, и идет по пятам, заглядываясь на коробки с использованным винилом. Йеджи пробивает заказ, кладет визитку в бумажный пакет и желает мужчине приятного дня на прощание.       В магазинчик заходит все больше людей. Хоть все они пока лишь рассматривают прилавки, Йерим, обдумав все “за” и “против”, решает, что сейчас не лучшее время для разговора. Она коротко кланяется Чимину в знак благодарности и быстро лепечет что-то о том, что они зайдут чуть позже. Крепко схватив Борыма за руку, она выбегает через открытую дверь, которая еще не успела закрыться после предыдущего клиента.       Они вновь остаются в комфортной тишине: Чонгук, потому что рассматривает шкафы с пластинками рядом со стойкой, а Чимин, потому что не может найти подходящую тему для разговора. Спросить, как дела на работе? Дома? Выспался ли он? Или это будет слишком неэтично? Не особо хочется, чтобы Чонгук подумал, что Чимин лезет не в свое дело.       — Прости, эмм… — неожиданно начинает Йеджи, привлекая к себе внимание парней у кассы. — Как тебя зовут?       Чимин напрягается за секунду.       Парень коротко выдыхает и переводит взгляд на девушку рядом. Его глаза округляются, а губы сжимаются в тонкую линию. Все его выражение лица буквально кричит – если не умоляет – чтобы Йеджи не наговорила ничего лишнего. Но она даже не смотрит в его сторону. Только в упор на Чонгука, имя которого она очевидно знает. Это конец.       — Ты мне? — удивленно произносит парень, указывая на себя. Йеджи кивает и улыбается. — Чонгук. А ты – Йеджи, да?       Йеджи прищуривает глаза и принимает самое добродушное выражение лица в мире – такое, которое обычно очаровывает постояльцев, берущих на одну пластинку больше, чем планировалось. Чимин знает этот взгляд. Он называет его “проверкой на прочность", только вот использует Йеджи его обычно на парнях Чимина, или как минимум на тех, кто в скором времени им станет.       Чимин ни разу не говорил, что Чонгук попадает в одну из этих категорий.       — О, так тебе рассказывали обо мне?       — Немного, — пожимает плечами Чонгук.       — Чимин обычно не слишком многословный в таких вещах.       Йеджи чуть отходит от кассы и толкает парня бедром, чтобы встать прямо напротив Чонгука. Она складывает руки друг на друга и опускает подбородок на скрещенные ладони. Чонгуку, к счастью, в отличие от Чимина, который точно знает, что делает Йеджи, не кажется это подозрительным, поэтому он дарит ей вежливую улыбку и утыкается взглядом в винил перед собой, чтобы не смотреть в упор на Йеджи с такого близкого расстояния.       Но прежде чем она успевает спросить то, что вертится у нее на языке, входная дверь магазина раскрывается и в на пороге появляется Хосок с двумя пакетами наперевес.       — Салат, — победно говорит он, когда пакеты с глухим стуком приземляются на столешницу. — С этого дня мы все на правильном питании, чтобы я не страдал один.       Хосок вытаскивает пластиковые коробки с эмблемой кафе с соседней улицы и аккуратно выстраивает их на стол одной стопкой, чтобы не нагромождать всю столешницу. До обеденного перерыва остается всего несколько минут – идеальное время, чтобы сходить за ланчем и не попасть в километровые очереди. Живот Чимина бурчит, как только до него долетает аромат жареной курицы. Хосок что-то говорил утром про то, что они поспорили с сестрой на этих выходных по поводу его питания, но Чимин и подумать не мог, что его “становление на правильный путь” произойдет так быстро, да еще и с их с Йеджи непосредственным участием. С другой стороны, если это все за его счет, то грех жаловаться.       — Прости, а ты? — Хосок поднимает бровь вверх и указывает пальцем в сторону Чонгука. На секунду он переводит взгляд в сторону Чимина с Йеджи, и когда видит довольный кивок последней, приподнимает бровь и разглядывает парня напротив. Они что, сговорились?       — Чонгук, — повторяет он.       — Хосок, — старший протягивает руку для рукопожатия, которую сам Чонгук принимает не раздумывая.       Чимин чувствует легкий толчок в бок – Йеджи смотрит на него и двусмысленно играет бровями. Он даже знать не хочет, о чем она думает, но все равно в глубине души очень надеется, что весь ее план не спугнет Чонгука. Они только подружились, если их разговоры по ночам вообще можно назвать их зарождающейся дружбой, и терять все из-за излишней настойчивости его друзей не особо хочется. Между ними ничего нет. Быть не может, Чимина уже однажды убедили, что с такими, как Чонгук, у него ничего не получится – уж слишком они из разных миров, поэтому его воздушный замок сдулся, даже не успев взлететь. Но Йеджи почему-то упорно продолжает видеть то, чего существовать не может.       — Слушайте, там чей-то грузовик у магазина закрывает всю видимость витрины с перекрестка, — вновь прерывает тишину Хосок. — Если это кто-то из бизнес-центра, то может позвонить и попросить переставить? А то они туда обычно до закрытия приезжают.       — Это мой, простите, — виновато говорит Чонгук. — Я сейчас уже поеду, не переживайте.       — Ты работаешь грузчиком? — Йеджи тут же чувствует ощутимый толчок в бок. Она быстро поджимает губы, чтобы не ругнуться на Чимина, и поднимает обе руки вверх над столешницей. — Без осуждения, просто спрашиваю.       —Нет, это для съемок, — с легкой полуулыбкой отвечает Чонгук. Йеджи краем глаза подмечает, как расслабляется лицо Чимина, когда он смотрит на парня перед собой, но никак не комментирует это. — Камеры и свет, а то не влезло в первую машину. На самом деле, у меня разгар рабочего дня, я просто обещал заехать, а возможность была только сейчас, пока у всех обед.       — Ты, типа, оператор? — интересуется Хосок.       — Вроде того. И много что еще на самом деле, у нашей команды немного смешанные обязанности, так что все зависит от проекта.       — А что за компания? Если не секрет, конечно.       Все внимание Чимина переключается на Чонгука. Он знает, что тот снимает видео и это как-то связано с поп-культурой, но никогда раньше они не затрагивали эту тему так близко.       — SUGA’S ROOM. Она не особо известная, так что не заморачивайтесь особо, — отмахивается Чонгук.       Чимин чуть хмурится, в голову не лезет ни единого названия фильма этой студии. Может они снимают артхаус? Или боевики. Что-нибудь, что Чимин старается не выбирать в кино. Гонконгские фильмы же могут вдохновить на съемки артхауса? Было бы логично. Может нуар? Камерный. Поэтому в названии слово “комната”.       — SUGA’S ROOM? — с нескрываемым восхищением шепчет Йеджи. Чимин оборачивается в ее сторону и окончательно теряется. Ее глаза раскрыты в удивлении, рот прикрыт ладонью и смотрит она на Чонгука так, словно видит впервые в жизни. — Это же вы сняли Play?       Чимин переводит взгляд с Йеджи на Хосока, и тот, благо, точно как и Чимин не понимает, о чем они вообще разговаривают.       — Мой режиссерский дебют, — Чонгук комично приподнимая вверх подбородок и гордо выпячивает грудь. — Понравился?       — Издеваешься? Это лучший ее клип! И Bicycle с Killing Me тоже твое? О Боже. Какого черта ты мне не рассказал!?       Йеджи ощутимо бьет локтем Чимина в бок, и он отшатывается в сторону с тихим вскриком. Чонгука, очевидно, только веселит эта ситуация, поэтому он тихо посмеивается с реакции Чимина и всеми силами старается скрыть улыбку, которая так отчаянно просится наружу.       — Он не знал, — все же заступается за него младший, пока Йеджи продолжает прожигать его взглядом. — Я не рассказывал. И Bicycle снял Юнги-хен, но Killing Me тоже мой, тут да. Тебе нравится Чонха?       Йеджи продолжает сыпать непонятными названиями и заваливать Чонгука вопросами. Чимин полностью теряется в их диалоге, как происходит каждый раз, когда вокруг обсуждают что-то, о чем он не имеет ни малейшего понятия. Он пытается понять хотя бы часть из всех английских названий, которые, как предполагает Чимин, относятся к корейской музыке четвертого? но возможно и третьего поколения, но не может связать ни слова с тем, что знает сам. Чонгук смеется над фразами Йеджи, активно жестикулирует и старается не оставить без внимания ни одну ее фразу. Он выглядит таким расслабленным, пока рассказывает о чем-то, что окружает его каждый день, что у Чимина непроизвольно поджимаются губы, лишь бы не сказать что-то не то и не выставить себя последним придурком.       — Сфотографировался с ней!? Ты обязан дать мне свой инстаграм теперь, как тебя найти?       — Давай… Давай я лучше сам напишу.       Их диалог набирает обороты. Хосок открывает банку газировки и опирается локтем о столешницу. Он выглядит спокойно, разговор переходит к другой теме, кажется, теперь они обсуждают камбек какой-то популярной группы, и Хосок вставляет пару слов о визуале клипа и общем впечатлении от альбома. Чонгук соглашается и спрашивает что-то у него про старые релизы, а Чимин чувствует себя так, будто его бросили посреди океана и сказали плыть, а он вместо этого начал тонуть.       Впервые в жизни Чимин действительно хочет узнать все о том, от чего так старательно пытался абстрагироваться, но страх того, что он начнет делать это слишком поздно, оказывается сильнее этого сиюминутного желания.       — Чимин?       Голос Чонгука вырывает из собственных мыслей, и Чимин резко поднимает голову вверх от пластинок, которые, оказывается, разглядывал все это время. Хосок и Чонгук не замечают в этом ничего странного, младший так и вовсе смотрит на Чимина так, будто зовет его уже не в первый раз, но до сих пор ждет ответа. И только Йеджи так, чтобы другим не было видно, осторожно кладет раскрытую ладонь на спину парня.       — Прости, отвлекся. О чем вы, еще раз?       — Можно твой инстаграм?       Чимин закусывает нижнюю губу. Не сказать лишнего, не сказать лишнего, не сказать…       — Но я не—       Он не успевает ответить – Йеджи подносит к его лицу разблокированный телефон и останавливает его почти у самого носа так, что парню приходится отшагнуть назад и отодвинуть чужую руку. Ладонь со спины быстро пропадает, чтобы Чонгук и Хосок не заметили ничего лишнего.       — Смотри, у него есть фотография с Хейз! — Йеджи оборачивается к Чонгуку, но телефон не убирает. — Ты не против, если я обрежу тебя и поставлю ее на обои? Ничего личного, но она выглядит как принцесса.       Парень улыбается и кивает в ответ.       — Поверь мне, я только за.       Телефон на стойке вспыхивает от входящего звонка. Чонгук прижимает его к уху, и его лицо вмиг становится серьезнее. Пару раз кивнув посреди односложных фраз, он вытаскивает ключи от машины из переднего кармана джинс – даже с такого расстояния Чимин слышит, как кто-то кричит на него на другом конце провода, поэтому он не удивляется, когда поклонившись всем, Чонгук буквально выбегает из магазина, так и не дождавшись ответа. Видимо, его босс оказался не сильно впечатлен тем, сколько времени у Чонгука ушло на обед.       Неприятная тишина после ухода Чонгука ощущается еще более странно, чем весь диалог до этого. Хосок уносит все коробки с едой в кабинет и, пока покупатели бродят по залу, Йеджи подходит к Чимину чуть ближе, чтобы никто, кроме них, не услышал их диалог.       — Я знаю, о чем ты думаешь. У тебя сейчас голова взорвется, — с легким смешком произносит она, слабо толкая парня в плечо. — Перестань накручивать себя.       Чимину бы возразить, да вот только в этом нет необходимости. Не перед Йеджи.       — Между нами ничего нет, чтобы я накручивал себя.       — Снова вспомнил Андерса?       Вместо прямого ответа Чимин разворачивается лицом к Йеджи и вновь делает вид, будто ему абсолютно все равно.       — Вы подписались друг на друга в Инстаграм?       Они оба знают, что Чимин спрашивает одно, но имеет в виду совершенно другое – то, что стыдно произносить вслух, но Йеджи не настаивает на обратном. Она накрывает своей ладонью руку Чимина и слабо улыбается ему. Холодные пальцы согреваются от чужого тепла.       — Знаешь в чем отличие между тобой и мной?       Чимин отрицательно кивает головой.       То, что Чонгуку интереснее быть с теми, кто понимает его?       То, что он был прав?       — В том, что я выпросила его инстаграм, — говорит она и чуть погодя, убедившись, что Чимин слушает ее, продолжает. — А у тебя он его попросил.       Йеджи подмигивает Чимину и вытаскивает мобильный из заднего кармана клетчатых джинс. Спустя секунду телефон парня вспыхивает от нового уведомления в мессенджере – на разблокированном экране появляется ссылка на незнакомый закрытый аккаунт в Инстаграм с размазанной фотографией на фоне заката на аватарке.       — Уверена, твой Мистер Алфавит обрадуется, если ты на него подпишешься.       Незнакомая женщина у полки с современным роком привлекает внимание Йеджи, и та скрывается меж стеллажей, чтобы помочь новому посетителю. Пара человек заходит в магазин, мужчина средних лет подходит к кассе с пятью пластинками уже использованного винила, и неожиданно работа вновь охватывает с головой. Чимину приходится убрать телефон под стойку и встать за кассу, чтобы обслужить клиентов.       Под заблокированным экраном кнопка “Подписаться" так и остается гореть синим.

— ♪ ;

      Чимин сталкивался со многими проблемами в своей жизни: отсутствие денег, ссоры с родителями и даже невкусный кофе. Но он никогда не думал, что лежа под одеялом в конце рабочей смены, его главной проблемой будет его лицо на всех фотографиях в галерее телефона. И это начинает раздражать.       Он переворачивается на живот, подминая под голову подушку, и продолжает смахивать влево фотографии с прошлого дня рождения Хосока. Они все немного пьяные, Йеджи смеется во весь голос на заднем плане, пока Чимин и Хосок на скорость пьют пять шотов чего-то синего. На следующем снимке Хосок на круглом столе кричит в сторону танцпола, дальше – один из охранников тянет руки к нему, чтобы стянуть обратно на пол. Несколько размытых фотографий с Йеджи, потому что руки уже не могут ровно держать телефон, и сразу следом очередные накладные с работы с датой следующего дня.       Чимин тяжело вздыхает, проматывая двадцать одинаковых фотографий, где меняются только позиции по закупкам. День рождения Хосока был прекрасным днем, но это определенно не то, что можно выложить в Инстаграм. Чертовы социальные сети.       Он закрывает галерею и возвращается обратно на свою только что созданную страничку. Единственное, с чем он определился – это с аватаркой. В маленьком кружочке стоит фотография, где телефон закрывает почти все его лицо и видно только руки и панамку на голове. Тогда был обеденный перерыв на работе, на улице стояла середина апреля, и они с Йеджи дурачились за кассовой стойкой, фотографируя друг друга. Ее снимок с того дня до сих пор стоит в иконке KakaoTalk, а Чимин наконец нашел применение для своего.       В конце концов, он выставляет одну из недавних селфи, которую снял перед походом на свидание месяц назад. Ужин был отвратительным, но выглядел он тогда хорошо – он только-только вернул себе натуральный цвет волос, а шелковая черная рубашка прекрасно соответствовала его образу. Рядом он размещает одну из старых фотографий в магазине, когда Йеджи сфотографировала его среди полок с джазом двадцатых. Они не особо сочетаются вместе, но по отдельности выглядят довольно хорошо, что вполне устраивает Чимина.       Вполне себе неплохо.       Чимин закрывает Инстаграм и открывает мессенджер, где первой же строкой высвечивается диалог с Йеджи. Он пожалеет об этом. Точно пожалеет. Но выбора нет.

[От: Чимин] Как думаешь, будет странно, если я подпишусь на него сейчас?

[От: Йеджи] На кого? Ты о чем вообще? ПОДОЖДИ У тебя появился Инстаграм? С каких пор у тебя есть Инстаграм? И почему я про него не знаю

[От: Чимин] Примерно минут тридцать

[От: Йеджи] ??? Кинь мне?? Не могу поверить, я ТРИ ГОДА пыталась уговорить тебя создать инсту, а Чонгуку потребовалось просто подышать рядом

[От: Чимин] Отвали Это не из-за него

[От: Йеджи] Ага, ок ССЫЛКУ НА СТОЛ СЕЙЧАС ЖЕ

[От: Чимин] @j.m.

[От: Йеджи] Подпишись на меня в ответ Сколько первой фотке лет? Мы там только открывали магазин

[От: Чимин] Лучше удалить?

[От: Йеджи] Да нет, оставь, она прикольная, я просто спрашиваю Только перед тем, как подписываться на Чонгука, подпишись на кого-нибудь еще Ну знаешь, чтобы твоя легенда о том, что ты создал Инстаграм не для него, хотя бы чуть-чуть была похожа на правду

[От: Чимин] Это и есть правда

[От: Йеджи] Хорошо Все, что поможет тебе спать по ночам

[От: Чимин] Все, я подписался Надеюсь 40 человек ок Мне позвонил Хосок, чтобы спросить, в порядке ли я Вы оба невозможные

[От: Йеджи] Не обвиняй нас, я обведу этот день красным днем календаря Электронная революция дошла до Пак Чимина Это прорыв для всего научного сообщества

[От: Чимин] Я буду игнорировать все, что ты мне пишешь, пока ты мне помогаешь Нужно ли мне закрыть аккаунт?

[От: Йеджи] Обязательно Вдруг ЦРУ используют эти две фотографии против тебя

[От: Чимин] Я передумал Пока

[От: Йеджи] ЛАДНО ПРОСТИ Все, давай серьезно Просто не каждый день я наблюдаю за твоей паникой из-за Инстаграма Не закрывай акк

[От: Чимин] Я не паникую Просто спрашиваю Ладно… эмм Может на Чонгука подписаться утром? Вдруг он сейчас спит

[От: Йеджи] В 11 вечера?

[От: Чимин] Я не знаю его распорядок дня Вдруг у него и без меня слишком много запросов на подписку и он не заметит меня Это все изначально была плохая идея

[От: Йеджи] Ты уже подписался на всех, даже не думай удалять аккаунт И тем более он не спит, у него съемки

[От: Чимин] Он тебе написал? Вы общаетесь?

[От: Йеджи] Не ревнуй, Ромео Он 10 минут назад разместил сторис со съемок Думаю, он не спит

[От: Чимин] О Боже, еще и сторис Почему эта соц. сеть такая сложная

[От: Йеджи] Тут буквально ничего сложного Посмотри туториалы на ютубе Тебя научат листать ленту и лайкать фотки

[От: Чимин] Ты так жестока ко мне Кстати, когда вы с Тэхеном успели обменяться Инстаграмами? Это же его профиль @thv?

[От: Йеджи] Не копайся в моих подписках??

[От: Чимин] А где мне еще найти людей, на которых подписаться? Кто такая Хейли Бибер? Она как-то связана с Джастином Бибером?

[От: Йеджи] О Боже Умоляю просто закрой мои подписки и подпишись на Чонгука Поверь мне, все остальное в этой социальной сети для тебя – лишняя информация А если он не заметит твой запрос, завтра выставлю сторис с тобой и отмечу твой новый акк Хотя, если честно, я уверена, что тебе не долго нужно будет ждать подписки Чимин закрывает мессенджер и переходит обратно в Инстаграм. На нижней панели у сердечка еще 7 новых уведомлений о подписках и лайках. Парень закусывает губу и смотрит на синюю кнопку “Подписаться” у знакомого аккаунта, который сверлит взглядом уже минут десять. Он даже не понимает, почему так нервничает, ведь одна единственная кнопка не обязывает его ни к чему и не делает его очевидным, правда? Может, ему просто хочется посмотреть на то, как устроена внутренняя среда современной музыкальной индустрии и как снимаются некоторые клипы. Ему, как человеку, который зарабатывает на этом деньги, полезно это знать. Тем более он посмотрел клипы, о которых говорил Чонгук. Несколько раз. И даже если его не особо впечатлила музыка, он не мог не согласиться с тем, что визуальный ряд выглядит просто восхитительно. Поэтому да, ему искренне интересно, как устроена работа оператора. И ничего более. Чимин быстро нажимает на синюю кнопку, и, когда надпись меняется на “запрошено”, блокирует телефон и бросает на подушку рядом. Закрывает лицо руками и прикрывает глаза. Боже, какого черта. Он ведет себя как школьник. Ему требуется всего пять минут, чтобы пройти все стадий приятия неизбежного: отрицание, что он вообще решил создать Инстаграм, гнев на Марка Цукенберга и всех разработчиков этой социальной сети, торг – “просто события жизни совпали таким образом, что он создал свою страничку в тот момент, когда Чонгук поинтересовался этим”, минутная депрессия о том, что это все не имело смысла, и, наконец, смирение. И когда в следующий раз он берет телефон в руки, среди всех прочих уведомлений, он находит новые два.

abcdefghi__lmnopqrstuvwxyz принял запрос на подписку abcdefghi__lmnopqrstuvwxyz подписался на ваши обновления

— ♪ ;

      — Нет, все в порядке, оставайся дома и не забудь вызвать врача. Отдыхай, — Чимин блокирует телефон и бросает его на кассовую стойку. Поднимает голову к потолку и вздыхает. Ну почему именно сегодня.       — Едем? — Хосок уже было надевает флисовую рубашку на тонкую футболку, но останавливается, как только видит лицо Чимина.       — Нет, ты остаешься, Бомгю заболел, сегодня не сможет выйти, — Чимин облокачивается о стойку и оглядывает три коробки перед собой. — Йеджи не справится одна в магазине посреди дня, так что ты с ней.       — А мистер Шу?       — Придется заказывать такси.       В его голове был построен идеальный план сегодняшнего дня: он открывает магазин, за утро упаковывает все пластинки, которые наконец доехали до общего заказа, а после обеда выезжает с Хосоком к мистеру Шу, чтобы не тащить коробки одному. Но судьба определенно его ненавидит. И если две коробки пластинок еще как-то можно довезти одному, то что делать с новым проигрывателем, который весит как весь заказ винила, он даже представить не может. Интересно, таксисты помогают донести вещи до двери или эту услугу придется оплачивать дополнительно?       — Может, позвонить Чонгуку? — как бы невзначай спрашивает Йеджи, оказываясь за кассовой стойкой рядом с Чимином. Тот поднимает одну бровь вверх. — Что? Я просто предлагаю варианты.       — Я не буду просить Чонгука, он даже не работает здесь, чтобы мне помогать.       — Ну заплати ему, если это тебя так волнует, — Чимин отводит взгляд в сторону, и глаза Йеджи раскрываются от удивления. — Только не говори, что ты уже реально предлагал заплатить ему. Господи, Чимин, я не этому тебя учила всю свою жизнь.       — Ты вообще меня ничему не учила, начнем с этого. И я не предлагал ему деньги, я предлагал ему скидку, но он все равно всегда оплачивал полную цену.       — Своеобразный способ флирта.       — Я не пытался флиртовать.       Чимин нервно бьет телефоном по ладони. Он написал мистеру Шу, что доставка прибудет до четырех вечера, что значит, у него есть еще около трех часов, чтобы придумать, что делать. Такси уже не кажется такой плохой идеей, но ему все равно нужна вторая пара рук, чтобы дотащить все коробки прямо до квартиры и не выставить себя с непрофессиональной стороны. Служба доставки? Звучит как хорошая идея, если не знать их цен за срочные заказы.       — У тебя есть еще какие-нибудь варианты? — Хосок снимает рубашку и кидает ту на спинку барного стула за кассой. Не сказать, что он сильно расстроен перспективой остаться в магазине, но заказ с такой прибылью очень не хотелось бы терять.       — Доставить после закрытия?       — Или попросить помощи, — встревает в диалог Йеджи, кивая в сторону входа. — Ты смотри, как будто знал.       Уже до того, как Чимин оборачивается, он знает, кто стоит за его спиной. Реальность, как бы он ни пытался смириться с этим фактом, все еще поражает, потому что Чонгук выглядит идеально, даже не стараясь. На нем розовые штаны в камуфляжной раскраске, белая оверсайз футболка и темно-фиолетовый кардиган, на пару размеров больше нужного. Это все так странно смотрелось бы на ком-то другом, но на Чонгуке почему-то выглядит небрежно… круто. Да, пожалуй круто – это самое точное описание для всего, что делает Чонгук.       — Я был рядом, когда ты написала, — Чонгук кивает в знак приветствия Чимину, но обращается при этом к Йеджи. — Что-то случилось?       Она склоняется над стойкой и шепчет что-то Чонгуку на ухо, от чего брови парня сводятся к переносице, в попытках расслышать чужую речь. Лицо растягивается в удивлении, губы приоткрываются, и, когда Йеджи кивает в сторону Чимина, лицо вновь приобретает абсолютно спокойное и расслабленное выражение. Чимин же наоборот будто выходит из транса, как только сталкивается взглядом с Чонгуком.       Сложить два и два в его голове не составляет труда. Он клянется, что как только приедет от мистера Шу, заставит Йеджи разбирать каждую новую поставку весь следующий месяц.       — Как будто знал, — вновь говорит девушка на ухо Чимину, сдерживая легкий смешок. Она проходит мимо и удаляется в зал, оставляя парней наедине. Но вместо того, чтобы начать диалог, Чимин наоборот поджимает губы. Это еще более неловко, чем просить у Чонгука помощи лично.       — Не знаю, что тебе сказала Йеджи, но ты не обязан этого делать, — выпаливает Чимин так быстро, что сам путается в словах. — В смысле, я очень благодарен, что ты пришел, но ты правда не обязан, ты и без этого мне очень помогал и я не хочу опять грузить тебя. Да и это как-то неправильно, что каждый раз—       — Чимин, — аккуратно перебивает его Чонгук. Старший останавливается и поднимает глаза, чтобы увидеть перед собой счастливое лицо Чонгука. — Я буду только рад помочь тебе. Правда. Тем более у меня выходной и это никак не отвлекает меня от работы.       — Ты не должен тратить свой выходной на то, чтобы помочь с работой мне, — все еще пытается защититься Чимин, но делает это скорее для галочки. Как бы он ни пытался это отрицать, ему действительно нужна помощь, но еще сильнее ему нужна уверенность в том, что Чонгук не против.       — Как я и сказал, я все равно шел сюда, когда мне написала Йеджи, — парень пожимает плечами, оглядываясь вокруг. — Так, с чем нужно помочь? Моя машина прямо у входа.       Чимин описывает ситуацию в двух словах и указывает на коробки за его спиной. Все, что нужно Чонгуку – это довести его до дома мистеру Шу в сорока минутах езды от магазина, и помочь занести коробки внутрь. Чимин настаивает, что после этого Чонгук может уехать по своим делам и он доберется на метро самостоятельно, но младший отмахивается от этих слов, вместо этого подхватывая одну из коробок так, будто в ней не двадцать пластинок винила, а наполнитель из пенопласта.       В этот раз он не на рабочей машине. Парень нажимает на кнопку разблокировки дверей на ключах, и черный Chevrolet на углу подмигивает своими фарами. Чонгук аккуратно помещает свою коробку в багажник и забирает еще одну из рук Чимина. Он просит подождать его в машине, и старший без лишних вопросов запрыгивает на пассажирское сиденье. Он не подглядывает, но краем глаза через окно заднего вида все равно замечает, как аккуратно Чонгук кладет проигрыватель и закрывает багажник, как только убеждается, что ничего не разобьется при транспортировке.       — Музыку? — Чонгук протягивает провод с разъемом для телефона Чимину, пока заводит автомобиль, но тот отрицательно кивает в ответ.       — Давай в этот раз твою.       В салоне начинают играть тихие биты корейского R&B. Чимин, ожидаемо, не узнает песню, но Чонгук отстукивает ритм по рулю и беззвучно шевелит губами, проговаривая текст. Парень выруливает на автостраду, навигатор предупреждает, что из-за пробок придется ехать чуть меньше часа, но Чонгука, кажется, это не особо волнует. Теплый солнечный свет падает на его профиль и создает мягкий ореол вокруг его силуэта.       Чимин все еще не смотрит, нет. Но если бы его спросили, он бы ответил, что Чонгук в этот момент выглядит нереально.       — Так эм… Как твои съемки?       Они не разговаривали с того самого дня, как Чонгук познакомился с Йеджи и Хосоком. Писать что-то в Инстаграме было как будто неправильно, поэтому Чимин отказался от этой идеи (хоть и, признаться честно, очень хотел). Вместо этого он исправно смотрел все сторис, которые выставлял младший, и хоть порой они были лишены всякого смысла, ему все равно нравилось. Все, начиная от правильно поставленного ракурса и заканчивая цветокоррекцией, кричало о том, что Чонгук занимается съемкой не первый год и умеет находить нечто прекрасное там, где любой другой бы просто прошел мимо. И это невольно теплом отдавалось в душе.       А еще у него есть доберман по кличке Бам. И у Чимина почти остановилось сердце, когда он увидел хайлайт с двадцатью закрепленными сторис, где Чонгук обнимается и играется с ним. Он посмотрел их все примерно столько же раз, сколько и сторис со съемочных площадок, но никто не сможет обвинить его в этом. Хотя бы потому что никто не узнает о том, как провел весь тот вечер.       — Супер, — отвечает Чонгук, выруливая на соседнюю улицу по навигатору. — Закончили чуть позже, чем планировали, но зато отсняли все, чтобы на еще один день не собираться.       — Мне понравились клипы, которые ты снимал, — скромно говорит Чимин, чтобы поддержать диалог. Чонгуку при этом совершенно не нужно знать, что он смотрел каждый из них по десять раз, пока окончательно не провалился в сон. — В смысле, я посмотрел несколько, о которых ты говорил, и они сняты очень круто. Уверен, новый тоже будет таким же.       Чонгук усмехается и прикрывает рот свободной рукой. Если бы Чимин в этот момент повернулся к нему, а не смотрел на дорогу через лобовое стекло, он бы возможно заметил легкий румянец на чужих щеках. И списал все на солнечные отблески с улицы.       — Пока рано об этом говорить, но спасибо, — автомобиль останавливается на светофоре, Чонгук переводит свой взгляд на Чимина рядом. — И что посмотрел клипы тоже. Рад, что тебе понравилось. И прости, что не сказал раньше – не думал, что тебе будет это интересно.       Чимин отворачивается от окна и поворачивается к Чонгуку. Он облокачивается на спинку и прижимается щекой к креслу, смотря на парня, который не отводит взгляда от него.       — Ты поэтому так часто спрашивал, как я отношусь к современной музыке? — с неприкрытым интересом спрашивает старший, замечая крохотную улыбку на губах Чонгука.       — Отчасти.       — Я не такой брюзга, чтобы мне не нравилось все, что сделано после нулевых, — Чимин по-детски дует губы, и Чонгуку приходится закусить нижнюю губу, чтобы окончательно не расплыться в улыбке.       — То есть тебе понравились песни? — младший поднимает одну бровь вверх, но оба знают, что ответ очевиден.       — Не переоценивай их. Тебе придется снять второй “Клуб “Завтрак”, чтобы я не отключал звук, когда буду смотреть видео.       Чонгук заливается смехом и чуть не пропускает зеленый сигнал светофора на дороге. Музыка сменяется на более ритмичную композицию, и Чимин расслабляется, вновь отвлекаясь на сменяющиеся магазинчики и жилые дома за окном. Палец отбивает ритм на коленке. Что-то знакомое. Кажется, ее рекомендовал Чонгук.       Даже если нет, звучит все равно на удивление хорошо.

— ♪ ;

      Они подъезжают к небольшому дому на окраине города и паркуют машину прямо напротив входа. Из-за ухоженного дворика, похожего на любой другой на этой улице, создается впечатление, что в этом месте никто не живет, однако включенный свет в окнах на втором этаже и открытый гараж с массивным семейным автомобилем доказывают обратное. Чонгук вытаскивает три коробки из багажника, берет в руки две из них, оставляя Чимину самую легкую, и поднимается по широким ступенькам лестницы. Чимин рядом нажимает на кнопку звонка, и не проходит и минуты, как дверь открывается. На пороге появляется парень лет шестнадцати в рваных джинсах и заляпанной красками белой футболке.       — Доставка для мистера Шу, — отчеканивает Чимин, натягивая на лицо рабочую улыбку. — Из “HI-FI”.       Парень раскрывает дверь шире и отходит к лестнице, чтобы крикнуть протяжное “Пап, к тебе пришли” на второй этаж. Не попрощавшись, он закатывает глаза, когда слышит неразборчивый ответ сверху, и скрывается за поворотом в коридор. Через несколько секунд со стуком закрывается дальняя дверь, и первый этаж вновь погружается в тишину.       — Надеюсь, твой мистер Шу более приветливый, чем его сын, — шепчет Чонгук на ухо Чимину, и тот невольно покрывается мурашками. От неожиданности.       Чимин не успевает ответить – на лестнице появляется мужчина средних лет, и он чуть не давится воздухом, потому что мистер Шу перед его глазами разительно отличается от того образа, что он уже составил в своей голове. Его солнцезащитные очки, совершенно не нужные в помещении, надвинуты на макушку и придерживают отросшие до плеч темные волосы. Небольшая растительность и морщинки на лице выдают возраст мужчины, но его зауженные брюки с кожаными лампасами как в восьмидесятых и заправленная белая футболка позволяют скрыть правду на пару десятков лет. Чимин от удивления не может сказать ни слова – именно так в его мыслях и выглядел бы Тони Висконти у себя дома.       — Вы как-то рано, я ждал вас ближе к шести, сами знаете, пробки, — добродушно произносит мистер Шу, оказываясь на первом этаже. — И простите за моего сына, он сегодня не в духе: не победил в смотре картин.       — Ничего страшного, — уверяет Чимин. — Не подскажете, куда отнести коробки?       Мистер Шу проходит через всю гостиную и останавливается у коридора, кивком указывая следовать за ним. Повсюду развешаны картины: где-то копия известных сюжетов, в основном древнегреческих мифов, где-то, напротив, полотна ушедшие в неореализм и постимпрессионизм. Чимин никогда не видел их, и в голове пролетает мысль о том, что это картины не именитых художников, а сына мистера Шу.       В коридоре свет немного приглушен. На стенах висят золотые виниловые диски в рамках, но из-за недостатка света невозможно прочитать, что написано на этикетках внизу рамки. Чимин уже видел похожие картины – во многих музыкальных студиях похожие стоят в специально отведенной зоне под награды или же в личных кабинетах многих продюсеров, но видеть такое у кого-то дома ему приходится впервые. Мистер Шу доходит до конца коридора и обеими руками толкает деревянные двери от себя.       Если раньше Чимин думал, что ему сложно говорить рядом с Мистером Шу, то сейчас он попросту теряет дар речи. Потому что вся комната выглядит так, как будто Чимин решил открыть мини “HI-FI” на другом конце города.       По всей стене прямо под потолок расположены белые шкафы, и каждая полка отдана отдельному исполнителю. В самом углу, рядом с окном, целый журнальный столик выделен для нестареющих The Beatles, а вся противоположная часть комнаты увешана плакатами и вырезками из газет. Дневной свет из окна мягко падает на ворсистый ковер, что создает приятное желтоватое освещение в комнате. Чимин не знает, что сказать – его мечты в эту секунду как будто обрели физическое воплощение.       — Впечатляет, правда? — с широкой улыбкой говорит мистер Шу и останавливается посреди зала. Чимин одним лишь взглядом пытается охватить и запомнить все пространство вокруг, но все, что он может – это смотреть по сторонам с широко раскрытыми глазами.       — Это… вау.       Он слышит, как Чонгук за спиной ставит коробки у двери и потирает руки о свои штаны. Все его внимание сконцентрировано на огромной музыкальной библиотеке: рок семидесятых, блюз, джаз, огромная часть соула и даже рэп старой школы. Чимин выезжал на множество доставок и видел много разных коллекционеров, но с таким он сталкивается в первый раз. Все в этой комнате словно кричит о том, как ее обладатель влюблен в музыку так же сильно, как можно полюбить разве что человека, с которым суждено провести всю жизнь.       — Сколько вы это собирали? — с неприкрытым восхищением спрашивает Чимин. Мистер Шу задумывается. — Если не секрет, конечно.       — Лет тридцать, если не больше. Начал после того, как встретил свою жену.       — Ваша жена тоже увлекается… коллекционированием?       Чонгук аккуратно забирает коробку из рук Чимина, и тот даже немного теряется от того, что забывает про ее существование в своих руках. Мистер Шу кивает парню на его невысказанный вопрос и устремляет свой взгляд к шкафам – Чимин делает пару шагов вперед и подходит ближе, чтобы рассмотреть полки детальнее.       — Нет, она не особо увлечена музыкой, для нее это скорее как фоновый шум, — пожимает плечами мужчина. — Сейчас она, если не ошибаюсь, занимается лепкой из глины. Хотя клянусь, еще неделю назад это было вязание крючком.       Чимин сводит брови к переносице и оборачивается обратно к мистеру Шу. Его улыбка после упоминания жены будто становится в два раза шире, из-за чего у Чимина непроизвольно сжимается в районе груди. Мистер Шу выглядит счастливым. Но разве может человек быть счастлив, когда его любимый не поддерживает его интересы?       — Вам, эм… не обидно? — аккуратно спрашивает Чимин, наблюдая за реакцией мужчины. Но судя по его расслабленной позе, он не против таких вопросов.       — Обидно? Что у Сюин есть свои увлечения?       — Что она не разделяет вашу любовь… к этому, — робко отвечает Чимин.       Мистер Шу прячет руки в передние карманы джинс и прикрывает глаза, чуть улыбаясь.       — А кто сказал, что она не разделяет? — с легким смешком спрашивает мистер Шу, из-за чего Чимин немного теряется. — Поверь мне, я встречался со множеством людей, которые также, как и я, были одержимы музыкой, но только когда я встретил Сюин, я понял, что любил на самом деле.       — Одиночество? — встревает в разговор Чонгук. Чимин резко разворачивается и посылает тому предупреждающий взгляд, но Чонгук лишь подмигивает в ответ, из-за чего старшему приходится отвернуться обратно. Мистер Шу, напротив, смеется.       — Наоборот, но думаешь в верном направлении. Со всеми остальными я общался так, будто говорил со своим отражением, потому что даже если у нас и не сходились точки зрения, мы все равно говорили об одном. А поверьте мне, я не настолько хороший собеседник, чтобы выдержать еще одного себя, — спокойно отвечает мистер Шу. — Когда я встретил Сюин, я понял, что разделять с кем-то свои интересы и поддерживать чужие намного приятнее, чем оставаться только в этом мире, — мужчина кивает в сторону стеллажа с пластинками и поспешно добавляет. — Конечно, такое работает не со всеми, но я не представляю свою жизнь с кем-то кроме моей жены.       Появившуюся тишину прерывают только звуки улицы из окна.       Чимин опускает голову и рассматривает полки перед собой. Поздние восьмидесятые, включая несколько пластинок U2 и Bon Jovi, перемешаны с представителями шестидесятых и ранних нулевых. Только сейчас парень замечает, что полки собраны не по одной схеме: где-то пластинки расставлены в качестве радуги от красного до фиолетового, где-то – по алфавиту или по дате выпуска альбома. Чимин пытается рассмотреть каждую, понять, какой характер у мистера Шу, судя по его музыкальным предпочтениям, но голова вместо этого заполнена совершенно другими мыслями.       Мистер Шу счастлив с Сюин, и это видно невооруженным взглядом. Чимину трудно признаться себе в этом, но возможно (совсем немного) в эту секунду он чувствует укол зависти.       — А зачем вам еще один проигрыватель? — прерывает затянувшуюся тишину Чонгук. — У вас же, вроде, уже есть два.       — Это моей дочке. Она скоро приедет из Штатов, и я подумал, что это был бы неплохой подарок, с учетом того, что свой старый она оставит в Америке. Кстати, вы случайно не покупаете уже вскрытый винил? — последнюю фразу мистер Шу адресовывает уже Чимину, и, когда тот кивает в ответ, указывает на одну из крайних полок в шкафу. — Я хотел после переезда выбросить их, но подумал, что уж лучше они окажутся у кого-то дома.       Чимин молча опускается на колени и вытаскивает небольшой ящик для хранения с нижней полки. Обложки альбомов немного помяты и стерты со временем, но весь винил в хорошем состоянии – с небольшой удачей его спокойно можно продать за полцены от средней рыночной, особенно если учитывать, что альбомы там достаточно ходовые.       — О, и вот еще, — мистер Шу быстро преодолевает расстояние до другого конца шкафа и вытаскивает два альбома с верхней полки. — Все никак рука не поднималась продать незнакомцам, уж лучше через вас.       Мужчина переворачивает винил обложкой к Чимину точно в тот момент, когда тот поднимает голову на него. Его глаза расширяются, и он вдыхает воздух настолько резко, что в итоге давится кашлем от шока – приходится отложить все пластинки в руках обратно в ящик, чтобы ухватиться за полку и перевести дыхание. Он открывает рот в попытке сказать что-то, но слова не идут, и в итоге он скорее выглядит как рыба, брошенная на берег, чем как здравомыслящий человек. Невероятно.       — Но это же… Вы уверены?       Чонгук у входа лишь переводит взгляд с мистера Шу обратно на Чимина. Чуть склоняет голову, пытаясь понять, что так удивило парня, и видит лишь белые и голубые корешки винилов.       — Space oddity и White Album, да. Они немного не вписываются в мою коллекцию, да и тем более у него, — мистер Шу кивком указывает на белый альбом, — я купил экземпляр с меньшим серийным номером.       Чимин, наконец, берет себя в руки и поднимается на ноги. Мистер Шу передает оба винила парню, и тот берет их в руки так, словно это величайшее сокровище во вселенной. Чонгук даже подается чуть вперед, чтобы рассмотреть их поближе, но его взгляд невольно поднимает вверх к лицу Чимина, которое выражает лишь неподдельный восторг и удивление. Он аккуратно открывает альбом и проверяет состояние винила, после чего проводит пальцем по кредитам на обратной стороне обложки, будто до сих пор не может поверить в то, что держит эти пластинки в своих руках.       — Сколько вы хотите за это все?       — Ящик забирай бесплатно, говорю же, что хотел выбросить сначала, — пожимает плечами мистер Шу, и Чимин кланяется в знак благодарности. — А эти… Скажем, Битлз за два миллиона, а Боуи за два с половиной?       — Но он же стоит как минимум шесть, — шепчет Чимин.       — А ты разве собрался ее продавать? — парень вскидывает голову и смотрит в упор на мистера Шу. — Ты очень похож на меня в молодости. Я бы никогда не продал их, если бы они оказались у меня в руках. Ну, разве что через лет тридцать, как видишь.       Чимин вместо ответа еще сильнее цепляется в винил. Иметь в своей коллекции нечто настолько лимитированное – это, конечно, уже невероятно, но получить пластинку исполнителя, чьи песни обладают таким особым и даже магическим шармом… Это уже больше походит на чудо.       — Считай, что это дружеская скидка за то, что я знаю, что он будет в хороших руках, — мистер Шу отталкивается от шкафа и проходит через всю комнату, чтобы сесть на другом конце на небольшой диванчик рядом с проигрывателем. — Так что, договорились?       Чимин закусывает губу. От такого предложения нельзя отказываться, да и такой шанс выпадает буквально только раз в жизни. Но он все еще живет в этом долбанном мире капитализма, где просто так четыре с половиной миллиона вон не лежат на сберегательном счету.       — Вы можете придержать Space oddity до следующего месяца, как вернетесь из Китая? — интересуется Чимин, приподнимая одну бровь вверх. — Я не большой фанат Битлз, поэтому она заслуживает быть у кого-то другого, но если хотите, то я могу найти проверенного покупателя. А ящик мы можем забрать уже сегодня.       Мистер Шу раздумывает пару секунд, но все же утвердительно кивает. У Чимина как будто рой бабочек разлетается по всему телу. Если бы ему не нужно было бы сохранять лицо, он бы определенно запрыгал от счастья прямо посреди комнаты.       Пока Чонгук выносит ящик с винилом в машину, Чимин отдает все бумаги на покупку заказа мистера Шу и еще раз вместе с ним проверяет, все ли на своих местах. Он в сотый раз благодарит мужчину и обещает, что обязательно позвонит по поводу покупки. Мистер Шу успокаивает его как родного сына – он все равно не собирался так скоро продавать винил, поэтому даже если не получится в следующем месяце, он готов придержать их хоть до лета. У Чимина создается стойкое ощущение, что сегодня единственный день в его жизни, когда удача действительно повернулась к нему лицом.       Парень захлопывает дверь с пассажирского места и откидывается на кресло, прикрывая глаза. Чонгук листает что-то в телефоне – только на секунду переводит взгляд на Чимина, но в итоге все равно продолжает бесцельно листать ленту Твиттера.       — Что это были за пластинки? — наконец спрашивает младший, пока устанавливает телефон на специальное крепление, чтобы открыть навигатор.       — Лимитированные альбомы Дэвида Боуи и Битлз, их сейчас вообще нигде невозможно купить, — парень в эйфории скатывается по сиденью чуть ниже и мечтательно прикрывает глаза. — Всего два с половиной миллиона за Space oddity представляешь! Это почти в два раза меньше, чем самая дешевая, которую я видел года три назад.       Чонгук усмехается, и всеми силами пытается скрыть это от Чимина. Пока старший полулежит на пассажирском кресле с закрытыми глазами, Чонгук задерживается взглядом на его лице на пару секунд дольше положенного, но после тут же поджимает губы и отворачивается обратно к лобовому стеклу. Чимин чуть приоткрывает глаза. Профиль Чонгука загораживает заходящее солнце.       — Не голоден? — спрашивает Чонгук. Как по команде желудок Чимина вступает в диалог вместо него, и старшему приходится виновато улыбнуться.       — Если только немного.       Парень поворачивает ключ в замке зажигания и наклоняется чуть вперед, чтобы ввести незнакомый Чимину адрес в телефоне.       — Я знаю один неплохой ресторанчик недалеко, как тебе идея? Он по дороге до твоей работы.       — Хосок с Йеджи не одобрят, если я приеду только под конец смены.       Навигатор сообщает о том, что ехать до конечной точки маршрута всего двадцать минут. Младший выруливает на дорогу, в зеркале заднего вида дом мистера Шу становится все меньше и меньше, а в салоне начинает играть уже знакомый Чимину фоновый плейлист Чонгука.       — Скажем, что немного задержались на доставке.       Чонгук подмигивает Чимину и полностью погружается в дорогу перед собой. А у Чимина уже второй раз за день неконтролируемо пробегают мурашки по спине и еле заметно проглядывается мягкий розовый румянец на щеках. Он просит Чонгука немного прибавить температуру в салоне. Вдруг это из-за холода.

— ♪ ;

      — Он только выглядит большим и грозным, на самом деле, ему и шести месяцев нет. Он боится даже собаку Юнги-хёна, а чтобы ты понимал – у него пудель.       Чимин прыскает от смеха продолжает листать фотографии щенка Чонгука на его телефоне. Тот факт, что он и без этого сохранил пару фоток из инстаграма себе на телефон и видел на них Бама почти с рождения, он предпочел не рассказывать. У него вообще, по его сугубо субъективному взгляду, очень хорошо удается делать вид, что он слышит какую-то информацию от Чонгука впервые.       — О, а это мы в Пусане, — младший указывает картошиной фри на появившуюся фотографию. На ней Чонгук, одетый в свои неизменные черные джоггеры и оверсайз куртку, бежит по пляжу и готовится бросить фризби человеку за камерой. Бам, высунув язык наружу, прыгает рядом с ним на задних лапах. — Первый раз приехал к родителям после того, как появился Бам. Мама тогда была в таком шоке, что вместо какого-нибудь той-терьера я завел добермана, но в итоге накупила ему всяких костюмчиков перед отъездом, потому что в Сеуле тогда передавали похолодания. Теперь каждый раз, как звонит мне, спрашивает, когда я заеду с Бамом. Чувствую, без него она меня уже на порог дома не пустит.       Чимин листает галерею дальше и натыкается на видео с того же пляжа. Бам бежит вперед по пирсу, Чонгук – прямо перед ним, чтобы если что остановить у края. Звук из-за шума в кафе слышно плохо, поэтому Чимин не слышит, что кричат Чонгуку за камерой, но тот останавливается и приседает рядом с Бамом. Треплет его за ушами и чуть ли не целует, мешает только маска. Камера приближается к мордочке Бама и видео обрывается также резко, как и начинается.       — Ты похож на него, — внезапно говорит Чимин, продолжая листать фотографии, но тут же осекается. — В смысле, не то чтобы ты похож на собаку и все такое. Знаешь, говорят же, собака и хозяин – одно лицо, вот и вы с ним—       — Я понял, — еле сдерживая смех, перебивает Чонгук. — Мне часто это говорят. И еще что даже не представляют меня с кем-то другим, хотя в детстве когда у моих родителей была болонка, и они говорили точно также.       — Уверен, ты просто был милым ребенком, — пожимает плечами Чимин, пока в голове возникает образ образ маленькой белой собачки. — Ну или у тебя были ужасные проблемы с растительностью на лице.       Чонгук кидает в Чимина картошкой из тарелки и несильно бьет его вбок по локтю. Его лицо выражает абсолютное недовольство, и старшему становится так смешно от одного этого вида, что он чуть ли не давится едой, но вовремя делает еще один глоток коктейля.       Фотографии с Бамом заканчиваются. Чимин благоразумно не лезет в другие папки в галерее и блокирует телефон, который Чонгук убирает в передний карман спортивных штанов. На столе не остается ничего, кроме картошки и уже пустых тарелок из-под бургеров, и Чимин с удивлением замечает, что давно не сидел за одним столом с кем-то, кто не проверяет уведомления каждые пять минут, будто в виртуальном мире намного интереснее, чем рядом с ним. Свой телефон он не доставал с тех пор, как они отъехали от мистера Шу.       — Наверное, трудно следить за Бамом и пропадать на работе. Я слышал, щенки требуют много внимания.       Чонгук макает новую картошку в кетчуп и отправляет ее в рот. Есть что-то интимное в том, что они делят одну порцию на двоих. Даже если вся интимность состоит в том, что они просто экономят тысячу вон, от того, что не заказали маленькие порции по отдельности.       — Когда как, — пожимает плечами Чонгук. — Во время проектов, как сейчас, когда мне приходится часто уезжать или не ночевать дома, Бам уезжает в тренировочный лагерь. Но это происходит не так часто, я обычно монтирую из офиса или из дома, так что он редко бывает абсолютно один. У меня довольно свободный график с учетом моей профессии, думаю, ты заметил. — младший отпивает глоток черного кофе (Чимин десять минут спорил, что кофе на ночь пить как минимум нерационально, а Чонгук назло попросил двойную порцию эспрессо), и протирает руки сухой салфеткой. — А ты? — после недолгой паузы спрашивает он.       Чимин вскидывает голову и хмурится в немом вопросе. Что он?       — Я как не пройду рядом с магазином – ты постоянно работаешь: или за кассой, или в зале, — поясняет парень. — У тебя вообще есть выходные?       — Ну, у меня есть небольшие привилегии на этот счет. Я могу брать выходной хоть каждый день, но мне все равно особо нечего делать кроме работы, поэтому я постоянно там. Так сказать, совмещаю приятное с полезным.       — То есть ты вообще не отдыхаешь? — Чонгук вновь берет картошину и лениво водит ей по дну тарелки, лишь бы чем-то занять руки.       — Я отдыхаю, пока работаю, — пожимает плечами старший. — Но если ты очень переживаешь, то мне нужно будет уехать в конце недели, поэтому считай, что это мой выходной.       Чонгуку уж точно не стоит знать, что это лишь отчасти правда. У Чимина и правда на почте уже лежат готовые билеты в Пусан, только вот назвать это отдыхом нельзя даже с большой натяжкой. Он уже эмоционально устал от этой поездки, а еще даже не сел на поезд.       Старший исподлобья смотрит на профиль Чонгука, который даже не замечает, что за ним наблюдают. Он закусывает нижнюю губу и барабанит картошиной по краю тарелки. Чимин не отвлекает.       — Наверное, эм… Наверное сложно совмещать работу и личную жизнь с таким графиком.       Чимин застывает с картошкой фри на полпути. Сердце невольно падает куда-то вниз от воспоминаний.       — Было раньше, — уклончиво отвечает старший. — Сейчас особо нечего совмещать.       — Ты ни с кем не встречаешься?       Чимин поджимает плечи под себя. Не сказать, что это его любимая тема для разговора, но с Чонгуком он почему-то чувствует себя безопасно в этом плане. Может, потому что незнакомцам открываться легче. А может, потому что Чонгук и не незнакомец вовсе.       — Сейчас нет.       “И лучше бы тогда я передумал,” – хочет добавить он, но держит язык за зубами.       — А ты?       — Нет, — просто отвечает Чонгук, а у Чимина в эту секунду как будто сердце возвращается на место и начинает биться с новой силой. Этот ответ ни на что не намекает, даже не дает какой-то слабой надежды, но Чимин все равно не может взять под контроль это непонятное чувство облегчения. — Последний раз встречался в универе, но после этого как-то не клеилось.       — Все было серьезно? — чтобы поддержать разговор продолжает старший. Чонгук, впрочем, не особо и против.       — Я думал, что да, но сам знаешь, как это бывает в университете: вы вместе, потому что это удобно, но как только на руках дипломы, начинается уже другая жизнь.       — Может, стоило попытаться? Вдруг у вас бы все сложилось.       Чонгук невесело усмехается.       — Проблема была в том, что мы просто были слишком увлеченными людьми. В какой-то момент я увлекся съемками, а она – другим парнем.       Чимин ахает. Чонгук поднимает свою голову и смотрит в упор на старшего – в глазах нет ни капли боли, которая должна была переполнять его. Только какая-то отдаленная грусть. Чимин инстинктивно прикрывает чужую руку своей и ловит уставшую улыбку Чонгука на его губах.       — На самом деле, все не так плохо, — продолжает он. — Мы расстались на хорошей ноте, потому что оба понимали, что дальше это все будет уже не про нас. Я, конечно, приглашения на ее свадьбу не получил, но по крайней мере мы не сталкерим друг друга в соц. сетях и живем своими жизнями, так что все супер.       От Чимина не ускользает тот факт, что Чонгук говорит про бывшую девушку. Он, конечно, не консерватор – не в его интересах говорить о таком – но все же небольшой страх насчет того, как Чонгук отреагирует по поводу бывших Чимина, невольно закрадывается в голову.       Чонгук медленно вытягивает свою руку из-под руки Чимина, и тот испуганно отводит ее назад. Черт. Иногда нужно контролировать то, сколько времени стоит утешать людей, чтобы они не подумали чего-то неладного. Чонгук, однако, даже не показывает, что это касание было для него неприятным. Он просто продолжает есть картошку освободившейся рукой.       — Твоя очередь для истории любви, — с легкой издевкой просит младший. Чимин закатывает глаза.       — Ничего интересного, — парень берет пример с Чонгука и макает картошку в кетчуп, хоть есть уже совсем не хочется. — Мы познакомились в универе через общих друзей. Встречались несколько лет, даже когда я уже отчислился. Все было хорошо, как я думал. Я выкупил магазин, он устроился в какой-то крутой ресторан, как всегда мечтал. Йеджи постоянно шутила, что уже ищет платье, чтобы потанцевать на нашей свадьбе.       Чимин внимательно следит за Чонгуком, пока тот смотрит на тарелку перед собой. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда Чимин упомянул, что встречался с “ним”, а не с “ней”. Звучит уже как хороший знак.       — И из-за чего вы расстались? — младший вскидывает голову и встречается взглядом с Чимином. — Если не секрет, конечно.       — Он был фанатом диско.       Чонгук поначалу даже усмехается, принимая слова Чимина за очередную шутку. Но как только видит, что старший не смеется в ответ, тут же меняется в лице и хмурит брови.       — Подожди, вы серьезно расстались, потому что он любил диско?       — Ага, — просто кивает Чимин.       Старший откусывает последнюю картошину. Добавить ему больше нечего, да и Чонгук ничего не говорит в ответ. Наверное, теперь точно уверен, что связался с каким-то сумасшедшим, повернутым на музыке, но рассказать про всю ситуацию в таком контексте, не углубляясь в детали, все еще кажется самым безопасным вариантом из всех возможных.       Официантка, увидев, что все тарелки уже опустели, подходит ближе и убирает мусор со стола. Чонгук просит счет и, после небольших споров, они решают оплатить его пополам, потому что заказали все равно примерно одно и то же (Чонгук пытается уговорить оплатить весь ужин сам, но Чимин успевает выхватить счет из его рук первый). Официантка удаляется обратно за стойку. Но прежде чем потянуться к курткам и выйти на улицу, Чонгук еле слышно откашливается, привлекая на себя внимание Чимина.       — Соул лучше, — коротко говорит он, на что Чимин лишь хмурит брови.       — Прости?       Губы Чонгука растягиваются в улыбке.       — Если бы я выбирал, я бы выбрал соул или R&B. Хип-хоп еще, может быть. Диско, знаешь, звучит слишком наигранно. Не для меня.       Чонгук в третий раз за день подмигивает старшему и встает с мягкого диванчика, чтобы накинуть на плечи кофту и выйти на улицу. Чимин неверяще качает головой в ответ. Напряжение, что тяжелым грузом лежало на плечах лишь от одного упоминания бывшего, пропадает в тот же момент, как в поле зрения появляется улыбка Чонгука и его протянутая рука. Чимин вкладывает в нее свою холодную ладонь, и они выходят на улицу, даже не попрощавшись напоследок с персоналом.       Прохладный весенний ветер продувает под куртку. Они пересекают парковку, Чимин запрыгивает на пассажирское сиденье в ту же секунду, как Чонгук снимает с блокировки двери автомобиля. Старший поворачивает свою голову влево, когда Чонгук, обойдя машину, садится на водительское кресло и вставляет ключ зажигания, попутно включая обогрев. В навигаторе автоматически прокладывается дорога до “HI-FI”, в который им все же придется заехать по пути, хоть время уже давно перевалило за часы закрытия.       Старший продолжает смотреть на ровный профиль парня, освещаемый фонарями парковки. Что-то в его лице кажется настолько притягательным, что невозможно оторваться, и это уже начинает походить на безумие. Но Чимину плевать. По крайней мере, на этот вечер.       Потому что в чем-то Чонгук безусловно прав.       Соул и правда намного лучше диско.