двести по встречке

— ну и чё, ты не думал написать ему хотя бы? — никита вздыхает, шмыгая носом. болеет, но всё равно дополз до компьютера и наушников, чтобы курседу вдруг не стало опять очень плохо и одиноко. стало, конечно. но когда он с ним хотя бы в дискорде, он знает, что курсед не пошёл в ближайший магазин за вином и не надрался, как паскуда. — чё я ему напишу? привет, как дела, как плечо? кста, прости, что сбил тебя на тачке? — курсед хмыкает, ничего его сейчас не радует. негативит так, что никите самому некомфортно становится сидеть с ним сейчас. дурак, с температурой выслушивает курседовские бредни в микрофон и, хоть и без вебки, представляет, как он там на игровом стуле сидит, согнувшись в три погибели. ему-то не лучше, но он уже неделю с ума сходит после всего, что успело произойти. и всё слишком туманно, навалилось так, что курсед особо ничего не чувствует, потому что просто не понял. — ну, бро, ты его адрес знаешь. чё мешает приехать с какой-нибудь едой к нему, сказать: давай пообщаемся, чё мы молчим, как два хуесоса. — сам ты хуесос, — курсед со вздохом откидывается на спинку кресла. да он и сам прекрасно осознаёт, какой он долбоёб, если раньше не докопался до акумы. увидел его в последний раз после того, как они вместе с больницы уезжали в неловком молчании, которого не избежать даже было. вот прикол, едешь в машине со своей родственной душой, которую ещё перед этим под колёса пустил и разъебал ей половину бочины. — ладно, у тебя ещё есть время. просто, ну... ты долго с этим тянуть будешь? может, ему сейчас нужен первый шаг от тебя, а ты делаешь сто назад вместо этого. никита знает прекрасно, что курседу не сложно приехать к нему, и он хуй забьёт на то, что сам в состоянии лечь на кровать и подохнуть. другое дело реально извиниться на словах, взглянув в глаза и при этом сделать это искренне. сложно это сделать, когда ты в жизни всех просто слал нахуй, если что-то происходило. а здесь не хочется упускать того, с кем у тебя буквально жизнь связана — умрёшь ты, умрёт и твой соулмейт. — да блять... думаешь, это так просто? я до сих пор за руль садиться боюсь, потому что одного того раза хватило. я знаю, что это, по сути, виноват я, даже если он там на дорогу не посмотрел и в наушниках шёл, это я не успел затормозить. я чувствую себя виноватым, но как к нему подобраться, если он, ну... не воспринимает меня? как будто он не понял, кто я ему. и курсед постепенно снова заводится, чувствует тремор в руках. он переживает, и отрицать этого не может. — успокойся, поэтому я и говорю тебе сделать первый шаг. да, сложно, но ты так с мёртвой точки не сдвинешься. ну, не повезло тебе, соул у тебя — затильтованное чмо, но ты же не собираешься его кидать? — да и никита знает прекрасно, что курсед нервничает, когда речь снова заходит об аварии. перед глазами так и всплывают разные картинки. то кровь на руках, капающая на клетчатые пижамные штаны, то тело на асфальте, то страх, что это кто-то увидел. — заяву на меня накатаешь в ментовку? — курсед бросает на акуму такой взгляд, что его самого жалко становится. он определённо сказал это в шутку, и на бледных губах всё равно заметна улыбка, но как же его разбило это всё. просто вдребезги. акума долго разглядывает эти черты лица, стёртую об асфальт кожу, выглядывающую из-под широкого пластыря на скуле. такой же ещё на виске и переносице, смотреть жалко, что на него, что на себя в зеркало. угораздило же. — да кому ты нужен, — акума качает головой. не выдерживает этих гляделок, отводя взгляд в сторону коридора больницы. уже тошнит от запаха медикаментов и от белых халатов; терпеть он этих врачей не может, всегда какой-то необъяснимый стресс испытывает. — я серьёзно. просто... — я не пойду в ментовку. я сам виноват. акума даже потом в уши ссал глупые сказки врачам, чтобы дело не дошло до полиции. наплёл что-то, и курседу даже от этого хуёво становится. он сдаётся, опуская голову. не воспринимает его слова совсем, упёрто решивший, что возьмёт вину на себя. — не собираюсь я его кидать, просто... блять, это сложно, — и объяснить тоже трудно, что курсед сейчас чувствует, окончательно запутавшись в себе. уж лучше бы он жил дальше без соулмейта, думая, что он и без него охуенно проживёт. никита вздыхает, больше не находя других слов, чтобы ему помочь. если бы он жил поближе, то определённо бы прикатил к курседу сейчас, чтобы он не подыхал в своём одиночестве. чтобы был хоть кто-то, кто о нём будет заботиться, даже если никите самому бы сейчас помощь не помешала. — ладно, проехали. как ты сейчас вообще, всё ещё хуёвит? — на таблах. ну, мази ещё всякие. сука, стоят, как самолёт ебучий. когда как, иногда совсем хуёво и плечо ломит, иногда более-менее, жить можно, — он на себе даже внимание заострять не хочет. ему больше интересно, как там акума. загибается так же, как он, в четырёх стенах, наверное. — сейчас реально лучше. — да не так много времени прошло, чтобы совсем хорошо было. — да ну блять, легко ещё отделались и без переломов и сотрясений обошлось. могло быть и хуже, вряд ли бы я потом в ближайшие полгода смог за руль сесть. или они могли бы вообще не выжить. курсед каждый раз думает об этом, осознавая, что натворил, и ещё больше начинает загоняться. больше не пытается из себя строить весёлого долбоёба, скрывая, как же на самом деле всё хуёво. да и перед кем выёбываться: перед никитой? никита знает, как же курседа расхуячило после этого всего. тут одними разговорами вряд ли поддержишь, но курсед справляется. даже если от недельного запоя его отделяли только обезболивающие, которые с алкоголем мешать не стоит. из мыслей вырывает кашель, тогда до курседа доходит, что никита всё ещё слушает его с температурой и ёбнутой болью в горле. хоть с другом ему повезло. — слушай, иди-ка ты отдыхать, реально. у тебя голос, как у алкаша какого-то. — ну, блять, спасибо, — никита устало улыбается — курсед слышит по его хриплому голосу, через силу. — наконец-то пытка закончилась. — не, я серьёзно. не будь долбоёбом, иди. я не думал, что столько пиздеть буду, — и кидая взгляд на время звонка, неловко пялится на только что добивший час. о чём столько времени разговаривал — уже сам забыл. — я-то пойду, и тебе бы не помешало, но ты же не пойдёшь. — у меня режиму пизда. — вот даже сейчас оправдываешься. — да я проснулся часа два назад, я заебался спать. — ладно. но обещай, что хотя бы сейчас ему напишешь? просто узнай, как он. это лучше, чем сидеть на жопе ровно и ныть, что он тебе не пишет. он и не напишет. курсед затравленно усмехается, тихо, но всё равно слышно: — я бы тоже не написал себе. — хорош. серьёзно, я тебе уже сто раз говорил об этом, и скажу ещё: ему самому страшно. только в отличие от тебя, это он под машиной оказался. ему, может быть, так же херово, и ты можешь стать тем, кто наоборот ему поможет. — ладно, я понял, — курсед вздыхает, в который раз убеждаясь в том, что никита не пустые звуки ему в наушники издаёт. говорит, как есть, даже то, что ему слышать не нравится. — иди уже. ни пока, ни сладких снов. курсед обрывает звонок, снова ощущая такую гнетущую пустоту в груди. сворачивает дискорд, кликая по мышке пальцем, заходит в браузер, по привычке проверяя новые сообщения в вк. их ноль, и он к этому привык уже. с акумой они обменялись лишь этой соцсетью, обойдя и номера, и телегу, которая для курседа временами была в сотню раз удобнее. а в вк больше узнаёшь: от групп до открытых аудиозаписей, друзей и фотографий. записей на стенке, глупых статусов. курсед пялится на чужую фотку, наводя курсор на кнопку, чтобы написать сообщение, но всё ещё тормозит. единственное, что заставляет его это сделать, так это то, что акума в сети был час назад, и вряд ли ответит сразу.

«привет»

«я могу приехать?»

«потом объясню»

psychocursed [17:13]

курсед не хочет видеть ответ. он выключит монитор компа и вернётся в тёплую кровать, смотреть беспонтовый фильм какой-нибудь, чтобы не так скучно было просто валяться и в потолок смотреть. хотя мыслями его всё равно уносит из этой квартиры. — я до дома тебя довезу? мне не сложно, — курсед останавливается у своей машины, и акума в её сторону косится уж слишком недоверчиво. — чтобы с тобой ещё кого-то переехать? курседу с этой шутки не смешно. у него руки трясутся, появляется острое желание бросить мустанг у больницы и поехать домой на автобусе, даже если он не переносит общественный транспорт на дух. уж лучше толкаться в забитом бабками с сумками автобусе, чем в очередной раз сесть за руль без прав с огромным риском сбить кого-то ещё. только насмерть. и пускай сюда он ехал на низкой скорости, подруливая коленями, особо не напрягаясь, акума всё равно заставляет его сомневаться в самом себе, как бы он этого не отрицал. — да не смотри так, я пошутил, — акума вдруг себя неловко чувствовать начинает. но самому немного страшно садиться в машину с кем, кто его чуть не убил. — бля, ну я стараюсь аккуратнее, — звучит неуверенно, курсед и сам не знает, что говорить. но прекрасно акуму понимает. — если тебе страшно, я могу вызвать такси. просто до дома провожу тогда. мало ли что. мало ли кто ещё раз собьёт, только акума в этот раз не шутит вслух. вздыхает, ещё раз обводя взглядом чужую машину и самого курседа. ему самому впадлу идти на остановку, сверкать там подбитым еблом и каждый раз болезненно дёргаться. везде свои плюсы и минусы, но акума всё равно решает, что довериться стоит. — ты вести-то вообще сможешь? — а я как по-твоему сюда ехал? — курсед открывает ему дверь, но ждёт и не торопит. — слушай, после этого я уже несколько раз водил машину, обошлось без происшествий. веришь мне? он знает, что акума не хочет, но давит до последнего, чтобы получить то, чего хочется. контакт иметь с ним хоть какой-то хочет, раз уж они друг другу не будут чужими людьми. правда курседу интересно, что на этот счёт думает сам акума. — в этот раз убьёшь нас обоих. — я и в тот раз мог убить нас, если бы не затормозил. представь, вот ты на асфальт упал, а я в тот момент с болью пытался не угробить никого больше. это было сложно. акума всё ещё мешкается, заглядывая ему в глаза. вроде бы стоит близко, курсед знает, что тот согласится, но всё равно боится, что он уйдёт. развернётся и заставит дырявить его спину взглядом до тех пор, пока из виду не скроется. — значит, спасибо, что не убил. курсед слабо тянет уголки губ в улыбке, потому что акума сел в машину. он показал, что доверился ему, даже если это было сложно, значит, курсед не должен налажать снова. осознаёт себя сам снова на улице, на грёбанной парковке, вертя в руке брелок на ключах, но так и не решаясь нажать на кнопку. что-то клинит вечно внутри. и пускай уже легче будет машину вести, бояться особо нечего, курсед всё равно сомневается. и надо ли это ему вообще, стоило ли никиту слушать? может быть, курсед вообще акуме не нужен, поэтому тот про него забыл. но всё равно ответил, и курседу не нужно долго собираться, чтобы спуститься вниз, к машине, в пижамных штанах и футболке. «ладно» «я не против» [17:18] akumaqqe не против, но почему-то начинает нервничать. не против, но думает о том, как соврёт, что уснул и не слышал звонка в дверь. не против и лжёт сам себе, что курсед не вызывает в нём ничего, кроме безразличия. ещё как вызывает. одно только сообщение заставляет его сердце сначала остановиться, а потом начать ебашить, бешено стуча о рёбра. а курсед постепенно привыкает. водит машину, пускай и медленно, но аккуратно, сам над собой издеваясь, что теперь вместо устроенных ночных гонок по городу, у него максимум шестьдесят километров в час на спидометре. рядом на пассажирском кресле бумажный пакет из мака с остывающей едой, которую и самому сожрать хочется до неприятно урчащего живота. курсед просто почему-то уверен, что акума такой же, как он — мало готовит сам и в основном заказывает доставку. а сейчас и вовсе хер клал на голод этот. страшно нажимать на звонок возле двери. курсед уже был здесь, знает, куда нужно идти — запомнил, но дальше порога его никто так и не пускал. но в этот раз акума сам в курсе, что придётся впустить курседа дальше, чем куда он позволяет. в свою квартиру, в свою душу под семью замками. курсед ещё не знает, как их отпирать. — ты как-то слишком быстро, — а перед ним акума в домашних шортах, растянутой футболке, взъерошенный такой и смешной, что где-то в груди теплеет, как от глотка алкоголя. — я не особо торопился, на самом деле, — курсед не удивляется, что ни «здрасьте», ни «до свидания» он не получил. потому что такое не впервые. игнорирует и это, протягивая акуме пакет с едой, будто пытаясь подлизаться и задобрить его. но акума за одну еду из мака пока не готов отдаваться. — что это? — он глупо пялится на пакет, даже когда забирает его из чужих рук, пока курсед разувается. внутри ничего необычного. пара чизбургеров и даже картошечка большая на двоих имеется, можно обожраться. акума соврёт, если скажет, что не проголодался. — не знаю, мне подбросили в машину, — с таким серьёзным лицом сказал, что акума верит. только спустя пару секунд курсед усмехается, вызывая зеркально такую же улыбку у акумы. — хочешь сказать, если я сейчас загляну к тебе в холодильник, увижу там еду? — ну там... пицца вчерашняя осталась. и мороженое в морозилке, — акума пятится назад, пытаясь освободить курседу проход в коридоре. ступанул от неловкости, начиная творить всякое, что курсед уже жалеет, что приехал и никите доверился. спал бы сейчас дома под очередную серию сериала и не парился бы. — я так и думал. всего ничего знакомы, но курсед уже даже так на лице чужом читает ответы на свои вопросы, которые так и оставил неозвученными. замечает, что акуме с ним по-прежнему неловко, некомфортно, тяжело находиться. зная, кто они друг другу, курседу тоже сложно. он бы давно уже взял придурка за скулы и поцеловал бы, но этим бы только вырыл ещё большую яму между ними, чем есть сейчас. а там и так целая пропасть. — так ты сказал, что потом объяснишь, зачем приехал... — акума жуёт картошку, забравшись на кровать с ногами. завязал отросшие волосы в смешную пальму на голове, вроде бы делает шаг к тому, чтобы начать разговаривать, а не молчать. а курсед ещё такую неловкость при общении с людьми не испытывал. с ним всегда было легко, все поддавались и покупались на его харизму, обаяние, долго не ломаясь. акума наоборот напоминает ледяную крепость, которую растопить совсем нереально. — чё, совсем дурак? — курсед пялится на него из-под упавших на лоб волос, и акума даже сквозь них замечает заживающие ссадины. думает, что скорее всего — да, так и есть, дурак. — просто увидеться захотел. надоело дома сидеть. мы же не будем друг от друга бегать постоянно? — ну, а как ты ещё это себе представлял? как вообще челы друг друга находят, а потом осознают — ебать, да, это то, что мне нужно, я срочно хочу с ним встречаться, — до акумы быстро доходит, что этого разговора будет не избежать сейчас. и к чему клонит курсед, он тоже понял, не тупой. но так хочет избежать этой темы. — говоришь так, будто у тебя за жизнь ни одних отношений не было, — курсед хмыкает, не сводя глаз с акумы напротив. сам себя как дома ощущает. развалился на здоровом боку поперёк кровати, зная, что акума не будет против. он вообще вряд ли что-то ему скажет. — да за мной очереди из тёлок выстраиваются. — блять, с тобой невозможно разговаривать серьёзно, — курсед едва ощутимо пихает его в коленку, до куда достанет, растягиваясь на кровати и забивая на еду. уже не так сильно хочется, хотя столько нетерпения было, пока он в машине вёз этот ебучий пакет со слюнями у рта. акума собой доволен, хотя бы потому, что эти оковы из неловкости спадают, не мешают улыбаться и издеваться. последнее — вообще любимое занятие. — мне что, выпить с тобой надо, чтобы ты ну, вёл себя иначе? — совсем больной? просто, блять, что ты хочешь от меня услышать? курсед замолкает, смотрит на него снизу-вверх, что у акумы по второму кругу начинается эта дурацкая паника от прямых взглядов. под ними он почти голым себя ощущает, потому что слишком пронзительный взгляд, серьёзный дохуя, что акума не знает, куда деться. и в ступор впадает, слыша то, что курсед несёт дальше: — не знаю, давай поцелуемся? он знает, какой бред сморозил, осознаёт, что ещё рано, они совсем же друг друга не знают. но проверяет чужую реакцию: выпнут его отсюда за шкирку на улицу — он примет и найдёт другой выход. если нет, то акума к нему становится всё более лояльным. привыкает к шуткам, заморочкам, к тому, какой курсед есть на самом деле и не отталкивает его от себя — это много значит для самого курседа. — ну, слушай, тебе не кажется, что рановато? где первое свидание? — акума отвечает, наверное, думает, какой курсед долбоёб и пошёл бы он нахуй с такими шутками. — тебе серьёзно нужны эти формальности? — ну да, чего это я. наше знакомство началось с того, что меня сбили на тачке, — язвит акума, не видя границ. и не осознавая, что для курседа одна такая шутка — сплошной триггер. он-то дурак, думает до сих пор, что акума с этими шутками прекрасно помнит всё и злится на него. не подпускает к себе близко только из-за того, что боится. и тогда курсед абсолютно бессилен перед тем, чтобы подарить хоть какой-то шанс им на отношения. акума замечает, что он мрачнеет, отводит взгляд, губы поджимает как-то расстроенно, но ничего в ответ сказать не может. не одному курседу здесь досталось. — всё ещё злишься? — кто сказал, что я злюсь? там злиться надо было только на тебя за то, что остановиться успел, — акума не умеет говорить правду. не умеет говорить что-то всерьёз в таких разговорах, и курсед, не веря в эти слова, хочет его только ударить слегка и мозги вправить. это притом, что курседу самому не помешало бы вспомнить, как себя вести нужно. — злишься, — сам себе в ответ бубнит под нос, соскребая себя с кровати. — слушай, хочешь, я уйду? может, тебе вообще не по кайфу сейчас здесь со мной тусоваться. будто бы из жалости. и только сейчас до акумы доходит осознание, что он задел его, и не просто полоснул лезвием по ране, а оставил рядом такой же болезненный порез. он знает, что после такого отбивает желание как-то пытаться к нему подобраться. ещё пару таких раз закончатся так, что акума останется в одиночестве снова, а курсед ещё раз подумает о том, как же охуенно было без соулмейта жить. — останься. реально... с тобой не так хуёво, — акума перехватывает его запястье, слабо сжимает, лишь бы курсед не подумал о том, чтобы встать с кровати и пойти обуваться. свою миссию завершил, поесть принёс, перед глазами потёрся, но лучше не сделал. никита узнает — опять пиздюлей даст. — да ты уж определись. — я определился, — отпускает чужую руку недоверчиво, но курсед остаётся на месте. — ты говорил типо, как челы друг друга находят и у них что-то получается... оба к этому усилия прилагают, не думал? я приехал к тебе, смирился, сделал первый шаг, теперь твоя очередь сделать что-то, чтобы у нас склеилось? ты же не думал, что у всех всё заебато с первых секунд получается, в итоге потом секс, дети, тачка, ипотека? — у обычных парочек, мне кажется, всё намного проще... находишь себе ёбыря, потом узнаёшь, что он твой соул, и живёшь счастливо, — акума вздыхает, откидываясь на подушки, разбросанные хер пойми как. как уснёт, так и оставит это всё. это он ещё мусор собрал с комнаты и кровать заправил, зная, что скоро прикатит курсед, чтобы тот совсем его за свинью не считал. — я надеялся, что со мной так же будет. встречался только с теми, кто тоже забил хуй на соулмейта и не искал никого. но сколько раз пытался проверить, всё не то. мне с ними неинтересно становилось потом, — курсед сам на откровения переходит, так и не сводя взгляда с акумы, который наоборот всеми силами его избегает, изрядно заебавшись от этих расстроенных глаз на себе. — а я тебя ненавидел. жить мне спокойно не давал, я каждый раз не понимал, что лучше: чтобы ты уже нашёлся или чтобы ты вообще никогда в моей жизни не появлялся, — в лоб, прямо, но зато честно. курсед даже улыбается слегка, потому что отчасти думал то же самое только про акуму. — я в начале, когда пиздюком был, старался лишний раз не раниться, чтобы на тебя не перенеслось. акума не сдерживается, бросает взгляд на курседа снова, но тот абсолютно серьёзно это сказал, без шуток, честно. курсед, который выглядит и ощущается временами, как эгоист, оказывается, способен на какую-то заботу. и вполне хочет её проявлять с ним. акума ещё долго молчит, переваривая эти слова в голове и вгоняя в курседа в какую-то неловкость. помолчал бы ещё немного, и тот всё это свёл бы в шутку. — прости меня. за ту хуйню, что нёс, — он долго пытался найти в себе силы сказать то, что сказал. извиняться он, как и курсед, не умеет. слишком сложно два слова связать. — забей. хватит с них болезненных разговоров, курсед сам от них заёбывается. он уже просто доволен тем, что его не послали нахуй, да ещё и акума извиняется перед ним, хотя это наоборот должен был сделать он. но так и не повернулся язык сказать всего одно слово, когда нужно было. сам обижается на шутки, но не понимает, каково было акуме — не лучше, чем ему. еда съедена, остались только упаковки на полу и они вдвоём с ноутбуком и триллером, который курсед предложил посмотреть, чтобы атмосфера в комнате не давила так сильно. и постепенно становится реально легче, с акумой хорошо, сколько бы он не хотел этого признавать. как упёртый баран себе доказывал, что ни с кем он себя не будет чувствовать хорошо. что никому доверять не будет, а на деле акуме готов с первых встреч душу открыть в отчаянии с того, что тот не ведётся на него сразу, как другие. он так расслабился, что уже впадлу снова ехать домой. на ноутбуке не первый фильм подряд идёт, и он продолжает с серьёзным еблетом комментировать и обсуждать даже самые абсурдные вещи, ища в них смысл. смешит акуму, провоцирует на рофельные споры, теперь уже не жалея ни капли, что послушал никиту и поехал к нему сейчас, не став тянуть времени. правда когда за окном совсем стемнело, курсед неловко переводит взгляд с монитора ноутбука на эту падаль несчастную, которая просто уснула на самом интересном моменте. фильм на второй план отходит. он много отрицал, но считает акуму красивым. знает, наверное, что тот бы ему по щам дал за такие слова. сказал бы, что это неправда. или просто не верил бы комплиментам, и курсед бы понял, почему, потому что сам такой же. но ему хотелось бы постоянно доказывать одно и то же. что у него красивые глаза, красивая улыбка, красивое всё, но курсед не умеет плести так красиво языком. скорее выйдет неловкая хуйня, которую он запомнит на всю жизнь и будет перед сном вспоминать и думать, какой же он идиот. спасибо, что акума сейчас спит, и не видит, как курсед на него долго пялится, подвисая на подрагивающих тёмных ресницах. взгляд всё ниже опускает, сводя к губам и вспоминая свою дурацкую шутку. вряд ли бы курсед решился сейчас его поцеловать, он это знает. да и акума был бы не в восторге, но в голову всё равно лезут слишком красивые представления о том, каково это. ебанат. курсед усмехается, закрывая ноутбук и лениво сползая с кровати. дураком себя считает, как малолетняя школьница начинает медленно с ума сходить. считал себя дохуя серьёзным, а сам накрывает акуму пледом и не помнит, когда таким стал.