Непідробне кохання (Неподдельная любовь)

Украина и УПА спали вместе. Нет, не в сексуальном смысле, хотя иногда и такое бывало, а в прямом. По ночам Украина крепко льнул к сильному телу УПА, а тот, в свою очередь, прижимал Украину к себе и чувствовал, как сердце в его собственной груди сладко трепещет. Запах Украины дурманил его жёстче, чем карпатские мухоморы. Иногда Украине снились кошмары - призраки прошлого посещали... Просыпаясь, Украина вскакивал на постели, а потом прижимался к УПА сильнее и, судорожно стискивая его руку, рыдал. Тогда УПА брал Украину на руки и убаюкивал, как маленького беспокойного ребёнка. Колыбельными обычно служили украинские народные песни, вроде "Ніч яка місячна" - под что-нибудь лиричное Украине лучше спалось. И даже после того, как Украина засыпал, УПА не спускал его с рук до утра. Ну что поделать, нравилось повстанцу держать на руках такой ценный груз. Фетиш, что ли, такой был... Украина, в сущности, был антонимом к слову "сексуальность" - в физическом плане уж точно. Пятьдесят кило живого веса при довольно высоком росте, выпирающие рёбра, острые локти и колени, и, как вишенка на торте - тощая задница, в которую УПА еле-еле втискивал своё орудие труда и обороны, когда у них доходило до секса. Но доходило до него, конечно, редко. УПА не воспринимал Украину как что-то, что можно трахать. И от этого Украина, жадный до хорошего секса, на стенку лезть был готов. Зато УПА был к Украине так ласков, как никогда не снилось и не мечталось. УПА называл Украину "моя сладенькая пампушечка", хотя пампушечка из тощего долговязого Украины была, ну... как из зайца стоп-сигнал. УПА обожал носить Украину на руках. Украина этого совсем не понимал. - Как такого красивого на руках не носить? Если б я совсем ошалел от любви, я бы вообще тебе ходить не позволял. В любой край мира бы донёс тебя, любимый. - УПА... - Но если тебе неприятно такое, то... извини. - Нет, мне нормально. Я просто... это у меня впервые. Ты у меня впервые. Украина всхлипнул и, тут же утерев выступившие слёзы, широко улыбнулся. - Я тебя люблю, - УПА взял заплаканное лицо Украины в свои ладони. - Я тебя окутаю, я тебя спеленаю своей любовью. Ты не будешь знать ни слёз, ни страданий. Ты не будешь чувствовать боли, и прошлое тебя больше не потревожит. Я позабочусь об этом, я жизнь на это положу, если понадобится - всё же, я родился только ради того, чтобы тебя защищать. Украина не знал, что на это ответить. Лишь вцепился в плечи УПА и поцеловал - жадно и страстно, как в последний раз. - Любимый... - выдохнул Украина в губы УПА, разорвав поцелуй. - Спасибо тебе... - Тебе хочется меня, я понимаю. Ты хочешь отблагодарить меня своим телом - но мне это не нужно. Мне ничего от тебя не нужно, только бы ты жил, только бы ты рядом был. Украина... Что ты творишь? Украина сполз в ноги УПА и поцеловал его колено, и, не прекращая касаться губами, поднимался выше. - Не хочешь брать - сам отдамся, повстанец мой. И так хищно тогда Украина улыбался, что даже прожжённый УПА просто стоял в ступоре и остекленевшим взглядом наблюдал, как Украина покрывал поцелуями его ноги, уже добравшись до внутренней стороны бедра. - Ладно, ладно, - УПА потрепал Украину по волосам. - Но мне точно не надо минета. Если тебе так уж хочется чего-то такого, можешь руками сделать приятно. У тебя такие тёплые ласковые ладони. Ладони Украины действительно потеплели к тому моменту, когда он стянул с УПА штаны и приспустил бельё. Да уж, повстанческое орудие труда и обороны обладало внушительным размером - и как будто желало продолжения, вопреки тому, что УПА отрицал это. - Он почти затвердел, - Украина облизнул пересохшие губы. - Такой большой... Вот кто его за язык тянул. - Большой? - УПА нахмурился. - Что ж, похоже, я был прав, когда отказал тебе в сексе. Тебе ни к чему разорванная задница и охрипшее горло. Украина в тот момент готов был заплакать. УПА его не хочет, нечего и пытаться соблазнить. Воплощённая защита и поддержка, мать его. Если Украина продолжит настаивать на сексе с УПА, это будет либо похоже на изнасилование, либо им и будет. Но вместо того, чтобы броситься под ноги УПА и умолять, Украина всё же собрал в кулак своё моральное достоинство и начал поглаживать пальцами член. Сначала касания были совсем невесомыми - будто игра на флейте. Но потом, когда Украина схватил одной рукой основание, а второй начал массировать головку, УПА чуть с ног не свалился. Украина ему делал так приятно, как никто. Тёплые, ласковые ладони. И любовь, отражённая во влажных глазах Украины. Украина прикрыл глаза - чем дольше он смотрел на член УПА, тем сильнее возрастало страстное желание получить его в одно из своих отверстий. И, уже с закрытыми глазами, вошедший во вкус Украина надрачивал ствол, размазывая по нему предэякулят, который так хотелось попробовать на вкус. Когда УПА кончил, Украина хотел взять в рот хотя бы головку, но не успел. УПА залил ему лицо и волосы горячей спермой. - А-ах, ну ты сегодня себя превзошёл, повстанец, - Украина потянулся к УПА за объятиями. - Ты не обижен? - За что? - рассмеялся Украина. - За то, что я испачкал твоё личико... - Не бери в голову, - Украина смазал пальцем сперму с щеки и отправил в рот. - Кстати, вкусная. Почти как йогурт. В следующий раз в рот кончай. - Йогурт, блять. Яготинский, нахуй... - выругался УПА и присел рядом с Украиной. - И с чего ты взял, что следующий раз будет? - Тебе понравилось? Понравилось. Мне понравилось? Конечно. А значит, есть смысл повторить это. - Что ты со мной творишь, Украина... Скажи мне кто пару лет назад, что я обкончаю лицо своей любви единственной - не поверил бы и нахуй послал. - Сперма имеет свойство засыхать. Так что я пошёл в душ, повстанец мой. Хочешь - со мной искупайся, воду надо экономить. - Спинку тебе потру. - Как скажешь, - Украина пошёл в сторону ванной, увлекая за собой УПА.