Непідробне кохання (Неподдельная любовь)

Одним декабрьским днём Украину похитили какие-то отморозки. УПА не вдавался в подробности, кто, собственно, это был. Будь то хоть сами черти из глубин ада, но простить похищение Украины, его Украины, для него было чем-то диким. Не трогая полицию и не поднимая на уши СБУ, повстанец собрался отлавливать похитителей и спасать Украину самостоятельно. Почти неделю УПА гонялся по всему Львову и области. Отчасти помогала внутренняя чуйка, поначалу слабая, но усиливающаяся по мере приближения к Украине. УПА обнаружил Украину в Ровенской области, на границе со Львовской, в каком-то дачном посёлке. Дача старого типа, с облезлыми обоями, с треснувшими стёклами - в одно из окон УПА ворвался с огнестрелом и приказал всем присутствующим: - Лежать, суки! - и перевёл взгляд на давно замеченного им Украину. - Хуле надо? - ответил ему один из отморозков. - Присоединиться не хочешь? - добавил второй. - У этого пидора дырки что надо. И тогда взбесившийся УПА устроил на даче Волынскую резню на минималках. Он стрелял в похитителей, пока не кончились патроны, а потом, взяв со стола два кухонных ножа, остервенело вскрывал тела. У двоих вытекали мозги из раскуроченных голов, у оставшихся троих из животов торчали внутренности. Украина пялился на УПА с диким сладким трепетом. Будто вновь влюбился в этого залитого кровью человека. УПА действительно был одержим Украиной, и ничего, ничего не было УПА жаль ради своей любви. УПА подошёл к Украине и развязал его. - Повстанец, у меня болят руки... И ноги болят... И глаз, сильно болит... - Иди в машину, моя любовь, - УПА накинул на Украину свою куртку. - Или нет, не надо. Сам отнесу тебя, на заднее сиденье положу. Дома расскажешь обо всём. Они поехали. Украина лежал, замотавшись в куртку и тоненький плед. - Мне холодно, я хочу есть... - Давай закажу что-нибудь на вынос, - предложил УПА. - Я бы тебя и в ресторан потащил, но не в таком виде, сам понимаешь... - Понимаю. - Я не стыжусь тебя. Ты для меня - лучшее сокровище. Чего тебе хочется? - Мне всё равно... Я так голоден, весь мир бы сожрал... - Сейчас. Мы приехали. Подожди тут. Через несколько минут УПА вернулся в машину и протянул Украине тёплую, пухлую, сладко пахнущую пампушку. - Спасибо, повстанец. Украина, вгрызаясь в пампушку, сожрал её мгновенно. УПА протянул ему вторую. - Не надо, оставь. Сам съешь. Или я... дома. Мне пиздец как хуёво... УПА и Украина продолжили ехать до Львова. Наконец, когда они приехали домой, УПА вытащил Украину из машины и так, на руках, и принёс домой на кровать. - Мой хороший. Украина мой. Никому не отдам. И они не заслужили жизни. Что с тобой? Они тебя били? Насиловали? - Железной трубой по ногам. Чтобы не дёргался. Один ботинком ударил в глаз, - Украина показал рукой на синяк под правым глазом. - До сих пор смотреть больно. - Лежи, отдыхай, - шептал УПА, обрабатывая синяк. Тогда Украина ещё не понимал - этот инцидент ещё больше убедит УПА в том, что Украину нельзя трахать, даже если он просит этого сам. Даже если УПА этого захочет, всё равно нельзя. Только любить безгранично, хранить, как зеницу ока. Всё же любовь УПА к Украине действительно была фанатичной. Украина для УПА был превыше всего. Все остальные, а тем более те, кто Украину ранил - лишь пыль под ногами повстанца. *** На следующий день Украина словил лихорадку. Сидение на холодном полу без одежды в течение нескольких дней всё же своё дело сделало. Украина трясся всем телом и умолял УПА не уходить ни на секунду. Даже когда УПА выходил по нужде, Украине казалось, что УПА не вернётся к нему. Но УПА возвращался, целовал Украину в горячий лоб и прикладывал к нему же холодную тряпку. Украина улыбался, и сладкий трепет перекрывал его муки только потому, что УПА был рядом. - Я люблю тебя, повстанец... - бормотал Украина в полузабвении. - Я так тебя хочу... Ты даже не представляешь, как... Возьми меня, пока я не в силах сопротивляться, я тебя жажду, сделай меня своим, это не разрешение, не просьба - это мольба, повстанец... Украина закрыл глаза и сомкнул слабые ладони, будто в молитве. УПА закурил - в любой подобной ситуации в его штанах была пачка сигарет. И тут же размахал дым руками, чтобы Украину не так сильно отравлять никотином. - Куришь... Повстанец, я хочу взять в рот твой член так же, как ты берёшь в рот сигареты... УПА поперхнулся дымом и даже не повернулся в сторону Украины. - Я грязный, сломанный, испорченный, - снова бормотал Украина. - Ты лучший подарок, который мне подарила жизнь... Я хочу быть достойным тебя... УПА наконец сорвался на Украину. - Ты будешь достоин меня, когда сможешь постоять за себя, а не быть подстилочной тряпкой, для меня или кого-либо ещё. - Как... как ты меня назвал... подстилочной тряпкой... - Украина улыбнулся. - Скажи ещё что-нибудь, что меня втопчет в самую глубокую грязь... а лучше, лучше вытрахай мою душу своим большим и красивым членом... умоляю... - Спи уже, извращенец прибитый, - УПА поправил Украине одеяло и лёг рядом. УПА не выполнил той ночью то, что Украина так сильно хотел. Оба вскоре уснули.