Непідробне кохання (Неподдельная любовь)

Через несколько дней Украине действительно полегчало, и он приступил к тестированию вибратора. Украина сначала повертел его в руках, провёл ладонью по стволу. - Повстанец, ты иди пока... Я позову. Хочу тебе сюрприз сделать. УПА кивнул и вышел. Но, как ни странно, не по нужде и не на перекур. Похоть Украины принимала неожиданные обороты и начинала переползать на самого УПА, а это означало, что если не подготовиться морально, повстанец с ума может сойти и либо трахнуть Украину самым жёстким образом, либо прибить. Этого УПА допустить не мог. УПА достал из своих запасов бутылку водки - хрень мерзкая на вкус и даже на запах, но пива тут было бы недостаточно. УПА никогда не напивался и вообще пил крайне редко - во многом потому, что алкоголь развязывал повстанцу руки там, где ничто бы не развязало. Напиваться УПА не собирался. Он выпил всего лишь небольшую рюмку, и то не полную - даже на дне осталось немного. Когда из спальни раздались стоны Украины, то УПА бодро туда направился. Итак, УПА, с пустыми, но разведёнными в шоке руками, с разинутым в том же чувстве ртом, не сходил с места и пялился, просто пялился на Украину, который действительно охренел настолько, что прямо на глазах УПА вгонял в себя дилдак, двигая бёдрами. Вишенкой на торте стало то, что Украина одним рывком вынул дилдак из своей растраханной задницы и, погрузив в рот, смачно обсосал. Гвоздь программы, нахуй. На тот момент УПА уже исчерпал лимиты собственного охреневания, и если бы он тогда не поклялся на коленях защищать Украину, он бы вломил Украине такого леща, каких свет не видывал. - УПА-а-а-а... - простонал Украина, вынув дилдак изо рта и покосившись на пах УПА. - Кто-то тут встал... Всё. Всё, чёрт побери. Если что-то случилось бы, виноваты были бы оба. И оно случилось. УПА медленно подошёл к Украине сзади и положил ладони на его ягодицы, чуть-чуть сминая. Украина распахнул рот - он ожидал, что УПА будет сидеть на стуле и, отводя взгляд, покуривать свои грёбаные сигареты, но не этого, точно не этого. Но сказать, что Украине нравилось - было бы слишком урезанным и неполным отражением действительности. Украине не просто нравилось - он едва дышал от восторга, пока УПА поглаживал его бёдра и целовал поясницу. И тут-то Украина почувствовал что-то странное. Очень странное. - Ты пил, повстанец, - Украина внезапно загыгыкал, будто УПА подражал. - Что ж, если бухло поможет тебе перестать быть бревном в постели, я только за. Украина вдруг ловко развернулся и резко оттянул молнию на ширинке УПА, высвобождая член. Даже при учёте того, что УПА был хоть и не пьян, но в лёгком подпитии точно, на сцену с вибратором он отреагировал, как положено - каменным стояком, который сочился смазкой и нуждался в разрядке. - Укр-раина, - рявкнул УПА, хватая Украину за волосы. - Развратный такой. Давно просишь, и сегодня получишь. - Ох, повстанец, - Украина коснулся члена УПА кончиками пальцев и приблизил свои губы к тёплому стволу. - Я тебе отсосу. Так, что ты даже добавки захочешь. - Соси! - проорал УПА не своим голосом. Будто не его Украина копошился рядом с его членом, будто не своего Украину он хотел оттрахать в горло... И Украина начал. Он смаковал каждую капельку стекающего в рот предэякулята, а потом соскользнул ниже, проводя языком по самой ощутимой из всех венок на члене УПА. Так старался Украина, так тщательно ласкал член в своём рту - с такой страстью, с такой самоотдачей. Пусть горло потом болеть будет... Пока УПА получал неподдельное удовольствие, подтверждаемое крепкой хваткой ладони во взмокших волосах и стонами, что с каждым разом становились всё громче и бесстыднее - Украина был счастлив не меньше. Может, даже и больше, чем УПА. Внезапно УПА вытащил - буквально выдернул - член изо рта Украины и, схватив за плечи, повалил его на спину. Украина широко улыбался в лицо повстанцу. Как хотелось Украине этого, как давно хотелось... - Повстанец мой... Прекрасный, лучший мой... Давай же... - Расслабься, - УПА чуть ощутимо коснулся напряжённого, как струнка, живота Украины. - До утра тебя любить буду. - Не зря я тебе дорожку расчистил тем дилдаком, - усмехнулся Украина. - Давай! УПА нашарил на тумбочке масло, которым Украина не так давно смазывал вибратор, и, щедро смазав свой член, медленно ввёл в Украину, но не начинал двигаться пока что - подпитие подпитием, а клятву на коленях никто не отменял. - Тебе больно, Украина? - Мне хорошо! - выкрикнул он. - И было бы лучше, если бы ты... УПА... дальше... - Как скажешь, любовь моя. УПА хищно улыбнулся, не спуская взгляда с лица Украины, исполненного искренней радостью, и - толчок за толчком - начал двигаться, с каждым разом вгоняя член всё глубже. При этом УПА держал руку Украины в своей руке, не размыкая, и всё повторял что-то про то, что может остановиться, если Украине станет слишком плохо... УПА просчитался. Во-первых, УПА уже не мог остановиться. Он трахал Украину, он вбивал его тело в простыни, накрывая обоих страстью, как штормовой волной. Во-вторых, будь Украине плохо, он бы не признался. Он слишком жаждал УПА. Они обо всём забыли - прежде всего, о собственных принципах и предубеждениях - и сами не заметили, как сосредоточились только друг на друге. Будто мир сузился вокруг них. Украина кричал, царапал широкую и сильную спину УПА, а тот, в свою очередь, уже оставил несколько засосов на шее Украины, не отпуская его руку. Как только УПА ему не перегрыз в своём порыве любви сонную артерию - загадка та ещё... - Кончи внутрь, пожалуйста, - сорванным от стонов голосом попросил Украина. И УПА действительно кончил первым. И внутрь, глубоко-глубоко, как просил Украина, который кончил следующим, буквально через мгновение, заливая себя и УПА. Они устали настолько, что заснули почти сразу - на помятых простынях и в объятиях друг друга. А за окном рассвет поднимался. Ночь хоть и была по-зимнему длинной, но для них пролетела почти как мгновение - и УПА любил Украину, как и обещал, до самого утра. Физически - потому что морально УПА его не перестанет любить никогда.