Увидимся в мае

Середина сентября 1993 г. Дорогая Мэй! Родители Гермионы, моей подруги, согласились помочь мне с письмами. Наверное, почта будет работать с задержкой. Надеюсь, тебя это не расстроит. У меня все хорошо. Ну, почти все хорошо. Самый первый день был очень интересным. Наш друг Хагрид, лесничий школы, стал нашим преподавателем. Правда, Малфой (я тебе про него говорил, он тот еще идиот) испортил первое занятия Хагрида, сломав себе руку. Хагрид не виноват, Малфой сам полез первым, но теперь его отец (ужасный человек) грозится расправиться с Хагридом и его Клювокрылом (не спрашивай про кличку, у Хагрида все такие). У нас добавились новые предметы, и мы познакомились с учителями. Профессор Трелони оказалась очень странной женщиной. На первом же занятии она нагадала мне смерть в чашке, увидев в ней огромного волка. Все подумали, что это Гримм – предвестник смерти, но я думаю, профессор увидела нашего Пса. Значит, мы встретимся с ним еще раз? Еще у нас новый преподаватель. Профессор Люпин. Он пришел на проклятую должность, на которой ни один учитель не продержался дольше года! Надеюсь, он продержится дольше других, потому что Профессор Люпин – лучший преподаватель из всех, что у нас были! Как твои дела? Ты вернулась на работу? Надеюсь, я не сильно отвлекаю тебя своими письмами. Наш Пёс не возвращался? Искренне… С наилучшими поже... Увидимся в мае, Гарри.

***

Это было первое письмо от Гарри в этом году. Мэй получила его ранним утром, столкнувшись с почтальоном у своей двери. Несмотря на то, что девушка спешила на работу, на которую ее наконец-то допустили, она все равно задержалась на пару минут, чтобы прочитать письмо от мальчика. В белом прямоугольной конверте оказался сложенный несколько раз, мятый желтоватый пергамент. Слова были написаны чернилами, и по пергаменту то тут, то там расплылись черные кляксы. Было видно, как в начале письма Гарри аккуратно выводил буквы, но уже к середине совсем забыл об этом. И его почерк стал более размашистым и свободным. На обратной стороне пергамента виднелся черный отпечаток большого пальца, будто бы отправитель вляпался в свою же кляксу, а затем взял письмо руками для оценки написанного. Мэй ждала этого письма. Ей было тоскливо без мальчика и Пса. От скуки и одиночества ее спас начатый ремонт в гостиной, который плавно перетек еще и на кухню. И когда наконец-то она получила этот белый конверт, подписанный ее же рукой, она вздохнула с облегчением. Мэй почему-то боялась, что мальчик совсем о ней забудет. Вернется к своим друзьям, урокам и своему спорту «что-то типа поло». Только вот написанное сильно удивило ее. Лесничий? Профессор с гаданием? Ученик сломал руку на уроке? Большая часть написанного вызвала у Мэй лишь вопросы. Перечитав письмо еще раз в машине, Мэй сложила и без того измятый пергамент в конверт и убрала его в бардачок. Пару раз глубоко вдохнув и выдохнув, она попыталась успокоить неизвестно почему расшалившиеся нервы. Спустя долгие три с половиной месяца Мэй уже почти Грин, но все еще Брайтон, возвращается на работу. Пройдя все комиссии и заполнив все необходимые бумаги, Мэй наконец-то была допущена до службы в отделении полиции городского округа Фулем. На входе ее встретила Джой Коллинз, одна из немногих её подруг на работе и коллега из отдела контроля за оборотом оружия. Ее начальник инспектор Бичем казался всем слишком добродушным для такого направления, но дела раскрывал с завидной регулярностью. Брал он обычно хитростью и интеллектом. У него везде были свои люди: информаторы на черном рынке, которым позволялось торговать небольшими партиями, при этом сдавая рыб покрупнее. Джой была его правой рукой, левой ногой в расследованиях, внушительным декольте и красивыми глазами на допросах. Светловолосая и голубоглазая, невысокая, с округлыми бедрами и полной грудью. Одним словом, красивая. Могла бы зарабатывать в несколько раз больше в продажах или на телевидении только за счет своей внешности, но она уже семь лет как трудилась в полиции и менять место работы не собиралась. - Скучала? – спросила она, подойдя к Мэй с двумя стаканчиками кофе на вынос. - Не представляешь, насколько, - помотала головой Мэй. – Мне работа уже снилась. - Надеюсь, не кошмары? – усмехнулась подруга. Они вошли на первый этаж отделения, где располагалось окно приемов. Мэй сразу же замерла. На темно-серой стене между лифтами висел стенд с огромным фото мужчины. Мэй узнала лицо Сириуса Блэка, которого часто крутили в новостях и печатали в газетах. Преступника еще не поймали, и Скотланд Ярд задействовал полицию в поисках. - Боже… - прошептала Мэй, оторопело рассматривая огромное фото. – И как давно он тут висит вот так вот? - Достаточно, - Джой нажала кнопку вызова лифта, а затем погладила рукой портрет. – Он уже нам как родной. - Ужас какой… - прошептала Мэй, все еще завороженно смотря в безумные, но будто очень знакомые серые глаза на фотографии. – Еще и в таком масштабе. - Метр на метр. Стив так матерился, пока вешал его на стену, что даже Лэддингтон заслушался. Они зашли в тихий лифт, спокойно отхлебнув кофе из стаканчиков. Но стоило им выйти на своем этаже, где располагался отдел по борьбе с организованной преступностью, как их спокойствие сразу улетучилось. Сэр Грегори Лэддингтон, начальник участка, неистово кричал на подчиненных, стоя в дверях своего кабинета. Ночная смена уже должна была вяло собираться по домам, однако в этот раз они все напоминали рой пчел. Кто-то звонил по телефону, кто-то бегал с бумагами под мышкой. Шипение раций, перекрикивание сотрудников через всю аудиторию, скулеж служебных собак, неожиданно оказавшихся на этаже – все говорило о том, что ночью произошло что-то из ряда вон выходящее. - Брайтон! Коллинз! Живо за работу! – рявкнул Лэддингтон. – Бичем, введи в курс дела Коллинз! Моррис! Моррис, мать твою! Хотелось крикнуть всем, что она уже почти Грин, но Мэй не решилась. - Да, сэр! – прокричал Эндрю, выходя из комнаты для допроса. - Бери собак и выезжай, нечего тут торчать. Передай своего хипаря Брайтон и выметайся отсюда! - Слушаюсь, - резво ответил Эндрю и кивком головы указал Мэй на свой кабинет. Когда же Мэй закрыла за собой дверь, Моррис устало выдохнул и упал в свое кресло. - Что здесь творится? – непонимающе спросила Мэй. - Кто-то сдал агента под прикрытием. Он погиб в перестрелке, а нам в отдел отправили презент с его пальцами и товаром, который тот нашел. - Томаса? – ахнула Мэй и также упала на стул. – Он же и полугода не проработал на улицах. - Нет, хуже. Майкла из сто первой бригады, который за два года во всех притонах Лондона побывал. - Черт… Он же был одним из лучших… - Вот именно, - выплюнул Моррис и устало протер глаза. – В общем, я выезжаю с собаками в город, есть подозрения, как и где это произошло. А на тебе остается хиппи, пойманный ночью с гашишем. Рапорт возьмешь у дежурного, после допроса составишь протокол. Все как обычно. Надеюсь, мы скоро вернемся. В остальном, ты все знаешь. - Да, без проблем, - кивнула Мэй. – Боже, Майкл… Не верится… - Не так ты представляла свой первый день, да, Мэй? Девушка не ответила, а лишь снова покачала головой. Уже через час Мэй писала протокол по допросу мелкого дилера. Паренек двадцати лет расплакался, стоило Брайтон озвучить все перспективы относительно его будущего в тюрьме. Он сдал ей и того, кто продал ему товар, и всех постоянных покупателей. В основном он сбывал продукт в местных спортивных пабах футбольным фанатам. Пока парень сидел в изоляторе, Мэй дописывала отчет, ожидая приезда общественного барристера. Ей оставалось всего пару строчек до последней точки, но закончить ей не дали. - Брайтон! – крикнул дежурный. – В кабинет к Лэддингтону! Раздраженно выдохнув, Мэй закрыла папку с делом и направилась к лифту. Начальник полиции ждать не любил. Войдя в серый кабинет с большим дубовым столом и мутными окнами, закрытыми железными жалюзи, Мэй встала у двери. - Садись, Брайтон. - Уже почти Грин, сэр, - отозвалась Мэй и прошла к креслу для посетителей. - Вот когда станешь не почти, тогда и буду звать Грин. А пока что, садись. Грегори Лэддингтон. Гроза всего Фулема, если не Лондона. Полицейский от мозга до костей. Жесток, справедлив и не особо красноречив. Коренастый, с широкими плечами и лысиной, неопределенного возраста за пятьдесят. Он сидел за своим столом и курил, судя по полной пепельнице, уже далеко не первую сигарету. - Слушаю, сэр. - Ты уже в курсе сегодняшних событий? – Лэддингтон откинулся в кресле и внимательно посмотрел на Мэй. - Моррис вкратце рассказал мне, что произошло, - кивнула Мэй. – Майкла убили. - Да, - мужчина почесал подбородок. – А ты знаешь, что он не первый, кого раскрыли за последние месяцы? - Нет, сэр, - нахмурилась Мэй. - Сколько? - Уже четверых... Мэй не смогла скрыть свое удивление. Раскрытие одного агента под прикрытием случается. Нечасто, но случается. Но сразу четверых? Это значит… - У нас завелась крыса? - Да, Брайтон. Правильно мыслишь, - угрюмо кивнул Лэддингтон. – Поэтому я тебя и позвал. - Сэр? – не поняла Мэй. - Три месяца назад началась эта череда раскрытий. Сначала все было не так страшно, но убийство Майкла все поменяло. Они знали все: где и кто обитал, время встреч с информаторами, где оперативники должны были отслеживать перемещение грузов. Они даже знали дни и места для встреч и отметок о проделанной работе. - А я единственная, кто не присутствовал в участке в это время? - Именно, - снова кивнул он и пододвинулся к столу. - И вы хотите, чтобы я нашла крысу? В нашем подразделении? - Какая ты догадливая, Брайтон, - рявкнул Лэддингтон. - Но, сэр, а как же служба внутренней безопасности? У меня нет в этом опыта. - Значит, будет, - мужчина кинул через стол папку с бумагами. – Наши спецы уже три месяца роют землю, но ничего не нашли. Они подозревают моих ребят, Морриса в частности, но я сильно в этом сомневаюсь. Мне нужен свой человек, которому я могу доверять. - Спасибо, сэр, - горделиво выпрямилась Мэй. - Только без слез умиления, - скривился он. – Ты единственная вне подозрений, поэтому я позвал тебя. - Конечно, сэр. Понимаю, - Мэй взяла папку в руки, - я готова. - Отлично. Остальное узнаешь из отчетов, - указав кивком головы на папку в руках девушки, сэр Лэддингтон взял очередную сигарету из мятой пачки и прикурил ее. – А теперь, свободна. - Да, сэр, - Мэй встала со стула и направилась к выходу. - И Брайтон! – тихо сказал мужчина. – Это должно остаться между нами. Никто не должен знать, даже внутренняя безопасность. - Конечно, сэр.

***

Дорогой Гарри! Я очень рада, что у тебя получилось договориться насчет отправки писем. Я волновалась! Очень неожиданно было получить письмо, написанное на пергаменте. Давно их не видела, даже не знала, что их еще продают. (А где ты их взял? Я бы купила парочку подобных вместо открыток). И ты пишешь перьевыми ручками? До сих пор? Неожиданно. Шариковые, как по мне, намного удобнее. Интересная у тебя школа! Лесничий может быть и другом учеников, и их преподавателем. Я вот хорошо общалась с охранником в школе, он выпускал меня с одноклассниками курить на переменах. Но, кстати, у меня тоже была учительница, которая любила всякую эзотерику. Нагадала она мне, правда, пятерых мужей к тридцати годам (я уже не укладываюсь в план, надо поднажать). Постарайся не ссориться с этим Малфоем. По опыту могу сказать, что сынки богатых родителей - самые противные недруги, проблем с ними не оберешься. Если он будет сильно тебя доставать, пиши мне. Пришлю слабительного, он отстанет на пару дней. У меня все хорошо. Вернулась на работу и сразу же оказалась погребена под завалами Морриса, моего начальника, который из рук вон плохо вел всю отчетность по своим делам. Думаю, еще месяц буду копаться в бумагах по ночам. Пока меня не было, в отделе кое-что произошло, и я теперь должна с этим разобраться. Я все еще живу в Литтл-Уингинге. Страшно устала проводить в дороге по полтора или два часа, но цены на квартиры в Фулеме пока что не позволяют мне переехать. А жить с соседями не хочу. Развод назначен на начало октября. Скоро я буду Мэй Грин. Как твоя успеваемость? И этот учитель по химии? Хочешь, я напишу ему письмо? Школы не любят внимание полицейских, особенно из наркоконтроля. И как твои друзья? В конверт положила пару свежих белых листов, чтобы ты не тратился на пергамент (и все-таки где ты его достал в двадцатом веке?) Жду ответного письма! Увидимся в мае. P.S. Пес не возвращался.

***

Октябрь 1993 г. Это была тяжелая смена для Мэй. Она уже длилась почти двое суток, и окончания ее в ближайшей перспективе не предвещалось. За последние две недели произошла не одна стычка с бандой наркоторговцев, руководителем которой был ирландец Джон МакГоверн. По закону он был чист, сидел в одном из офисных зданий, номинально управлял сетью пиццерий. Дела вел настолько прозрачно, что ему чуть ли не вручили государственную награду за неоценимый вклад в развитие города. Но каждый коп, работающий в отделе организованной преступности, знал, насколько большой шишкой в уголовных кругах был Джон МакГоверн. Треть поставок гашиша, крэка и синтетических наркотиков проходила через его руки, а вся выручка оседала где-то на оффшорных счетах, записанных на его родственников. Арсенал оружия его банды превосходил по числу весь склад отделений полиции Фулема и Хаммерсмита. Поговаривали, что сеть его связей и контактов включала даже кого-то из королевской семьи. Другими словами, МакГоверн был гениальным ублюдком, который имел на привязи кротов не только в верхушке власти, но и среди обычных инспекторов. И один из этих инспекторов предал свое дело и своих коллег. Мэй сидела в темном офисе, устало подперев подбородок рукой, и дописывала оставшиеся отчеты по задержанию нескольких дилеров, которых успели схватить на улице. Они сядут за решетку за ношение незарегистрированного оружия и сбыт наркотиков. Мэй писала отчет и злилась. Взятие молодых дельцов не остановит деятельность банды, а на большее у полиции ресурсов пока что не было. Правительство урезало расходы на органы, разглагольствуя про оптимизацию кадров, автоматизацию и управление эффективностью работы подразделений. На деле все сводилось к тому, что детективы работали сутками напролет, порой разбираясь с делами обычных констеблей. Вот и сейчас Мэй доделывала то, чем должны были заниматься дежурные. Это они должны были заполнять рапорты, а Мэй должна была отсыпаться после суток на ногах. Но нет. Хотя, кому она врет, все равно она вряд ли бы просто поехала домой спать. Лэддингтон рвал и метал: служба внутренней безопасности наносила чуть ли не ежедневные визиты в их подразделение. Моррис порой ночевал в офисе, проводя в допросных комнатах больше времени, чем в своем кабинете. Колин Бичем, которого подстрелили в руку всего полторы недели назад, уже вышел на работу. Джеймс Уэст, тоже инспектор наркоконтроля, не успевал заезжать в отделение, постоянно находясь на улицах. Даже сотрудники отдела краж под руководством инспектора Филиппа Грейтона выходили на дополнительные смены, порой не бывая дома несколько дней подряд. Вот и сегодня, пусть уже и в темном офисе, все равно было людно. Кто-то то и дело выходил из допросных. То тут, то там звучали тихие и уставшие голоса. Через пару столов от Мэй сидела Джой и также заполняла уже неизвестно какой по счету отчет. - Брайтон! В кабинет! – прогремел голос дежурного. – Лэддингтон ждет. - Уже Грин, - по привычке ответила Мэй, вставая со стула. - Чего это он? – спросила Джой, оторвавшись от бумаг. - Не знаю, - буркнула Мэй. – Надеюсь, он не ждет от меня все эти бумаги сейчас в два часа ночи. Мэй врала. Она знала, что от нее хотел Грегори. Он ждал каких-то умных мыслей от Мэй, догадок или теорий. Кто? Кто их предал? Кто рассказывает МакГоверну и его сподвижникам все планы полиции? - Брайтон, - угрюмо кивнул ей начальник. – Садись. - Уже Грин, сэр. - Хоть Йеллоу. Не видишь, что здесь происходит?! – проревел он, сорвавшись на Мэй. - Вы не поверите, сэр, очень отчетливо, - съязвила она в ответ и сразу же прикусила язык. – Простите. Накипело. Лэддингтон ничего не ответил, лишь поджал губы. Видимо, понимал. - Есть мысли? Заметила что-то странное? Подозреваемые? - Сэр… - выдохнула она. – Не знаю, что вам сказать. Все указывает, что крыса среди инспекторов, но думать об этом… - Придется об этом думать, Грин, - Лэддингтон потер лицо руками и устало выдохнул. – Кто на уме? Моррис? Бичем? Уэст? Может, наш доходяга Ликсон или поляк Казовски? - Ликсона сразу можно отмести. Он пропустил последние назначения агентов, находясь в отпуске, а дальше у него не было допуска к этой информации после предписания службы безопасности, - помотала Мэй головой. – А Казовски… Нет, сэр. - Кто ж тогда остается? Любимая троица? - Четверка, сэр, - вставила Мэй. – Еще Грейтон. - Да-да, четверка, - Лэддингтон закурил сигарету. – Скажу тебе честно, Грин, дела обстоят хуже некуда. Внутренняя безопасность всерьез взялась за Бичема и Морриса, я склонен с ними согласиться. - Но сэр… - голос Мэй пополз вверх. - Знаю, Грин, знаю. Ни один, ни другой не могли нас предать, но они больше всех работают с бандой ирландца. Уэст еще, но он больше связан с Хаммерсмитом, чем с Фулемом. - Есть еще Грейтон, - вставила Мэй. - Грейтон… Не знаю, Грин. Думай, наблюдай, слушай. Будь моими ушами и глазами. Сблизься с ними, не выпускай своего Морриса из виду. И Бичема с Джой Коллинз. - Да, сэр. Но я надеюсь, вы ошибаетесь. - Я тоже, Мэй. Я тоже…

***

Дорогая Мэй! Поздравляю с разводом (с ним же можно поздравить?). Жаль было слышать о проблемах на работе. Но ты же коп, верно? Вы там сможете со всем разобраться. Как ты отпраздновала Хэллоуин? Вы наряжаетесь в полиции в костюмы? У нас в школе это не принято. Но у нас устраивают большой праздничный ужин. Даже лучше, чем в начале года. Мои друзья первый раз ходили в Хогсмид (деревня рядом с нашей школой), им там очень понравилось. Дурсли так и не подписали мне разрешение на его посещение, так что я остался в школе. Я не знаю, могу ли тебе это писать (Гермиона сказала, что нет), но у нас кое-что произошло. Помнишь того убийцу Сириуса Блэка? У нас тут кое-что произошло. Но думаю, что это не очень важно. К нам в школу пробрался Сириус Блэк. Я не должен тебе был этого писать, но мне особо некому это написать, так что вот. Говорят, он ищет меня. Точнее, он точно ищет меня, потому что это именно он. В общем, я узнал еще в августе, что Сириус Блэк сбежал из этой тюрьмы, чтобы найти меня. Я не могу всего рассказать, но сейчас вроде бы все хорошо. Специальная полиция охраняют мою школу, хотя эти охранники вызывают у всех ужас. В остальном, я в порядке. Профессор Трелони все повторяет, что мне грозит опасность и ужасная смерть, но профессор МакГонагалл говорит, что она так всегда говорит. (Рон вообще считает Трелони сумасшедшей). Наш Пес не возвращался? Ты все еще живешь в Литтл-Уингинге? Как дела на работе? Жду письма! Увидимся в мае, Гарри.

***

Дорогой Гарри! Что значит, к вам пробрался Сириус Блэк?! В полиции ничего об этом не знают! Вашу школу необходимо эвакуировать! Направить детективов и маршалов! Я ничего подобного не слышала. Если этим занимается Скотланд Ярд, может, они замяли это. Но все выглядит странно. И как это он связан с тобой? Сириуса Блэка посадили за серийное убийство (хотя, судя по делу, это больше походило на теракт). Я прошу тебя, будь аккуратнее! Я могу приехать в Шотландию и забрать тебя, если надо. Договорюсь с твоими Дурслями. Нет, мы не праздновали Хэллоуин. Нас и так много упырей и нелюдей каждый день посещает. А тридцать первое октября вообще считается худшей сменой в году. Угадай, кто на нее попал? Да, все еще живу в Литтл-Уингинге. И спасибо за поздравления! Да, меня с этим можно поздравить. На работе творится полный бедлам, и я пока что без понятия, как в нем разобраться. Гарри! Я не знаю, что у вас там происходит, но тебе надо быть внимательнее! Не ходи, где попало. И лучше вообще не покидай свою школу. Жду письма! Увидимся в мае. P.S. У вас нет в этой школе телефона? Я бы хотела с тобой поговорить и подробнее все узнать. P.P.S. Пес не вернулся.

***

Декабрь 1993 г. Наступил декабрь. Кажется, вместе с зимой пришло затишье. С самого октября не было ни одного случая, чтобы операции раскрылись или агентов обнаружили. Казалось бы, надо выдохнуть, но вот никто не мог этого сделать. Будто бы ожидали чего-то более страшного. Пытались подготовиться, только не знали к чему. Большую часть агентов под прикрытием вывели с заданий, операции теперь обсуждались за закрытыми дверьми Лэддингтона и только лично. Крот или затаился, или был не в числе тех, кто входил в круг доверенных лиц. Это радовало многих, но только не Мэй. Она всегда задерживалась на работе, всегда сидела допоздна. Брала дополнительные смены так часто, что ее уже вызывал отдел кадров. Моррис поддерживал ее, считал все это стремлением построить карьеру, но уже начинал волноваться за подчиненную. - Ну же, Мэй, - подошла к ней Джой в конце смены, - пойдем с нами. Когда мы в последний раз собирались такой компанией? - Работы много, Джой, - Мэй поджала губы, раскрывая очередную папку с делом. – Надо все закончить. - Эти стопки, - указала Коллинз рукой, - нескончаемые, уж я-то знаю. Оставь все и пойдем с нами в паб. - Да, Грин, - подошел инспектор Бичем, - хватит уже. Ты их всех сегодня не переловишь. - Пойдем, Мэй, - вторил другу Моррис. – Тебя будет не хватать. Коллинз загрустит и начнет обсуждать со старой Мэри цветы в ее саду, а Уэст вообще давно влюблен в тебя и напьется с горя. - Уэст? – усмехнулась Мэй. - У него жена и четверо детей… - Да? – нахмурился Моррис и посмотрел на Бичема. - Да, Эндрю, - кивнул тот, усмехаясь. – Мы были на крестинах его младшего сына. - Точно! Люси и Джеймс! Пятнадцать лет вместе. И как я мог забыть? - Ладно, - смеялась Мэй, вставая со стула. – Пойдемте. Рядом с каждым отделением полиции в Англии всегда располагался паб для полицейских. Обычно им управлял какой-нибудь вышедший на пенсию инспектор. В барменах тоже стояли отставные констебли или детективы, готовые дать совет и просто выслушать забредавших на стаканчик бренди посетителей. В Фулеме таким пабом был «Макинтош». Им управлял старик Рэй, вышедший на пенсию еще в восьмидесятых. Его сын Дилан, уволившийся в молодом возрасте по собственному, неизменно стоял за барной стойкой. Он знал поименно всех полицейских местного управления, помнил их любимые сорта пива, эля и скотча и владел собственной сетью осведомителей. А еще Дилан, укравший сердца всех женщин отдела, даже замужних и возрастных, был абсолютно нетайно влюблен в Джой Коллинз и наливал ей припасенное шампанское абсолютно бесплатно. Ей и ее подруге Мэй. Компания отдела борьбы с организованной преступностью заняла два столика в «Макинтоше». Рассевшись, они даже не стали делать заказ, зная, что Дилан и его ребята официанты уже несут им их любимую выпивку. Уэст всегда пил Джеймесон, Моррис любил темное нефильтрованное, Бичем предпочитал односолодовый виски Маккалан, но не мог его себе позволить так часто, поэтому Дилан приносил бренды попроще. Грейтон и его ребята всегда пили светлое пиво, а девушки угощались бокалом вина. Дилан собственноручно ставил перед Мэй и Джой два бокала шампанского. - Джой, - кивнул Дилан, - когда ты уже сходишь со мной на свидание? - Ой, брось, - отмахнулась от него Джой в смущении. – Я девушка сложная, замучаю тебя, и некому будет больше наливать нам шампанское. - А я готов быть замученным тобой, - подмигнул ей Дилан. – Мэй, привет. Давно не виделись. Говорят, ты работаешь сутками напролет. - Здравствуй, Дилан. Приходится. - Располагайтесь, - кивнул бармен. – Я к вам еще подойду. Он ушел, а Мэй наклонилась к подруге и недовольно на нее посмотрела. - Когда ты уже дашь парню шанс? - Не знаю, - пожала плечами Коллинз, - когда мне надоест бесплатное шампанское. Мэй знала, что эти отговорки Джой были лишь прикрытием. Она не верила в благие намерения мужчин и их искреннюю заинтересованность. Джой была уверена, что все они хотели от нее лишь одного. Ее эффектная внешность часто вызывала у них очень неблагопристойные мысли, и Джой устала от отношения к себе как к пустышке. Вечер, обещавший быть тихими посиделками коллег, превратился в настоящую вечеринку. Через час в бар пришли служащие отдела особо тяжких, раскрывшие сегодня громкое дело. В баре раздались поздравления и аплодисменты, кто-то заказал еще выпивки и закусок. Включили музыку погромче, достали дартс, сдвинули столы в одну кучу. Через два часа каждый полицейский в пабе был уже изрядно пьян. Лишь одна Мэй не давала себе расслабиться. Она старалась подмечать все детали, наблюдая и подслушивая чужие разговоры, выискивая подозрительные лица. - Ты же бросила, Мэй, - весело рассмеялась Джой. - Сегодня можно позволить себе одну, - хмыкнула она, затягиваясь сигаретой, предложенной инспектором из особо тяжких. - Дамы, - кивнул он, оставляя их на улице одних. Мэй и Джой остались вдвоем, отойдя подальше от паба. Сначала они курили в тишине, отдыхая от шума и гама, но затем Коллинз внезапно огорошила Мэй. - Я слышала от Бичема, что внутренняя безопасность подозревает кого-то из наших, - сказала она, выдыхая дым. - Ну, это же было очевидно, - хмыкнула Мэй. – Крыса знает слишком много для чужака. - Нет, Мэй, ты не поняла, - помотала головой Джой. – «Кого-то из наших» значит, что Морриса и Бичема. - Я поняла, - сухо ответила Грин. - И ты нормально к этому относишься? Или ты тоже их подозреваешь? - Не знаю, - пожала плечами Мэй. – Мне кажется, что кто-то точно в этом замешан. - Нет, - нахмурилась подруга. – Я на сто процентов уверена, что Колин тут ни при чем. Он никогда бы не предал своих людей. - А я могу поручиться за Морриса, но это не отменяет вероятности. - Есть еще Уэст и Грейтон, - заметила Джой. - Да, думаю, они тоже под подозрением, - Мэй потушила сигарету и направилась обратно в паб. Врать подруге ей совершенно не хотелось. Вернувшись в паб, Джой ушла обратно за столик, а Мэй же прошла к очереди в туалет. Правда, решила она это в ту же секунду, как увидела Морриса и инспектора Уэста, стоявших в отдалении и обсуждавших что-то очень серьезное. - У меня трое вышли обратно на улицы, Эндрю, - тихо говорил Уэст, но Мэй все же услышала. - Трое? Как? Лэддингтон ни одного из моих не выпустил обратно. Даже Смита! А он четыре года по районам Лондона шастал. - Причем все новенькие, - продолжал Уэст. – Я договорился с инспектором из Гринвича, он подписал приказ о переводе на полгода. - Черт, еще и из Гринвича. Они же все сумасшедшие, лезут под пули и ничего не боятся. - Выбора не было, у меня три подростка умерли от передоза. Нужен поставщик. Очередь Мэй подошла, но она не заметила. Лишь когда Грейтон хлопнул ее по плечу, она отвлеклась, слишком громко воскликнув. - Что? Да-да, спасибо Филипп. Моррис и Уэст вышли из паба в ту же минуту.

***

Дорогой Гарри! Поздравляю тебя с наступающим Рождеством! У вас там уже лежит снег? Нарядили елку? В Лондоне зарядили дожди, постоянный туман. Я почти не бываю дома, так что решила даже не покупать елку. Ты в порядке? Больше не было никаких происшествий? Я посмотрела дело Сириуса Блэка, и там не указана никакая связь с тобой или твоими родителями. Мне очень жаль, но кажется, тебя ввели в заблуждение. Или меня ввели в заблуждение. В любом случае, у меня все без изменений. Работа, работа и еще раз работа. Даже написать не о чем. Родители звали отпраздновать с ними Рождество, но меня поставили на смену двадцать третьего числа, и я уже не успеваю к ним доехать. Вместе с письмом я отправляю тебе подарок. Надеюсь, тебе понравится. Я заметила, что ты пишешь в основном чернилами. Помню, как у отца часто ломались перьевые ручки, поэтому еще одна лишней не будет. Увидимся в мае. P.S Нет, Пес все еще не прибегал.

***

Дорогая Мэй! Спасибо за подарок! Действительно, перьевая ручка мне была очень нужна. Мои однокурсники захотели себе такую же. Рождество прошло хорошо. Никаких проблем. Ладно, у меня проблемы. Во-первых, Гермиона сдала меня учителям. Мне подарили очень крутой подарок, правда, непонятно от кого, и она сказала об этом учителям. Все сразу посчитали, что он может мне угрожать, и забрали его. Теперь ни я, ни Рон не общаемся с Гермионой. Еще и Хагрид проиграл суд. Его не уволят, но вот Клювокрыла решили наказать. Хагрид подаст апелляцию, но сомневается, что выиграет ее. Все из-за этого Малфоя. Короче, дела идут ужасно. Еще я нечаянно сходил в Хогсмид, когда мне запретили. И попался. Я много чего там узнал, отчего все стало еще ужаснее. А потом еще и Снейп отчитал меня. И профессор Люпин рассердился, и вот это самое ужасное. Я уже говорил, что все ужасно? Надеюсь, твои праздники проходят лучше. Ты получила мой подарок? Я просил совета еще у Гермионы, когда мы с ней общались. Она сказала, что тебе наверняка такое понравится. В общем, я жив, цел, здоров, наказан и остался без самого крутого подарка на свете. Еще раз спасибо за ручку! Увидимся в мае, Гарри. P.S. Как ты думаешь, Пес сможет найти твой дом зимой? P.P.S Так как я не общаюсь с Гермионой, мне теперь помогает с письмами Дин Томас.

***

Январь 1994 г. На Лондон обрушилась небывалая метель. Синоптики утверждали, что количество осадков, выпавших и ожидавшихся на этой неделе, превысит все возможные нормы и побьет все известные миру рекорды. В общем, снег валил уже третий день подряд, коммунальщики не справлялись, и улицы города встали намертво. Даже в ночи раздавались гудки и клаксоны. Мэй и Эндрю добирались до места преступления почти два часа и приехали в доки Гринвича в числе последних. Погода разбушевалась, ледяной ветер задувал под куртку, а крупные хлопья снега летели прямо в лицо. - Грин! – крикнул Моррис. – Не в ту сторону! Нам туда! – он пальцем указал на склад контейнеров. Мэй натянула капюшон своей синей куртки на пушистую белую шапку и направилась вслед за инспектором. - Милые перчатки, Мэй, - сказала ей коллега из особо тяжких подразделения Гринвича. - Спасибо, - кивнула она, забирая отчет из рук девушки. – Подарок на рождество. - Это замок вышит? Красиво. - Да, а на второй – озеро. Видишь, как переливается? – Мэй повертела кистью руки, а затем грустно выдохнула и открыла отчет. – Что расскажешь? - Мужчина, тридцать-тридцать три года, документы фальшивые, пробиваем по базе. Судя по отметке за ухом, убит бандой МакГоверна, поэтому вас и позвали. - Есть дата и время смерти? - Джек сказал, что сможет уточнить только после вскрытия, - девушка говорила о судмедэксперте. – Пока известно, что тело пролежало не более суток. Мэй кивнула и зашагала к Моррису, который разговаривал с судмедэкспертом и инспектором из Гринвича. Их лица выражали озадаченность и беспокойство, слишком явное даже для места преступления. - Ты уверен? – хмурился Эндрю. - Абсолютно, - кивнул его собеседник – мужчина в солидном возрасте, с усами и в черной кожаной кепке. – Я видел его в наркоконтроле. Он один из тех, кто перешел в ваш отдел. Поэтому мы вас и вызвали. Очередной удар. Очередной раскрытый агент. Очередное доказательство, что в полиции есть предатель. Теперь никто не будет сомневаться, что крыса среди своих. Они провели в доках еще пару часов: дождались инспектора Уэста со своей командой, который подтвердил личность убитого, оформили бумаги, поделились с коллегами из Гринвича информацией о банде МакГоверна. Уже ночью они возвращались в Фулемское отделение. Моррис предложил Мэй закончить с делами завтра, но она лишь покачала головой. Она знала, что Лэддингтон уже ждал ее. Попрощавшись с Моррисом на стоянке, Мэй зашла в здание и сразу направилась в офис начальника. Дождь, снег, метель, чрезвычайное положение – босс всегда был на работе. Как он продержался в браке тридцать лет, для всех оставалось загадкой. - Об этом переводе агента знали только я, начальник отдела Гринвича и Уэст. Исходя из этого… - И Моррис, сэр, - глухо отозвалась Мэй. – Эндрю Моррис тоже знал. - Что? - Уэст рассказал ему месяц назад, что к нему перевели нескольких человек из Гринвича. - Черт… Получается, у нас два главных подозреваемых? - Получается так, сэр. Почему вы не можете отстранить обоих? До выяснения, так сказать, обстоятельств. - Потому что, Грин, нельзя просто так взять и отстранить копа с таким стажем, как у этих двоих, - бурчал Лэддингтон. – Профсоюз, мать его… А что ты думаешь, Грин? Мэй молчала. Она доверяла своему начальнику больше, чем доверяла себе. Именно Эндрю научил ее всему, что она знает. Рассказал все секреты службы, надрессировал на допросах. Доверял ей вести дела самостоятельно, чего многие не добиваются от руководителей в полиции годами. А еще он готов был на все ради своих ребят. Он лично курировал всех своих информаторов, вытаскивал из любых передряг, рисковал своей жизнью. Моррис был хорошим копом. - Я думаю, что надо продолжать наблюдение, сэр. Один из них в конечном итоге проколется, и тогда я это замечу. - Хорошо, Грин, - кивнул Лэддингтон. – А пока будешь работать на них обоих.

***

Дорогая Мэй! Раньше я не писал тебе этого, но больше мне особо не с кем это обсудить. Что бы ты сделала, если бы узнала, что человек, который виноват во всем плохом в твоей жизни, включая смерть родителей, ищет тебя? И что было бы, если этому человеку они доверяли больше всего на свете, считали его своим лучшим другом? Ты бы хотела его смерти? Профессор Люпин рассказал мне, что происходит с преступниками, которых возвращают в тюрьму. Я бы хотел, чтобы виновный в смерти моих родителей понес самое тяжелое наказание, но профессор сказал, что мало кто заслуживает подобного. Я вот не знаю… Получается, если я желаю ему подобного, то я тоже становлюсь плохим человеком? В остальном у меня все нормально. Мы готовимся к следующему матчу, от которого зависит наше положение в турнирной таблице. И Профессор Люпин согласился подтянуть меня по своему предмету. Я очень этого жду. Кот Гермионы съел крысу Рона, и мы снова с ней не общаемся. Как твои дела? Ты смогла съездить к родителям на побережье? Я вот никогда не был на море, но мне кажется, там круто. Увидимся в мае, Гарри. P.S. Я так понимаю, новостей нет.

***

Дорогой Гарри! Во-первых, Сириус Блэк не связан с твоими родителями (Да, я поняла, что ты говорил о нем). В его деле нет никаких свидетельств о связи ни с одним человеком по фамилии Поттер. (Правда, его дело безумно странное и непонятное. Даже имени судьи и прокурора нет). Во-вторых, вряд ли его ждет что-то ужасное. Он уже осужден пожизненно, ему даже срок не продлить. Скорее всего, переведут в одиночную камеру или посадят на изоляцию в карцер, но даже это будет известно только после суда. В-третьих, я бы многого желала подобному человеку, если бы была уверена в его виновности, но ничего бы ему не сделала. Выбирать наказание должен суд, а не потерпевший, потому что такие дела нельзя решать на эмоциях. В-четвертых, нет, ты не становишься плохим человеком. В-пятых, не лезь больше в неприятности! Мои дела идут нормально. Много работаю, теперь у меня два начальника, которые вечно чего-то от меня хотят. Попутно пытаюсь разобраться с проблемами участка, которые на меня повесили. К родителям не съездила, так как из-за завала на работе мой отпуск отложен на неопределенный срок. Море – это, конечно, круто, но не в феврале. Думаю, что выбью себе недельку летом. Отпросим тебя у Дурслей, как думаешь? Желаю удачи на матче и в учебе. И не лезь в неприятности! Увидимся в мае. P.S. Новостей нет, но мне предложили взять на некоторое время мопса. Пока что думаю.

***

Апрель 1994 г. Мэй взяла отгул на работе. Она даже уже не могла вспомнить, когда в последний раз пользовалась такой возможностью: оформить переработки и взять дополнительный выходной. Ее всегда ужасала бюрократия, связанная с отделом кадров, заявлениями и подтверждением отработанных часов. Но в этот раз Мэй решила, что точно заслужила день отдыха, и пошла к Лэддингтону подписывать прошение. Как ни странно, он подписал его без вопросов и щедро накинул еще один день сверху, буркнув еле различимое: «Постарайся отдохнуть». А Мэй надо было отдохнуть. Точнее, Мэй надо было купить покрывало и новые занавески в спальню для гостей, которую она отремонтировала еще пару месяцев назад. Ее сестра Джули собирается приехать на пару дней в Лондон из Йоркшира, и остановится она в Литтл-Уингинге. А Джули нельзя было положить в комнату, где даже занавесок нет, иначе та съест ее живьем и еще расскажет матери, что Мэй так и не обустроила дом за полгода. Поэтому Грин направилась за занавесками. Почему-то хотелось их купить не в обычном магазине Литтл-Уингинга, а выбрать в специализированном бутике центра Лондона, где такие же занавески могла бы выбирать какая-нибудь герцогиня Девонширская. Ну, или Мэй просто хотелось прогуляться по центру. Немного отвлечься от проблем на работе, от ремонта, который невозможно закончить, а можно только прекратить. Оставить плохое настроение где-то позади. Морриса все-таки отстранили. И Уэста тоже. Еще одного полицейского из команды, переведенной из Гринвича, раскрыли банде МакГоверна, и агент под прикрытием попал под пули. В этот раз не погиб, но больше руководство бездействовать не могло. Моррис отделался простым отпуском без сохранения зарплаты на неопределенный срок, а вот за Уэста служба внутренней безопасности взялась очень усиленно. Ни один, ни второй не выходили на связь и не общались ни с кем из коллег. По словам детективов из команды Уэста, тот запил и уехал от семьи в Уэльс к дальней родне после того, как его отпустили из центрального управления. Морриса же вообще никто не видел. Мэй старалась об этом не думать. Просто гуляла по улочкам Кенсингтона, заходила в понравившиеся магазины, делала мелкие покупки. День был приятным: солнечным и теплым, но не жарким. Людей на улице было немного, и большинство из них также неспешно шли по своим делам. Она свернула в один из офисных кварталов, подумывая перекусить в каком-нибудь кафе обычным бизнес-ланчем по выгодной цене. Все-таки, в центре занавески стоили намного дороже, чем в торговом центре пригорода. Проходя мимо одного из кафе со стеклянными витринами, она увидела знакомую фигуру. Широкие плечи, светлые волосы и темно-синий тренч, который Моррис носил не снимая. Мэй застыла, разглядывая фигуру начальника, сидевшего за самым дальним столиком в этом кафе. Эндрю выглядел ужасно. Синяки под глазами, бледный и осунувшийся вид. И взгляд… Дикий и озлобленный. Девушка сделала пару шагов назад, уходя из поля видимости инспектора, но продолжила наблюдать. Моррис никогда не ходил обедать в подобные, чисто британские заведения, предпочитая китайскую лапшу или индийский карри, поэтому Мэй сразу поняла, что Эндрю кого-то ждет. Она проследила за его взглядом и увидела мужчину, сидевшего в одиночестве рядом с окном. Мужчина походил на типичного клерка, одетого в серый недорогой костюм с закинутым на плечо синим галстуком. Мэй поспешила зайти в кафе напротив, откуда можно было наблюдать за Моррисом и за этим клерком. Кивнув официантке и заказав чай, даже не посмотрев в меню, она не отрывала взгляда от окна. Официантка принесла чай, затем подошла за заказом, принесла пасту, заменила чайник чая, затем еще два раза подходила к Мэй, уточняя, будет ли она что-то еще. Мэй отрицательно качала головой. В кафе напротив у окна все еще сидел тот самый клерк, а за самым дальним столиком – Моррис. Казалось, затея была бесполезной, и ничего не случится, но чутье сержанта полиции подсказывало Грин ждать. Единственное, ради чего отвлеклась Грин, это звонок начальнику участка. Она подошла к бармену с вопросом, где у них телефон-автомат. Бармен хотел что-то сказать о том, что телефон в заведении только для персонала, но замолчал, когда Грин показала ему свой полицейский значок. - Сэр, это сержант Грин, - начала Мэй. - Грин? Почему ты звонишь в мой офис? У тебя же выходной. - Сэр, это не Моррис и не Уэст предали отдел, - затараторила Мэй. - Что? Грин, ты спятила? - Сэр, послушайте. В данный момент я наблюдаю за Моррисом, который явно выслеживает предателя. Он уже час следит за мужчиной в кафе на Кинг-стрит. Я думаю, он ждет настоящую крысу. - Грин, это ничего не значит. - Сэр, вы просили меня доверять интуиции. И сейчас я прошу у вас разрешения продолжить наблюдение. На том конце повисло молчание. Мэй слышала, как Лэддингтон тяжело дышал, принимая решение. - Даю добро, сержант Грин. Продолжить наблюдение и сообщить об изменениях. Позвони дежурному и сообщи свой адрес. Оружие с собой? - С собой, сэр. - Я направлю к тебе подкрепление. Жди. Мэй так и не дождалась помощи. В кафе вошла еще одна фигура, знакомая Мэй. Филипп Грейтон, собственной персоной, прошел к столику клерка и встал возле него. Моррис в это время натянул на голову кепку и взял в руки газету. Грейтон сказал мужчине в костюме всего пару слов, и тот сразу же встал, кинул на стол деньги и прошел к выходу вслед за инспектором. Моррис выждал, пока двое выйдут из кафе, и следом за ними вышел из заведения. - Черт, Моррис, что ты творишь, - прошипела себе под нос Мэй, вскакивая из-за стола. Грейтон и клерк быстрым шагом двигались вниз по Кинг-стрит, Моррис следовал за ними. Мэй старалась не отставать. Она шла по другой стороне улицы, сохраняя дистанцию. В один момент, Грин потеряла из виду инспектора Грейтона и мужчину в костюме, но все еще видела Морриса. Он встал у синей двери публичной прачечной и оглянулся по сторонам. Мэй смотрела за ним через отражение в витрине магазина. Подождав минуту, Моррис, все еще оглядываясь, открыл ту же синюю дверь и вошел внутрь прачечной. Мэй набрала все тот же номер Лэддингтона в ближайшем телефоне-автомате и сообщила о своем местоположении. - Грин! Не смей туда соваться! Это приказ, - орал в трубку начальник отдела. - Простите, сэр, - сухо ответила она, - но, может быть, это наш последний шанс. Повесив трубку, Мэй перебежала дорогу и направилась к синей двери. Дверной колокольчик негромко звякнул, но никто не обратил на это внимание. Парочка человек стояли у больших стиральных машин в ожидании окончания сеанса. Ни Морриса, ни Грейтона, ни мужчины в сером костюме не было. Мэй не впервые была в подобных прачечных, и она знала, что у каждой из них был черный ход. Вот и в этот раз Грин зашагала вперед к проходу, закрытому шторами, сделанными из мелких камушков, нанизанных на длинные нитки. Скрывшись за ними, Грин тихо прошла вглубь длинного коридора, попутно доставая пистолет из кобуры под пиджаком. - Как ты мог, Грейтон! – за одной из дверей послышался голос Морриса. – Это же ты всему меня научил! Ты был лучшим из нас! Ни одного взыскания, ни одного штрафа, ни дня отстранения! - Ты ничего не знаешь, Эндрю, - голос Филиппа Грейтона звучал по-отечески мягко. – Тридцать лет службы и что? Меня гонят на пенсию, ничего не предлагая взамен. - Что ты болтаешь? – раздался незнакомый голос. – Кончай с ним. МакГоверн ждет. - Прости, Эндрю, - все так же мягко продолжил Филипп. - Я выживу, - шипел Моррис, - и найду тебя… - Тебе никто не поверит, сынок, - усмехнулся Филипп. – Ни одного доказательства, только выдуманные доводы. Что ты им скажешь? Что инспектор Филипп Грейтон, отработавший в полиции больше четверти века, предал свой отдел? - Я добуду доказательства… - Заканчивай уже, - незнакомый голос казался скучающим, - и пошли отсюда. - Еще раз, Эндрю, прости меня. Мэй не выдержала и распахнула дверь, наводя пистолет на инспектора Грейтона. Мужчина в костюме держал револьвер у виска Морриса. Эндрю стоял на коленях, его губа была разбита. Грейтон целился в Морриса, сохраняя спокойное и, даже, радушное выражение лица, но когда он увидел Мэй, то взгляд опытного инспектора изменился. - Ха! Ну, конечно, как же наш Моррис без его любимой Мэй, - засмеялся Грейтон, нацеливая пистолет на Грин. – Что ты здесь делаешь, красавица? - Угадай с трех раз, - выплюнула Мэй. - Грин! Черт, откуда? – ошарашенно прошипел Моррис. – Убирайся отсюда! - И не подумаю, Эндрю, - покачала головой Мэй, не сводя взгляда с Грейтона. – Я искала предателя, и я его нашла. - Ты? Искала предателя? – засмеялся Филипп. – Не смеши, Мэйси… Твоя милая головка не могла до такого додуматься. - Заткнись, Грейтон! – выплюнул Моррис, безуспешно попытавшись вырваться. - Да, ладно тебе, Эндрю, - веселился Филипп, - все же знают, что ты ее держишь при себе только за классную задницу. Как быстро она тебе дала? Через месяц или полгода? – издевался Филипп. – Ах, нет! Через год, когда ты разрешил ей вести дела самостоятельно, верно? Пока Грейтон разговаривал, Мэй оценивала обстановку. Долго они не продержатся при таком раскладе, у Филиппа и его сподручного расположение было лучше, а Мэй даже спрятаться не сможет за этими картонными стенами. Поэтому единственное, что она могла сделать, это выиграть время до прибытия подкрепления. - Думаешь, я спала с ним ради продвижения по службе? – она решила продолжить диалог. – Но зачем? - Дорогая, все знают, что ты бы так и стояла в констеблях, если бы вовремя не подсуетилась. Папочка полицейский, муженек – адвокат, еще и начальник оказался неженатым красавчиком. Главное умение женщины на работе, знаешь, какое? – усмехнулся Филипп. - Удиви меня, - грубо отозвалась Мэй. - Вовремя раздвинуть ноги, - засмеялся Грейтон, а вместе с ним и клерк. - Никогда бы не подумала, Филипп, что ты настолько отвратителен, - от отвращения Мэй замутило. - Знаешь, что меня делает хорошим копом? Я умею врать и быть тем, кем не являюсь. Послышалось колыхание штор из бусин, и в помещение вошли несколько человек в полном обмундировании. Мэй облегченно выдохнула. - Нет, Грейтон, - усмехнулась она. – Это делает тебя трусом и предателем. Моррис, ложись!

***

Дорогая Мэй! Я так и не получил от тебя ответа на мое предыдущее письмо. Подумал, может, ты забыла, что не ответила мне на него. Понимаю, что у тебя много работы и ты могла просто не вспомнить, отправляла ли мне его или нет. Может, оно все еще лежит у тебя на столе на кухне, а может, письмо просто потерялось в почте. В любом случае, надеюсь, у тебя все хорошо. Я вот учусь, готовлюсь к финальному матчу, который мы должны выиграть при огромном счете. Наш капитан Оливер (он классный, хоть и тиран) гоняет нас при каждом удобном случае. Я много думал о том, что ты мне написала еще тогда, в феврале. Наверное, ты права. Я не должен так эмоционально на это реагировать. Может, я еще встречу в своей жизни тех, кто виновен в гибели моих близких или в моих несчастьях, но не мстить же мне им всем, верно? В остальном, все как обычно. Гермиона очень странно себя ведет. Снейп придирается ко мне, а профессор Трелони каждый раз предсказывает мне Грима (это собака такая, я вроде писал), то есть скорую смерть. Интересно, я ни разу не слышал от нее, чтобы она предсказала кому-то что-то хорошее. Как твои дела? На работе стало легче? Твой начальник вернулся? Ты все еще живешь в Литтл-Уингинге? Увидимся в мае, Гарри. P.S. Жаль, что ты отказалась от мопса. Думаю, наш Пес с ним бы поладил.

***

Дорогая Мэй! К сожалению, я снова не получил твое письмо. Ответь мне, пожалуйста. Может, ты переехала и у тебя поменялся адрес? Или ты просто не успела написать мне ответ? Может, это мои письма до тебя не дошли? В этот раз я сам заполнил все поля на конвертах. У меня все хорошо, если можно так сказать. Готовлюсь к финальному матчу и к летним экзаменам. Профессор Люпин сказал, что он придумал что-то особенное. В остальном, все без изменений. Хагрид проиграл суд, теперь уже окончательно. Гермиона с нами помирилась, но она все еще странная. Слишком много учится и постоянно куда-то пропадает. Теперь даже мне это кажется ненормальным. Как твои дела? Работа? Ответь мне, пожалуйста. Если ты не хочешь, чтобы я больше тебе писал, то я сразу перестану! Скоро твой день рождения, и я отправлю тебе вместе с письмом подарок. В этот раз я выбирал без Гермионы, поэтому не суди строго. Но мне помог профессор Люпин, его можно судить строже. Увидимся в мае, Гарри.

***

Дорогая Мэй! Уже середина мая, а я так и не получил твоего письма. До матча остались считанные дни, и я очень волнуюсь. Ты не могла бы ответить мне? Я попросил Дина Томаса, чтобы он попросил свою мать позвонить тебе, но в доме никто не ответил. И я просил родителей Гермионы, они тоже написали, что никто не взял трубку. Очень жду твоего письма! Всего наилучшего, Гарри.

***

Дорогой Гарри! Прости, что так долго не отвечала на твои письма. К сожалению, я никак не могла этого сделать. Мне пришлось провести в больнице некоторое время, и я вот только вернулась домой. Еще часа не провела в стенах дома, как уже пишу тебе письмо. Со мной все хорошо, правда. Попала в небольшую передрягу, но все страшное уже позади. Некоторое время во мне было слишком много металла, ха-ха! Да, меня подстрелили. Позади две операции, но сейчас я в порядке. Восстанавливаюсь. Придется походить по врачам летом и перебирать бумажки в отделе (ненавижу это). Из хорошего, мы остановили очень плохого человека, по чьей вине погибли невинные люди. Ну, и мне дали отпуск на пару недель летом. Лэддингтон (мой суровый начальник) даже пустил слезу в моей палате, когда я пришла в себя. Сказал, просить чего пожелаю. Ну, я и попросила! Моя мама приехала ко мне и останется в Литтл-Уингинге до июля (пожелай мне удачи). Но она уже согласилась принять меня и тебя в их домике на побережье. Может, даже успею поговорить с твоими Дурслями. Если пригрозить им пистолетом, они быстрее согласятся? Гарри, недавно я столкнулась с очень сложной ситуацией. Человек, которого все подозревали в предательстве, был чист и невиновен. А человек, на которого никто не мог и подумать, оказался последней крысой! Иногда в жизни бывают подмены понятий, искажение фактов. Наш мир легко перестраивается под слова других людей. Это очень больно признавать, но большинство часто бывает неправым. Запомни это. Как твои экзамены? Какого числа ты возвращаешься из школы? Ты помирился с Гермионой? Подтянул учебу? Что еще тебе нагадала твоя странная учительница? Действительно, могла бы с лотереей подсказать. Жду тебя дома. Я куплю новые занавески в гостевую комнату. Увидимся в мае. P.S. Мне кажется, этот Грим все-таки предвестник нашего Пса. Не зря же я купила собачьи миски? P.P.S. Если удастся, встречу тебя в Лондоне вместо Дурслей.

***

Конец июня 1994 г. Хогвартс. Западная башня. Клювокрыл приземлился на самую верхушку пологой площадки, окруженной зубчатой стеной. Гарри и Гермиона соскочили с гиппогрифа и сразу же принялись подталкивать животное взлететь. - Сириус, немедленно улетай! – нервничал Гарри. – Они вот-вот придут за тобой и увидят, что ты пропал! - А что с другим мальчиком? - С ним все будет в порядке. Мадам Помфри его вылечит, - уверял мужчину Гарри. – Лети! - Смогу ли я отблагодарить вас? – спросил Блэк, натягивая поводья Клювокрыла. - Лети! – одновременно закричали Гарри и Гермиона. - Не переживай, - улыбнулся Блэк, и мальчик увидел, как хитро сверкнули его глаза. – Мы еще увидимся! Май – прекрасный месяц, верно? Взмахнув крыльями, гиппогриф поднялся в небо. Воздушная волна едва ли не сбила подростков с ног, но они устояли. Гарри провожал взглядом фигуру гиппогрифа, пока его образ не скрылся в большом облаке. - Что это значит, Гарри? – спросила Гермиона. – Он собирается вернуться в мае? - Нет, - улыбнулся мальчик. – Это шифр. - И что это значит? - Что в этом году я очень сильно хочу домой.