Увидимся в мае

Жаркие июльские дни приятнее всего проводить рядом с водой. Смотреть вдаль, пару раз искупаться в холодном море, сидеть на мелкой гальке в тени цветастых пляжных зонтиков. Расстелить старый плед, который уже не годится для дома. В корзинку положить завернутые в бумагу сэндвичи, пару бутылок газировки и яблоки. Загорать и не думать ни о чем. А еще такие деньки лучше всего проходят с семьей и друзьями. Возрастные родители прячутся от солнца под смешными панамами, стоя у кромки воды и уперев руки в бока. Сосед помогает детям запустить воздушного змея, а подростки большой компанией пытаются играть то в футбол, то в волейбол, но мяч у них то и дело залетает в воду. Муж сестры и друг отца ответственны за барбекю, а ты с сестрой и соседкой-знакомой сидишь на том старом пледе и пьешь недорогое белое вино из переносного холодильника. И ты никуда не торопишься. Спокойно ждешь, когда куриные крылья будут пожарены, чтобы на скорую руку сделать салат. Затем дети, вместо всего наготовленного, упихнут в себя те самые сэндвичи из корзинки и убегут куда-то на ближайшие луга, потому что там удобнее играть. - Молодец, что взяла этого мальчика, - сказала Джули, указав бокалом на мальчишек, играющих в футбол. – Хороший парнишка. Добрый, отзывчивый, чувствительный. - Он заслужил немного отдыха в кругу нормальных людей, - кивнула Мэй, делая глоток шардоне. - Ты бы видела его родственников, с которыми он живет. Тихий ужас… - Дурсли? Помню Петунию, та еще завистливая стерва, - скривилась сестра Мэй. Джулия Алисия Рэдклиф. Тридцать пять лет, трое сыновей, два брака и карьера настоящей домохозяйки. Типичная представительница тихой Англии с домиком на два этажа вблизи Шеффилда, садом с розами и постоянным участием в родительском комитете местной школы. Крашеная блондинка с голубыми глазами, миловидным лицом, полным животом и худыми ногами. Волосы она всегда накручивает на бигуди, ресницы красит тушью, а на губах носит розовую помаду. В юности она подавала большие надежды, пела сопрано в школьном хоре, ходила на дополнительные занятия по литературе и сводила с ума всех мальчишек района. Родители готовились к ее поступлению в колледж, мечтая о дочери с дипломом и карьерой в журналистике, но Джули наплевала на чужие планы. Как говорила миссис Грин, испортила себе жизнь. Как говорила Джулия – послушала сердце и не прогадала. Влюбилась в парня на два года старше, забеременела и родила сына Джека в семнадцать. После громкого скандала, уехала с первым мужем в Кардифф, прожила там три года, а затем развелась из-за пристрастия супруга к азартным играм и вернулась в Литтл-Уингинг с ребенком и неуемным оптимизмом. Все вокруг тогда судачили, что старшая Грин уже никогда не встанет на ноги. Ну, что она будет делать в двадцать лет с ребенком на руках и без образования? Ох, Джули всех удивила. Нашла работу помощницей какого-то риэлтора средней руки, где и встретила своего нынешнего супруга. Тот влюбился в голубые глаза и яркий заливистый смех Джули и забрал ее с собой в Шеффилд. И вот, почти тринадцать лет брака она живет под крылом милого, пусть уже и полноватого Тома, который души не чает в своей голубоглазой жене и в своих троих сыновьях. Собственно, они тоже всем семейством приехали к родителям сестер Грин в деревушку вблизи Гримсби за неделю до приезда Мэй и Гарри. Том и мальчишки помогли старику Уильяму Грину закончить ремонт в пристройке к дому, чтобы всем хватило места для сна. Почти все дни Гарри проводил с Джеком, одиннадцатилетним Мэтью и семилетним Оливером или на пляже, или на близлежащих лугах, перебрасываясь с Мэй лишь короткими фразами. Но Мэй была совсем не против. Она пыталась прятать радостную улыбку, чтобы не смущать пацана, но не всегда получалось. Гарри окреп и загорел, научился играть в футбол и познакомился с местными детьми. Его воодушевлённое настроение разительно отличалось от того тоскливого состояния прошлым летом. Это грело ей сердце. Да, Мэй все-таки смогла забрать его на вокзале. За пару дней до этого она долго топталась перед входной дверью дома номер четыре на Тисовой аллее, не зная, что и сказать. В итоге, решив разбираться по ходу и импровизировать, она нажала на дверной звонок. Открыл ей слишком крупный подросток, похожий на кабана. Он внимательно осмотрел Мэй и даже испугался, увидя значок полицейского на ремне девушки. - Родители дома? – спросила Грин, на что парень закивал и поспешил ретироваться с порога. - Дадличек, кто там? – послышался приближающийся высокий голос. – Я вас слушаю. - Добрый день, миссис Дурсль, меня зовут Мэй Грин, мы как-то с вами виделись, - начала Мэй, доброжелательно улыбаясь. - Не припомню, - также улыбалась Петуния. - Я тоже живу в Литтл-Уингинге, на Сиреневой аллее. - Ах, да-да, газон, - закивала женщина, и ее улыбка чуть померкла. – Вы что-то хотели? - Да, дело в том… Наверно, вы знаете, что ваш племянник жил у меня некоторое время прошлым летом, когда, эмм, закончил свое пребывание у вас. - Да, слышала что-то подобное, - улыбка спала, и Петуния сразу же стала походить на лошадь. – Мальчишка совсем от рук отбился, в этом году он не доставит вам неприятностей, - высокомерно заявила она. - Нет, он как раз совсем не доставил мне никаких проблем, - Мэй старалась не показывать раздражение, вызванное словами этой женщины. – Мы даже подружились, если можно так сказать. Он писал мне письма из своей школы, и я недавно сказала ему, что попробую встретить его на вокзале, конечно, если вы не против. - Хм, - усмехнулась Петуния с кислой улыбкой, - как интересно. И вы пришли узнать… - Не будете ли вы против, если его встречу я и привезу в Литтл-Уингинг. - Ха! Против… Конечно-конечно, встречайте, - отмахнулась она. – Мой муж будет только рад не ездить в Лондон. Пробки, знаете ли. И если вас не затруднит… - миссис Дурсль приложила руку к груди, кивая. - Совсем не затруднит, я как раз буду в Лондоне на работе, - отвечала Мэй. - Как удачно совпало, - сложив ладони, Петуния спешила заканчивать разговор. – Что ж, мне пора. Мы будем совсем не против, можете не переживать. - Хорошего дня, миссис Дурсль. - Всего доброго. Дверь дома закрылась, и улыбка Мэй тут же спала. Когда она села в машину, единственная мысль, крутившаяся у нее в голове, была о том, какая же Петуния Дурсль лицемерная и противная сука. На вокзале Мэй стояла у информационного табло и выглядывала все поезда, следовавшие из Шотландии. Их было несколько, и Мэй ругала себя за то, что не додумалась спросить точное время прибытия и номер платформы. Она очень боялась упустить Гарри в толпе, но спокойно выдохнула, когда увидела толпу детей с родителями, выходивших с перрона между девятой и десятой платформой. Дети катили тележки с почти что одинаковыми сундуками и клетками с совами, восторженно делясь впечатлениями со взрослыми. Сначала Мэй увидела несколько рыжих голов с такими же тележками. Парень постарше шел впереди, высокомерно задрав нос и старательно делая вид, что не слышит шутки двух близнецов, следовавших за ним. За ними шла женщина в странном вязаном платье и старой фетровой шляпке с фиолетовым бантом. Она обнимала за плечи девочку лет двенадцати-тринадцати, что-то кричала близнецам и попутно оборачивалась назад. И тогда Мэй увидела Гарри, выделявшегося своей черной шевелюрой среди этой рыжей компании. Он шел вместе рыжим мальчиком того же возраста, что и он. Процессию замыкал взрослый мужчина, тоже рыжий, но уже лысеющий. Одет тот был в странное вязаное пончо и ярко-синие штаны. - Гарри! – крикнула Мэй, приближаясь к семье. - Мэй! – радостной воскликнул он, устремившись к ней навстречу. – Ты все-таки приехала! - Ну, я же говорила, - рассмеялась девушка и заключила парня в объятия. – Боже, как ты вырос! И какой ты бледный. И что с твоим лицом? Ты подрался? - Нет, это я ударился, - отмахнулся Гарри. – Мистер и миссис Уизли, познакомьтесь, это Мэй Грин. Она, эмм… - Я отвезу Гарри домой, - Мэй протянула руку, и мистер Уизли тут же ее пожал. – Приятно познакомиться. - Очень и очень приятно, - горячо ответил глава семейства. - Добрый вечер, - миссис Уизли тоже пожала ей руку. – Как я рада, что о Гарри есть, кому позаботиться. Рон говорил мне, что… Фред! Отстань от брата! - Мэй, это мой друг Рон, я тебе рассказывал, - продолжил Гарри. - Здравствуй, Рон, - кивнула она краснеющему парню. - Здравствуйте, я тоже о вас много слышал. Они немного постояли с Уизли, Гарри познакомил ее и с близнецами Фредом и Джорджем, и с важным Перси, и с Джинни, которая уже устало присела на свой сундук на тележке. Рон держал в руке маленького птенца непонятной породы, который то и дело больно кусал его за палец. Старшие Уизли немного поспрашивали Мэй о ее жизни и, казалось, облегченно и радостно выдохнули. Они еще немного постояли на вокзале, сказали пару слов о летних каникулах и о необходимости чем-то занять подростков в свободное время, а затем распрощались друг с другом. Мэй с Гарри первые вышли с вокзала и направились к белому Пежо Мэй. - Ну, что? – спросила Мэй, заводя машину. – Как добрался? - Все отлично, - улыбка не спадала с лица парня. – Я так рад, что меня забрала ты, а не дядя Вернон. Это лучшее начало каникул! - Видела я твоих родственников. Сложные люди, конечно. - Не ври, они ужасные, - рассмеялся Гарри, и сова на заднем ряду ухнула ему в ответ. – Мэй, а Пес не возвращался? - Что? Пес? Нет, Гарри. Кажется, он уже забыл дорогу к нам. - Нет, Мэй, он точно вернется, - довольно ухмыльнулся парень. – Я уверен. - Ладно, - пожала она плечами. – Есть хочешь? Съедим какой-нибудь гадости, которую вам не давали в вашей школе? Гарри Поттер в тот день вернулся в дом номер четыре на Тисовую аллею ближе к ночи. Перед этим он и Мэй сидели в машине и ели картошку фри и бургеры, запивая все газировкой. Гарри рассказывал о проведенном времени в школе, а Мэй коротко объяснила, что же с ней случилось в апреле. Без особого желания Мэй все-таки отвезла Гарри к Дурслям, которые лишь недовольно фыркнули при встрече мальчика и прикрикнули ему поторапливаться. Мэй лишь грустно покачала головой, но не решилась ничего сказать. Все-таки они были его законными опекунами. Если захотят, то запретят Гарри приходить к ней, а это грозило бы мальчику испорченным летом. Но нет. Дурсли, видимо, совсем не заботились о парне, предпочитая, чтобы он лишний раз не ошивался в их доме. Конечно, Петуния заставляла парня что-то делать по дому, но после выполнения всех обязанностей его отпускали на все четыре стороны. Правда, Гарри выбирал только одну из них и каждый день проводил в домике у Мэй. Делал домашние задания, гулял по ближайшим улицам, и даже один раз съездил с Мэй в Лондон. - Так, - заявила Мэй вечером, накладывая салат в тарелку Гарри, - мне надоело, что ты без дела слоняешься по улицам, поэтому я договорилась с Ларри. Будешь помогать ему у меня в отделе. - Мэй? – настороженно протянул парень, отложив вилку с котлетой. - Что «Мэй»? – сымитировала она его интонацию. – Ничего, следующую недельку будешь под присмотром. Практика в полиции обычно ничему плохому не учит. - И что я буду там делать? Я же ничего не умею. - Ларри сказал, что знает, чем занять четырнадцатилетнего подростка. А я ему доверяю. Ну, если не хочешь, так и скажи, - пожала она плечами. - Нет-нет, - помотал головой Гарри. – Просто… А Дурсли? - Ох, - хитро улыбнулась Мэй. – Они знают и уже дали добро. - Как тебе это удалось? – удивился мальчик. – Я же для них уголовник и будущий отброс общества. - Вот и подумай, как они были довольны, когда им позвонили из полиции и предложили профилактическую проверку, - Мэй салютовала стаканом. – Ларри был так горд зачитать свою полную должность. Начальник архива отделения округа Фулем Лондонской полиции. Гарри лишь довольно рассмеялся, представляя лицо дяди Вернона и его довольное: «Я же говорил тебе, Петуния. Все понимают, какую услугу мы оказываем обществу, воспитывая малолетнего бандита». Следующую неделю Гарри ездил с Мэй в Лондон. Он с интересом рассматривал отделение, познакомился с Ларри, пятидесятилетним мужчиной в полицейской форме и с твердым пеналом для листков бумаги. Тот тоже носил очки, правда, квадратные черные и в пластиковой оправе, и вечно поправлял черный галстук. Ларри поручал ему разносить бумаги по столам детективов, и Гарри быстро познакомился с половиной отделения Фулема. К концу недели все его знали, как «мальчишку от Грин». А еще Гарри с восторгом подсматривал за работой Мэй в отделе организованной преступности. На вызовы Мэй ездила редко, ее пока что берегли. Она чаще работала в комнате допросов, и Гарри даже один раз туда пустили на пять минут со словами: «Это совершенно секретно. Никто не должен знать, что ты тут был». Моррис тогда лишь недовольно покосился на паренька, но выгонять не стал. Конечно, Лэддингтон узнал обо всем и пригрозил Мэй и Эндрю разбирательством при повторении подобного, но довольно быстро остыл. - Ладно, Грин, - махнул Грегори, усаживаясь в кресло. – Я детективов в любой толпе вижу, и этот парень будет одним из нас. - Мне тоже так кажется, сэр, - улыбнулась начальнику Мэй. - Больше никакой самодеятельности. Все знают, что курсанты иногда помогают в архиве, но дальше типовых бумажек его не пускать! Когда подошла пора отпуска, Мэй сильно нервничала, не зная, как же отпросить его у Дурслей. Одно дело - забрать с вокзала и подвозить до участка, совсем другое – увезти его за четыреста километров от дома. Она выбрала зайти к ним днем перед сменой. Вернон должен был быть на работе, а Гарри выполнял поручения тети в саду. - Мисс Грин, - кивнула Петуния, открывая дверь. – Он еще не закончил. - Миссис Дурсль, - сдержанно поздоровалась Мэй. – Я знаю, у него еще есть полчаса, и я надеялась поговорить с вами. Петуния поджала губы, но отошла от двери, впуская Мэй войти. Дом Дурслей удивил ее. Везде царила чистота и идеальный порядок. Будто бы не в жилой дом вошла, а в выставочный комплекс. На столике в прихожей аккуратной стопочкой лежали журналы об интерьере и садоводстве. В подставке для зонтиков стояли идеально сложенные зонты, а на крючке висели ровно три куртки. И если Мэй удивила прихожая, то кухня вызвала недоверие. Невозможно жить в такой стерильности! - Чай? – спросила Петуния. Кивнув, Мэй села за стол, и перед ней поставили фарфоровую чашку с блюдцем. Налив чай и принеся тарелку с несколькими видами печений, Петуния села напротив Мэй и выжидающе на нее посмотрела. - Вы хотели поговорить о Гарри? – спокойно спросила она. - Да. Думаю, вы понимаете, что я в некотором роде привязалась к мальчику, - начала Мэй. – И мальчик привязался ко мне. - Мисс Грин… - Можно просто Мэй. - Мэй, - кивнула Петуния, - не знаю, в чем ваша выгода, но хочу предупредить: от этого ребенка одни проблемы. И я совсем не понимаю вашей привязанности, - надменно сообщила она. - Гарри, конечно, сложный ребенок, но хороший, - попыталась сгладить углы Мэй. – Я понимаю, что это, в основном, ваша заслуга, - льстила она. – Но я его понимаю. В юности у меня тоже были проблемы с родителями из-за сложного характера. - Я вижу, - усмехнулась Петуния. - Но когда я его встретила, у меня в жизни был сложный период. Мне надо было о ком-то позаботиться. - И Гарри оказался этим «кем-то», - уже серьезнее подытожила миссис Дурсль. - Да. Я не берусь как-либо объяснять его поведение, - продолжила Мэй, отпивая из чашки, - но мне кажется, что ему мое присутствие идет на пользу. - Ну, он стал серьезнее, - кивнула женщина. – Меньше с нами спорит. Мы всегда говорили, что полиция сделает из него человека. Грин не знала, как дальше продолжить разговор, который вылился совсем не в ту сторону, поэтому решила действовать прямо. - Петуния, - обратилась она к Дурсль. – Могу я называть вас по имени? - Да, конечно, - женщина старалась выглядеть спокойно, но было видно, что подобная фамильярность задела ее. - Петуния, я понимаю, что вам с ним сложно, но… - Мэй, - перебила ее Петуния, поставив свою чашку на блюдце, - буду с вами откровенной, - устало выдохнула женщина, сбрасывая все маски. - Вам кажется, что вы понимаете меня и моего мужа, но это не так. Гарри живет у нас с младенчества, я заботилась о нем, несмотря на все обстоятельства. Думаю, мальчик никогда не отзывался о нас с большой любовью. Это не будет новостью для меня. - Нет, он никогда не говорил ничего плохого, не подумайте, - врала Мэй. - Не врите, - усмехнулась она. – Он никогда не ценил нашей доброты по отношению к нему. Вам кажется, что мы излишне строги к нему, но это все вынужденная мера. Если вы чего-то ждете от меня, то вряд ли я вам помогу. - Я ничего от вас не жду, зачем мне это. - Тогда зачем вы пришли? – устало спросила Петуния. - Попросить вас отпустить его со мной к моей семье на две недели, - честно ответила Мэй. - У меня будет отпуск, и я хотела провести его у своих родителей рядом с Гримсби, - открыто говорила Мэй. – Там будут мои племянники – ровесники Гарри. Думаю, это пойдет ему на пользу. Вам ни за что не придется платить, просто оформим доверенность и все. - И вы возьмете на себя все расходы? – усмехнулась Петуния. - Возьму, - голос Мэй был серьезным. – Просто прошу вашего разрешения. Было видно, что Петуния хотела сразу же отказать, но открыв рот, она ничего не сказала. Мэй дала ей время на размышления, и Петуния отвела взгляд. Стеклянные двери были раскрыты нараспашку, и в глубине сада был виден Гарри, копавшийся в клумбе с геранью. - Может, немного нормальности ему не повредит, - тихо произнесла Мэй. Петуния нахмурилась и тяжело вздохнула. - Когда вы должны уезжать? - Через три дня у меня начинается отпуск. Вернемся первого числа. - Я поговорю с мужем, - кивнула миссис Дурсль. – А вы подготовьте бумаги. Но! Гарри должен вернуться в Литтл-Уингинг тридцатого числа. Не позже. - До дня рождения? - Обязательно. Это не обсуждается, день рождения он проведет здесь, в этом доме. - Договорились. Ранним утром шестнадцатого июля они выехали на маленьком белом Пежо из Литтл-Уингинга. Гарри до сих пор не мог поверить, что Дурсли его действительно отпустили с ней на море. Дурсли! Отпустили! Его! На море! Если бы кто-то сказал ему об этом еще год назад, он бы лишь рассмеялся собеседнику в лицо. Он вообще бы на многое рассмеялся, если бы услышал, как будет проводить лето девяносто четвертого года. И на то, что у него будет дом. Нормальный и неидеальный. Где на кухне беспорядок, в прихожей вечно валяются какие-нибудь туфли, а в гостиной можно обедать прямо на диване. И где кто-то купит занавески в его комнату, а не принесет что-то старое и облезлое из комнаты Дадли. Он рассмеялся бы на то, что будет каждый день ездить в Лондон, где познакомится с людьми, которые будут относиться к нему нормально. Подкалывать, чему-то учить и спрашивать. Что к нему будут относиться по-взрослому. И Гарри бы просто захохотал на то, что увидит море. Летом. Без Дурслей. Он еще бы мог поверить в пруд где-нибудь рядом с домом Уизли, но море… - Почему мне кажется, что ты немного грустишь? – спросила Мэй, улыбаясь. Она сидела за рулем и расслабленно вела машину. На ней был джинсовый комбинезон, надетый поверх белой футболки, черные пластиковые очки и белые кеды. Отросшие русые волосы она завязала в высокий пучок, который за первый час дороги успел растрепаться. - Нет, ты что! Я в полном восторге, - кивнул Гарри. – Море – это же так круто! - Но… - Но я вот думаю… А что, если Пес вернется и не застанет нас? - Гарри, - устало вздохнула Мэй, - он ни разу не возвращался за год. Нет смысла ждать его этим летом. - Нет, Мэй, - покачал парень головой, радостно улыбаясь. – Я тебе говорю, этим летом он обязательно появится. Я уверен. - Чутье? - Да, чутье, - самодовольно подтвердил парень. - Точно коп, - рассмеялась Мэй. Они ехали весело, с громкой музыкой местных радиостанций и шумом ветра в окнах. Один раз остановились на заправке, и Гарри смущенно попытался отдать свои оставшиеся фунты Мэй. - Гарри Поттер, убери их, - грозно потребовала Грин. - Мэй, я же понимаю, что это очень затратно, - начал он оправдываться. - Убери немедленно. - Мэй, давай, я хотя бы заплачу за бензин, - упрямился парень. – Не вредничай. - Я вредничаю? – ахнула она. - Да, ты вредничаешь, - улыбнулся Гарри, и вышел из машины по направлению к кассе. - Какой нахал, - прошептала девушка, наблюдая за Гарри. – А пацан растет. Скоро будет совсем взрослым, - сказала она самой себе, а затем выкрикнула в окно. – Тогда с тебя еще и обед! На что Гарри лишь поднял большой палец вверх. По приезде их встречала вся семья. Мистер Уильям Грин и миссис Алисия Грин стояли у калитки низкого кирпичного заборчика и весело махали им, стоило машине Мэй свернуть на их улицу. Конечно же, родители сразу же бросились обнимать дочь. Пусть Мэй и видела маму совсем недавно, она знала, что та уже успела соскучиться. После родителей к Мэй подлетела Джулия, а потом и Том. Поцеловал всех племянников в щеки и потрепав их по макушке, Мэй наконец была выпущена из объятий семьи. Обернувшись, она увидела Гарри, одиноко стоявшего у машины с рюкзаком за плечами. Вся семья Мэй неловко улыбались мальчику и не знали, как к нему подступиться. Ну, почти вся. - Ты, должно быть, Гарри, - также подлетела к нему Джулия и обняла за плечи. – Пойдем, я познакомлю тебя с моими парнями. Ты не пугайся, они только кажутся дикими. - Ну, мам, - протянул средний Мэтью. Джулия разрядила обстановку, и все сразу же принялись знакомиться с Поттером. На следующий день ни о какой неловкости не было и речи. Пару раз над ним пошутили из-за очков и худобы, но это были добрые шутки. Старший Джек сразу взял Гарри под свое крыло и познакомил с местной компанией. Конечно, они каждый день проводили на море. Пару раз выезжали на двух машинах за город посмотреть окрестности. Гуляли по холмам и ездили на небольшой утес. Том как-то арендовал лодку, и вся толпа вышла в море попробовать порыбачить. Гарри был доволен, широко улыбался и даже подружился с Джеком. А еще с соседской девочкой Дейзи - миниатюрной блондинкой со светло-серыми глазами и веснушками. Дейзи каждый день меняла летние сарафаны с одинаковым мелким цветочным рисунком, но разных цветов, и неизменно бегала в убитых о мелкую гальку белых сандалиях. Наступило двадцать девятое июля. Завтра Мэй и Гарри должны были уехать после обеда, и сегодня они решили провести день на пляже до самого заката. - Ты не подумай, - продолжила Джули их беседу, - я совсем не против, но все еще не до конца тебя понимаю. Подросток почти что живет у тебя, ты взяла его в отпуск к своим родителям, заботишься и печешься о нем, но почему? - Не знаю, Джулс, - улыбнулась Мэй, наблюдая за игрой. – Кажется, так было надо. - Материнский инстинкт проснулся? - Может быть… Ты же помнишь, что со мной было, когда я узнала про Марка? - Этот кобелина, - закатила сестра глаза. - Да, тогда ведь это был шок, - хмыкнула Мэй. – Нет, мы даже хорошо с ним разошлись в конце концов, он на развод мне цветы подарил, представляешь? - Ты говорила мне об этом раза четыре уже. - Да-да, такова твоя ноша – слушать мое нытье, - салютовала ей бокалом Мэй. - Ну так, ты разошлась с Марком и?.. - И было тяжело. Я была одна и это угнетало. Ведь тогда это было впервые за несколько лет, когда я осталась целиком и полностью в одиночестве. Еще и без работы. А тут сначала Пес, за которым надо ухаживать, а затем в тот же вечер подросток. Может, это вселенная подкинула их мне на мои стенания, не знаю. - Но ты к нему привязалась. Гарри оказался классным парнишкой, но я бы так не приютила чужого ребенка. - Ой, да ладно, - поддела ее Мэй. – Кто одноклассника Джека у себя поселил на месяц? - У него мать пьющая, мне стало жаль парня. Он такого не заслужил. - Вот и этот парень такого не заслужил. - И ты, мать Тереза, решила, что позаботишься о нем лучше его опекунов. - Да, наверно, это и не очень правильно, но теперь уже поздно, - пожала Мэй плечами. – Он как-то легко стал частью моей жизни, я бы даже сказала, частью семьи. - Мэй, ты же понимаешь, какая это ответственность? Если он привяжется, а тебе это надоест, то ты разобьешь парню сердце и травмируешь его психику. - Джули, скажи мне, я хоть раз повела себя с кем-либо подобным образом? – недовольно протянула Мэй. – Нет, так почему и сейчас должна? К тому же он уже взрослый, на весь год уезжает в свою школу. Это не должно тебе казаться такой большой проблемой. - Мне вообще не кажется это проблемой, просто я боюсь, что ты так компенсируешь… - Что компенсирую? - Отсутствие своей собственной семьи, - осторожно сказала ей старшая сестра и сразу же осушила бокал вина. - Ой, я тебя умоляю, - закатила глаза Мэй, - не приплетай это сюда. Ничего я не компенсирую, а даже если и попыталась, то теперь это уже не имеет значения. - Ладно-ладно, - Джулс подняла руки, сдаваясь, - ну, Гарри, так Гарри. Ничего, зато меня теперь сможешь понять. Они продолжили беседу. Теперь уже Мэй рассуждала о том, как вырос Джек и как же похорошел Мэтью. Потом Том сообщил им, что он закончил с барбекю, а соседка привезла еще вина. Вечер обещал быть веселым. - Мэй, - шикнула ей Джули. – Мэй, смотри. Грин повернула голову туда, куда указывала ей сестра, и увидела, как Гарри и Дейзи, дочка соседей, уходят куда-то наверх за остальными ребятами. Казалось бы, ничего особенного. Ребята решили погулять, но вот и Мэй, и Джули видели, как сильно смущается Гарри, то смотря себе под ноги, то улыбаясь Дейзи. А девчонка весело подсмеивается, теребя в руках край своего голубого сарафана. - Пошли за ними, - вскочила Мэй. - Зачем? – не поняла Джули. - Как зачем, - восторженно ответила Линнет, та самая соседка, - подглядеть и подслушать. - Эй, вы, - попыталась остановить их Джули. – Вообще-то вы нарушаете личные границы детей. - Ты следила за первым свиданием Джека в кинотеатре, - усмехнулась Мэй. – Так что давай без нравоучений. - Ну, ладно, я с вами. Три женщины подождали немного и полезли вверх за подростками, ушедшими гулять перед ужином по лугам. Они увидели их компанию, направляющуюся к полуразрушенной церкви и последовали за ними. Гарри и Дейзи немного отстали от ребят, ведя свою неспешную беседу. Когда же женское трио из мам дошли до разрушенной церкви, они спрятались за ограду, выискивая глазами интересующую их парочку. - Ах, я его убью, - прошипела Джули. Мэй проследила за взглядом сестры и наткнулась на удивительную картину. Джек стоял с сигаретой в руках рядом с какой-то девушкой в короткой джинсовой юбке и что-то с важным видом ей рассказывал. Девчонка же не поддавалась чарам племянника Мэй и устало слушала его монолог. - Потом убьешь, мы здесь за другим. - Вон они, - прошептала Линнет, - у правой стены. Конечно, правильно бы было уйти оттуда и не влезать в дела двух еще не совсем взрослых, но уже самостоятельных людей. Правильно, но не интересно. Поэтому три дамы на цыпочках и согнувшись перебежали за оградой до более удачного места, где можно было бы подслушать их разговор. - И ты весь год в этой школе? – спросил Дейзи, вскарабкиваясь на небольшой выступ стены. – Даже на каникулах? - Да, весь год, - Гарри полез за ней. – Но там классно, много всего интересного. А на каникулах школа почти что пустая, и можно все излазить. - Моя школа скучная, - хмыкнула девчонка. – Я бы не хотела сидеть в ней весь год. - У меня особо нет выбора. Знаешь, это традиция моей семьи. Они там учились, и я туда же пошел. Но нет, там круто. - Хм, - Дейзи загрустила и спрыгнула со стены. – Тогда получается, ты приедешь только следующим летом? - Не знаю, - Гарри попытался казаться безразличным, но не особо получилось. – Если Мэй возьмет меня, то я обязательно приеду. Тут нереально классно. Море, ребята, футбол. - Море и ребята, - тихо протянула Дейзи. Рядом давилась от смеха Линнет. - Вот выпендрежница, - прошептала она. - Тихо, - чуть слышно шикнула ей Джулия. Мэй следила за парой через дырку в кирпичной кладке. Дейзи крутила в руках сорванный цветок какого-то желтого сорняка, а Гарри стоял перед ней, спрятав руки в карманах джинсов. - Можно я тебе напишу? – набравшись смелости, спросил он очень серьезным голосом. - Пиши, - улыбнулась Дейзи и положила сорванный цветок ему за ухо. – Я тебе завтра оставлю адрес на листочке. - Не надо, - смело улыбнулся парень. – Я уже его знаю. На эту фразу женщины переглянулись и выразительно друг на друга посмотрели. Они бы и дальше подслушивали, если бы Мэй не увидела маленького Оливера, задумчиво забредшего за ограду. - Уходим, - потянула она Джулию и Линнет. – Нас могут рассекретить. К вечеру на пляже как обычно собралась толпа людей. Туристы и местные жители предпочитали проводить вечер пятницы на берегу, устраивая пикники с музыкой и танцами. Рядом с семьей Мэй сидели несколько компаний, и в конце концов все они объединились в одну большую. Попсовая радиостанция играла весь вечер, люди пили вино и пиво, играли в карты и настольные игры. Какой-то парень даже пригласил Мэй потанцевать, и она не отказала. - Мэй, - подошел к ней Гарри, когда она стояла и разговаривала с Линнет. - Да, Гарри, - улыбнулась она ему. - Я принес тебе плед укрыться, тут холодает, - он с серьезным видом вручил ей плед, а затем забрал его и накинул на ее плечи. – Не простудись. - Спасибо, Гарри, - Мэй потрепала его по голове. – Ты так вырос. Становишься взрослым парнем, хоть и все еще не научился расчесываться. Может, тебя подстричь? - Не надо, - буркнул он, приглаживая свои черные волосы, а затем выдохнул, собравшись с духом. - И, Мэй… Это были лучшие каникулы моей жизни. Спасибо тебе большое! Я обязательно все верну тебе. Стану совершеннолетним и тоже отвезу тебя на море. - Ловлю вас на слове, мистер Поттер, - рассмеялась Грин, обнимая парня за плечи. – А пока что, будь так добр, повеселись. Отъезд в обед пришлось отложить. Как и большинство проживающих у четы Грин, Мэй в тот день спала часов до двенадцати. А когда проснулась, то застонала от головной боли. Вина она, конечно, выпила многовато. Съев целебный куриный суп ее матери, выпив бутылку минералки и пару таблеток от головы, Мэй восстановилась лишь ближе к пяти вечера. Попрощавшись с родными, она еще минут пять сидела в машине и ждала Гарри, который на минутку зашел к соседям и оставил Дейзи адрес Грин, куда девочка сможет писать письма. Дорога у них прошла, конечно, с приключениями. Отъехав от деревушки километров сорок, в Пежо закончился бензин, и они ждали попутку, которая смогла бы дотянуть их до заправки. Когда рядом с ними остановился пикап, они проторчали на дороге уже минут сорок. Потом, уже на шоссе, у Мэй что-то забарахлило под капотом, и она еле-еле докатилась до ближайшей мастерской. Там они просидели еще час, пока мастера копались в ее машине. - Кажется, нам не стоит возвращаться домой, - нервно смеялась Мэй. – Все указывает на это. - А я думал, ты не суеверная, - подколол ее Гарри. – Не волнуйся, Мэй, моим родственникам наплевать, когда я вернусь. Они были бы только за, чтобы я не возвращался. - Знаешь, будет невесело, если тебя объявят в розыск. - Не объявят, - отмахнулся он. – Они даже не вспомнят обо этом, вот увидишь. Но предчувствие у Мэй было нехорошее. Не зря же Петуния так стояла на том, чтобы Гарри вернулся тридцатого июля и не позже. И несмотря на то, что Мэй гнала по автостраде чуть выше разрешенной скорости, они не успевали. Только к полуночи они приблизились к Лондону, а до Литтл-Уингинга доехали уже в полвторого ночи. На крыльце их ждала Петуния, хмурая и напряженная. Ее руки сжимали полотенце, челюсти были плотно сжаты, а глаза метали молнии. - Я же сказала, что он должен быть здесь тридцатого числа, - прошипела она, даже поздоровавшись. - Машина сломалась по дороге, - ответила Мэй, подходя к дому с Гарри. – Мы гнали, как могли. - Иди в дом, мальчишка. Ложись спать, - рявкнула тетя мальчику. - Пока, Мэй. - До завтра, Гарри, - помахала она ему рукой. Когда мальчик скрылся за закрывшейся входной дверью, Петуния прекратила сдерживаться и ее лицо перекосило от ярости. - Ты даже не представляешь, какие проблемы могут быть из-за вашей беспечности! – прошипела она. - Петуния, мы задержались на пару часов, - развела Мэй руками. – Так бывает. Прошу прощения, что заставили волноваться. Миссис Дурсль ничего не ответила, а лишь еще раз злобно фыркнула и ушла в дом. Мэй закатила глаза и скорчила рожицу в сторону закрытой двери, а затем села в Пежо. Доехав до своего дома, Мэй аккуратно поставила автомобиль на подъездную дорожку, достала свои вещи и прошла к крыльцу маленького кирпичного домика. И замерла. У двери, на маленьком коврике лежал огромный черный волкодав и мирно посапывал. - Пёс… - прошептала Мэй, но собака все равно ее услышала. – Пёс, ты все-таки вернулся! – воскликнула Мэй и поспешила наверх. Волкодав устало поднялся на лапы и сонно подошел к Мэй, которая опустилась на корточки перед ним. - Ну, здравствуй, друг, - погладила она его по макушке. – Все такой же худой и лохматый, подкидыш. Пёс фыркнул, а затем легонько лизнул Мэй руку. - Пойдем домой, дружище. Я так устала за день, ты не представляешь. Но сейчас поищу тебе что-нибудь из еды. Может, осталась тушенка где-то на полках. Мэй смотрела на Пса, жадно поедавшего найденные консервы из миски, и думала, как же обрадуется Гарри, когда в свой день рождения обнаружит вернувшегося Пса. Только вот Гарри на следующий день не пришел. Утром его не было, что Мэй еще могла понять. Может, отсыпался, а может, Дурсли заставили его что-то делать дома. Но потом Гарри не было и в обед, а это уже было странным, ведь парень всегда приходил к Грин. Мэй уже и сходила в местную пекарню, где две недели назад заказывала торт, и вернулась домой, и убралась на кухне, приготовила еду, даже умудрилась помыть Пса, но Гарри все еще не было. - Ладно, Пёс, - сказала она в итоге, - пойдем пройдемся до Тисовой аллеи. Посмотрим, что там происходит. Пёс, весь день не отходивший от окна, сорвался с места и выбежал из дома. Добежав до дороги, он резко встал и обернулся, посмотрев на Мэй. - Иду я… Иду! – оправдывалась Грин, закрывая дверь. – Знаешь, это даже обидно. Живешь ты у меня, а бежать готов за Гарри. Волкодав громко фыркнул и, Мэй готова была поклясться, закатил глаза. Он терпеливо дождался, пока девушка подойдет к нему, а затем пошагал вместе с ней по направлению к Тисовой аллеи. - Вот ты год не появлялся, а как появился, ни привета, ни «здрасьте», - рассуждала Мэй. – Мог бы ради приличия подойти ко мне, узнать, как мои дела. Пёс остановился и поднял на девушку свои серые глаза, выражавшие глубокую усталость. Затем он поддел холодным мокрым носом ее ладонь, как бы извиняясь. - Ну вот, хотя бы так, - усмехнулась Грин, - пойдем дальше. К дому Дурслей они шли долго. Мэй останавливалась на поворотах, выглядывая фигуру Гарри, который мог пойти другой дорогой и разминуться с ними. Но нет, по пути встречались лишь соседи, которые пару раз спрашивали у Мэй о ее нашедшемся питомце. Дом номер четыре выглядел привычно тихим и спокойным, но чутье Мэй подсказывало, что что-то было не так. Предчувствие, что вечер обещает быть далеко не самым тихим, не отпускало ее. Она постояла пару минут на пешеходной дорожке у коттеджа, прислушиваясь, но ничего странного не услышала и не заметила. Ну, ладно, заметила старушку-соседку, живущую по соседству и с любопытством выглядывающую из-за своей ограды в сторону Мэй. Конечно, по-хорошему Мэй не должна была лезть. Ой, ну, по-хорошему, она много чего не должна делать, но кто ж ее остановит? Наплевав на все правила приличия и послушав свою интуицию, Грин подошла к входной двери и решила постучать, но замерла. Изнутри доносились крики и ругань. Громкий разъяренный бас жестко отчитывал кого-то. Слова было тяжеловато разобрать, но посыл Мэй поняла по уровню громкости. Сделав глубокий вдох и собравшись с мыслями, она постучала в дверь, громко и настойчиво. Крики стихли, послышался шум падающих предметов и скрип отодвигающейся мебели. Когда же дверь распахнулась, перед Мэй появился мужчина очень внушительных размеров. - Слушаю, - пробубнил этот мужчина, все еще тяжело дыша. - Мистер Дурсль, я полагаю, - кивнула Мэй, решив даже не пытаться казаться доброжелательной. – Сержант Мэй Грин, я пришла за Гарри. - Что ты снова натворил, уголовник? – проревел этот боров. - Гарри? – позвала парня Мэй, и из кухни показалась черноволосая лохматая голова. - Мэй, - облегченно выдохнул он. - Ах, это вы… - прищурился Вернон Дурсль, злобно посмотрев на нее. – Вы та девка, из-за которой я вынужден слушать все эти бредни от полоумного директора! Мэй ничего не поняла из обвинений Дурсля, но вот Пёс рядом угрожающе зарычал. Вернон, не заметивший сначала собаку, стоявшую за спиной девушки, испуганно отошел на пару шагов назад. - Уберите эту дрянь с моего порога! И вообще, выметайтесь из моего дома. - Вернон, дорогой, - к мужу подбежала Петуния и успокаивающе погладила его по покатому плечу, - не нервничай, прошу тебя. - Что здесь происходит? – забыв уже обо всех правилах приличия, спросила Мэй, заходя в дом. Собака последовала за ней, тихо рыча на раскрасневшегося Дурсля. - Си… - радостно выдохнул Гарри, но быстро осекся. – Ты вернулся! - Выметайтесь из моего дома! – заорал Вернон, брызжа слюной и замахав рукой. – Вон! Иначе я вызову полицию! - Я и есть полиция, - отрезала Мэй, - и я могу много чего сообщить социальным службам, мистер Дурсль. - Мы ничего не сделали! Это вы! Вы! Вы не вернули мальчишку в срок! - Мы просто опоздали на час, - утомленно вздохнула Мэй. - Час! – задыхался Вернон. – Ты слышала, Петуния? Всего час! А знаете, что! Плевать! Так и передайте этому Дамблдору! Мне плевать! Раз мы нарушили уговор, то мальчишка может выметаться из моего дома! - Вернон, пожалуйста, - гладила его по плечу жена. – Мисс Грин, прошу вас покинуть наш дом. - Я никуда не уйду без Гарри, - спокойно ответила она, не сдвинувшись с места. - Пусть забирает мальчишку! – не унимался Дурсль. – И все, что связано с этими отбросами! Не желаю! НЕ ЖЕЛАЮ ДАЖЕ СЛЫШАТЬ О НЕМ! - Гарри, собери вещи, пожалуйста, - спокойно сказала Мэй. – Я подожду тебя здесь. - Вон! Пошла вон! – шагнул в ее сторону Вернон. - Мистер Дурсль, держите себя в руках, - холодно отозвалась Мэй. – Нападение на служащего полиции – тяжкое преступление. Вернон замолчал, захлопнув рот. Он тяжело дышал и еще сильнее раскраснелся, не сводя своих маленьких глазенок с Мэй. А она даже бровью не повела. Убрав руки в карманы своего кардигана, она тихо стояла в прихожей в двух шагах от разъяренного мужчины и рассматривала фотографии в рамках, повешенные на стену. Девушку уже даже не удивило, что ни на одной из них не было Гарри. Интересно, у мальчика вообще были фотографии из детства? Через несколько минут послышались шаги Гарри и звук громыхающего чемодана, стаскиваемого с лестницы. Парень умудрился спустить огромный сундук с лестницы, держа его одной рукой, так как в другой была клетка с уже знакомой белой полярной совой. - Готов? – спросила Мэй и, получив утвердительный кивок, обратилась к Дурслям. – Думаю, в случае необходимости заполнить какие-либо документы, мы сможем разобраться с этим по ходу дела. - Проваливайте, - буркнул Вернон, - и не смейте больше заявляться в мой дом. - Всего доброго, - улыбнулась Мэй, пропуская Гарри вперед. Когда за ними захлопнулась дверь, Мэй устало выдохнула. - Ну, что, Гарри… С днем рождения тебя, - грустно усмехнулась она. - Традиция уже получается, - также грустно протянул парень. - Каждый год уходить из дома? Это к путешествиям, точно тебе говорю, - подмигнула она, подхватывая сундук с другой стороны. – Подарю тебе чемодан на колесиках. Хоть они и шли некоторое время в тишине, от Мэй не укрылся тот восторг, с которым парень смотрел на собаку. Пёс следовал рядом с парнем, весело размахивая хвостом и поддевая его холодным носом. - Ну, рассказывай, что же случилось, - начала Мэй, когда они свернули в ее район. - Да, ничего особенного, - пожал плечами Гарри. – Просто пришло какое-то письмо от моего директора, и это взбесило тетю и дядю. - Из-за того, что мы опоздали на час? Какой бред… - Не знаю, Мэй. Кажется, я снова остался без дома, - усмехнулся парень. - Секундочку, - возмутилась она, - а кому я занавески выбирала? Дважды, между прочим! Гарри ничего не ответил, лишь немного покраснел. Вечер получился скомканным. За ужином Гарри вел себя странно, то и дело заглядывая под стол, где лежал Пёс. Торт ему понравился, но почему-то от второго куска он отказался. Праздновать не хотел, гулять тоже. Да и вообще, сразу заявил Мэй, что хочет пораньше лечь спать. - Стоять, молодой человек! – заявила она, когда парень поспешно выходил из кухни. – Садись, поговорим. Опустив голову, Гарри сел на стул и даже не решился поднять на нее взгляда. - Что тебя беспокоит? – спросила Мэй. – Ты же знаешь, что можешь мне доверять? - Ничего, просто… - Что «просто»? - Просто получается, что я лишь добавляю тебе бед и проблем, - выдохнул парень, печально на нее посмотрев. – Ты так много для меня делаешь, а я даже ответить ничем тебе не могу. - Понятно, - поджала она губы, задумавшись, как же объяснить ситуацию парню. – И ты думаешь, меня это напрягает? - Конечно, тебя это напрягает, - съязвил он. – Думаешь, я дурак и не понимаю этого? Никто не хотел бы так возиться с незнакомым… - А мы с тобой не знакомы? – вскинула она брови. - Нет, но я же не … родственник. - Гарри… - мягко протянула девушка. – Знаешь, иногда ты кажешься мне очень умным парнем, но порой… ты такой глупый, - рассмеялась она. - Почему это? – обиделся он. - Потому что… В общем, ты меня не напрягаешь. Да, меня саму это удивляет, но как есть, - улыбнулась она ему. – Может, я так грехи прошлой жизни искупаю? Из-под стола послышалось недовольное ворчание, явно направленное в сторону Мэй. - Ладно-ладно, не так сказала. Просто, давай для себя решим, что так надо. Мне и тебе. Договорились? Гарри ничего не ответил. Он понуро смотрел в стол, и его очки съехали на кончик носа. - Договорились? – повторила Мэй, немного наклонившись к нему. - Я просто… устал, что вечно устраиваю тебе проблемы. - Ну, значит, договорились, - хлопнула по коленям Мэй, желая завершить этот разговор. – И перестань на себя наговаривать. Проблемы у меня с банком и со страховкой на машину, а не с тобой. Пойдем лучше прогуляемся. На следующий день Мэй собиралась на работу. Первый день после отпуска и так обещал быть тяжелым, а тут еще и новые обстоятельства жизни накладывали свой отпечаток на настроение в доме. Гарри угрюмо ковырял кашу в тарелке, Мэй бегала по второму этажу, собираясь и уже опаздывая, а Пёс храпел на диване, совсем не замечая никого вокруг. - Вообще-то, Ларри будет о тебе спрашивать, - хмыкнула Мэй, залпом допивая кофе. - Я еще должен ездить с тобой на работу? - Только если хочешь, конечно, - осторожно ответила Грин, потрепав его по голове на прощание. – Но раз уж ты сегодня остаешься дома, то погуляй с собакой, - кричала она из прихожей. – И с тебя ужин! Захлопнув дверь, Мэй побежала к машине. Она не просто опаздывала. Она чертовски опаздывала! Как бы ни спешила, половину планерки точно пропустит. Лэддингтон к ней, конечно, стал относиться лояльнее, но опоздания не переносил в принципе. А ей в первый понедельник после отпуска и так будет тяжело морально, а если еще и начальник наорет… Простояв в пробке лишние двадцать минут, Мэй заехала на парковку, резко крутанув руль и заняв сразу два свободных места. Она бегом мчалась в отделение, а затем вбежала на лестницу вместо лифта. Перескакивая через ступеньку, она проклинала неудобные черные брюки, которые решила сегодня надеть и тугую белую рубашку, выбивающуюся из-под пояса. Когда она ворвалась в свой отдел, то все уже расходились по своим столам. Планерка закончилась буквально пару минут назад, и ровно в этот момент Лэддингтон подходил к лифту. - Грин… Явилась, - недовольно отметил он. - Сэр… Да… - задыхалась она. – Это все пробки и собака… Про… - Иди за мной. Мэй краем глаза заметила Джой, стоявшую у своего стола и испуганно качавшую головой. Это не сулило ничего хорошего. Видимо, планерка у них прошла занятная. Войдя в кабинет, Лэддингтон сразу же уселся за свой стол и достал сигарету. Мэй же осталась топтаться в дверях. - Проходи, чего стоишь, - рявкнул он, закуривая. – Садись. - Сэр, я, правда, очень спешила… - Да, срать мне на твое опоздание, - резко перебил он ее. – Я не за этим тебя позвал. Слушай, - нахмурился Грегори, - мне звонили из отдела К-12. - Наша любимая внутренняя безопасность? – вскинула брови Мэй. – Они опять за нас взялись? - Нет, в этот раз не за нас. За тебя. Черт… Она же вчера Дурслям угрожала своей должностью. Это тянет на превышение полномочий, верно? - Сэр, но я… - Да не нервничай ты так сразу! Они, вроде как, тебя ни в чем не подозревают, но хотят пообщаться. Раза два звонили, пока ты была в отпуске. Настойчивые сучары, - мужчина затушил сигарету в пепельнице и сразу же взялся еще за одну. – В общем, завтра они будут у нас в двенадцать. Не опаздывай. - Да, сэр, - кивнула Мэй. – Поняла. - Все, свободна. Мэй встала со стула для посетителей и прошагала к выходу из кабинета, но Лэддингтон ее остановил. - И это, Грин… Ты там проверь у себя все. Отчеты, рапорты, дознания… На всякий случай. - У меня с этим все четко, сэр, - качнула Мэй головой. - Знаю я, - раздраженно протянул мужчина, - но ты все равно проверь. Мэй кивнула и вышла из кабинета в задумчивости. По-хорошему, она нигде не могла накосячить так, чтобы к ней, именно к ней, а не ко всему отделу, пришли люди из внутренней безопасности. Ну, могла дилеру пригрозить, могла на допросе немного припугнуть, но так все здесь делали. Это работа, и все про нее знают. День действительно выдался отвратительным. В Лондоне зарядил дождь, и в воздухе стояла ужасная духота. Старые вентиляторы отделения не справлялись, и к обеду на этаже уже изрядно воняло. Моррис снова накопил кучу бумажной работы. Нет, в этот раз он уже побаивался реакции Грин и искренне пытался все заполнить самостоятельно, но вот сделал это настолько отвратительно, что его уже дважды вызывали в архив на разборки. И Мэй предстояло переделать все его самые ужасные рапорты. Ну, не создан этот человек для писанины. Еще и констебли притащили с улиц двух проституток с пакетиками какой-то синтетической дряни и троих обкуренных студентов. Посадить их никто не посадит, но вот волокиты с ними не оберешься. Вот зачем… Ну, у нее столько работы, а тут эти две… курицы общипанные и мамины сынки. Она даже знала, кто будет плакать в камере, а кто закатит скандал. А потом ей на стол положили кипу папок с делами на рассмотрение. И документы для суда. И еще коллеги принесли ей лапшу, но не ту которую она заказывала. И вообще, хотелось сидеть на пляже и смотреть на море, а не вот это вот все. С этими мыслями Мэй и провела следующие восемь часов. Домой она возвращалась в ужасном расположении духа: уставшая, голодная и злая. Казалось, что не осталось ни следа от того заряда сил, который принесли ей последние две недели. Все было таким же муторным, мелким и до ужаса раздражающим. Мэй окунулась с головой в состояние «понедельник после отпуска» и выплыть из него никак не получалось. По возвращению домой она не сразу заехала на подъездную дорожку, а осталась стоять на парковочных местах. Ей хотелось немного посидеть в тишине и одиночестве. Подумать немного и разобраться, что же она делает. Прийти в себя, так сказать. Потому что дома ее ждал грустный Гарри и не очень веселый Пёс. И если к этой безрадостной компании добавится и унылая Мэй, то они просто утонут в пучине мрака и печали за ужином. Поэтому Мэй сидела в машине и возвращала свой баланс сил и энергии. Ей было лень заводить машину и парковаться у дома, поэтому она решила оставить ее на парковочной полосе дороги. Когда же она вышла из Пежо, то что-то ей подсказало пройти домой через задний дворик. Даже не подсказало, полицейское чутье кричало ей пройти по другому пути. А чутью надо доверять. Тихо отворив калитку, Мэй осторожно ступала по бетонной дорожке, прислушиваясь к доносившемуся с заднего двора разговору. - И Дамблдор написал напрямую этим Дурслям? Незнакомый голос. Взрослый и мужской, красивый, но с хрипотцой. Мэй замерла, стараясь лишний раз не дышать и внимательно вслушивалась в слова. - Да, там было что-то про то, что тетя Петуния дала ему обещание когда-то, и она его не выполнила, - Мэй сразу узнала голос Гарри. - Я попробую сам написать Дамблдору и узнать, что там случилось, - незнакомый голос казался обеспокоенным. – Не переживай, Гарри. Думаю, все не так страшно. Девушка нахмурилась. Пацан не говорил ей, что позвал кого-то к ней домой. Это было, по меньшей мере, невоспитанно приглашать людей без ее ведома, тем более на ужин. Мэй бы хотела разозлиться, но предчувствие, что тут дело в чем-то другом, не покидало ее. Она сделала еще пару шагов и вышла в свой маленький сад. Вышла и замерла. Помимо испуганного Гарри, на нее смотрел тот, чью фотографию метр на метр она наблюдала в холле первого этажа своего отделения полиции больше полугода. Сероглазый, высокого роста, с темными волосами ниже плеч и потрепанной бородой. Ужасающе худой и бледный. Сириус Блэк. - Блять, - сказали они одновременно. Гарри и преступник сидели вместе на ступеньках заднего крыльца Мэй и спокойно разговаривали. Мужчина обнимал парня одной рукой за плечо, а другой подпирал подбородок, оперев локоть о колено. - Мэй, - Гарри вскочил со ступенек, - послушай. Это не то… - Гарри, отойди, - отрезала она, не сводя взгляда с визитера. – Дорогой, пожалуйста, сделай два шага назад. - Гарри, делай, как она говорит, - Сириус мягко подтолкнул Гарри, медленно поднимаясь со ступенек с вытянутыми руками вперед. – Мэй, я знаю, как это выглядит, но все не так, как ты думаешь. - О, ты знаешь мое имя, - улыбнулась она, заводя руку за спину и нащупывая пистолет. - Да, знаю. Я вообще многое о тебе знаю, - захрипел он. – Мы с тобой довольно давно знакомы. - Я бы запомнила в кругу своих друзей серийного убийцу, - сощурилась девушка, подступая к мужчине. – Гарри, я сказала, отойди. - Мэй, послушай, я же тебе писал, помнишь? – парень не послушал и пошел Грин навстречу. – Про Сириуса Блэка и про его связь с моими родителями. - Гарри! Прочь с дороги. - Так дело не пойдет, - помотал головой Сириус. – Слушай, я знаю, как это выглядит, но я тут ради Гарри. Я его крестный. - Неожиданно, конечно, но ему вообще с родственниками не повезло, к сожалению. Мэй ухватилась за пистолет и принялась медленно доставать его из кобуры. - Черт, я знаю, что ты хочешь меня задержать, но у тебя не получится. - Готова поспорить, - хмыкнула Мэй, протягивая свободную руку к Гарри. - Давай поговорим, - Блэк поднял руки. - Отпусти мальчика, - пистолет уже плотно лежал в ладони Мэй. - Я его не держу, - выпучил он глаза, указывая на нервного, но свободно стоящего парня. - Сириус, покажи ей! – умолял Гарри. Блэк взглянул на парня, а затем перевел взгляд на Мэй. Грин видела сомнения в глазах мужчины, но уже через секунду он устало выдохнул и обратился к ней. - Ты только не пугайся слишком сильно, ладно? И мужчина, стоявший перед Мэй всего секунду назад, исчез, а на его место оказался ее Пёс. Ее! Пёс! Черный, лохматый и жутко худой. Он вильнул хвостом и гавкнул. Постоял так пару секунд, а затем вновь исчез, и перед Мэй вновь стоял Сириус Блэк. Нет, не исчез и не стоял. Превратился... Из собаки... Из ее Пса! - Я знаю, что это странно, но я могу все объяснить, - вновь приподняв руки, успокаивал он ее. А Мэй была спокойна. Она только убрала пистолет обратно в кобуру и достала прикрепленный рядом электрошокер, предназначенный для защиты при нападении собак. - Конечно, объяснишь, - кивнула она. – Конечно. И резким движением вывела руку из-за спины, направляя шокер на Сириуса Блэка и выпуская заряд в его сторону.