Увидимся в мае

- Конечно, объяснишь, - кивнула она. – Конечно. И резким движением вывела руку из-за спины, направляя шокер на Сириуса Блэка и выпуская заряд в его сторону. - Сириус, нет! – Гарри кинулся в сторону крестного. - Блять! Тонкие длинные провода мгновенно достигли тела Блэка, и его пробило разрядом, слабоватым для человека, но ощутимым. Мужчина рухнул на колени, перетряхиваемый электрическими импульсами. - Мэй, хватит! - заорал Гарри. - С-су-у-ка-а… - стонал Блэк, падая на спину. - Сириус Блэк, - отсоединив провода от электрошокера, Мэй бросила его в траву и подошла к преступнику. – Вы задержаны за побег и незаконное проникновение на частную собственность… Она начала зачитывать стандартные при задержании фразы, правда, совсем не зная, какое же преступление ему правильнее вменить. Приподнимая мужчину, находившегося в полуобморочном состоянии, она завела его худые руки за спину, а затем потянулась за наручниками. - Мэй, подожди, - вцепился в ее руки Гарри. – Пожалуйста, стой! - Уйди отсюда! – рявкнула Мэй. – Живо! - Мэй… - простонал Сириус. – Дай хотя бы минуту. Давай поговорим. - У тебя будет все время мира для разговоров, - хмыкнула она, защелкивая один из наручников на тощем запястье, - в карцере. Усадив Блэка, она протянула цепочку наручников через балясину, а затем защелкнула второй. - Мэй, пожалуйста… - Гарри схватил ее за плечи и заставил посмотреть на него. Он был в панике. Испуган и растерян, но сдаваться не собирался. Однако Мэй даже не подумала обратить внимание на слова парня. Она лишь убедилась, что руки уже приходившего в себя Блэка надежно закреплены, и сошла с крыльца. Она сделала все правильно. Не растерялась, не запаниковала, не была в шоке. Нет, ладно, шок был. На ее глазах человек превратился в собаку. Это было дико. Это было очень дико. С этим она никогда не сталкивалась и сейчас не очень верила тому, что увидела пару минут назад. Подняв с земли валявшийся электрошокер, Мэй очистила его от травы и убрала в соседний кармашек портупеи. Развернувшись, она ожидала увидеть пристегнутого к деревянной балясине Сириуса Блэка, но нет. Тот уже встал на ноги и опирался о перила ее крыльца. Перед ним стоял Гарри, закрывая тело Блэка от возможного повторного нападения. - Как? – удивилась Мэй. Блэк на это лишь поднял свободные руки. Худой. Блэк был слишком худым, и его запястья легко выскользнули из наручников. Она внимательно рассмотрела его на случай наличия оружия. Но вряд ли Блэк смог бы спрятать пистолет в тех лохмотьях, в которых стоял перед ней. Мэй вообще давно не видела ничего подобного. Если с первого момента она определила фигуру преступника как худую, то сейчас видела ее изнеможенной. Тонкие запястья, лицо с туго натянутой кожей и сеткой морщин у глаз, сутулые плечи и слишком хрупкие для мужчины ключицы. Лохмотья… Это очень сильно удивило Мэй. Блэк выглядел так, будто бы не переодевался со дня побега, а ведь прошло уже больше года с того момента. Да и лохмотья эти были странными. Тонкая хлопковая ткань серого цвета с еле различимым рисунком полосок. Так обычно представляли преступников эпохи девятнадцатого века, но не реального мира. В тюрьмах уже давно ввели другую форму, более удобную и ярко-оранжевую, чтобы надзиратели могли различить осужденных в любой точке тюрьмы. А сбежавшие сразу же переодевались в другую одежду, обычную и неприметную в толпе. Если он так был одет весь год, то как он пережил зиму? От этой мысли что-то кольнуло сердце Мэй, но она сразу остановила себя. Глубоко вдохнув и протяжно выдохнув, она потянулась за пистолетом. - Мэй, нет, - Гарри протянул руку вперед, останавливая ее. – Пожалуйста, дай нам все объяснить! Он невиновен! Рука Мэй дрогнула, но так и осталась лежать на рукояти пистолета в кобуре. - Гарри, его осудили за убийство двенадцати человек, - спокойно сказала Мэй. – Я не буду спрашивать тебя сейчас, как ты позволил ему пробраться в дом, но… - Меня не осудили… - прохрипел Сириус. – Меня просто упекли за решетку! - Этого не может быть, - усмехнулась Мэй. – Я сама видела твое дело. - И что там? – Сириус приходил в себя, и в его голосе уже звучали нотки вызова. – Есть что-то интересное? Мэй хотела было что-то ответить, но задумалась. Она же действительно смотрела его дело. Давно, еще зимой, когда Гарри писал ей те странные письма. Двенадцать человек убиты и один пропал без вести. Пожизненный срок. Место отбывания наказания – засекречено. Имя судьи… Имени судьи не было. Ее тогда именно это и удивило. Ни протокола заседаний, ни прокурора, ни адвоката. Ничего о судебном процессе или деталях приговора. Только одно слово: пожизненно. Но это же невозможно! В Англии существует строгий судебный порядок рассмотрения дел, еще и таких громких. Должны были быть чтения, заседания, журналистские статьи. Должен был быть итоговый приговор и список статей, за которые его посадили. Мэй убрала руку с пистолета, но подходить ближе к ним не стала. Она лишь хмуро смотрела в серые глаза Сириуса Блэка и пыталась понять, что же ей делать. Она должна была… Она была обязана сообщить! Ее должность, ее принципы, ее обязательства перед обществом… Боже, что же ей делать… - Да, было, - кивнула она. – Только вот это не отменяет того факта, что ты осужден. - Он не виновен! – снова встрял Гарри, все еще стоявший перед Блэком. - Гарри… - тяжело вздохнула Мэй. - Мэй, послушай, - уже бодрее заговорил парень. – Я понимаю, что это все очень странно, но ты должна нас выслушать. Просто выслушать, прошу тебя. - Дай мне десять минут, - прервал мальчика Блэк. – Я обещаю, я не причиню ни тебе, ни Гарри вреда. - С чего мне тебе доверять? – сощурилась девушка. - Мэй, ты же доверяешь мне? – спросил Гарри, и это сразу сбило ее с толку. – Вот я доверяю ему, и прошу тебя поверить мне. Ведь тогда я поверил тебе? Год назад? Мэй замолчала, всматриваясь в зеленые глаза мальчика за стеклами очков. Довериться серийному убийце? И мальчишке, который привел этого убийцу в ее дом? Это был удар под дых для Мэй, но она не показала своего разочарования. Да и вообще не понимала толком, разочарована она или нет. - Как ты стал собакой? – почему-то именно этот вопрос вырвался вместо запланированных слов. - Это… Это… - Это магия, - кивнул Блэк. – Я анимаг. - И это ты жил у меня прошлым летом? – сглотнула она. - Да, - на истощенном лице мужчины появилась улыбка. – Хорошее было времечко. - И почему же? - Я хотел увидеть Гарри до того, как он уедет в Хогвартс. - Хог-что? - Хог-вартс, - закончил Сириус. - Это моя школа, где я учусь, - вставил Гарри. - Ага, - кивнула она, - то есть ты следил за ним. - Нет, я просто хотел его увидеть, - покачал он головой. – А потом как-то все так сложилось, что я не смог уйти, - пожал он плечами. – Здесь было… хорошо. - Хорошо… - повторила Мэй, переведя взгляд с мужчины на свой дом. – Серийному убийце было хорошо в моем доме. - Я не убийца, - прорычал он. - Я этого еще не знаю, - спокойно заметила Мэй. – Так, подождите… А откуда ты знал, что он поедет в эту школу? - Я тоже там учился, - успокоился Сириус, отходя от Гарри и садясь обратно на ступеньки. – Это школа магии и волшебства. Там учатся дети-волшебники. - Да, блять, конечно, - раздраженно закатила она глаза. – И это твоя легенда? Поработай над ней получше! - Превратиться еще раз в собаку? – хмыкнул он. – Гарри пока нельзя колдовать вне стен школы, а у меня волшебной палочки нет. - Мэй, это правда, - парень сделал шаг на встречу к ней, и Мэй тут же отошла на два назад. – Я волшебник, как и мои родители. И как Сириус. И как мистер и миссис Уизли, которых ты видела на вокзале. Мэй смотрела на них с усмешкой, показывая, что не верит в тот бред, что они несли. И они оба должны были понять, что ее таким не запутать. Если она могла вытащить на допросах правду из героинового наркомана, то и из них вытащит, только вот… Только вот они смотрели на нее выжидающе и с безумным сожалением в глазах. И Мэй поняла, что они не только верили в то, что говорят, они ждали, что и она в это поверит. А она… - Мне нужно выпить, - выдохнула она, направляясь к крыльцу. – И тогда у тебя будет десять минут, после которых я решу, что с тобой делать. Мэй устремилась на кухню, пройдя мимо Гарри и Сириуса и задев последнего за плечо. Она сразу же открыла дверцу кухонного шкафчика, достала оттуда початую бутылку скотча и плеснула напиток в чайную чашку, стоявшую к ней ближе всего. Сириус Блэк был ее Псом. Ее Пёс был Сириусом Блэком. То есть не был, а он и есть ее Пёс. То есть… В один глоток расправившись с содержимым, она сразу же налила себе вторую порцию, но теперь уже поставила чашку на стол и жестом указала Сириусу и Гарри их места. Гарри сел рядом с Мэй, а Сириус – напротив. На кухне повисла напряженная тишина, слышно было лишь тиканье старых часов над холодильником. - Твои десять минут уходят, - напомнила Мэй, отпивая скотч из чашки. Сириус встал и подошел к столешнице, открыл шкафчик со стаканами, достал один, взял бутылку алкоголя, налил себе двойную порцию и вернулся на свое место. Мэй непрерывно следила за каждым движением мужчины, раздражаясь из-за его неподобающе уверенного поведения на ее кухне. - Не знаю, с чего начать, - сказал он, сделав глоток. – Я не виновен. Меня подставили и осудили без суда и следствия. Я не могу этого доказать, но этим летом несколько человек видели того, кто меня подставил. Полный бред… Ну, как в такое Мэй может поверить? - Кто тебя подставил? Почему его нельзя поймать? И почему те, кто тебе верит, не могут возобновить расследование? – не уступала Мэй. - Это Питер Петтигрю, - вставил Гарри, но тут же замолк под суровыми взглядами взрослых. Точнее суровый взгляд был только у Мэй, Сириус же посмотрел на него с благодарностью. Он вообще смотрел на парня со смесью восторга и сожаления. Он его любил? - Потому что этот человек сбежал, обратившись в крысу. - Ага, в крысу, - уже истерично протянула Мэй, делая еще один глоток. – Ну, так мы далеко не уйдем. - Ну, за десять минут я только так и успею тебе все объяснить, - ерничал Сириус. - Сириус, - подал голос Гарри, - может, нужно рассказать все с начала? - И какое же начало у вашей истории? – допив вторую порцию скотча, Мэй устало откинулась на спинку стула, сложив руки на груди. Сириус тяжело вздохнул и поднял на нее свои серые глаза. - Ты когда-нибудь слышала о человеке по имени Волан-де-морт? – неуверенно начал он. - Это псевдоним такой? Рокер? Панк? - Тиран и убийца, - Сириус сделал глоток. – И да, это псевдоним. - Не слышала о таком, - хмыкнула Мэй, но по лицу Гарри и Сириуса было понятно, что им не смешно. – Ладно, я готова слушать о тиране и убийце. - Я даже не знаю, как все уместить в один разговор… - устало выдохнул Сириус, закрыв лицо руками. - Боже… Да, говори ты уже! Пока я не вызвала полицию. - Это он убил моих родителей, - сухо вставил Гарри. – Когда мне был год, он пришел ко мне домой и убил моих родителей. И пытался убить меня. Мэй удивленно смотрела на Гарри. Насколько она помнила из данных, которые ей все-таки передал тогда Моррис (пусть и с опозданием в пару месяцев), родители Гарри погибли в автокатастрофе. Никак не от рук тирана и убийцы. - Это правда, - подтвердил Сириус. – В общем, ладно… Наверно, надо начать с того, что магия существует… - И маги превращаются в собак? - Нет, только анимаги превращаются в животных, а я как раз анимаг. - Но не волшеб… Черт, это звучит дико, - помотала головой Мэй. – Мы серьезно говорим об этом? - Да, серьезно, - кивнул Сириус. – И нет, я тоже волшебник, волшебник-анимаг. - Волшебник-анимаг… Черт, я не вывезу этого… - Мэй, ты просто пока прими это как данность, хорошо? – Гарри попытался улыбнуться. – Магия существует, и все такое. - Магия существует… Допустим, - тяжело выдохнула она и посмотрела на Сириуса, качнув головой и поджав губы, подгоняя его с рассказом. - Да, и вот есть волшебники… Хорошие и плохие, а есть и очень плохие… - Дай, угадаю, - закатила она глаза, - а есть очень, очень и очень плохие. - Ну, да. И вот таким был Волан-де-морт. И он собрал вокруг себя много людей… - Нет, так мы далеко не уедем, - перебила его Мэй, выпрямляясь. Она опустила локти на стол, сцепила ладони в замок и решила вести диалог сама так, как умела. Так, как ее учили в академии и в полиции. - Я буду задавать вопросы, а ты отвечать, - резко заявила она. – Отвечать будешь кратко и по делу. Без заикания и лишней информации. С деталями я разберусь потом. Понял? - Понял, - оторопел Сириус. - В каком году погибли родители Гарри? - В восемьдесят первом. - Кто их убил? - Волан-де-морт. - Почему он их убил? Сириус хотел что-то сказать, но осекся, многозначительно посмотрев на Гарри. - Гарри, иди в свою комнату, - сказала Мэй. - Но… - В свою комнату, - настаивала Мэй, понизив голос. – Мы позовем тебя, когда договорим. - А ты не?.. - Позвоню в полицию? И что им скажу? У меня тут Сириус Блэк, превращающийся в собаку? Нет, не позвоню, пока не разберусь, - признала Мэй. – Иди к себе. И не подслушивай. Гарри посмотрел на Сириуса, который обнадеживающе ему улыбнулся и кивнул. Пацан неохотно встал из-за стола и вышел из кухни. Когда наверху послышался хлопок двери, Мэй продолжила свой допрос, но уже тише. - Так почему он их убил? - Было пророчество, которое говорило о том, что будет рожден ребенок, способный уничтожить Темного Лорда. - Темного Лорда? – усмехнулась Мэй. - Догадайся, - многозначительно посмотрел Сириус. - Ладно, и этот лорд решил, что Гарри – тот самый ребенок? - Да, там сошлись многие факты по пророчеству. И сам Волан-де-морт решил, что это сын Поттеров. - Допустим, - кивнула Мэй. – Так причем тут ты? - Когда Дамблдор узнал, что Темный Лорд задумал убить Гарри, он решил спрятать его и его родителей. Пока мы не вдаемся в детали, скажу так. Есть заклинание, позволяющее скрыть дом от любого человека на земле. Никто не сможет найти этот дом, даже если будет стоять на его месте. И у этого заклинания должен был быть хранитель, - Сириус отвел взгляд от Мэй, задумавшись. – В общем, только хранитель знал место и только хранитель мог раскрыть местоположение этого дома для других. - Так… И кем был ты в этой истории? - Лучшим другом Джеймса и крестным Гарри. - И ты стал этим защитником? - Хранителем, - поправил он ее. – Мы всем так сказали. Для всех в Ордене… - Орден? - Мы боролись против Волан-де-морта и Пожирателей смерти. - Мда, с названиями подпольных организаций у вас не очень... - Ну, простите, - развел руками Сириус. – Так вот, все в Ордене думали, что именно я был Хранителем тайны, но на самом деле, им был Хвост. - Хвост? – скептично вскинула брови Мэй. - Питер Петтигрю, - исправился Сириус, но по тону голоса, Мэй понимала, что он еле сдерживал эмоции. – Мы считали его своим другом… - Так, Питер был защитником… - Хранителем… - Питер был хранителем, но все считали, что хранитель ты. И он предал Поттеров, рассказав какому-то-там-лорду, где те прячутся? - В точку, - глухо подтвердил Сириус. - И все решили, что это ты их предал, - подытожила Мэй. - А ты догадливая, - хмыкнул Сириус, но Мэй не ответила на его сарказм, задумавшись. - А почему отец Гарри сам не стал хранителем своего дома? - Потому что… олень, - буркнул Сириус. – Были обстоятельства, но это будут такие долгие детали, что… - Обсудим их потом. - Да, - кивнул Сириус, а затем тяжело вздохнул и продолжил. – В общем, когда Волан-де… - Прошу, давай как-то сокращать этот ужас… - Мэй закатила глаза. - Ладно, - качнул головой Сириус, отпивая из стакана. - Когда лорд узнал, где прячутся Поттеры, он пришел к ним в дом, чтобы убить их, родители Гарри умерли, но сам он выжил. А лорд исчез. - Скрылся? – нахмурилась Мэй. - Нет… Именно исчез, - Сириус помотал головой и нахмурился. – Честно, я сам не до конца понимаю, что там произошло. Получилось так, что Гарри – единственный, кто выжил после Авады Кедавры... - Чего? - непонимающе протянула Мэй. - Мерлин... - устало выдохнул Сириус. - Это смертельное заклятие, запрещенное в нашем мире. Достаточно двух слов, и человек умирает в одну секунду. - Выстрел в голову, поняла, - кивнула Мэй. – Так… И Гарри выжил. А такое часто бывает? - В истории известен лишь один случай… - Ну, конечно, - Мэй прислонилась лбом к столешнице. – Это все такой… бред! - Я говорю тебе правду, клянусь, - заверил он ее. - Боже, да такое и под наркотой не придумать! – взвыла Мэй, потирая глаза. – А двенадцать человек? - Питер, - Блэк с трудом сдерживал эмоции, и после того, как снова произнес его имя, несколько секунд сидел с закрытыми глазами, успокаивая дыхание. – Когда я добрался до дома Поттеров, Джеймс и Лили были мертвы, а Хагрид забирал Гарри по приказу Дамблдора… - Хагрид – это тот лесничий из школы? - Да, он… Мерлин, - Сириус закрыл глаза руками, - ладно, хер с ними, с деталями. Я отдал Гарри Хагриду, собираясь найти мальчика потом… после того, как… - Ты пошел за этим Питером? - Я не буду врать, я хотел его убить, - Сириус тяжело дышал, и Мэй видела, как под лохмотьями вздымается грудь, вся забитая различными татуировками. – Нашел его спустя два дня рядом с домом его матери. Прижал его к стенке, но… Блэк замолчал. Он сжимал кулаки, и кожа на костяшках натянулась еще сильнее. Глаза были закрыты, а лицо подергивалось от злости. В этот момент Мэй смогла лучше его рассмотреть. Наверно, если прибавить Блэку килограмм тридцать-сорок, то он будет красивым. Правильные черты лица, острый подбородок, черные брови и ресницы, высокие скулы. Только вот это все скрывалось за морщинами, слишком явными на иссушенном лице, и выражением тотальной усталости. Открыв серые глаза, Блэк сразу же встретился с изучающим и настороженным взглядом Мэй. - Красавчик, правда? – усмехнулся он. - Не отходи от темы, - предупредила его Мэй, не потеряв сосредоточенного выражения лица. – Я все еще жду. Как погибли двенадцать человек? - Я прижал Питера к стенке, угрожая ему расправой. Я хотел его убить, но не мог. Мне надо было позаботиться о сыне Джеймса. Я отправил Грюму патронус, сообщив о своем местоположении, надеясь, что он придет вовремя и схватит Питера, но… - Что такое патронус? - Ох, давай сойдемся на том, что я ему позвонил, ладно? – утомленно спросил Блэк, и Мэй кивнула. – Вот, Питер, увидя, что мракоборцы прибывают… - Стоп-стоп-стоп. Мракоборцы? Вы серьезно? Мрако-борцы? Борцы со мраком? – сощурилась Мэй, усмехаясь. – Дай, угадаю. Это полиция? Верно? - Да, - выдохнул Блэк. – Я могу продолжить? Спасибо, - кивнув ей, он что-то пробормотал себе под нос, а затем продолжил рассказ. – И когда Питер увидел их, то начал орать, что это я предал Джеймса и Лили, отрезал себе палец, а затем вызвал взрыв, убивший двенадцать маглов. Когда я пришел в себя, то уже был в аврорате. - Маглов? - Обычных людей, не одаренных магией, - Сириус залпом допил скотч и слишком резко поставил стакан на стол, хорошенько ударив деревянный стол. – В общем, Крауч, глава аврората, слетел тогда с катушек и сажал любого, кто хоть как-то был причастен к делам Волан-де-морта, без суда и следствия. Вот и меня так посадил. - Получается, - нахмурилась Мэй, - ты провел… - Двенадцать лет в Азкабане, это тюрьма для магов и ведьм, - сразу же пояснил Блэк. – А потом я увидел одно фото в газете и узнал крысу, у которой нет пальца… Их прервал звонок в дверь. Мэй вздрогнула от неожиданности, а Сириус сразу обратился в волкодава. Пока Мэй медленно направлялась ко входной двери, в звонок еще два раза нетерпеливо позвонили. Посмотрев в глазок, Мэй выдохнула. - Пиццу заказывали? – спросил долговязый парень-подросток в красной форме пиццерии. - Это я! – кричал Гарри, сбегая с лестницы. – Ужин я так и не приготовил, и заказал пиццу, - он виновато взглянул на Мэй, а затем развернулся ко входу. - А? Да? – непонимающе наблюдала она, как Гарри расплачивается с доставщиком и забирает у того три коробки пиццы. – Ты? Пиццу? - Других идей не было, - поджав губы, ответил Гарри, закрывая дверь ногой. Парень прошел на кухню и поставил коробки на стол. Волкодав все еще сидел на стуле, внимательно наблюдая за Мэй и Гарри. - Пиццу будешь? – спросил у него Гарри, и Пёс снова превратился в человека. - Черт… - выдохнула Мэй, падая на стул. – Это все еще… дико. - Я могу посидеть с вами? Или мне все еще надо быть наверху? – осторожно спросил Гарри, из-под бровей посмотрев на Мэй. - Можешь, - бросила она, встав из-за стола. Подойдя к кухонному шкафчику с тарелками, она достала две, а протянув руку за третьей, замерла, задумавшись. - Тебе тарелку? – обратилась она к Сириусу. – Или из миски привычнее будет? - Тарелку, пожалуйста, - ухмыляясь, ответил Сириус, откидываясь на спинку стула. – Ты быстро втягиваешься. - Мэй поверила тебе? – радостно спросил Гарри. - Да, - кивнул Сириус. - Нет, - отозвалась Мэй, но сразу добавила. – Я не знаю. Это… Надо… Обдумать. Да, надо обдумать. Ели они в тишине, каждый сосредотачиваясь на своем куске пиццы. Мэй, остановившись на двух кусках, с неверием наблюдала за Блэком, жадно проглатывавшем кусок за куском. - Мэй, ты злишься на меня? – осторожно спросил Гарри, переключив ее внимание с Блэка на себя. Сириус сразу перестал жевать, переводя взгляд с парня на Мэй. Лицо девушки было напряжено и серьезно, она внимательно смотрела на парня, а затем перевела хмурый взгляд на Сириуса, и тот слабо качнул головой. - Да, Гарри, - ответила она, почему-то все еще смотря на Блэка, - я злюсь на тебя. - Мэй, он просто не мог тебе всего рассказать… - стал защищать его крестный. - Я даже не знаю, что больше всего меня сейчас удивляет, - не слушала девушка. – Тот факт, что на моей кухне сидит тот, кого разыскивает Скотланд Ярд и вся полиция Великобритании, или то, что магия существует, и люди в действительности могут превращаться в собак. - Ну, я не знаю, что сказать, - пожал плечами Гарри. – Если хочешь… Мэй не дослушала. Она встала и с громким скрипом отодвинула стул, а затем в молчании вышла из кухни и прошла в ванную. Захлопнув дверь, она повернула замок и прижалась спиной к дереву, всматриваясь в свое отражение в висящем напротив зеркале. Кого она видела? Себя? Ту, которую всю жизнь знала? Дочку полицейского, которую воспитывали с четкой установкой следовать закону? Сержанта полиции, которую наградили за заслуги перед органами? Или же она видела ту, кто укрывает преступника в своем доме? Ту, на кого уже можно завести парочку статей и упечь за пособничество, укрытие убийцы, предательство родины и превышение полномочий? Или ту, кто поверила в магию и волшебство в свои двадцать восемь? В магию, мать ее, и волшебство! В то, что человек может превратиться в собаку! Что есть школа волшебников! И что двое из них живут в ее доме! И самое главное, Мэй поверила, что невиновного человека можно было посадить без суда? Без следствия? Без права на предоставление адвоката и защиту своих прав и свобод? Она должна была поверить, что в Англии, в стране – одной из четырех основательниц ООН – поступились главным судебным принципом – презумпцией невиновности? Черт, это было дико. Именно дико и никак иначе. Возвращение в средневековье, из которого их европейский мир так долго выходил. Двенадцать лет… Двенадцать лет сидеть за то, чего ты не делал. Она совсем не верила в слова Сириуса, точнее, не могла в них поверить. Но только от мысли, что его слова хоть на секунду будут правдой, ее мутило. Ну, может еще и от двух чашек скотча, выпитых на голодный желудок. Выйдя из туалета, она столкнулась с Гарри, сидевшим на ступеньках лестницы и задумчиво потиравшим глаза, сняв очки. Мэй села рядом с ним и вытянула ноги. - Дай угадаю, ты тут меня ждешь, - протянула она. - Мэй, я хотел сказать, что… В общем, я понимаю, что это слишком для тебя, и я не хочу доставлять еще больше хлопот, все случилось так внезапно и я… - Гарри, не повторяй ошибку Блэка. Не заставляй меня устраивать допрос, чтобы понять, что ты там мямлишь, - закатила она глаза. - Да, прости. В общем, я собираюсь съехать на Косую аллею, где жил в прошлом году, или поеду в гости к Рону и его семье, чтобы тебя больше не тревожить, но можешь ты… Пожалуйста, Мэй, можешь ты никому не сообщать о Сириусе? Он, правда, невиновен и, если его найдут, его ждет поцелуй дементора, и это…это… - Боже, что еще за поцелуй дементора? – взвыла Мэй, откидываясь назад на ступеньки. – Коктейль на основе водки? - Казнь, - подал голос Сириус, вышедший из кухни к ним. – Азкабан охраняют темные существа, высасывающие из людей всю радость и счастье и сводящие тем самым с ума, - Сириус сел перед Мэй и Гарри на пол и прислонился головой к стене. – В нашем мире худшим приговором считается поцелуй дементора, когда они высасывают из тебя всю душу без остатка, и ты продолжаешь свое существование как простая телесная оболочка. - В мире маглов, - глухо прошептал Гарри, - это называется комой. - То есть тебя приговорили к пожизненному заключению без суда, и если тебя поймают, то тебе грозит этот…поцелуй? - Да, - кивнул Блэк, устало закрыв глаза. - Потрясающий волшебный мир, - покачала она головой. – Гарри, будь добр, поднимись обратно в свою комнату. Нам с твоим крестным надо еще поговорить. - Мэй, честное слово, я не хотел, чтобы так вышло. Я завтра же… - Боже, Гарри, - прикрикнула Мэй. – Я разве сказала, чтобы ты собирал свои вещи, а? - Нет… - А я что сказала? – раздражалась она. - Чтобы я шел в свою комнату… Ты меня не выгоняешь? - Гарри Поттер! – взревела она. - Понял-понял, - вскочил он на ноги, - ухожу. Мэй подождала, когда за Гарри захлопнется дверь, и после этого перевела взгляд на Блэка. Тот сидел, все также прислонившись головой к стене и закрыв глаза. В ее коридоре горела лишь одна потолочная люстра, и в ее приглушенном свете лицо Блэка выглядело мертвецки бледным. Еще и эта одежда… Ну же, Мэй… Тебе нельзя так низко падать и чувствовать жалость по отношению к осужденному преступнику. - В какой момент ты решил, что можешь чего-то ждать от меня? – спросила Мэй, нарушив устоявшуюся тишину. - Я ничего от тебя не жду, - не открывая глаза, сказал Блэк. – Точнее, не ждал. Сейчас я надеюсь, что ты не сдашь меня полиции. - Глупо, - хмыкнула она, - учитывая, что я сама полицейская. - Ты – семья Гарри, - заметил он, открыв глаза и поймав взгляд Мэй, - а значит, косвенно - и моя. Семья Гарри… Одно дело задумываться о том, какое место этот мальчик занимает в ее жизни, а другое дело – услышать подобный вердикт от незнакомца. Да-да, вердикт. Она не готова! Наверное… Это слишком серьезно, слишком ответственно. Это значит, что она должна теперь… - Он же мне так и писал в своих письмах, - продолжил Блэк, - про тебя рассказывал не переставая. «Мы с Мэй» или «Я и Мэй». Я даже немного ревновал, - усмехнулся он. Грин молчала. Смотрела на истерзанного пытками и голодом заключенного и не знала, что ему сказать. Он ведь хотел, искренне хотел быть частью жизни этого парня, помогать ему, поддерживать. Он даже вернулся в Литтл-Уингинг. Снова… Снова в ее дом. От мысли, что прошлым летом она три недели откровенничала с Сириусом Блэком, ее затрясло. Он ведь тогда был ее Псом. Тем, кто знал о ее ночных переживаниях, о проблемах с разводом, деньгами, конфликте с матерью. А значит, косвенно – и моя… Ох, вот сейчас ей стало плохо. Душно. Тесно. Голова, кажется, взорвется от того потока мыслей, которые ее захлестывают. Все теперь открывается в новом свете, весь прошлый год: сверхумная собака с понимающим взглядом, побег до улицы Магнолий, слишком эмоциональная реакция в отделении на метрику с делом о побеге, письма от Гарри, его откровения, тайны и секреты. Весь год прошел под слоем лжи, и теперь ей надо было искать правду. Она встает со ступенек и идет на кухню. В шкафчике со специями находит полупустую пачку сигарет и спички, забирает и идет на крыльцо заднего дворика. - Можно? – спрашивает Сириус, протягивая руку к оставленной на перилах пачке. - С алкоголем ты не был так вежлив, - хмыкает Мэй и протягивает спички. Сириус закуривает, даже не закашлявшись. Выпускает дым и прислоняется головой к деревянному столбу, удерживаемому навес над крыльцом. - Каков был твой план? – спрашивает Мэй, стряхивая пепел в ржавую банку из-под горошка. – Прийти сюда, а дальше? - Хотел провести с Гарри пару дней, притворяясь собакой, - объясняет он, пожимая плечами, - пока ты была бы на работе, я бы мог с ним все обсудить, ведь у нас совсем не было времени на разговоры, когда он спасал меня. - Он? Спасал тебя? - Да, меня же схватили в Хогвартсе, - усмехнулся он. – Я не рассказал еще, но я поймал Питера, и Гарри с его друзьями, а еще и Ремус видели Питера, поэтому мне и поверили. Но мы упустили его из-за… - Сириус покачал головой, как бы останавливая себя от рассказа с деталями. - В общем, меня снова схватили и готовы были казнить, но Гарри и эта девочка, Гермиона, меня спасли. - Как? Сириус улыбался, смотря на верхушки елей, рассаженных вокруг ее забора. Мэй раньше не любила эти деревья, скрывавшие ее дворик от солнечных лучей, но сейчас была благодарна родителям, посадившим их. Ее двор был надежно скрыт от любопытных глаз соседей, и это радовало в данных обстоятельствах. - Они прилетели за мной на Клювокрыле и вызволили из клетки, - глаза Блэка блестели озорным огоньком. – Это было… Смело и умно, но безрассудно. - Я ничего не поняла, - покачала Мэй головой, - но пока даже спрашивать не буду. Так каков был твой план? Поговорить с ним? Тут? - Да, - кивнул он. – Прости, но я и не думал втягивать тебя в это. Надеялся, что пару дней ты снова будешь рада собаке, но при этом не сильно расстроишься, если она снова сбежит. Рада собаке… То есть, ни он, ни Гарри не собирались ничего ей рассказывать. Это все произошло случайно, неосознанно. Она бы так и не узнала об их плане, если бы не решила пройти домой через задний двор. - И после этого я должна вам доверять, - тихо проговорила Мэй, больше самой себе. - Не вини его, Мэй, - Сириус потушил сигарету и встал рядом с ней, держась за перила, - он просто ребенок, на которого слишком много всего свалилось. Мы не знаем, что правильно делать в этой ситуации, чего уж ждать от четырнадцатилетнего парня. Она молчала. Во-первых, очень не хотелось соглашаться с ним. Во-вторых, еще тяжелее было признавать, что она ему сочувствовала. Не Гарри, а Блэку. Если это хоть на минуту было правдой, а такая мысль все прочнее закреплялась в ее голове, то все намерения и решения этого мужчины становились… правильными. - Наверное, это будет верхом наглости с моей стороны, - хохотнул он. – Но пока ты не решила звонить в полицию… - Даже если решу, то к чему это приведет? К задержанию собаки? - сарказм прозвучал как-то слишком грустно. - Ну, я… - Что ты хотел? – перебила она его. - Не будешь ты против, если я еще один день проведу здесь? Нам с Гарри надо поговорить, пока есть возможность. А потом я исчезну, и больше не появлюсь в твоей жизни. Еще один день… Он издевался! Сбеги он сейчас, Мэй даже сможет как-то себе это объяснить. Ну, преступник. Ну, попала под чары… Черт, чары не подходят. Ее загипнотизировали, уверили, обманули. Ну, мало ли, что мог сделать этот серийный убийца. Угрожал он ей, в конце концов! А тут выбор... Она принимала решение, доверять ему или нет. Давать укрытие или нет. Оставлять в своем доме или нет. - Я посплю на заднем дворе, не переживай, - он кивком указал на мокрый газон под елями. Мэй молча ушла обратно в дом. Когда Сириус заглянул в гостиную, он увидел, как Мэй швырнула из комода на диван наволочку, затем и плед и, поразмыслив несколько секунд, кинула еще и полотенце. Развернувшись к нему лицом, она тяжело вздохнула, а затем сощурившись, вынесла свой вердикт. - Мне нужны доказательства, Сириус Блэк, - сглотнула она. – Кто-то должен подтвердить то, что ты говоришь правду. Кто-то совершеннолетний и без судимости, желательно. И если ты сбежишь до того, как я все выясню, я сдам тебя и полиции, и вашим борцам со мраком. - Мракоборцам… - поправил ее Сириус, но Мэй не обратила на это внимания, выходя из гостиной. Мэй подошла к двери бывшей гостевой комнаты и, постучавшись, вошла. Гарри сидел на кровати и листал альбом с фотографиями. Подняв голову, он выжидающе посмотрел на Мэй, будто бы готовился услышать от нее какой-то вердикт. - Что делаешь? – спросила она, как бы невзначай. Парень лишь положил альбом на кровать, приглашая посмотреть. Мэй присела на край постели, пододвигая его к себе. На первой же странице было фото пары. Рыжеволосая девушка на фото положила голову на грудь черноволосому парню и помахала Мэй рукой. - Я схожу с ума… - пробормотала Грин, перелистывая страницы. – Они двигаются? - Да, - ухмыльнулся Гарри, - так же как и картины в моей школе, а портреты еще могут разговаривать, кстати. У Мэй уже не было сил удивляться. «Просто, магия существует, и все такое…» - Ты очень похож на своего отца, - улыбнулась Мэй, переворачивая страницу, - только вот глаза… - Мамины, - закончил Гарри. – Мне все так говорят. Мэй выдохнула и закрыла альбом, передавая его в руки парня. - Прости меня, Мэй. Я понимаю, что… - Успокойся, - улыбнулась она. – Я не выгоняю ни тебя, ни твоего крестного. - Ты ему веришь? – воскликнул парень. - Нет, - качнула она головой, - то есть, я не могу ему верить, Гарри. Не просто так. - Но ты не сдашь его полиции, - не спрашивал, а утверждал он. - Не сдам. Пока что, не сдам, - предостерегла она. – Я ничего не поняла из его рассказа кроме того, что ты веришь в его невиновность. Но мне этого мало, понимаешь? - Моих слов тебе недостаточно? – вызывающе спросил он. - К сожалению, да, - честно ответила она. – Если смотреть объективно, то в слова Сириуса очень сложно поверить. Из доказательств у него ничего нет, только слова несовершеннолетнего и заведомо предвзятого крестника. - Но Люпин и Дамблдор… - Мы с этим разберемся, Гарри, - прервала она его устало. – Моя голова не может вместить столько всего за один раз. Я не позвоню в полицию пока со всем не разберусь, обещаю. Но, Гарри… Больше никакого вранья. И не дав ему что-либо сказать, Мэй оставила парня в комнате одного. Конечно, она не смогла уснуть. Лежала и прислушивалась к каждому шороху, доносившемуся из коридора. Молодец, Мэй! Оставила в доме осужденного убийцу. Да, мало ли, что он сказал? Вот, если он придет ночью и зарежет ее и Гарри? Или, допустим, он не зарежет Гарри, потому что он его как бы любит, но ее он ведь не пощадит! Спалит дом дотла, уничтожив все улики, и сбежит куда-нибудь с пацаном на другой континент. Но нет, он ведь уже провел здесь одну ночь, да и прошлым летом жил с ними три недели. Ничего ведь страшного не случилось? Верно? Или она могла не знать, какие преступления Сириус Блэк совершил тем августом. Может, он закопал где-то труп, а ни она, ни полиция не в курсе. Или… Мэй от бессилия схватила подушку и прижала к лицу, прорычав в нее что есть мочи. К черту! Сходит и проверит, что там делает Блэк. Может, он просто спит? Спустившись босиком на первый этаж, Мэй осторожно заглянула в гостиную, слабо освещаемую синим светом от телевизора. На диване лежал Пёс, мирно посапывая под тихий гул телевизора, по которому шел какой-то старый футбольный мяч. Половица скрипнула под ногой Мэй, и Пёс разлепил глаза. - Ты не можешь меня судить за то, что я не могу уснуть, - прошептала она, садясь на диван. Сириус не обратился обратно, а лишь снова закрыл глаза, что-то недовольно проворчав по-собачьи. Мэй села рядом на диван, укутываясь в свой домашний кардиган. Картинка на телевизоре рябила, и Мэй в который раз напомнила себе, что надо поправить антенну. Она облокотилась спиной на высокий подлокотник дивана, а голову положила на спинку. Ее поза позволяла смотреть и на телевизор, и следить за Псом, что Мэй и собиралась делать всю ночь. Может, так она и успокоится… Чайник свистит. Противно так. Раздражающе. Мэй морщится и утыкается головой в подушку. Шея затекла, ноги тоже. Спина болит, будто бы она всю ночь провела в скрюченном положении. Собственно, она так ее и провела. Было раннее утро, судя по электронным часам, стоявшим на полке рядом с телевизором. И в это раннее утро она проснулась на диване. Мэй помнила, как смотрела тот старый матч то ли второй, то ли третьей лиги. Она честно пыталась следить и за игрой, и за собакой, сопевшей в ногах, но монотонный голос комментатора в конечном счете убаюкал ее. Проснулась она на том же диване, только голова ее лежала уже на подушке, а поверх кардигана и пижамных штанов кто-то заботливо укрыл ее пледом. - Как тебя выключить? – этот кто-то шипел на кухне. – Заткнись… Заткнись! - Сними с огня и поставь на пробковую подставку, - скинув плед, Мэй поднялась с дивана и направилась к кухне. – Желательно выключить газ при этом. Сириус стоял у плиты все в тех же лохмотьях. Он держал одной рукой чайник на весу, надежно замотав ручку полотенцем, а другой пытался справиться с конфоркой. - Я, конечно, предполагала, что ты можешь спалить дом, чтобы избавиться от улик, - хмыкнула она, выключая газ, - но и не думала, что тебе захочется выпить чаю перед этим. - Очень смешно, - угрюмо ответил он, поставив две чашки на стол и налив в них кипятка. - Как спалось? - Заткнись, а? – Мэй упала на стул и пододвинула чашку с пустым кипятком. – Кстати, что ты вообще хотел сделать? Чай? Кофе? - Горячую воду хотел выпить, - Сириус взял чашку обеими руками и поднес ее к лицу. - В Азкабане вечный холод из-за дементоров и Северного моря. Я о кипятке мечтал, - хохотнул он, но Мэй было не до смеха. – Потом год спал то в лесу, то в старой хижине, где и костер разжечь нельзя было, чтобы не раскрыть себя. А знаешь ли, в Шотландии зимой мороз. - Я была в тюрьмах до этого по работе, но там дают и горячие обеды, и теплую воду, и одежду по сезону, - хмурилась Мэй. – А ваш Алькатрас больше похож на концлагерь. - Хуже… Вряд ли в этом мире есть место хуже Азкабана. Мэй промолчала, задумчиво рассматривая фигуру Блэка. Его худоба ужасала, было сложно смотреть на взрослого мужчину в таком состоянии. Тонкие длинные пальцы, обхватывавшие чашку, приковали к себе все ее внимание. И еще эти порванные тряпки на нем… В голове проносились детали вчерашнего разговора, но продолжать расспросы Мэй не могла. Пока что не могла. Надо было дать себе время, понять и определить свою собственную оценку всему, что она услышала прошлым вечером. Одной ночи на диване явно было мало для осознания подобных открытий. - Я думал над твоими условиями, - продолжил Сириус, - и людей, которые подходят под твои требования, не так уж и много. Альбусу Дамблдору вряд ли стоит рассказывать о том, что здесь происходит, хотя я думаю, что он о чем-то все равно уже знает. - Слышала уже эту фамилию несколько раз. Кто это? - Директор Хогвартса и один из самых великих магов на планете, но сейчас не о нем. Я хочу написать Ремусу и позвать его сюда для разговора. Ты не против? - Он сможет как-то доказать твои слова? – спокойно спросила Мэй. - Надеюсь на это. - Тогда зови. Хоть и казалось, что жизнь Мэй развернулась на сто восемьдесят градусов и больше никогда не будет прежней, но текущие проблемы, обычные и не волшебные, все же не могли отпустить ее. О предстоящем разговоре со службой внутренней безопасности она вспомнила уже в душе. Вспомнила и приложилась лбом к кафельной плитке, взвыв от бессилия и усталости. Как вовремя и как удачно! Внутренняя безопасность будет допрашивать ее в тот момент, когда в ее доме прячется самый разыскиваемый преступник Великобритании. Гарри все еще спал, когда Мэй собиралась выезжать на работу. Сириус сам расскажет ему, к чему они пришли за вчера и за сегодня, и это радовало. К очередной порции странных и шокирующих фактов она была не готова. Ей необходимо было сосредоточиться на работе, на проблемах в ее реальном и так проблемном мире, а не пытаться сообразить, что и как существует в мире магии. Спускаясь вниз, Мэй замерла на последнем пролете лестницы. Она увидела Сириуса, который уже вышел из душа и переодевался в домашние вещи отца Мэй, которые остались в ее чулане. Легкие хлопковые штаны голубого цвета в тонкую белую полоску были затянуты шнурком на тощих бедрах, еще сильнее подчеркивая его худобу. Но вот майку Сириус надеть не успел. Блэк стоял спиной к Мэй, и ей открылась его спина, на которой красовались старые длинные шрамы, будто бы оставленные длинными когтями зверя. Но не шрамы поразили ее, нет… Выпирающие ребра, обтянутые почти что белой кожей. Выступающий позвоночник, слишком узкая для мужчины талия, тазовые кости, которые были различимы даже под тканью штанов… Мэй лишь пару секунд смотрела тело Блэка, но даже когда он надел футболку, картинка, застывшая перед глазами, не исчезла. Словно в ее доме прятался человек, сбежавший не из тюрьмы, а действительно из настоящего концлагеря. Голова закружилась, грудь сдавило, в горле застыл неприятный комок непонятных ей эмоций. Жалость? Сострадание? Ужас? Сириус задал ей вопрос, но она не услышала его, лишь кивнула. Не смотря ему в глаза, она прошла к входной двери на негнущихся ногах, нацепила не самые удобные туфли, взяла сумку и, не попрощавшись, вышла за дверь. Она не особо запомнила дорогу до работы, первые часы в отделении, ознакомление с показаниями свидетелей, назначенных на сегодня. Очнулась уже ближе к двенадцати, когда Джой трепала ее за рукав, выводя из ступора. - Ты чего такая? – спросила блондинка. – Что-то случилось? - Что? А, да… С собакой проблемы, - протянула Мэй, закрывая отчет. – Полночи не спала. - Мы в ответе за тех, кого приручили, да? Мэй лишь горько усмехнулась и встала из-за стола. Надо было выпить кофе и взбодриться перед беседой с людьми из К-12. На маленькой кухне отделения ее вовлекли в разговор коллеги, и Грин силой заставляла себя вслушиваться и принимать в нем участие. Ровно в двенадцать часов Мэй сидела в переговорной рядом с кабинетом Лэддингтона в ожидании начальства. Это была единственная переговорная с круглым столом, и Грегори использовал ее в случаях, когда лишняя конфронтация была не нужна. Начальник отделения сидел рядом с Грин и неспешно пролистывал папку с ее личным делом, тяжело вздыхая на отдельных страницах. Особенно хмурым он казался, когда Мэй увидела разворот с отчетом о ее отстранении прошлым летом. - Сэр, - в кабинет зашел дежурный, молодой парень лет двадцати пяти в полицейской форме, - вы просили… - Дальше мы сами, - на плечо дежурного легла мужская ладонь и слегка похлопала его. – Спасибо. Лэддингтон кивнул парню, и тот по-армейски четко сделал два шага назад, пропуская посетителей войти. Сначала вошел Он. Мэй сразу поняла, что этот человек носит высокое звание и занимает далеко не последнюю должность в полиции. Мужчина, сорока или сорока пяти лет, среднего роста, со светлыми волосами и уже довольно-таки большой залысиной, его лицо в молодости можно было наверняка назвать красивым, а сейчас ему больше подходило определение «умное». Тонкие очки с прямоугольными стеклами, голубые глаза в обрамлении светло-русых ресниц, крупный нос с небольшой горбинкой. На нем был надет строгий, но не слишком вычурный черный костюм, тонкий синий галстук и белая рубашка с идеально отглаженным воротником. За ним вошла женщина, лет пятидесяти. На ней был темно-бордовый костюм с прямой юбкой чуть ниже колена и жакетом с воротником-стойкой. Темные волосы аккуратно убраны в сложный пучок, карие глаза подкрашены тушью, на губах – помада натурального оттенка. От их вида Мэй, пусть и одетая в темно-синий брючный костюм, почувствовала себя школьницей в помятой униформе. Волосы распущены, на лице ни грамма косметики, а, значит, ее синяки под глазами от недосыпа видны всем окружающим за полкилометра. А Лэддингтон, неизменно ходивший в джемперах, недолюбливавший униформу и презиравший пиджаки, вообще походил на зашедшего с улицы незнакомца, а не начальника отделения. - Грегори, - поздоровался мужчина, протягивая руку. - Саймон, - ответил тот. – Вы к нам зачастили. - Только по долгу службы, - хмыкнул тот и сел напротив Мэй. – Это Мередит. - Мередит?.. – Лэддингтон протянул ей руку, но женщина, не ответив не жест, села рядом с Саймоном и открыла свою сумку-портфель. - Пока что просто Мередит, - улыбнулся Саймон самой доброжелательной улыбкой. – Что ж, начнем? За первый час Мэй не сказала даже полного предложения, лишь слушала беседу Лэддингтона и этих двоих, и периодически отвечала «да» или «нет» на прямые вопросы. Саймон включил диктофон, затем все представились своими полными именами, и эти двое принялись читать и обсуждать личное дело сержанта Грин. В основном вопросы задавал Саймон Пирс, а Мередит Честер почти весь диалог молчала и что-то записывала себе в блокнот. Они прошлись по всему, что можно было узнать о Мэй. Начали с семьи, уточнив звание ее отца и вспомнив самые его громкие дела, работу ее матери и бывшего мужа, вспомнили привод в полицейский участок Джека, племянника Мэй. Затем, перешли к ее обучению, попутно указав на то, что медсестринское дело Грин бросила, только начав второй год обучения. Откуда-то они знали обо всех ее подработках в период студенчества, о ее безбашенной молодости, о неудачных отношениях до брака. Когда дело дошло до ее службы в полиции, тут уже включился Грегори. Он яро отстаивал интересы Грин, попутно объясняя те или иные закрытые дела и ее показания в многочисленных судебных процессах. - Саймон, я хочу, чтобы это было зафиксировано, - Лэддингтон прервал очередное зачитывание дела Мэй. – Сержант Грин за все годы службы не раз показывала свою приверженность делу. Она всегда спокойна и рассудительна, у нее нет проблем ни с бумажной работой, ни с выездами в город. Сержант Грин участвовала в нескольких спецоперациях по задержанию особо опасных преступников. Ее коллеги и начальство отзываются о ней исключительно с положительной стороны и… И сейчас в своем доме она прячет серийного убийцу. - И я могу вас заверить, что даже события прошлого лета никак не очерняют ее, а наоборот, показывают, что Мэй Грин смогла сориентироваться в сложной ситуации наилучшим образом, приняла сложное решение о задержании преступника и поставила в приоритет сохранение правопорядка в городе, а не собственную выгоду. - Спасибо, Грегори, - подытожил Саймон. – Мы и не сомневались в том, что сержант Грин отлично справляется со своими обязанностями. - Тогда зачем это все? – подала голос Мэй. - Сержант Грин, - откашлялся Саймон, - могу я называть вас Мэй? - Можете, - кивнула она, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. - Мэй, мы пришли к вам с предложением, - продолжил Саймон. – Предложением работы. Мэй не сдержала смешка и выгнула бровь, недоверчиво посмотрев на мужчину. - Дело в том, что наше подразделение очень заинтересовалось вами после дела инспектора Уэста. Вы проявили себя как опытный детектив в данном вопросе, а такие люди нам нужны. - Я просто оказалась в нужном месте в нужное время, - сухо отметила Мэй. - Это выгодно вас отличает от коллег. Насколько я знаю, вы не в первый раз оказываетесь в подобных обстоятельствах и можете принимать грамотные решения, - расслабленно рассуждал Саймон Пирс. - Ты вербуешь моего человека, Саймон? – недовольно сощурился Лэддингтон. - Прости, Грег, - по-доброму улыбнулся мужчина. – Ты поймешь мои мотивы, когда я все объясню. - Я вас слушаю, - напомнила о себе Мэй, не давая мужчинам снова переключиться на бессмысленный диалог. Саймон хмыкнул, выпрямился и достал из своего портфеля еще одну папку с делом. Довольно толстую папку, в которой слишком небрежно лежала куча листов. Сложилось ощущение, что это дело собирали прямо перед назначенной встречей. Достав фотографию, Саймон протянул ее Мэй. - Это фото сделано неделю назад в Инвернессе, - начал он, указывая пальцем на большой контейнеровоз, разгружаемый десятками людей. – По нашим данным, данная компания помимо основных грузоперевозок занимается контрабандой и перевозкой наркотиков. Это был недолгий рассказ с ограниченным количеством деталей. Дело проходило в Инвернессе, горной части Шотландии. В маленьком городке с большим морским портом по подозрениям министерства внутренних дел зарождалась новая преступная группировка, концы которой никто не мог найти. В округе Хайленд увеличилось количество задержаний нелегальных мигрантов, на улицах стало в разы больше наркотиков, а в магазинах постоянно находили и изымали контрафактные сигареты и алкоголь. Но это не было бы таким странным, если бы не позиция местной полиции. Они вообще никого не задержали за последние полгода. Ни одного человека так и не перевели из статуса подозреваемого в статус обвиняемого. Случаи только учащались, и когда к делу Инвернесса подключился Эдинбург, то неизвестная никому группировка уже осела на местах и укрепила свое влияние в местном криминальном обществе. И никто в этом местном криминальном обществе ничего не знал. - Вы подозреваете, что местная полиция участвует в этом? – спросила Мэй на середине рассказа. - Вы догадливая, Мэй, - улыбнулся Саймон, поправляя очки. – Нам именно это в вас и нравится. Да, Эдинбург не признает, что у него под носом есть предатель в подотчетных лицах. Поэтому с нашей стороны было принято решение вмешаться. Но вмешаться тихо, незаметно. - Саймон, ты хочешь отправить Грин под прикрытием? – взревел Лэддингтон. – У тебя есть целый отдел спецов, которые на раз-два вольются в подобную историю и вытащат для тебя информацию. Зачем тебе мой детектив без подобного опыта? - Дело в том, Грег, - спокойно продолжил Пирс, - что начальник полиции Инвернесса – наш бывший сотрудник. Он отработал в К-12 пять лет и перевелся в Инвернесс по запросу. Он моих людей за милю увидит, так как был одним из них. Повадки, манеры, вопросы – этому всему обучают. Мы выдрессированы работать в определенном ритме. Он знает все ходы, все коды наших спецзаданий. У него в доступе была вся информация о них. Этот человек был одним из лучших. - Так отправь другого такого же «лучшего». Или ты хочешь отправить девчонку, которая ни разу в жизни не работала под прикрытием? - Я хочу отправить сержанта полиции, - уже жестче ответил Саймон, - которая в одиночку раскрыла дело, с которым мои люди не справились. К тому же мне нужен обычный детектив, которая и работала только детективом, а не агентом под прикрытием. И которая будет работать детективом в отделении полиции, попутно передавая сведения мне. - Саймон… - предостерегающе прошипел Грег. - Сэр, - остановила его Мэй, - подождите. Я не пойму, вы хотите меня забросить к ним в подразделение? Просто так? Это само по себе не вызовет вопросы? Можно было бы отправить любого другого, того же Морриса. Саймон уже хотел что-то сказать, но на его плечо легла женская рука, и Мэй увидела тонкий ремешок золотых наручных часов, поблескивавших под светом лампы. - Вы обычная, Мэй, - сухо сказала Мередит, не меняя ни позы, ни скучающего выражения лица, сохранявшегося на протяжении всего их разговора. – Ничем не примечательная, вполне стандартная служащая полиции. В меру умны, в меру амбициозны, в меру догадливы. Вы не Шерлок Холмс, и даже не Ватсон, и это подходит нам. Вы спокойны, когда надо, и устойчивы к стрессу. И главное, вы женщина, а это играет нам на руку. Слова Мередит были просты и логичны, но почему-то обижали Мэй. Однако женщину это никак не смущало, она и не думала останавливаться докладывать свое резюме. - МакНилл слишком опытен, и если мы правы в своих догадках, то он уже не доверяет никому. Он будет подозревать каждого нового детектива, пришедшего к нему на работу, вне зависимости, насколько тот хорош или плох под прикрытием. Но МакНилл всегда был сексистом. Он никогда не будет подозревать женщину в том, что ее направили раскрыть его. Одна только мысль о подобном будет оскорбительной для него. - И вы выбрали меня… - Ваша история нам подходит, - продолжила Честер. - Отстранение, тяжелый развод, травма и ранение на задании, недоверие коллектива из-за дела Уэста. У вас есть причины просить перевод, а у них есть ставка на вашу должность, - впервые Мередит слабо улыбнулась, поймав взгляд Мэй. – Вы нам идеально подходите. Осталось лишь узнать, подходим ли мы вам. Мэй замолчала, обдумывая все, что ей сообщили. Она по очереди посмотрела в лица всех присутствующих: Честер не показывала ни единой эмоции, Пирс довольно улыбался, а Лэддингтон лишь с каждой секундой все сильнее багровел. - Когда я должна дать ответ? – выдохнув, спросила Грин. - У вас есть пара дней, а потом мы начнем процедуру перевода, - ответил Саймон и достал из папки конверт. – Здесь расписаны все условия, включая финансовые. - И сколько длится процедура перевода в Инвернесс? - Надеемся уложиться в месяц, - продолжил Пирс. – Быстрее – вызовем подозрения, а дольше тянуть нельзя. - Я подумаю, - кивнула Грин. - У Грега есть наш номер, - кивнул Саймон. Остаток дня для Мэй прошел еще более скомкано, чем начало. Даже в бумажную работу погрузиться не удалось, с ней постоянно кто-то хотел поговорить. Моррис вытянул на личный разговор, потом Джой и Бичем потащили ее с собой в курилку и вытрясли подробности такой долгой беседы. Даже Ларри заходил к ним в отдел. Слухи по полицейскому участку разошлись быстро, и на нее все, кому не лень, кидали любопытные взгляды. В конце дня ее все-таки позвал Лэддингтон, но ничего внятного не сказал. Он долго возмущался безалаберности отдела внутренней безопасности, но в конце совсем сбил Мэй с толку, сказав, что это прекрасный шанс для ее карьеры. А она за весь этот день даже конверт с условиями не успела распечатать. По пути домой она заехала в магазин, потому что утром поняла, что в холодильнике ничего, кроме ингредиентов для сэндвичей, не было. Закинув в тележку все стандартные продукты из своего списка, Мэй слишком долго простояла у прилавка с фруктами, рассматривая яркие апельсины. Наверное, человек, просидевший в тюрьме двенадцать лет, а затем скрывавшийся в бегах год, давно не ел их, верно? Отбрасывая мысли о жалости к Блэку, Мэй закинула пакет апельсинов в тележку и направилась к кассе. Домой она заходила с чувством облегчения. Была надежда, что у нее все-таки будет хотя бы минут двадцать, чтобы посидеть в одиночестве и поразмышлять обо всем, что произошло за последние сутки. И о том, как вести себя с Сириусом, и о предложении Саймона и Мередит, и о тех условиях, с которыми она до сих пор так и не ознакомилась. Двадцать минут! Ну, может, даже пятнадцати хватит. Просто тишины и покоя. Просто подумать, ни с кем не разговаривая и ни на что другое, будь то вождение или покупки, не сосредотачиваясь. - Мэй, - из гостиной раздался голос Гарри, - ты пришла? - Да, - тихо ответила она, потому что силы были на исходе. Войдя в гостиную, Грин застыла на пороге, все еще держа в руках два бумажных пакета из супермаркета. На диване, рядом с Гарри сидел незнакомый мужчина в старом коричневом костюме. Его лицо было усеяно шрамами, где-то старыми, а где-то совсем свежими. Увидев Мэй, он встал и подошел к ней, протягивая руку. - Здравствуйте, - улыбнулся он, и вокруг его глаз образовались морщинки. – Меня зовут Ремус Люпин, вы, наверное, обо мне слышали. Мэй посмотрела на Люпина, затем на его протянутую руку, потом перевела взгляд на Гарри, сидевшего на диване, широко улыбаясь, а затем увидела Сириуса, вальяжно прислонившегося к стене в проходе на кухню. И вместо ответного приветствия Мэй лишь посмотрела наверх, а затем протяжно взвыла. Судя по всему, ей не светит и пяти минут спокойствия.