Увидимся в мае

Мэй никогда особо не жаловалась на свою жизнь. Да, в подростковом возрасте она немного бунтовала, пыталась поскорее вырваться из-под, как ей казалось, тотального контроля отца-полицейского и матери-балетмейстера. Пару раз уходила из дома, пару раз била тарелки и закатывала нормальные подростковые истерики. Но это был просто сложный период юношества, когда казалось, что ее никто не понимает и не поддерживает. Став старше, она не раз возвращалась мыслями в те годы, осознавая, насколько же терпеливы были ее родители и как сильно ее любили. Наверное, именно тот самый контроль и ненавязчивая поддержка, пусть где-то и грозным словом, помогли направить ее на тот путь, который принес ей успокоение и ощущение, что она находится на своем месте и занимается своим делом. Мэй любила работу детективом, пусть она совсем не походила на те детективы, которые она смотрела в детстве. Ее отец, отработавший всю жизнь в полиции, много раз отмечал, насколько же фантазии писателей и режиссеров отличались от суровой реальности. Реальности, где каждое действие должно быть задокументировано и доложено начальству. Где от каждой буквы в отчете зависел итог рассмотрения дела в суде, результат работы прокурора и обвинителя. Только в фильмах детективы ходят по городу и опрашивают свидетелей, а затем находят преступников, гонятся за ними с пистолетами наперевес и задерживают в одиночку. Мэй с коллегами много раз смеялись, обсуждая ту или иную серию или фильм про полицейских. Да, у них были и погони, и специальные операции, и опасные преступники, но в итоге все сводилось к следованию протоколам по задержанию, ведению допросов и оформлению документов для передачи дел в прокуратуру. Мэй это устраивало, порой, даже радовало. Она знала, что может сделать свою работу хорошо, и делала ее именно так. Она знала, что мир, в котором живет, ограничен нормами и правилами, и это успокаивало ее душу и разум. Все было четко, понятно и, хоть и не всегда, логично. Все было таковым в ее мире ровно до того момента, когда мужчина превратился в большого черного лохматого волкодава на ее глазах. И до того момента, когда она узнала, что в мире существует магия. Реальная магия с заклинаниями, проклятиями и чудесами. Черт, слово-то какое… Чудеса… - Я что-то не то сказал? – спросил мистер Люпин, который все еще стоял с протянутой рукой. – Ах, конечно, давайте помогу! Он сделал шаг к Мэй, намереваясь забрать пакеты, но та инстинктивно подалась назад, а затем замерла. - Простите… - качнула головой Мэй и громко выдохнула, но уже не завыла. – Да, конечно, добрый вечер. Ремус Люпин улыбнулся ей и все-таки забрал пакеты. - Я не ожидала, что вы придете так скоро, - пробормотала она. – Сириус… Мистер Блэк… Черт, он сказал, что напишет вам, и… - Я аппарировал сразу, как только получил письмо, - пояснил Ремус. - Аппа?.. - Это такой способ передвижения, - вставил Гарри, все еще сидя на диване. – Как телепортация. - Вы можете телепортироваться?! – не поверила Мэй. – Так, ладно… Знаете, мне нужно уединиться, а вы пока… Не знаю, сумки разберите, что ли… Гарри вам все покажет. - Конечно, - кивнул Люпин, обеспокоенно на нее посмотрев. Мэй кивнула ему, а затем бросила грозный взгляд на Сириуса и направилась на второй этаж. - Милая, правда? – донеслось до нее высказывание Блэка. - Бродяга… - предостерег его Ремус, но Мэй не услышала продолжения, войдя в ванную комнату. Она закрыла за собой дверь и еще раз тяжело вздохнула. Надо было успокоиться и собраться с мыслями. За последние сутки произошло столько событий, что голова уже не вмещала их в нужной последовательности. Серийный убийца, который уверял ее в своей невиновности, волшебство, очень-очень злые колдуны, еще и этот отдел внутренней безопасности со своим предложением. И на работе после отпуска завал, который надо разгрести. Голова шла кругом, но Мэй нельзя было расслабляться. И жалеть себя тоже нельзя было, хотя она этим особо и не страдала. Ну, может, только после развода поскулила пару месяцев, но в том случае можно было дать себе поблажку. По крайней мере, она не отстрелила Марку яйца, а это уже можно считать достижением. Успокоившись и приведя себя в порядок, Мэй спустилась обратно вниз. Все-таки к ней пришел гость, которого надо было встретить и выслушать. Потому что он был единственной надеждой для Мэй на то, что она все-таки не укрывает в пригороде Лондона преступника, которого разыскивает вся Великобритания. - Ты хоть знаешь, как включать газовую плиту? – саркастично спрашивал Блэк, судя по всему, Люпина. - Конечно, знаю, - прошипел Ремус, - только вот эта – особенная. - И чем же? – хмыкнула Мэй, заходя на кухню. - Эм… Она не волшебная, - растерянно протянул Ремус, а затем отошел. – Я думал заварить чаю, вы не против? - Не против, - качнула Мэй головой, усаживаясь за стол. – А где Гарри? - Ушел кормить сову, - Блэк кивнул в сторону сада. - Это хорошо, - кивнула Мэй, - значит, у нас есть немного времени поговорить. Сириус и Ремус напряженно переглянулись. Блэк сел за стол напротив Мэй, а Люпин все-таки поставил чашки и залил заварочный чайник кипятком, а затем достал палочку и взмахнул ей пару раз. Чайник пролетел через кухню и мягко приземлился на столешницу аккурат на пробковую подставку, в которую обернулась лежавшая на столе тканевая салфетка. Мэй посмотрела на стол, затем на Люпина и на его палочку в руках, а затем снова на стол. Ремус, замер на месте, с опаской смотря на девушку, но затем сел на соседний к ней стул, убрав палочку в карман своего пиджака. - Я так понимаю, это было то самое волшебство с волшебной палочкой? – слишком высоким голосом уточнила Мэй. – Что ж, я слушаю. - Если коротко, - откашлявшись, начал Сириус, - Ремус видел того, в чьем убийстве меня обвиняют, живым и почти что невредимым. - Почти что? - Тринадцать лет в облике крысы – долгий срок для человека, - заметил Люпин. – Но да, я действительно могу подтвердить все слова Бродяги… То есть, Сириуса. - Бродяги? – насмешливо сощурилась Грин, - как точно подмечено. - Это школьное прозвище, - пояснил Люпин, - мы так называем друг друга с детства. - Ладно, - тяжело выдохнула Мэй, - я готова! Рассказывайте! Это были долгие и тяжелые два часа. Два часа, наполненные ностальгией, добрыми и печальными воспоминаниями, злостью, ненавистью, отвращением и главное, доверием. За это время они успели выпить два чайника чая, поужинать заказанной пиццей, съесть половину пакета купленных апельсинов. У Блэка, правда, была аллергия на цитрусовые. Гарри, вернувшийся в дом в самом начале разговора, дважды был отправлен в свою комнату, дважды возвращался назад, и под конец нашел себе место на полу у открытой двери, выходившей на задний дворик. Он не мешал взрослым: не задавал лишних вопросов, ничего не комментировал и вообще реагировал крайне сдержанно. Сириус сидел на подоконнике с бокалом виски, свесив одну ногу вниз и облокотившись спиной на стекло. Он прикрыл глаза и прислонил голову к стеклу, изредка добавляя что-то к словам Люпина, но под конец совсем затих. Ремус задумчиво крутил в руках свой стакан, все продолжая рассказывать их историю, но уже не поднимая взгляда. Пиджак его старого костюма висел на спинке стула, рукава серой рубашки были закатаны до локтя, а пуговицы воротника небрежно расстегнуты. Порой Ремус откидывался назад, прикрывал глаза свободной рукой и тяжело, протяжно выдыхал, но быстро собирался с мыслями и продолжал свой монолог. Он принес с собой фотографии и несколько старых газет. Мэй узнала на фото и Сириуса, и Ремуса, и родителей Гарри. Молодые и красивые, где-то совсем беззаботные в школьной форме, а где-то уже обремененные взрослыми проблемами и войной. Мэй показали и Питера, который совсем не походил на жестокого убийцу и предателя. Обычный парень, светленький и невысокий, с потухшими глазами, уставший и вымотавшийся, совсем не солдат. - Они были хорошей парой, - сказала Мэй, держа в руках фото с крестин Гарри, - с первого взгляда видно. Но как они решились на ребенка в разгар войны? - Ты думаешь, они решались? – усмехнулся Сириус. – Иногда дети просто случаются. - Лили была в ужасе, - вспоминал Ремус, - но никто из них не мог и подумать… - Я поняла, - глухо отозвалась Мэй, взяв в руки газеты. – Таймс за двадцать шестой год? - Это защита от магглов, - пояснил Ремус, снова взмахнув палочкой, - не позволяет обычным людям увидеть действие магии. Газета в руках Мэй внезапно ожила, буквы задрожали и разлетелись в разные стороны на бумаге, собираясь в новые слова и предложения. Фотографии на бумаге сжимались в размерах и разлетались по страницам. Перед Мэй оказалось издание декабря восемьдесят первого с крупными кричащими заголовками. «Кто виновен в смерти Поттеров?» «Мальчик-который-выжил и исчез» «Черная кровь. Почему никто не заподозрил предателя?» - Здесь описано все, что магическому миру было известно о деле Сириуса, - пояснял Люпин, указывая на статью. - История о том, как можно переиначить факты… - задумчиво протянула Мэй, пробежавшись взглядом по статье. – И что из этого – правда? – спросила она Ремуса. - Ничего. Чем дольше они сидели на маленькой кухне, тем больше Мэй верила в слова этих людей. В магию, в школу волшебства, в величайшего волшебника Альбуса Дамблдора, в возможность превращаться в животных, в волшебные палочки. А еще она поверила в историю крепкой дружбы и предательства. И в то, что невиновного человека можно было посадить без суда и без следствия в самую страшную тюрьму Великобритании, охраняемую жуткими демонами. - Это какой-то… - шептала Мэй. - Бред? – горько хмыкнул Сириус. - Ужас, - покачала головой она и сглотнула. – Как? Как такое возможно? Почему никто не попытался заступиться за тебя? Ведь у вас должны быть правозащитники, верно? - Это было самое громкое дело восемьдесят первого, - глухо объяснял Ремус, - Сириус был национальным позором, самым ненавидимым последователем Сами-Знаете-Кого. - После Беллатрисы, - подметил Блэк, на что Люпин скептически на него посмотрел. – Ну, ладно… Может, вместе с ней. - Я так понимаю, она не детей в Африке спасала, - подметила Мэй, но ответа не ждала. – И ни один человек даже не засомневался? Не задался вопросом о мотиве и причинах? Не попытался поговорить? Почему ты не попробовал узнать? – почти что нападала Грин на Люпина. – Ты же был его другом! Ремус залпом осушил свой стакан с виски и вытер тыльной стороной ладони губы, устало прикрыв глаза. - Я тебя не виню, Лунатик, - спрыгнув с подоконника, Сириус сел обратно за стол и похлопал друга по плечу. – Я бы тоже в это поверил. - Нет, - покачал он головой. - Думаешь, не поверил? - Нет, я пытался, - выдохнув, Рем поднял голову и посмотрел не на Блэка, а на Мэй, - но в те года Министерство особенно сильно взялось за всех, кто хоть как-то мог быть связан с Сами-Знаете-Кем… - Черт, эти шарады меня раздражают, - закатила глаза Грин. – Сами-знаете-кто, сами-знаете-где, сами-знаете-куда-засунуть… Этот страх перед именем… - Усиливает страх перед тем, кто его носит, - тихо пробормотал Гарри, чем сильно удивил сидевших за столом взрослых. – Гермиона так один раз сказала, - пожал он плечами. - Вот, даже дети это понимают, а вы… - укорила их Мэй, но не дала им возразить, а решила быстрее продолжить. – Так что там с этим сами-знаете-каким-ублюдком? - Эмм, да… - замялся Ремус, - в те годы в Азкабан упекали всех, кто хоть как-то мог быть связан с… - Люпин взглянул на Мэй, потупившись, - с Лордом. - Ты можешь называть его Томом, - вставил Гарри. – Его так зовут: Том Марволо Реддл. - Ах, да, - кивнул Люпин. – В общем, меня тоже попытались упечь в Азкабан, но Дамблдор вступился за меня. - А тебя-то за что? – устало протянула Мэй. - Дело в том, что я кажусь неблагонадежным в нашем мире, - лицо Ремуса застыло, он сделал глубокий вдох, а затем смущенно или даже трусливо посмотрел на нее. – Я оборотень. - Ну, конечно… - закатила она глаза. – Куда нам без оборотня? Тоже превращаешься в собаку? Как Сириус? - Нет, - печально усмехнулся Люпин, - не в собаку, а в дикого волка не очень приятной наружности. - И это как-то отличается от ани..магии? – сощурилась девушка. - Да, волшебники учатся анимагии, это навык, а ликантропия считается болезнью, - пояснил Блэк. - Вы же осознаете, что я вообще не понимаю, о чем вы говорите? Можно просто все объяснить? Что значит болезнь? И чем оборотень хуже анимага? - Мы опасны, - признал Люпин, - превращаемся каждое полнолуние в подобие дикого волка с насильственными наклонностями и жаждой крови. Во время обращения не осознаем свои действия и вообще перестаем мыслить как человек. - На Ремуса в детстве напал оборотень Фенрир, - Блэк решил продолжить за Люпина, - ему было четыре. И с того момента он не может это контролировать. Раз в месяц он становится безумным зверем, а в остальное время остается таким милым душкой. - За милого душку ты ответишь, - буркнул Люпин, но затем продолжил. – В годы войны Дамблдор отправил меня под прикрытием в стаю оборотней, где многие были приверженцами Тома, и после его исчезновения… - Черт… Прикрытие, - перебила его Мэй. – Прости, Ремус, я все поняла, тебя могли упечь за соучастие, но ваш директор тебя прикрыл, - протараторила она, вставая из-за стола. – Я на минутку. Все в недоумении смотрели на Мэй, так резко прервавшую их разговор и выбежавшую из кухни. Ремус в непонимании посмотрел на Блэка, а затем на Гарри, но те лишь пожали плечами. Когда же Мэй вернулась на кухню, в руках она держала белый прямоугольный конверт. - Простите, я совсем забыла об этом, - пояснила она, усаживаясь на свое место. – У меня сегодня был очень странный день и без вашего рассказа, - нервно улыбнулась она. – Мне сделали новое предложение на работе, и завтра я должна дать ответ. - Конечно-конечно! – кивнул Ремус. – Я не хотел вас пугать. - Ремус, - укоризненно посмотрела на него Грин, попутно открывая конверт, - поверь, раз в месяц я тоже становлюсь неуправляемой и агрессивной. Вряд ли меня можно этим испугать. - Ликантропия немного сложнее, - хмыкнул Ремус, но Грин уже не смотрела на него, а вчитывалась в написанное на двух листах бумаги. - Охренеть! – воскликнула она, ошарашенно смотря на предоставленное предложение. – Это… Это просто охренеть! - Что там? – подскочил к ней Гарри. - Мне предложили работу в Инвернессе с совмещением службы на отдел внутренней безопасности, - поясняла Мэй, повернув лист так, чтобы Гарри тоже видел написанное. - Ничего не понял, - улыбаясь, покачал парень головой. - Мне, - Мэй указала пальцем на себя, - дают два оклада! - Совмещение службы – это работа под прикрытием? – строго спросил Сириус, изогнув бровь. - Да, - улыбка Мэй спала, и она еще раз прочла документ, - но не в привычном смысле. Буду следить за полицейскими. - И что думаешь? - указал он на конверт. - Думаю… - тяжело вздохнула Мэй. – Думаю, что надо было брать мопса, - сложив бумаги обратно в конверт, она посмотрела на Сириуса и улыбнулась. – С ним проблем было бы меньше. - Эй! – театрально обиделся он. – Я оскорблен! Я лучше мопса! Мэй некоторое время смотрела на лицо Сириуса с напускным упреком, но не сдержалась и весело усмехнулась. Ремус протер уголки глаз и не удержался от нескольких смешков, а затем закрыл лицо руками и уже громко рассмеялся. Гарри вернулся на свое место, тоже не скрывая улыбки. А Сириус лишь широко улыбался и щурился, разглядывая Мэй. - Ты мне веришь? – спросил он, когда смех стих. - Да, - кивнула Грин, заглянув в серые глаза, - я тебе верю, Сириус Блэк. И мне очень и очень жаль, что это с тобой произошло. Улыбка исчезла с лиц всех присутствовавших. Голос Мэй сочился искренним сожалением и состраданием, что уже не позволило вести разговор в той легкой манере, которую он принял несколько минут назад. - Тебе надо бежать, Сириус, - серьезно сказал Гарри. – Тебя могут найти. Они наверняка следят за мной или за профессором Люпином. - Ты можешь больше не называть меня профессором, Гарри, - заметил Люпин, а затем обратился к Сириусу. – Но он прав, Бродяга, тебе нельзя здесь оставаться. Это слишком опасно. Блэк усмехнулся и взглянул на Мэй. - Они хотят от меня избавиться, - подмигнул он ей. - Это не шутки, Сириус, - покачала она головой. – Если тебя поймают, то… - Так и скажи, что тебе надоело видеть меня здесь, - огрызнулся он, закатив глаза. - Не манипулируй мной, Сириус Блэк, - нахмурилась Мэй. – Они правы, и ты это знаешь. Тебе действительно опасно находиться здесь, в Литтл-Уингинге. Я не выгоняю тебя, но признаю, что твое нахождение в моем доме может обернуться для нас всех, в том числе и для Гарри, большой проблемой. Блэк смотрел в карие глаза Мэй слишком долго. Его лицо выражало негодование и протест, но он сдерживал все жесткие слова, крутившиеся на его языке. Да, он знал, что они правы. Да, он знал, что провести еще один день в этом доме может стоить ему жизни. И он знал, что риск слишком велик, а цена ошибки будет стоить и ему, и Грин слишком дорого, но… Но мысль покинуть это место, где он впервые за долгие годы почувствовал себя нормальным человеком, с каждой секундой приносила ему все больше и больше дискомфорта, если не боли. Он явно прокручивал в своей голове варианты, думал и размышлял, как же обезопасить всех вокруг, при этом не теряя этого чувства спокойствия и стабильности. Пытался найти решение, но не находил. - Ладно, - выдохнул он, откидываясь назад, - ваша взяла. - Не будь ребенком, - закатила Мэй глаза. – О тебе беспокоятся, а не пытаются избавиться. Блэк ничего не ответил. Он отвернулся ото всех и перевел взгляд на кухонный фартук, делая вид, что пристально его разглядывает. - Когда ты уйдешь? – спросил Гарри. - Чем раньше, тем лучше, - хмыкнул Блэк. – Подожду ночи и побегу обратно в леса Суррея. Надо забрать Клювокрыла. - Это тот орло-конь? – уточнила Мэй. - Гиппогриф, - автоматически поправил Сириус. – Да, я спрятал его в глубокой чаще леса, но он уже пару дней один, и это… - Как минимум безответственно, - вставил Ремус. - И это значит, что я в любом случае должен был уйти сегодня, - недовольно продолжил Блэк. – Мне жаль, Гарри, - обратился он к крестнику, - я бы очень хотел побыть с тобой подольше, но... - Не волнуйся обо мне, Сириус, - отмахнулся парень, - со мной все будет в порядке. Я же теперь с Мэй, а не с Дурслями. Буду ездить в Лондон и помогать Ларри, подготовлюсь к школе, пошатаюсь по Косой аллее, если надо, - уверял он крестного. – Все будет хорошо. Сириус перевел взгляд на Мэй, и она, грустно улыбнувшись, легонько кивнула ему. - Значит, так тому и быть, - хлопнул он ладонями по коленкам. – А пока что, передайте мне тот кусок пиццы, пожалуйста. Ремус ушел первым спустя еще час после их разговора. Они обсудили все возможные места, где Сириус мог бы скрыться. Ему нельзя было отправляться в Европу, так как там Министерство имело обширные связи с местными правительствами, но вот Африка и Латинская Америка казались отличными вариантом для беглого преступника. Сириус склонялся к Северной Африке, Алжиру или Марокко, ведь Клювокрылу будет сложновато перелететь Атлантику, чтобы оказаться в Южной Америке, но Люпин настаивал на Бразилии, а еще лучше Чили. Мэй предлагала Азию, но там было слишком много диких волшебных зверей, способных напасть на гиппогрифа, и Блэк отмел эту идею. К тому же в этом случае ему предстояло пересечь слишком много горных хребтов, что было не легче перелета океана. В итоге все решили оставить выбор за Сириусом, который, в любом случае, не сможет долго находиться на одном месте и будет часто менять страны, а может, и материки. К часу ночи Ремус Люпин покинул дом номер двадцать два по Сиреневой Аллее. Он крепко обнял своего старого друга за худые плечи и похлопал того по плечу, но не решился ничего говорить на прощание, а лишь кратко кивнул ему и вышел из дома. Перед этим Ремус успел недолго поговорить с Мэй наедине. - Мисс Грин… - осторожно начал он, но запнулся, увидев недовольный взгляд девушки. – Да-да, Мэй я хотел сказать… - Хоть бы не очередной шокирующий факт о магах, - усмехнулась она. – Надеюсь, Гарри не родился русалкой? Я бы этого уже не пережила… - Нет, - улыбнулся он. Они стояли в темной гостиной, слабо освещаемой светом из кухни. Там за столом сидели Сириус и Гарри, и Блэк что-то тихо и вкрадчиво объяснял парню, а тот внимательно слушал, не сводя взгляда со стола. - Я хотел сказать, что ты можешь в любой момент писать мне, - прошептал Ремус. – По любым вопросам и в любое время. И я приду. - Ох… - смутилась она и немного замялась. – Спасибо, Ремус… Конечно, и ты можешь писать мне, если тебе будет что-то нужно. - Нет-нет, Мэй. Это не вопрос вежливости, поверь. Понимаешь, - закусил он губу, - ты так много сделала для Гарри и для Сириуса… Сделала то, что должен был сделать я еще тринадцать лет назад, но не смог, и теперь… - Ремус, - остановила она, положив руку на его плечо, - я напишу. В случае чего, я сразу тебе напишу. - Спасибо, - прошептал он. - И можно тоже тебя попросить? – по-доброму улыбнулась Мэй. – Приходи на неделе в гости пообщаться с Гарри. Думаю, ему будет полезно и приятно видеть тебя. Ты же друг его родителей, ты знал их, а ему очень хочется узнать о них как можно больше. - Мэй, - усмехнулся Ремус, - мы тебя не заслуживаем. Ты слишком добра к нам. - Не льсти мне, - закатила она глаза. – Я просто немного пьяна. После ухода Люпина, Мэй отправила Гарри спать, несмотря на препирательства последнего. Они обещали разбудить его перед уходом Блэка, и парень согласился только после этого. Хотя Мэй была уверена, что Гарри все равно не уснет, ей надо было поговорить с Сириусом наедине, и как не было жаль, но возможностей больше не предоставилось. - Прости, что так получилось, - сказал Блэк, когда Мэй поставила перед ним чашку с чаем. Они так и сидели на темной кухне, слабо освещаемой маленькими лампочками по периметру гарнитура. На улице была глубокая ночь, и Сириусу нельзя было засиживаться слишком долго, ведь летом светало рано. Мэй заварила чай и готовила сэндвичи для Блэка в дорогу. - Кажется, мы с этим разобрались, - заметила она, намазывая очередной кусок хлеба плавленым сыром, - я больше не злюсь. Ну, может быть, не так сильно злюсь. - Это радует, - хмыкнул Сириус, - но я, правда, все понимаю и очень тебе благодарен. - Не стоит, - качнула она головой, - я лишь достала тебе плед и подушки, за все остальное благодари Гарри. - Подушки и плед очень много значат для меня, - послышался скрип отодвигаемого стула, и Мэй обернулась. Блэк подошел к ней и облокотился спиной на столешницу, поставив руки на нее. Мэй несколько секунд не могла отвести взгляда от прочерченных вен, выступавших под тонкой кожей мелового цвета, и это не осталось незамеченным. - Я тебя пугаю? – глухо спросил он. - Не ты, нет… Меня пугает то, что с тобой сделали, - отложив нож и хлеб, Мэй развернулась к мужчине и голосом, полным сожаления, обратилась к Сириусу. – Мне очень и очень жаль, что твоя жизнь сложилась так… - Сириус уже намеревался что-то ей возразить, но Мэй остановила его поднятой ладонью. – Я понимаю, что тебе не нужна жалость, но это не она в привычном смысле. Просто… Будь аккуратнее и попробуй наверстать то, что у тебя отняли. - И что же у меня отняли? – без какого-либо вызова спросил Сириус. - Жизнь. Сколько тебе было, когда ты попал в тюрьму? Двадцать один? Двадцать два? А сбежал ты в тридцать четыре. Это жутко несправедливо, и у меня начинает кружиться голова, когда я задумываюсь об этом. - Мне казалось, что ты намного крепче остальных. - Так и есть, я намного крепче остальных, Сириус, но, видимо, слабее тебя. - Если бы ты видела меня в Азкабане, то поняла, насколько я был жалок, - грустно покачал он головой. – В первый год, казалось, я умру от боли и тоски… Как настоящий верный пес, брошенный хозяевами, - горько усмехнулся он. - Следующие пару лет вообще не помню, а дальше… - Блэк сделал глубокий вдох и прикрыл глаза. – Дальше просто существовал. Привык, что ли, не знаю, - пожал он плечами и открыл глаза. – Я далеко не герой, поверь. Просто во мне нашлось достаточно злости, которая дала мне силы выбраться оттуда. - И все равно. Мне очень и очень жаль. Сириус слабо улыбнулся и протянул руку к плечу девушку, но коснувшись, сразу отдернул ее. Потому что Мэй дрогнула, стоило ей почувствовать прикосновение его ладони на коже. - Прости… - прошептал он. - Сириус, я не… - Мне уже пора идти, - перебил он ее, отвернувшись к окну, - скоро будет светать. Пойду попрощаюсь с Гарри. Мэй хотела его остановить, даже протянула руку, но Сириус резко отошел. Мэй так и осталась стоять на кухне, бездумно смотрев в пустой коридор и прислушиваясь к звукам, доносившимся со второго этажа. - Будь осторожнее, - из гостиной послышался сиплый голос Гарри. Мэй отмерла и резко повернулась обратно к столу, взяла в одну руку нож, а в другую – банку плавленого сыра. Она старательно намазывала все тот же кусок хлеба, стараясь сделать самый скучающий вид. - Мэй? Ты в порядке? – слишком звонкий голос парня будто бы разбудил ее, заставив вздрогнуть. - Что? Да, а почему ты спрашиваешь? - Ты весь хлеб на доску раскрошила, - заметил Гарри, подойдя к ней и забрав из ее рук нож. – Сириус уже в прихожей. - Черт… - прошипела Мэй и сорвалась с места. Она пробежала мимо Блэка, на лету распахнув дверь чулана и стащив старую спортивную сумку отца. Раскрыв ее, она вытащила из нее почти что все вещи, а затем наспех закинула парочку шерстяных свитеров и растянутых мужских маек, которые остались в этом доме еще со времен молодости ее родителей. - Все хорошие вещи уехали с родителями на побережье, поэтому выбор не особо и велик, но держи, - выдохнув, Мэй всучила Блэку сумку, - пригодится. Блэк улыбнулся и кивнул в благодарность, протянув длинную лямку через плечо. Гарри вышел из кухни с пакетом еды и бутылкой воды. - Не люблю долгие прощания, - протараторил Сириус, - поэтому… - Береги себя, - не выдержала Мэй. – И держи нас в курсе, где ты и что с тобой. - Хорошо, - кивнул он, задержав взгляд, а затем обратился к Гарри. – Пиши мне, что бы не случилось, хорошо? - Да, Сириус, - парень шагнул к нему навстречу, и Блэк обнял его за худые юношеские плечи. - Так, ну все, пора, - выдохнув, мужчина отошел от Мэй и Гарри и улыбнулся им. – Увидимся! И не дав им сказать никаких дополнительных прощаний, Сириус Блэк в миг обернулся в такого знакомого Пса и выбежал из дома номер двадцать два по Сиреневой Аллее.

* * *

- Ты чего? Спишь? - А? Что? – дернулась Мэй, оторвав голову от стола. – Черт… - Снова не выспалась? – усмехнулась Джой, сев на стул для посетителей перед Мэй. – Все твой Пес? - Он самый, - протерев глаза, Мэй посмотрела на подругу, на что та лишь усмехнулась, честно попытавшись придать лицу сочувствующий вид. - Честно, - улыбалась блондинка, - выглядишь паршиво. - Я и чувствую себя паршиво, - парировала Мэй. – Пес снова сбежал, до пяти утра его искала. - Нашла? - Нет, - отмахнулась Грин. – Возможно, он снова вернется лишь следующим летом. - А как Гарри? Почему его с собой не взяла? - Решила дать ему отоспаться. Хоть кто-то из нас должен быть бодрым, верно? – зевнула Грин и потянулась к чашке с остывшим кофе. - Если хочешь, могу тебя подменить сегодня на ночном дежурстве, - без энтузиазма предложила Джой. - Нет, там и так сложная система, - отказалась Мэй, хотя с удовольствием сказала бы «да». – Я подменяю Бичема, который подменяет Картера, который поменялся графиками с кем-то с третьего этажа, потому что тот… - Я поняла, ты уже и так крайний вариант в этой цепочке бюрократии, - Джой подняла руки вверх. – А ты уже говорила с Лэддингтоном? Ну, по поводу вчерашнего предложения. - Говорила, - кивнула Мэй. - И что ответила? - Согласилась. - А расскажешь уже, о чем оно было? – сощурившись, наклонилась блондинка. - Не расскажу, - также прищурившись, потянулась ей навстречу Грин. - Ну и ладно, - фыркнула подруга. – Когда хоть уезжаешь? - Третьего сентября. Джой нахмурилась и тяжело вздохнула. Наверно, они бы еще немного поговорили, если бы Мэй не окликнул дежурный. К ней наконец-то приехал социальный работник, и Мэй могла продолжить допрос. - Отправила бы этих подростков обратно в Хакни, зачем они тебе нужны? Все равно ничего нового не узнаешь. - Да? А как они нашли первоклассный кокаин в Хакни? – самодовольно ухмыльнулась Мэй, направляясь к комнатам допроса. - Дилера ищешь? - Джой, - протянула Мэй с улыбкой, - я его уже нашла. Осталось только узнать место и время. С соцработниками Мэй сталкивалась довольно часто. Точнее не так, Мэй довольно часто сталкивалась со строптивыми подростками, которые отказывались называть имена родителей и к которым на допросы вынуждены были приглашать специалистов из социальных служб. Фулем считался богатым районом Лондона и не самым густонаселенным. Здесь располагались офисы многих крупных компаний, жилые дома, выполненные в привычном английском стиле, множество улочек с бутиками и ресторанами. У людей, проживающих в Фулеме, имелись деньги и связи, статус и определенный имидж. Здесь редко можно было встретить старую машину, дом без дополнительной телевизионной антенны, женщину без дорогой дизайнерской сумки. И здесь часто можно было встретить дилеров, прикидывавшихся все теми же офисными работниками, а иногда и не прикидывавшимися. Такие дилеры обычно распространяли свой товар среди людей крайне занятых, жизнь которых была связана с высоким уровнем стресса и постоянными переработками. Если ты управляешь капиталом на миллионы, если не миллиарды фунтов стерлингов, то будь готов к мигрени, бессоннице, выгоранию и стабильному желанию наглотаться таблеток, лишь бы выспаться. А если ты еще и мамочка двух замечательных детей-погодок с мужем, работающим шестьдесят-семьдесят часов в неделю, то твое желание наглотаться таблеток возрастает в той же арифметической прогрессии, как и растут эти маленькие ангелочки. В общем, в Фулеме было полно проблем с, так называемыми, бытовыми наркотиками. А еще вышеперечисленные причины позволяют понять, почему подростки в Фулеме и Хаммерсмите часто бунтуют против своих родителей и, можно сказать, уподобляются им. Вот и в этот раз полиция поймала двух девчонок и парня лет шестнадцати на улице с пакетиками травы и одним пакетом кокаина. И если парень сразу позвонил отцу, который прислал своего адвоката, то девочки разговаривать с детективом Грин отказались, и пришлось вызывать социального работника Кэтрин Трэвис. - Кэт, - поприветствовала ее Мэй перед входом в комнату допросов. – Давно не виделись. - Мэй, - улыбнулась ей темноволосая и смуглая Кэт, поцеловав в щеку при приветствии. – Ты вернулась! Давно тебя не видела. Как отпуск? Семья? Смогла отдохнуть? Ты же была с тем мальчиком, верно? - Да, все отлично, - радушно улыбалась ей Мэй, поддерживая вежливый разговор. – Ты как? - Я по тебе скучала, - усмехнулась она. – Мы все, конечно, любим Морриса, но с детьми он не ладит, как ты, - она многозначительно посмотрела на Грин и покачала головой в притворном ужасе. – Скажи, чего мне ждать? - Как я поняла, одна из них – дочь кого-то из богатеньких, а другая из Хакни, и вот эта другая не дает богатенькой вызвать родителей. Кэт закатила глаза и тяжело вздохнула. И она, и Мэй знали, что после этого допроса у них будут несколько неприятных разговоров и с адвокатами, и с начальником социальной службы. И ничего из этого не отменит того факта, что им сейчас нужно провести разговор по стандартному протоколу. - Кэт, давай так, - предложила Мэй, хватаясь за ручку двери, - мне эти дети не нужны, но нужен тот, кто продал им кокаин. Я немного надавлю на них, а ты немножко подождешь, прежде чем мне мешать, договорились? - Мэй… - недовольно протянула Тревис. - Все в рамках закона, конечно. - Я буду недовольно тебя останавливать, - предупредила она. – С кого решили начать? - С Хакни, - кивнула Мэй, - с богатенькой тогда проблем меньше будет. И еще, Кэт… - нахмурилась Мэй. – Мне нужна будет твоя консультация по вопросам опеки. Ты можешь задержаться здесь минут на двадцать? - Конечно, - серьезно кивнула Тревис. Домой в Литтл-Уингинг Мэй вернулась лишь ранним утром следующего дня. У нее была двойная смена, и после ночной ее отпустили пораньше. Года два назад Мэй бы ни за что не поехала раньше, несмотря на предложения. Она бы сидела до последней минуты смены, и еще бы задержалась на часок, чтобы объяснить все дела своим коллегам. Но все приходит с опытом, и сейчас она уже знает, что если начальство предлагает уйти пораньше, то надо уходить пораньше. Сон – главный ресурс служащего полиции, потому что именно его в жизни и не хватает. Его и денег, будь проклята эта ставка сержанта. Дом встретил ее тишиной и порядком. Было видно, что Гарри немного прибрался за день в гостиной и на кухне, явно пропылесосил ковролин и протер пыль на многочисленных полках. На журнальном столике в гостиной лежали несколько книг, довольно устаревшего дизайна. Какие-то из них были оставлены раскрытыми, а рядом лежали пергаменты, исписанные корявым почерком. Кромлевый сок. - Ингредиенты, - читала Мэй шепотом, - сок березы, липовый мед, ртуть… Ртуть? В соке? Мэй в неверии закрыла учебник, чтобы посмотреть название и убедиться в своих догадках. Ну, конечно, это было оно: «Зельеварение. 3 курс». - Ртуть… - снова повторила Мэй, покачав головой. – Хорошо, что не радий. Раскрыв учебник на нужной странице, Мэй оставила его в том же положении, в котором и нашла. Поднявшись наверх, она проверила Гарри, мирно спавшего в своей комнате. Он явно уснул с книгой в руках и в очках. Подойдя ближе, Мэй уже была готова обнаружить снова что-то из той же коллекции, что была разложена внизу, но нет. В руках у него был «Этюд в багровых тонах», взятый из стеллажа в гостиной. Аккуратно забрав книгу из его рук, Мэй сняла с парня съехавшие на нос очки и положила все на тумбочку у кровати. Затем плотно задвинула занавески в комнате и вышла из нее, как можно тише закрыв за собой дверь. Отоспавшись после двух смен, Мэй спустилась вниз к Гарри, который сидел на светло-сером ковролине за тем самым журнальным столиком и выписывал на пергамент что-то из учебника с жутким названием «Трансфигурация. Средний уровень». Его волосы были взъерошены сильнее чем обычно, пальцы на правой руке измазаны чернилами, а на новой белой футболке, купленной перед отпуском, красовались два черных пятна. - Я же отправляла тебе перьевую ручку, - заметила Мэй, испугав парня своим приходом. - О, ты проснулась! – радостно воскликнул Гарри. – Да, там просто кончились чернила, и я пока пишу пером. - Что пишешь? – заинтересовано спросила Мэй, усаживаясь по-турецки на пол напротив парня. - Эссе по трансфигурации, повторение третьего курса, - пояснил Гарри, вернувшись к своему делу. – Мне пару абзацев осталось, подождешь? - Подожду, - с улыбкой кивнула Мэй. – А о чем этот предмет? - О превращении предметов, - закусив губу, Гарри вновь посмотрел в учебник, а затем быстро что-то оттуда выписал. – У нас много теории, а я в ней мало чего понимаю. Мне лучше дается практика. - А когда ты учился в школе, я имею в виду, в обычной школе, что тебе больше нравилось? - Мне все было интересно, - пожал Гарри плечами, откладывая перо. – Но я часто получал плохие оценки из-за Дадли, поэтому учился не очень хорошо. - А в Хогвартсе как? Оценки и поведение? - Ну… Я, наверное, хорошист?.. – неуверенно протянул Гарри. – А с поведением… Я не лучший ученик, ведь со мной всегда что-то происходит. То цербера найду, то в тайную комнату с василиском упаду, - нервно усмехнулся Гарри, но взглянул на испуганное лицо Мэй и неуверенно добавил, - а потом все считали, что за мной охотится Сириус. - Цербер? Собака дьявола? – сглотнула Мэй. - Увы, но нет, - покачал он головой, - это трехголовый пес нашего Хагрида. Его звали Пушок и он мог моментально заснуть под колыбельную. - Трехголовый цербер… А я обещала себе не пить больше на этой неделе, - пробормотала Мэй, поднимаясь на ноги. – А василиск – это… - Большая змея, превращающая людей в статую, если те посмотрят ему в глаза. Я его убил на втором курсе, - уже аккуратнее добавил Гарри, наблюдая за реакцией Мэй. – Ты только не переживай слишком сильно, ладно? В остальном я не доставляю проблем. - Гарри, а ты уверен, что тебе очень нужно возвращаться в эту школу? - Мэй, - рассмеялся парень, - все нормально, правда. Хогвартс – лучшая школа волшебства. - А ты в других бывал? – подметила Мэй, но в ответ на недовольный взгляд Гарри, закатила глаза. – Ладно-ладно, Хогвартс так Хогвартс. Хотя в Литтл-Уингинге очень неплохая средняя школа… - Мэй… - Все-все, молчу. Следующие дни пролетели незаметно. Мэй работала, взяв еще две ночные смены, чтобы получить свободные выходные. На работе все постепенно узнали, что она переводится куда-то в Шотландию. Детали были известны только Лэддингтону и Моррису, для остальных Мэй Грин уходила по собственной инициативе. Эндрю ходил темнее тучи, срывался на курсантах и постоянно норовил взять Грин с собой на выезды. Когда же Мэй была дома, то она узнавала у Гарри все, что было хоть как-то связано с магией. Какие предметы он изучает, какие у него учителя, на что похож этот Хогвартс, кто такой великий Альбус Дамблдор и почему маленький мальчик оказался в эпицентре магической войны, став неким подобием избранного героя. Чем больше Мэй узнавала, тем больше у нее возникало вопросов. Вопросов к адекватности происходящего. Почему кто-то решил спрятать философский камень именно в школе? Почему туда поместили огромного трехголового пса? Как огромный тролль мог напасть на одиннадцатилетних детей? Как школа продолжала функционировать в период нападения на студентов? Почему у них были неквалифицированные преподаватели? Но больше всего Мэй удивляло то, что там не изучали нормальных предметов. То есть дети знали базовые правила грамматики и арифметики, а потом что? Где физика, хотя бы основы? Где химия? Где биология со всем спектром наук от ботаники до генетики? Алгебра? Геометрия? Литература хотя бы… Как поняла Мэй, некоторые дети из волшебных семей даже не знают, что такое электричество и никогда не слышали о Джейн Остин. Вопросов у нее было много, а вот ответов у Гарри не находилось. Но все было не так плохо. Мэй все чаще находила вещи и явления, которые ее поражали: быт и традиции волшебников, рассказы о замке Хогвартса с его башнями, где можно наблюдать за звездами, теплицами с диковинными растениями, знакомые-привидения Гарри, волшебные животные. Увидев «Чудовищную книгу о чудовищах», Мэй вообще пришла в восторг. - Я-то думала, что подарить Марку на годовщину развода, - злорадно усмехалась она, держа учебник на вытянутых руках, - но теперь у меня есть прекрасный вариант. - Мэй, ты же знаешь, что не можешь подарить бывшему мужу книгу о чудовищах? – недоверчиво посмотрел Гарри. - Да? - наигранно наивно спросила она. - Жаль. Признаться, Гарри удивлял Мэй своим поведением. Она считала, что он впадет в уныние после ухода крестного, но нет, парень держался хорошо. Делал уроки, нашел занятия дома, даже один раз сходил на местное футбольное поле, где после работы играли взрослые мужчины с близлежащих кварталов. В конце концов, она спросила его об этом, на что Гарри сказал, что ему важно, чтобы Сириус был в безопасности и его не поймали, а с мыслью, что они не могут жить вместе как семья, Гарри свыкся. Эти непривычно спокойные и тихие два денька одновременно радовали и пугали Мэй. Казалось бы, что все закончилось хорошо, Сириус в бегах, а не в тюрьме, ей известно про магию и волшебный мир, Гарри живет не у Дурслей и нормально питается. Но Мэй не могла отделаться от мысли, даже скорее предчувствия, что все это было лишь затишьем перед бурей. Когда в субботу утром Мэй вошла в дом, она ожидала увидеть уже привычную картину: темный дом, книги, оставленные на журнальном столике в гостиной, порцию ужина для Мэй на кухонном столе и спящего Гарри. Вот только войдя в дом, она сразу заметила свет, льющийся из кухни, и Гарри, задумчиво ковырявшего вилкой порцию какой-то запеканки. - Ты чего не спишь? – удивленно спросила Мэй. - Уже проснулся, - устало протянул Гарри, медленно подняв голову. – Ты как? - Планирую в ближайшие пять минут признаться в любви матрасу, - пошутила Мэй, ожидая в ответ хотя бы смешок от Гарри. - Угу, - протянул он, снова уткнувшись взглядом в тарелку. – Спокойной ночи. Даже после одной пятничной ночной смены обычно хотелось отрубить себе голову и положить ее куда-то подальше, забыть обо всем, что связано с работой и отключиться. Пятница всегда была полна на события, а для полицейских – событий неприятных и зачастую изматывающих. Ночная смена в пятницу никогда не совмещалась с дневной и после нее все сотрудники старались хотя бы один день отлежаться дома. А Мэй не просто мечтала, а жаждала этого. Она уже провела три ночных дежурства подряд, два из которых прошли на ногах в клубах Фулема. Закрывая глаза, она в деталях представляла свою комнату. Мэй грезила и о кровати, и о столь желанной тишине. Ждала эти минуты одиночества, сладостного сна и ощущения забытья. Представляла, как в субботу проснется после полудня, спустится вниз на поздний завтрак, плавно перетекающий в обед, и никуда больше не пойдет. Вот о чем она мечтала. А не о разговоре на своей кухне с четырнадцатилетним подростком о том, почему он не спит в субботнее утро. - Что случилось? – выдохнув, она отодвинула стул и села за стол. – Почему ты так рано проснулся? - Не, ничего, - отмахнулся Поттер, - иди спать. - Ты уверен? – прищурилась она, честно надеясь услышать «да». - Да, конечно, - подняв голову, он даже попытался улыбнуться. – Все нормально, я просто рано уснул. Сделав вид, что поверила, Мэй поднялась со стула и прошла к выходу из кухни. Да, возможно, ей было бы стыдно за такое пренебрежение… утром. Но в этот момент для нее существовала только она, мягкая и манящая, ее любимая… - Мэй, нет, - остановил ее Гарри, - я соврал. Прости, я же обещал больше не врать. Ну, возможно, она погорячилась с обещаниями. Тихо хныкнув себе под нос, Грин тяжело выдохнула и развернулась к парню. - Так, что случилось? – признавая поражение, она упала на тот же стул. - Мне кое-что приснилось… - начал Гарри, поджав губы. – Кое-что очень… - Гарри, моей концентрации надолго не хватит, - устало покачала головой Мэй. – Давай покороче. - Мне приснился Лорд Волан-де-Морт, - выпалил парень и сразу же стих, - точнее что-то на него похожее. И Петтигрю, и еще змея. И они убили человека… - Стоп-стоп-стоп, - немного ожила Мэй. – То есть как они убили человека? И этот лорд жив? - Нет, он не то, чтобы жив, но он и не мертв. Я видел что-то странное, что не может называться человеком, но при этом он уже был силен. И мой шрам… - Гарри приложил руку ко лбу. – Он до сих пор болит. - Черт, - Мэй взяла лицо Гарри в ладони и покрутила его, пристально рассматривая лоб. – Выглядит нормально. - Да, но саднит. Он так ведет себя только тогда, когда Волан-де-Морт рядом. - А сон? Это что-то значит? Он может быть вещим? – испуганно спросила Мэй, но Гарри лишь пожал плечами. – Потрясающе. - Я думал спросить у кого-то из взрослых, но не знаю… Мистер Уизли не очень силен в проклятиях, а Сириус только улетел и вряд ли уже где-то обосновался. - Так… - нахмурилась Грин. – Сириусу в любом случае надо написать, но перед этим… Где-то есть еще информация о шрамах и об этих проклятиях? - В Хогвартсе есть запретная секция в библиотеке, - пожал Гарри плечами, - но у меня нет туда доступа. - Класс… А еще? Может есть еще библиотеки? Или магазины? - Только если на Косой аллее. - И где она? - В Лондоне, - протянул Гарри. – На Чаринг-кросс-роуд, там есть один паб, где можно… - Это там ты жил в прошлом году? – озарило Мэй. – Супер, значит завтра едем туда. И прежде чем написать письмо Сириусу, отправь записку Люпину. - Профессору Люпину? А зачем? - Он же был твоим учителем по черной магии, верно? - По защите от темных искусств, - поправил ее Гарри. - Тем более, - выдавив из себя улыбку, Мэй встала из-за стола, - ты пиши письма и попробуй еще поспать. - А ты? - А я попробую добраться до кровати.

* * *

- Гарри, я не самый лучший специалист в подобных заклятиях, но мне кажется, что не стоит игнорировать подобные сны. Надо рассказать Дамблдору. - Ремус, и как ты себе это представляешь? - Просто расскажешь ему о сне и о боли в шраме. Он-то точно лучше нас знает, с чем ты имеешь дело. - Уважаемый профессор Дамблдор! Мне тут сны странные снятся и лоб болит. Помогите. Искренне ваш, Гарри Поттер. Так? - Гарри… Взволнованные голоса доносились с кухни, когда Мэй спускалась на первый этаж своего домика. Она сразу узнала голос Люпина, мягкий, но при этом серьезный. Наверно, именно так и звучит голос разума, часто встречаемый в книгах. И именно так должен звучать голос учителя, хорошего педагога: спокойно и уверенно. А в словах Гарри отчетливо слышался раздражающий подростковый сарказм. Мэй даже усмехнулась, постояв пару секунд в проходе и подслушивая их диалог. Наконец-то парень начал походить на типичного четырнадцатилетнего мальчишку. А то Мэй начинала беспокоиться, что жизненные невзгоды заставили Поттера слишком рано повзрослеть и не дали ему возможности вести себя так, как подобает в подобном возрасте. Нет, с Гарри все было в порядке. Он протестовал и отстаивал свое мнение ровно в той же степени, в какой отстаивали бы племянники Мэй или она сама. - Не помешаю? Мэй вошла на кухню заспанная, с неряшливым пучком на голове, в белой пижаме с изображенными на ней мартышками, и уселась на свой стул. Ремус вскочил со своего места и смущенно протянул ей руку. - Прости, Мэй, не знал, что ты спала. - Все нормально, - она пожала его руку, не вставая, - скорее, я отсыпалась. Гарри тебе рассказал? - Да, и я думаю, что надо сообщить Дамблдору. У меня есть предположения, но пока что ни в одном из них я не могу быть уверенным. - Нет смысла писать профессору, если я не уверен, что мне есть, что сказать, - запротестовал Гарри. – Мы можем пока сами попробовать что-то выяснить… - Подожди, - подняв руку, Мэй перебила Гарри, - Ремус, какие у тебя предположения? - Думаю, что это указывает на рост силы Сами-зна… Лорда, - спокойно подметил Ремус, пряча улыбку. – Он уже пытался возродиться три и два года назад, и мы видим, что со временем его силы крепнут. Возможно, это отголоски непростительного заклятия, мы же не знаем, как оно действует на тех, кто выжил. - А кто-нибудь может знать? Или где это можно найти? - Гарри сказал, что вы хотите съездить на Косую аллею во «Флориш и Боттс». - Куда? – нахмурилась Мэй. - В книжный, - пояснил Гарри, - ты утром спрашивала. - Да, тогда получается, что хотели, - подтвердила Мэй. - Там есть нужные отделы, может, что-то и удастся найти. - А меня туда пустят? В ваш волшебный мир, - без энтузиазма спросила Мэй, потянувшись к вазочке с печеньем. - Если ты будешь с волшебниками, то пустят, - улыбнулся Ремус и пододвинул к ней ту самую вазочку с печеньем. Они поехали на машине Мэй. Гарри уселся на заднее сидение, а Ремус со своим высоким ростом и длинными ногами еле уместился на переднем. Он с интересом разглядывал бортовую панель автомобиля и попытался включить магнитолу, но та не поддавалась ему. - У тебя нет машины? – спросила Мэй. - Нет, - покачал он головой и ударился о ручку над дверью, - я пару раз в них бывал, но это было давно. Сириус любил мотоциклы, а Джим после Хогвартса купил себе какой-то красный леопард. - Может, Ягуар? – удивленно уточнила Мэй. - У отца был автомобиль? – Гарри подался вперед между сидений. - Он разбил ее спустя два месяца после покупки, - усмехнулся Люпин. – Лили была в бешенстве, рвала и метала, и Джеймс не решился покупать новую. - Ягуар… Это очень круто! - Сохатый ничего не делал наполовину. Если девушка, то самая красивая. Если работа, то самая опасная. А если машина, то самая крутая, - хмыкнул Ремус, но замолчал. - Он был хорошим другом? – поинтересовалась Грин. - Лучшим, - ответил Люпин ровным голосом, отвернувшись к окну. - Он был лучше нас всех: меня, Сириуса и Питера. Он мог прикинуться идиотом, мог попасть в самые опасные передряги, но было в нем что-то… особенное. Он был хорошим человеком. Мэй не решилась что-то еще спрашивать и завела мотор. Гарри откинулся на сидение и в задумчивости отвернулся к окну. Ремус все-таки нажал нужную кнопку, и из радио послышалась незатейливая мелодия местной радиостанции. Путь до Лондонской Чаринг-кросс-роуд прошел без неприятностей и задержек. И без лишних разговоров. Припарковавшись на параллельной улочке, они вернулись на Чаринг-кросс-роуд и прошли вниз по направлению к станции метро. В один момент Ремус остановился у стены между старым книжным магазином и новеньким ларьком с компакт-дисками и достал свою волшебную палочку. - Готова, Мэй? – Ремус из-за плеча посмотрел на Мэй и довольно улыбнулся. - К чему? Люпин ничего не ответил, взамен слов он взмахнул своей волшебной палочкой, и перед Мэй возникла, вот просто так, прямо из воздуха, старая обшарпанная дверь, над которой красовалась одна-единственная старая, выцветшая табличка «Дырявый котел» - К знакомству с волшебным миром, конечно, - сказал Ремус, открывая дверь и пропуская Гарри вперед. Мэй взглянула на довольного Люпина, на улыбавшегося Гарри, осматривавшего маленький и невзрачный бар, на посетителей паба в странных одеждах. Она заметила ведьму, укутавшуюся в черную шерстяную мантию и поправлявшую свою остроконечную шляпу, старого карлика, тягающего за собой маленького повозку, напичканную котлами. Затем она перевела взгляд на пол, грязного серого цвета, немытый, наверно, уже год, и на стены с местами проглядывавшим голым кирпичом. И единственное, что пришло Мэй на ум, прежде чем вступить внутрь, была только одна фраза. - О, этот дивный новый мир…