Acta est fabŭla / Спектакль окончен

«Чёртов убийца.» — прозвучал голос Аяки в голове Сяо, и парень вздрогнул. Он снова слышит мысли на расстоянии. Венти нет, он ругает себя за то, что сорвался на него, голова разрывается от боли. Противный писк. Из носа хлынула кровь. Алатус поднимается на ватные ноги и пытается дойти до ванной комнаты. Перед глазами темнеет, эта дверь словно отдаляется от него. Он вытягивает руку вперёд, стараясь дотянуться до ручки, но всё напрасно. Ноги подкашиваются. Он опускается на колени, наклоняет голову, капли крови разбиваются об паркет. Сяо не может пошевелиться. Тело не слушается. Он безжизненно смотрит на алую лужицу на полу. «И откуда в носу столько крови?» — успевает подумать перед тем, как потерять сознание. Сяо идёт сквозь туман. Он устал, выбился из сил, но продолжает двигаться вперёд. Где-то вдалеке он видит силуэт. Он совсем не понимает, кто это… парень или девушка? Взрослый или ребёнок? Фигура лишь отдаляется с каждым шагом. Приятный женский голос напевает мелодию. Эти звуки вызывают сильную боль внутри. Он снова забыл что-то важное. Что-то родное… мама? Алатус широко распахнул глаза: он лежал на полу в своей комнате, под голову была подложена подушка, а сверху наброшен плед. Крови на полу нет, он проводит рукой по лицу, кажется, под носом тоже сухо. Парень приподнимается, непонимающе смотрит по сторонам. Голосов снова нет, внутри появляется надежда, что Венти вернулся. Услышав шорох на кухне, он встает и медленно направляется туда, придерживаясь рукой за стену. — Венти… — тихо выдыхает, видя парня, готовящего ужин (?). Барбатос одет в белую рубашку, черные брюки и адвокатскую мантию, он никак не реагирует на детектива. Сяо подходит ближе, протягивая руку к адвокату. Дрожащая кисть проходит сквозь, словно перед ним не Венти, а призрак. Алатус мотнул головой, стараясь прийти в себя. Адвокат поворачивается и смотрит на Сяо потухшим взглядом. Он слегка приоткрывает рот и выдыхает, словно испуская последний вздох. Алатус опускает глаза: в его руке нож, тонкая струйка крови стекает по лезвию. Венти слабо улыбается и делает шаг назад. На его груди растекается кровавое пятно. — Я люблю тебя. — слабо шепчет адвокат и безжизненно падает в руки своему убийце. Сяо держит мёртвое тело любимого человека в руках, находясь в полном шоке, внутри вмиг образовалась пустота. Алая слеза потекла по щеке. «Сяо, ты убиваешь вас обоих…» — тихий спокойный женский голос, такой родной и такой чужой, он заставил Алатуса вздрогнуть. — Сяо, ты в порядке? — встревоженный голос Венти пробудил Сяо ото сна. Парень лежал на полу в своей комнате. Его голова была на голых бёдрах адвоката, так небрежно прикрытых чёрной оверсайз футболкой Сяо. Лицо Барбатоса выглядит грустным и заплаканным, он держит в руках влажную салфетку, которой, очевидно, вытирал кровь с лица Алатуса. — Венти, прости меня. — парень поворачивается, не поднимая головы, утыкается носом в живот адвоката и одной рукой обнимает его за талию, прижимаясь сильней. — Ничего страшного, мы оба вспылили… — Венти положил руку на непослушные волосы Сяо и принялся перебирать их пальцами. — Я не хотел обидеть тебя… я весь на нервах… сорвался на самом дорогом, кто у меня есть… — Проехали… знаешь, как я испугался, когда увидел тебя на полу… уже подумал, вдруг у тебя суицидальные наклонности. — Я такой идиот, Венти… — Бываешь иногда. — Хех… Сяо чувствовал, как его глаза мокреют. Причин для слёз нет, но они предательски проступают, впитываясь в чёрную футболку, от которой так пахнет Венти. Этот жуткий сон буквально добил Алатуса. Он и без того чувствовал себя выжатым, а видя, как своими же руками убивает самого любимого человека, пусть и во сне, его организм выдохся. — Ну, чего ты…? — Барбатос услышал тихий сдержанный всхлип и попытался повернуть голову Сяо, но тот лишь сильнее уткнулся ему в живот. Венти сидел на полу в чёрной футболке, слабо прикрывающей его тощие голые ноги, Сяо лежал головой на его бёдрах, утыкаясь в живот и зарываясь лицом в эту одежду. Он тихо всхлипывал, не в состоянии сдержать эмоций. Рука адвоката нежно гладила его по волосам.

***

Кадзуха проснулся в 4 утра от шума в коридоре. Альбедо наконец вернулся. Подросток спал весьма беспокойно. В последние дни он стал ловить себя на мысли, что ему сложно находиться дома одному. Необоснованное чувство тревоги, появившееся из ниоткуда, буквально начинало поглощать, стоит только остаться в одиночестве, сразу всё давит. — Ты вернулся… — Кадзуха слабо улыбался, встречая Альбедо. — Извини, я задержался. Ты не спал? — он сбросил обувь и прошёл в квартиру, машинально оставляя на щеке подростка еле заметный поцелуй. — Ч…что…? — Каэдэхара приложил руку к щеке, непонимающе смотря на медика. — Блять. В смысле, сука… та блять… Эм… пардон? А без мата сложно… — Ты не особо-то и пытаешься. — фыркнул подросток, опираясь об стену и скрещивая руки на груди. — Режим мамочки включил? — Альбедо подошел к подростку впритык, вмиг стирая всю уверенность с лица Кадзухи. — Ты изменился… — тихо проговорил Каэдэхара. — Мм? — на лице промелькнула неоднозначная улыбка. — Может, это ты изменился? — Что? Я? — Ты ведь взрослеешь, Кадзуха. — Я не об этом… мне кажется, ты стал более заботливым и менее развязным… — Тебе показалось. — холодно ответил медик, отходя от подростка и намереваясь уйти в кухню. Глубоко выдохнув, Каэдэхара схватил Альбедо за тонкое запястье, развернул и впился в его губы. Внезапный порыв эмоций, тревога и необоснованный страх. Через этот странный поцелуй блондин прочувствовал всё, что хотел сказать Кадзуха. Подросток дрожал. Так сильно, как никогда раньше. — Что тебя беспокоит? — разорвал поцелуй Альбедо. — Я… я… Томо умер, да? Вопрос прошёлся ножом по сердцу медика. Он совсем не мог подобрать слов, лишь глупое «угу». По щекам подростка градом хлынули слёзы. — П-почему ты не сказал мне… — тихо шептал Кадзуха, прерываясь на всхлипы. — Я не знал, как сказать… — Альбедо прижал мальчика к себе, словно стараясь спрятать от окружающего мира. — Это случилось почти сразу, как его посадили… Ты был не в лучшей форме… Прости меня… Тихий плач подростка разрывал душу медика на мелкие кусочки. В голове происходило столько всего одновременно, что, казалось, она вот-вот взорвётся. Дотторе, флешбеки, телепатия Сяо, покушение на Венти, убийство Макото, личность Няша, теперь и Кадзуха узнал о смерти Томо… Всё давит… Альбедо прижимает подростка к себе, нежно поглаживая его по голове и давая выплакаться. Его внутрення батарейка буквально кричит, что он устал, но у него нет возможности «притормозить».

***

Утро в участке выдалось довольно странным. Гнетущая тишина и траур смешивались с тяжёлой атмосферой и раздражением. Сяо сидел за столом Скарамуччи, просматривая материалы по делу N. Судмедэксперт заглянул в кабинет и, увидев Алатуса, сразу направился к нему. — Что и следовало доказать. — проговорил он, передавая Сяо бумаги из лаборатории. — Мой анализ крови. Всё в точности, как у нашего старика. — То есть… то есть это были не Фатуи? — То есть у Фатуи и Няша одинаковые препараты. И, как я уже говорил раньше, это похоже на какой-то «самопал», как был в «Селестии», который, кстати, было бы неплохо испытать на ком-то. — Что? О чем ты? — Выйдем? — Альбедо бросил слегка недоверчивый взгляд в сторону Дайна и Розарии. — Покурить хочу. — Да, точно. Перед выходом Алатус встретился глазами с коллегами: «Блóнди переключился на Сяо? Милашки.» — подумала Розария. «Селестия? Может ли быть, что они узнали что-то важное…» — подумал Дайн. Парни присели на лавку между участком и адвокатской конторой. Альбедо закинул ногу на ногу, закатил рукава белого халата, откинулся на спинку и глубоко вдохнул: — Наркота, которую две блудные девицы и наркоман Валера принесли из «Селестии», помнишь? — Да. — Хочу понять, как она работает, потому что впервые вижу такой состав. Но я не могу проверить на себе, ибо рискую окончательно двинуться. — Предлагаешь проверить на мне? Ты знаешь моё отношение к наркоте. — Я думаю, если мы поймём эффект, который она даёт, это немного облегчит нам жизнь, не находишь? — В плане…? — Какой-то ты заторможенный стал, Сяо. — Альбедо вздохнул. — Если мы поймём, что именно делает этот «препарат» с людьми, то поймём, зачем они это делают, понимаешь? Ты ведь за справедливость, нет? Очевидно, там происходит жопа, мы уже вступили в это дерьмо, просто отступить и забить? Нужно быть идиотом, чтоб не понимать, что для нас уже нет обратного пути. Не хотел бы узнать правду перед смертью? — Перед смертью? — Думаешь, они оставят нас в живых? Это лишь вопрос времени. Квартира Венти не просто так «вышла в окно». Все ищут Кадзуху, Няш стал действовать более открыто, нача убрали, скоро поставят кого-то и, держу пари, это будут Фатуи. Ты разве не чувствуешь, что что-то назревает? Мы и так одной ногой в могиле, я так точно. Ну и, конечно, как «учёный», я имею интерес к этому составу. — Подожди, ты сейчас говоришь о том, чем тебя вырубило? — Нет, я говорю о порошке, который мне любезно отсыпал препод. Что с тобой? Ты вообще несобранный. — Помнишь, я говорил тебе про сон с туманом? — Да. — Я видел его снова. А потом я слышал тихое пение, а потом убил Венти, а женщина сказала мне, что я «убиваю обоих». Я не понимаю… Этот голос такой знакомый и родной и, в то же время, такой чужой… — Можешь напеть её мелодию? — Я не умею петь… — Не переживай, я работаю в морге. Несуразных звуков я уже наслушался. Давай, запевай. — Тц… Сяо глубоко выдохнул и тихо начал напевать мелодию. Внутри Альбедо всё сжалось. В груди сразу стало больно и неприятно. Он знает эту мелодию… он уже слышал её.