Acta est fabŭla / Спектакль окончен

Насвистывание детской мелодиипрошлось дрожью по телу мужчины. Дотторе лежал на холодном полу, не чувствуя ничего, кроме постоянной тупой и ноющей боли. Он уже не понимал, что и где вызывает эти ощущения, он лишь ждал, когда наконец его организм сдастся и позволит ему спокойно умереть. — Слушай, Дотторе, в полицейском участке убили руководителя. Что тебе известно об этом? — N присел на корточки рядом с мужчиной. — Это сделали Фатуи, да? Зачем? Эи ведь и так работала с вами, нет? — Урод… — Эх-эх… ты же всё равно заговоришь, давай опустим формальности и любезности. В участке был Тарталья, там же есть Скарамучча, относительно туда же впихнули тебя. Концентрация Фатуи на один квадратный метр превышает норму, не находишь? — К чему ты…? — Что такого интересного есть в участке, что он кишит гнилью? Или «кто»? — Т-так ты знаешь… — Конечно, знаю. Вот только не понимаю ваших методов. Ах, да, кстати… откуда ты знаешь Арлекина и Скарамуччу? Фатуи же не знают друг друга в лицо, да и по именам тоже. — А я знаю. — Кто ещё знает? Синьора? — Н-не трогай её… — Ооу… — протянул парень, поднимаясь на ровные ноги. — Вот значит как, я понял.

***

Судмедэксперт стоит над секционным столом, дрожащей рукой держа скальпель и с грустью смотря на умиротворённое лицо бывшего военного товарища. Райдэн Макото, проходящая сейчас под именем Райдэн Эи, выглядит как никогда спокойно. Рука не поднимается начать вскрытие, но работа есть работа. Глубоко выдохнув, он касается остриём скальпеля плотной кожи, которая с такой лёгкостью поддаётся. — Извините, могу войти? — в морге показался Скарамучча, заставляя Альбедо вздрогнуть. Медик машинально набросил на тело «покрывало», стараясь скрыть личность лежащего человека, хотя и так понимал, что в этом нет смысла. — А, детектив. Конечно, для Вас у меня всегда открыто. — Спасибо. Чёрные штаны, чёрная рубашка, чёрный галстук, уставшие глаза. Сегодня Скарамучча выглядит плохо, что и не удивительно. — У Вас ко мне какое-то дело? — спросил медик, вытирая скальпель об клочок ткани. — Да… — Скар опустил взгляд на накрытое тело, отлично понимая, кто там лежит. — Я… Альбедо, у меня к тебе личная просьба. Конечно, ты не обязан и можешь отказаться. — Я во внимании. — Скорее всего, дела об «умышленном убийстве» не будет… — Что? — Макото сейчас проходит как Эи… значит, я — не её сын. Ближайшим родственником получается тётя… уверен, она будет пробовать «замять» это дело. — Давай докажем, что умерла Макото? Можно же сделать днк-тест и подтвердить, что ты — её сын. — Я и так знаю, что я — её сын… этого мне достаточно. — Скар, послушай… — Альбедо снял перчатки, положил руки на плечи брюнету и посмотрел тому в глаза. — Терять близких людей очень больно. Ты чувствуешь пустоту и апатию, тебе не хочется ничего делать и ни с кем возиться. Тебе хочется просто лежать, смотря в потолок, проматывая в голове воспоминания. Я понимаю тебя… но… давай, пожалуйста, думать логически. Если доказать, что умерла Макото, то план тех, кто её убил, окажется провальным. Наше руководство останется за Баал, понимаешь? Я могу ещё долго тебе рассказывать о том, как сильно это всё может помочь и прочее… но давай пока остановимся на этом. Позволь мне взять у тебя кровь, волос, мазок изо рта… любой материал подойдет. Я всё сделаю сам, в клинике моей мамы можно провести подобный анализ… — Хорошо. Сейчас? — Можем и сейчас… и… сможешь принести зубную щетку Макото? На всякий случай. — Хорошо. Брюнет закатил рукав и присел на подоконник, ожидая Альбедо со шприцем и пробиркой. В душе и правда было пусто. Зачем он сейчас сдаёт этот тест? Хотя, может, блондин прав, и в будущем это чем-то поможет. Скарамучча безжизненно смотрит, как по его исцарапанной руке «ходит» влажная ватка со спиртом. — Селфхарм? — тихо спросил блондин, смотря на порезы на руке. — Ты хотел взять кровь… Детектив повернул голову в окно, не желая видеть того, что делает медик. Альбедо был прав, внутри действительно пусто и нет сил бороться. Умерла его мама, а по документам — тётя. Очевидно, эта подстава была сделана специально. Эи не выходит на связь, что лишний раз доказывает верность этой теории. Но сил добиваться справедливости нет. Ничего нет. — Можно? — рука в белой перчатке легла на подбородок Скарамуччи, и тот наконец перевёл взгляд на медика. Детектив послушно открыл рот, позволяя судмедэксперту елозить по нему ватной палочкой. Он смотрел в голубые глаза, пытаясь найти в них хоть немного тепла и спасения, но тщетно — лишь «научный» интерес и жажда найти правду. — Альбедо… — тихо начал детектив, когда медик уже положил палочку в зип-пакет. — Что? — блондин повернулся, встречаясь с пристальным взглядом синих глаз, буквально кричащих о помощи. — Пожалуйста… можешь закончить с… телом… как можно быстрей? Я… хочу нормальные похороны… — Конечно…

***

— Сяо, домой едем? — в кабинет детектива заглянул адвокат. — Уже? А сколько времени? — Сяо поднял уставшие глаза, переводя взгляд с монитора на Венти. — Да, уже почти восемь. Поехали? — Живёте вместе? — усмехнулась Розария. — Всё-таки спите? — Временами~ Адвокат опустил руку на запястье Сяо и потащил парня за собой. Алатус попрощался с коллегами, в очередной раз встречаясь взглядами с ними. «Ещё одна милая парочка.» — подумала Розария. «Так они живут у Сяо?» — подумал Дайнслейф. Почему-то от этих мыслей стало не по себе. Очередной уютный вечер на кухне. Алатус мешал в чашке сахар, настукивая пальцем ту самую мелодию, которую слышал во сне. — Что это? — адвокат умостился на чужих коленях, прерывая «музыку». — О чем ты? — рука Сяо опустилась на тонкую талию, спрятанную под широкой футболкой. — Мелодия, которую ты настукивал. Я её знаю. — Что? Откуда? — Не помню… эх, была бы гитара, я б сыграл… или пианино. — В каком смысле? Ты сказал, что не помнишь. — Я имею в виду, что не помню, откуда я её знаю. И название тоже… но я хорошо помню, как одна женщина напевала её мне… у меня хороший музыкальный слух, хехе… мне достаточно услышать, чтоб быть в состоянии повторить. Не всегда, конечно, но… — Послушай, Венти, — Сяо отодвинул чашку, положил вторую руку на талию адвоката и поднял глаза, — ты хорошо помнишь свою жизнь? — Что? Странный вопрос, Сяо. Конечно, я помню свою жизнь. — Ты же на год меня старше, да? — Агась. — Лет в 12-14 у тебя нет провалов в памяти? — Хм… Ну… я ходил в «Селестию», так что… провалы в памяти для меня — норма, хех. А к чему ты это? — Точно, про «Селестию»… Альбедо хочет испытать тот порошок, который ему отсыпал преподаватель. — Что? Нет! Ему же нельзя. — адвокат сразу заволновался, намереваясь спрыгнуть с чужих колен и бежать звонить медику. — Тише, — удержал его за талию детектив, усаживая назад, — он не будет пробовать на себе. Разговаривал с ним сегодня, он приглашает нас к себе «как-нибудь», чтоб проверить эту дурь. Вот только я как-то смутно это представляю. — Я согласен. — без тени сомнения выдал Венти. — Чтоблять? — А почему нет? Это ведь нужно для расследования, нет? Нужно понять, как эта хрень работает. Альбедо не может использовать на себе, я готов, чтоб эту фигню испытали на мне. — А подсесть не боишься? — У тебя слишком радикальные взгляды, Сяо. Нельзя делить мир на «чёрное» и «белое». Не каждый, кто принимал наркоту, — наркоман. Не каждый, кто выпивает, — алкаш. Не каждый, кто убивает, — мразь. — Намекаешь на N? — О, нет, эту тему с тобой поднимать нельзя. Я имел в виду, что бывает «убийство по неосторожности», либо «в целях самообороны», либо солдаты, убивающие на войне, чтоб защитить мирное население… и что, они все — мрази? Мама, убившая своего мужика, за то, что он изнасиловал её ребёнка; молодой сержант, застреливший офицера, который отдал приказ сбросить бомбу на мирное население; человек, потерявший сознание за рулём и сбивший насмерть другого человека… они все — убийцы и мрази? Ты зациклился на N, на том, что он убивает, но ты не ищешь его мотивов. «Убивает Фатуи, потому что они — Фатуи?». Это ты за него так решил? Я защищал разных людей в суде, Сяо. Нельзя смотреть на ситуацию только с одной стороны. Няш — убийца, ты безусловно прав, он однозначно заслуживает наказания, и, я уверен, он его получит… но я ему благодарен. Не убей он судью, кто знает, был бы ты жив сейчас или нет, не убей он Тарталью, кто знает, был бы я жив сейчас или нет… не забери он Дотторе, кто знает, что было бы с Альбедо. Нельзя делить всех на плохих и хороших. — Никто не имеет права отнимать чужую жизнь. Кто разрешил Няшу убивать? Он поступает неправильно. — Иногда другого выхода нет. — Я не верю, что в его случае другого выхода нет. — Ладно, мы не сходимся с тобой в этом, предлагаю просто больше не поднимать эту тему. — Хорошо. Небольшая неловкая пауза и гнетущая тишина. Каждый уверен в своей правоте и отказывается смотреть на ситуацию шире. Венти уже решил для себя, что, в случае поимки Няша, он готов быть его адвокатом и добиваться максимально возможного смягчения наказания. Может, это и не правильно, но N спас жизнь ему и Сяо. Барбатос благодарен ему за это. Молчание прервал Алатус, он перебирал в руках мягкую ткань чёрной футболки на талии адвоката и вдруг вспомнил, что они хотели на выходных немного развеяться: — Когда пойдём к шизу? Поехали завтра в ТЦ. Купим тебе одежду. Кстати, можно и в музыкальный зайти, может, гитару посмотрим. А вечером либо домой, а в воскресенье к Альбедо, либо вечером к шизу, а в воскресенье — домой. — Хорошо. — адвокат положил холодные ладони на чужие щёки и сморщил лицо Алатуса в странную гримасу. — Вы — бука, детектив. — он оставил на чужих губах поцелуй и поспешил в комнату. — Спокойной ночи.