Моя Сага

Наверное для многих он очевиден, но для меня один факт стал открытием: ночное небо в Пиррии безумно красиво. Нет мелькотни машинных огней, нет дымки смога, нет ничего, что могло бы помешать созерцанию тысяч и тысяч звёзд с крыши палатки. Разве что пара облаков, грозно нависших над лунами. Интересно, те ли здесь созвездия, что и на Земле? Смогу ли я найти двух медведиц, пару псов, знакомых героев мифологии? Впервые за всю жизнь я действительно пожалела о том, что так поверхностно изучала астрономию. А теперь… Теперь есть вероятность, что никогда не смогу наверстать упущенное. Драконы, пусть они и чрезвычайно развитые существа, вряд ли дотянут в ближайшие пару столетий до уровня людей. Нет в них той жажды прогресса, свойственной моим современникам. Неужели в каком-то из вариантов будущего я останусь здесь, в совершенно чужом мире? Вдруг сейчас моё настоящее тело в коме?.. Проснувшись утром, я не сразу вспомнила, где нахожусь. Меня окружала не родная комната, и даже не зелёные стены палатки, а шуршащая листва и бледное небо. Ночью я и не заметила, как моё сознание унеслось в потоке мыслей куда-то далеко-далеко, а тело мирно уснуло. Наверное, уроки полётов забрали больше сил, чем я ожидала. Это подтверждала и слабая головная боль в паре с ноющими конечностями. Тем не менее, настроение вовсе не было плохим. Но будет, если выяснится, что я разучилась летать. Впрочем, эти опасения оказались почти напрасными. Мне удалось взлететь, задевая лианы и разбрасывая листья. Стараясь привыкнуть к ощущениям полёта, я зависла в воздухе и окинула взглядом округу. Поселение было на удивление оживлённым, и не только за счёт драконят. Многие большие дождекрылы сновали туда-сюда, то мелькая яркими красками, то пропадая из виду. Внезапно сзади на меня налетел шумный чешуйчатый вихрь. Мой полёт сбился, но сине-розовые лапы заботливо подхватили мои и помогли выровняться. В радостно кружащейся радужной я узнала Яркую. — Сегодня! Этот день сегодня, я знаю! Не сразу поняв, о чём говорит дракониха, я просто улыбнулась ей. А затем до меня дошло. Яйцо! Ведь ещё вчера Яркая говорила о том, что оно должно вылупиться в ближайшее время. Стараясь поддержать воодушевлённое настроение радужной, я стала задавать вопросы: — Точно, яйцо! А вы уже определились с именем? Когда отправитесь в Гнездо? Попугайчик уже вернулся? — Ого, давай по порядку! — Усмехнувшись моему любопытству, Яркая продолжила, — я хотела выбрать имя с Попугайчиком, когда дочь вылупится. Поэтому ближе к вечеру полечу в Гнездо и принесу её в нашу палатку, чтобы выбрать имя вместе. А Попугайчик вернулся, но пока его не трогай. Нехорошо ему. Произнеся последние слова, Яркая заметно погрустнела, а краски на её чешуе поблёкли. Однако спустя пару секунд прежнее приподнятое настроение вернулось к радужной. — Но ничего страшного, просто усталость! Стоит поваляться немного на солнышке, и вскоре полегчает. Что-то мне подсказывает, что не всё так просто. Разве Попугайчик не отправится в Гнездо вместе с Яркой? Или у дождекрылов так принято? Впрочем, это не столь важно. Наверное, мне стоит прогуляться, чтобы не тревожить радужного. Может быть, даже уговорить Парадокса на продолжение экскурсии? Я поднимаю взгляд в небо, по которому неспешно ползут потемневшие облака. Только теперь я замечаю, что стало заметно холоднее, чем вчера. Под чешуёй пробежало странное ощущение, и я озвучила свою мысль Яркой: — Похоже, сегодня будет дождь? Мне показалось, или пара пятен радужной на мгновение окрасились в бледно-зелёный? Нет, не показалось. Вновь на мордочке собеседницы мелькнуло странное выражение. Да что с вами сегодня такое? Не давая моим мыслям слишком разогнаться, Яркая заботливым жестом потрепала меня по голове. — Ну, небольшой дождик ведь ещё никому не навредил, верно? Кстати, неплохо летаешь, я очень-очень довольна тобой! Совсем скоро сможешь отправиться в Академию, разве это не замечательно? Повидаешь Пиррию, пообщаешься с разными драконами, вернёшь воспоминания… А мы всегда будем рады принять тебя обратно. Только не смей забывать про нас! Хотя бы письма пиши! Пообещав поддерживать связь с радужными и шутя, я попрощалась с Яркой, собиравшейся облететь ещё несколько знакомых, чтобы напомнить о предстоящем событии. Но на душе всё равно было как-то тревожно. Чтобы избавиться от неприятного чувства, пришлось отвлечься на другие мысли. Например, на мысли о встрече с Парадоксом. Приземлившись на мягкую траву, я осмотрелась. Тёмно-красной чешуи нигде не было видно. Похоже, придётся самой поискать ночного. Единственное место, приходящее на ум — палатка на окраине поселения. Путь до пункта назначения недолог, хотя пару раз я всё же сбиваюсь с пути. Топографический кретинизм, похоже. Но в конце концов я останавливаюсь перед знакомой зелёной палаткой. Очевидно, пустой. И если вчера в компании Парадокса я находила это место весьма приятным, то теперь от вида полузаброшенной хижины становилось не по себе. Какой радужный решил забраться так далеко от сородичей? И почему он покинул этот дом?.. — Бу! От тревожных размышлений меня отвлек знакомый голос, раздавшийся сбоку. Едва удержавшись, чтобы не подпрыгнуть от неожиданности, я обернулась на звук. Источником которого, конечно же, являлся один неугомонный ночной. Поймав мой не самый приветливый взгляд, он с ухмылкой пожал крыльями в ответ, мол, «не сдержался». Надо бы как-нибудь отплатить Парадоксу той же монетой. Однако нельзя отрицать, что это довольно удачное стечение обстоятельств. — Здравствуй, я как раз тебя искала. — Вот как? Тогда тебе очень повезло, что я здесь! — Парадокс весело склонил голову набок. — И что же могло тебе от меня понадобиться сегодня, Светлая? Звучит так, будто я не могу просто так прийти к тебе. Разве ты сам не настаивал на дружбе? Но этих мыслей я, конечно же, не произношу вслух. — Ну… На самом деле я хотела бы продолжить вчерашнюю экскурсию. Не уверена, что моих знаний на данный момент достаточно. — Не вопрос! — ночной тут же соглашается составить мне компанию в исследовании леса. — И это всё? Может быть, нужно что-то ещё? — Нет, спасибо… — внезапно ко мне пришла идея, — Хотя погоди! Можешь дать мне пару чистых листков и баночку чернил? Парадокс издаёт смешок, но, кивнув, всё же выносит из палатки и вручает мне запрошенные вещи. Сложив кусочки пергамента в несколько раз и положив в мешочек к небесному камню, я поблагодарила ночного. Тот, явно довольный оказанной мне помощью, тут же вырвался вперёд и завёл разговор о любимых тропических птицах. В обсуждении местных животных и растений с Парадоксом время летело совсем незаметно. По пути я использовала выданные ночным листки и чернила, делая зарисовки самых интересных существ. Как же я скучала по возможности порисовать! Хотя к чернилам пришлось привыкать, особенно к нанесению их когтями. Понаблюдав несколько минут за моими мучениями, Парадокс в конце концов сбежал, а затем, вернувшись через минуту, торжественно вручил мне какую-то палочку, видимо, в качестве пера. С ней процесс рисования пошёл лучше. И ночной, заметив в кучке набросков с туканами, лягушками и прочей живностью зарисовку со своей самодовольной мордой, вытащил её и спрятал в наплечную сумку, захваченную из дома. Попытавшись вернуть себе утраченный рисунок, я довольно скоро была вынуждена сдаться и признать, что значительно уступаю ночному в ловкости. Ну и пусть забирает, мне не жалко. Как можно догадаться, довольно скоро это подобие экскурсии совсем перестало быть таковым, бумага закончилась, и мы просто стали общаться на разные темы. Когда ночной узнал о причине особенно радостного настроения Яркой, он вдруг остановился. — Неужели? Похоже, мне нужно поздравить тебя с будущим вылуплением младшей сестрёнки? — Младшей сестрёнки? Ну тебя. Ты ведь знаешь, что Яркая с Попугайчиком приютили меня на время. Я не настолько близка им, чтобы стать частью семьи. — Конечно, конечно. — В глазах Парадокса замелькали хитрые искорки, — А вот они, готов поспорить, так не считают! Я уверен, они бы были очень рады, если бы ты осталась с ними в Дождевом лесу. — Сомневаюсь. У них хватит забот и без меня. Дракончик вот-вот вылупится. Да и Попугайчику в последнее время нездоровится. Внезапно в глазах ночного мелькнула странная эмоция вроде озарения. Он уставился на землю под лапами, бормоча вполголоса: — Ах да, сегодня же тот самый день… Какое странное совпадение. Вот так шутка судьбы! — вернув прежний настрой, Парадокс посмотрел на меня. — Не волнуйся по этому поводу, Попугайчику скоро полегчает. Эти слова не умалили проснувшегося во мне любопытства. Что за день? Какая ещё шутка? — Может быть, поделишься, что же такое произошло? — Ох… — на морде Парадокса отразилось смятение, — Это не мои секреты. Не думаю, что могу ими делиться. — Спустя несколько секунд тишины, ночнокрыл продолжил, — Коротко говоря, несколько лет назад произошло кое-что нехорошее, что сильно повлияло на эту парочку. Знаешь, у некоторых драконов запас душевных сил очень мал… Возможно, они и расскажут тебе, если спросишь, почему у Попугайчика нет ядовитых клыков, и почему Яркая боится грозы. Услышанное заставило меня погрузиться в собственные мысли. Парадокс не возражал, словно и сам был не против молчания на некоторое время. Я как-то не замечала раньше, что у радужного нет пары клыков. Да и о том, что моя подруга боится грозы, я слышу впервые. Значит, вот что означало то её странное выражение при упоминании о дожде. И в это мгновение я поняла, что за время нашей прогулки погода сильно изменилась. Во время оживлённой беседы это было не так заметно, но стоило побыть в тишине, и стало очевидно: что-то надвигается. Тон неба изменился в более тёмную сторону за счёт облаков, что стали походить на клочья ваты. Довольно угрожающие клочья ваты. И как я могла проворонить это? Словно читая мои мысли, Парадокс развернулся в направлении поселения радужных. — Пора возвращаться. Сейчас ещё тихо, но скоро может начаться ливень. Согласившись с ночным, я повернула домой. Лететь было не лучшей идеей, поэтому мы ускорили темп ходьбы. А после падения первых ледяных капель пришлось перейти на бег. Едва поспевая за ночнокрылом, я проскальзывала под кустами, перелетала через коряги, взметала тучи листьев, неудачно вписавшись в поворот. Небо становилось всё темнее и темнее, стена облаков словно пыталась придавить лес к земле, и нас вместе с ним. Внезапная постройка, словно выросшая из ниоткуда, заставила нас притормозить. Гнездо. Несколько драконов сновали туда-сюда, перетаскивая что-то в когтях, пока здание ходило ходуном под возросшим напором ветра. Кто-то махнул нам и что-то крикнул, похоже, подзывая к себе. Я поспешила к радужному, оказавшемуся одним из стражей. — Помоги нам перенести яйца в безопасное хранилище! — Затем он указал на подоспевшего Парадокса, — А ты отправляйся за подмогой, пусть Ореола отправит хотя бы часть армии! Ночной кивнул и скрылся в потемневшей лесной мгле, а я принялась за помощь стражникам. Одно яйцо за другим мы подхватывали вместе с табличками и переносили в убежище, сопротивляясь совсем одичавшему ветру. Кто-то поскальзывался на скользких листьях, но тут же поднимался, кто-то пытался сложить расправленные буйным ураганом крылья, кто-то вздрагивал от отдалённых раскатов грома, но не смел останавливаться. Драконы сражались со стихией, спасая самое дорогое, что у них было, а та яростно мстила, по-звериному воя и круша всё, до чего могла дотянуться. Наконец, беготня успокоилась. Я с остальными остановилась в хранилище, пытаясь восстановить силы и дыхание. Одна из стражниц взялась пересчитать яйца. Вот уж не ожидала, что бой с ветром может оказаться настолько изнуряющим. После такого действительно ощущаешь себя смельчаком. Но, как выяснилось, проучить ветер оказалось приятным занятием. Вот и остальные радужные начали шутить, освобождаясь от прежнего напряжения. — Одного не хватает! Внезапный вскрик стражницы выбивает всех из колеи. Она подбегает к выходу, собираясь вновь броситься в чудовищные объятия стихии. — Яйцо Яркой, его оставили на этаже вылупления! Повинуясь внезапному порыву, я бросаюсь вслед за радужной. Ветер… Нет, не простой ветер. Буря. Буря дико ревёт, грозя опрокинуть деревья на двух слишком самонадеянных драконов, посмевших бросить ей вызов. Я первой вбегаю в Гнездо, и, не зная, куда идти, оглядываюсь на стражницу. Та указывает когтем наверх, и я замечаю лесенку, ведущую на нужный этаж. Но тут буря накатывает с новой силой, и радужная, не успев войти внутрь, исчезает из моего поля зрения. Последнее, что я успеваю заметить — её крылья вскинутые стихией. Какого… Времени на поиски стражницы нет, и я, бросив последний взгляд на вход в Гнездо, одним прыжком оказываюсь на нужном этаже. Вот и оно. Яйцо, скатившееся в дальний угол, уже без таблички, с разворошённым по всему полу мхом. Я бросаюсь к нему, проверяя на наличие повреждений. Цело. Слава лунам. Пора выбираться. Однако это не представляется возможным, на что явно намекают стена косого дождя и взбесившийся ураган. Не знаю, сколько проходит времени, пока я, закутавшись в крылья и нежно прижав к себе яйцо, слушаю какофонию грома. Где-то мелькают молнии, я замечаю их боковым зрением, пока мой взгляд сосредоточен на яйце. Не бойся, я защищу тебя. Это всего лишь плохая погода. За очередным порывом ветра раздаётся треск, не предвещающий ничего хорошего. Что-то проламывает окно и, перелетая через всю комнату, больно ударяет по затылку. На секунду в глазах темнеет, лапы разжимаются, и я лишь в последний момент прихожу в себя, чтобы не дать яйцу упасть. Что-то трещит, хрустит, верещит и впивается под чешую. Зацепившись за обломанную ветку, влетевшую в Гнездо, цепочка на шее рвётся. Я успеваю схватить лишь мешочек с небесным камнем, пока вихрь разносит наброски по всему лесу. Чернильница разбилась, окрашивая пол и стены чёрными пятнами, а заодно бросая пару ледяных капель и на меня. Как же холодно! Зуб на зуб не попадает, а крылья трясутся словно листья за пределами Гнезда. Что, если это навредит малышке под скорлупой? Прижимая яйцо к себе, я посильнее оборачиваюсь крыльями и хвостом, надеясь сохранить хоть какое-то тепло для дракончика. Даже пытаюсь прошептать что-то обнадеживающее дрожащим голосом. Проходит несколько минут, пока я напеваю какую-то колыбельную с закрытыми глазами, сбиваясь и начиная стишок снова. Или же проходит несколько секунд? Несколько часов?.. В какой-то момент ощущение времени теряется окончательно. Что-то меняется. Я не сразу замечаю, как какой-то белый осколок вылетает из-под крыла. А затем ещё один. И ещё. Лишь тогда я догадываюсь обратить внимание на шевеление в моих объятиях. Яйца нет. Маленький, совершенно крошечный зелёный дракончик пристально смотрит на меня. Кажется, поначалу её даже не волнуют жуткие холод и ветер, но затем она всё же испуганно пищит, прижимаясь ко мне. — Всё будет хорошо, ты со мной в безопасности. Я защищу тебя. Скоро всё закончится… Я шепчу это, успокаивая нас обеих и покрепче прижимая к себе малышку. Затем, чтобы хоть как-то отвлечься от разыгравшейся грозы, продолжаю напевать простенький мотив, знакомый ещё из прошлой жизни. — Как у наших у ворот чудо-дерево растёт… И крошка-радужная внимательно слушает, будто за стенами не воет ураган и не сверкают молнии. Наконец, она поудобнее устраивается в моих лапах и закрывает глаза. Я, кажется, даже пугаюсь, но почувствовав биение маленького сердечка, успокаиваюсь. Да, тебе лучше поспать… А мне нельзя. Нельзя спать… Не засыпай! В едва сознательном состоянии, на грани между сном и явью, я продолжаю колыбельную. Или же это мне только кажется? Спать хочется страшно. Приятно пахнет дождём и мокрой землёй. Жаль, что упустила бумажки и чернила. Может быть, неправильно, что дочь радужных впервые увидела не мать, а меня? Что, если теперь что-то испорчено? А вдруг здесь слишком холодно? Что произошло с той стражницей? Остались ли другие в убежище? — Вот какое дерево, чудесное дерево… Замолкаю, не в силах вспомнить продолжение стишка. Возможно, это из-за того, что я сплю? Ведь ветер больше не касается чешуи, как и острые щепки. Я щипаю себя и едва чувствую это совсем заледеневшей чешуёй. Малышка начинает активно копошиться, и мне приходится разлепить глаза. Я вижу не черноту грозы, и даже не зелёнь Гнезда. Какая-то мутная сине-зелёно-жёлтая пелена скрывает от меня внешний мир. С трудом поднимаю голову и вижу обеспокоенное выражение Яркой. Поворачиваю, и замечаю Попугайчика, заботливо обнимающего подругу крылом и нежно переплетающего свой хвост с её. Окинув взглядом комнату, я узнаю ночного, с улыбкой машущего из дыры в стене, некогда бывшей окном. А за ними тихо капает серый дождь. Дрожащими лапами я подхватываю маленькую радужную и передаю её родителям. Они что-то говорят, но я не могу сконцентрироваться, чтобы понять, что именно. Яркая прижимает к себе дочь со счастливой улыбкой, и я позволяю себе окунуться в долгожданную темноту.