Оттаять

Гилтиасу не спалось. Позади были два трудных, длинных, переполненных делами дня – первые дни Великой Весны… Почти устранены последствия битвы: подобраны и перевязаны раненые, собраны тела павших. Похороны – завтра… Трупы вражеской нечисти и нежити догорали на холме поодаль от Черной Башни, и теплый ветер уносил тяжелый дым прочь, в сторону моря. Совместными усилиями маги восстановили цитадель, и теперь Башня давала достойный приют всем, кто сражался за будущее и само существование Ксентарона. Даже не верилось, что долгое время здесь жил один только Деймос… Подумав о темном маге, Гилтиас даже улыбнулся. Ради победы Деймос снял свой неизменный черный шлем, закрывавший почти все лицо, и теперь ни у кого не оставалось сомнений в том, к какой расе он принадлежал. Дракону нравился этот эльф. Нравился своим неукротимым характером и умением признавать ошибки. Юноша успел узнать о недавних событиях в Энии, видел теперь своими глазами, насколько переменился их, – невольный? – виновник… Это не могло не вызывать уважения. Нет, светлым Деймос не стал. Намного добрее – тоже. Это по-прежнему был жесткий до жестокости, холодный, насмешливый и расчетливый темный маг. И манеры, и методы его вызывали глухое неодобрение не только среди новых сторонников, но и среди прежних, сохранивших ему верность после разгрома, подчиненных... Но Деймос был благороден. Наверное, тот, в чьей душе нет ни одной светлой струнки, не стал бы так отчаянно биться за свой народ? И воины его, к чьим разговорам любопытный дракон прислушивался весьма внимательно, отзывались о нем как о мрачном, неласковом, но поистине заботливом военачальнике. По словам людей, он всегда старался их уберечь и не допускал излишнего кровопролития. Или Алатиэль, с которой Гилтиас успел сдружиться!.. Это она рассказала о вторжении Деймоса в Энию, не умолчав, как отказала темному магу. А тот, хотя вполне мог, – и принцесса ожидала этого! – даже пальцем ее не тронул. Не взял силой, не повел под венец против воли… даже не ударил. На примере Деймоса дракон, юный и по-юношески резкий, почти непримиримый в суждениях, понял, что и темные могут сражаться на стороне Света. Не во имя зла, не ради себя – для всех. Сильный он, Деймос. Очень сильный. Гилтиас видел в душах куда больше, чем люди, гномы и эльфы. И замкнутая суровая гордость темного мага завораживала и притягивала юношу. Неслышно ступая босыми ногами, дракон-кендер прокрался мимо покоя, где разместили раненых. За полуприкрытой дверью мерцал свет, приглушенно переговаривались Алатиэль и Дезмонд. До них, дав всем перевести дух после битвы, управлялись Деймос и Гилтиас. Дракон – потому что все равно не смог бы отдыхать, когда кругом столько дел, да и устать ему было куда сложнее, чем любому другому обитателю Башни. А Деймос вызвался сам, хотя видно было, что он, как и все, едва стоит на ногах от изнеможения. Но от увещеваний он только нетерпеливо отмахнулся. Целителем он оказался отменным. И дело было далеко не в одной только магии. Меж собой дракон и маг почти не разговаривали. Лишь изредка Гилтиас косился украдкой – и сам ловил на себе серьезный и вдумчивый взгляд прозрачных карих глаз. Торвальда положили отдельно от прочих павших. Дезмонд заперся с телом друга и долго оставался глух к стуку и осторожным окликам. Алатиэль не выдержала, когда пошли вторые сутки. Перепуганная, примчалась она к ним в лазарет. Деймос даже слушать ее сбивчивые слова не стал – разом все понял. Просто кивнул, жестом позвал Гилтиаса за собой и отправился вниз. Дверь он выломал. Без всяких магических затей – просто ударил плечом, и надежная кованая щеколда разлетелась на части. Не дверь – щеколда. Темный эльф знал, куда и как бить. Дезмонд на грохот не обернулся. Похоже, он вообще его не заметил. Принцесса, увидев лицо супруга, ахнула, кинулась было к нему, но дракон ее удержал. Он хорошо понимал, что на уме у Деймоса. Жалостью здесь не поможешь. Хотя, признаться, и ему на какие-то мгновения стало жутко. Было отчего девушке так переживать… А вот Деймос ничуть не утратил самообладания. И разумно не стал пытаться увести Дезмонда отсюда силой. Шагнув к молодому магу, он опустил ладонь ему на лоб. Прошептал несколько слов – и невидящие глаза полуэльфа медленно закрылись. Деймос легко, – и не заподозришь такую силу в этом худощавом теле! – подхватил его на руки. И вдруг улыбнулся. - Не бойся так, дитя, – с неумелой ласковостью в голосе сказал он Алатиэль. – Когда он проснется, уже придет в чувство. И тебе самой стоило бы поспать. Алатиэль не ответила. Переглянулась в Гилтиасом, вырвалась – и стрелой метнулась следом за Деймосом. Темный маг, конечно же, оказался прав. К вечеру полуэльф действительно пришел в себя. И, не слушая возражений, они с принцессой сменили, – союзников? или уже друзей? – в лазарете. Деймос исчез, как только убедился, что Дезмонд действительно справился с собой. Гилтиас еще попробовал спорить, но сам не понял, как оказался выставлен за дверь изящными хрупкими ручками эльфийской принцессы. Возражать было бессмысленно… Дракон честно пытался заснуть. Но, несмотря на усталость, сон не шел. Проворочавшись без толку какое-то время, Гилтиас сдался. Отправился бродить по замку. Цитадель была велика, и поначалу дракон избегал населенных мест. Но увы – замок оказался с характером, под стать хозяину. Изучать такое место в одиночку или хотя бы без прямого позволения Деймоса просто неразумно… И юноша отправился поближе к живым. У них тоже можно узнать что-то новое и интересное. Подслушивал Гилтиас без злого умысла, да и без умысла вообще. Он здорово наскучался без разговоров и новостей за годы одиночества на Острове. Да и просто – любопытно же! Но гномы и люди уже спали, а слушать беседу Дезмонда и Алатиэль дракон постеснялся. Пришлось идти дальше, надеясь и ища – сам не зная, что… Может, хотя бы полетать? Устать от этого сильнее он не устанет, но вот голову проветрить, пожалуй, не помешало бы. Гилтиас еще толком не решил, а ноги сами понесли его к лестнице. На первом ярусе было темно и, пожалуй, страшно – именно здесь погибшие воины ждали погребения. Из-под двери маленького покоя, где лежал Торвальд, пробивалась полоска света. Гилтиас, не раздумывая, на цыпочках скользнул к двери и осторожно, не дыша, заглянул в щелочку. Деймос. Правитель Ксентарона был последним, кого Золотой Дракон ожидал здесь увидеть. Деймос неподвижно стоял в изголовье смертного ложа, – в полный рост, не на коленях, как Дезмонд. Стоял, склонив голову так, что черные волосы почти совсем закрыли его худое лицо. Почти. Разглядев выражение, исказившее строгие черты, Гилтиас попятился и до боли закусил губу. Уж лучше бы Деймос плакал. Рыдал в голос. Даже то страшное состояние, в котором пребывал утром Дезмонд – и то, наверное, лучше…