Оттаять

Дворец он помнил по вторжению и знал, как попасть внутрь. Знал, но пошел к воротам. Стража пустила его без вопросов, стоило лишь показать письмо принцессы. Все не в его вкусе, но довольно мило и уютно. В прошлый раз он особенно не осматривался, не до того было, а сейчас с интересом разглядывал чуждую ему помпезную роскошь. Он шагал по высоким коридорам на музыку и радостный шум, вслед за другими – хозяева встречали гостей. Страж-эльф у нужной двери забрал приглашение, заглянул мельком. Деймос поймал суровый взгляд, но страж ничего не сказал: гость есть гость. Растворил дверь. - Деймос, владыка Ксентарона! – провозгласил кто-то, и темный эльф пониже надвинул капюшон. Подобное страшно его смущало. Когда-то давно, еще до того, как солнце Ксентарона оплели заклятья, Скай внушал молодому правителю, что так положено и совершенно необходимо для любого властителя. Так и не внушил. Деймос непоколебимо стоял на том, что все эти церемонии создают сплошные промедления и неудобства. И на это синий дракон так и не нашел веского возражения. Но здесь – не вотчина Деймоса. Возразить он не мог, только скрыть непрошенный румянец в тени черной ткани. Долго это, конечно, продлиться не могло. Дезмонд – не изменился ни капельки, в уголке губ смущенная улыбка. - Здравствуй! – он не стал раскланиваться, видно, почуял, что Деймос этого не потерпит. Рукопожатие, сильное, радостное и тоже совершенно прежнее. - Здравствуй, – негромко отозвался темный маг. Окинул выразительным взглядом пиршественный зал, и улыбка полуэльфа стала ярче. - Я пытался, но Алатиэль не переубедишь, – этот тон объяснял все. Деймос хмыкнул, взглядом отыскал ярко-медную голову принцессы. - Не думаю, что я стану жалеть! Он, – спасибо хозяевам! – занял малозаметное место поодаль других. Не в уголке, но не смешиваясь ни с какой компанией. Снова огляделся. Дезмонд и Алатиэль уже встречали Дрогбара, а дальше сияла золотистая макушка Гилтиаса. Они условились: не демонстрировать, что их дружба стала очень близкой. Спросят былые союзники – ответят. А так не стоит… Пир шел своим чередом. Помянули павших – в речах местных Деймос узнал о Торвальде больше, чем сам выяснял бы лет пять. Попросил слова: ему было за что благодарить и человеческого воина, и эльфов Энии. После его краткой, довольно неловкой, но исключительно искренней речи Алатиэль и ее придворные дамы плакали без стеснения, Дезмонд, помедлив, обнял его так, что хрустнули ребра, а новый знакомый, маг Ирдис, долго смотрел безотрывно, с изучающим прищуром. Но, к счастью, Деймос говорил последним. Немного времени спустя в зале приглушили свет, и начались танцы. Правитель Ксентарона неизменно качал головой на бесчисленные приглашения. Он перестал удивляться после четвертого. Наверное, сумрачный темный маг, да еще и вторгшийся совсем недавно в их цветущий край, привлекал местных или из осторожного интереса, – мол, действительно стоит ли с эдаким дружить, раз дружит Полуэльф? – или попросту из вежливости. Деймос был не прав в своих мыслях. Очень высокий, казавшийся еще тоньше и изящнее в своих скромных черных одеждах, с безупречными и строгими линиями худого лица и простой прической, он резко выделялся среди местных. Держался отстраненно, гордо, но как проникновенно и вместе с тем просто он говорил – каждого за душу взяло! Еще он был очаровательно стеснителен – все видели его реакцию в начале… Но это была не та стеснительность, которая присуща юным девам и которая мешает яркой жизни. Правитель Ксентарона, в отличие от эльфов Энии, был необычайно сдержан, но сдержанность эта лишь подчеркивала яростный, пламенный темперамент, яснее ясного светившийся в его карих глазах. Девушки, а иной раз и мужчины подходили, звали гостя в круг танцующих, но ни одного Деймос не подпустил близко. Вежливо извинялся и отказывал. Эльфы жалели, но не слишком огорчались. Надо было быть совсем глупцом, чтобы не видеть – это птица иных высот. Ну, хоть два других ксентаронца более близки и понятны. Особенно кендер. Даже малый рост юноши почти никого не смущал… Зато темному эльфу дважды пришлось сбегать от Ирдиса – этот на танец его не звал, но был в сто раз любопытнее Гилтиаса, а уж дракон вообще был самым любознательным существом, которое знал Деймос! Сбежал, кое-как пробился через танцующих… И оказался рядом с Алатиэль. - Деймос! – девушка тут же обняла его, почти как тогда, при расставании. И снова мага охватило странное чувство неуловимых воспоминаний. Что-то-где-то-когда-то… - Здравствуй, дитя! – это слово помогало вспоминать, пробиться хоть немного сквозь неодолимый туман в памяти. В этот раз он не замер, обнял девушку в ответ, та заулыбалась. - Ну как ты? – тихо спросила она: мягкий и теплый вопрос, что мог задать только настоящий друг. Деймос отступил, повел плечами. - Правлю. На Ксентароне снова весна… - До сих пор? - Снова, – повторил темный эльф. – Не так давно закончилась обычная зима. Время теперь идет своим естественным чередом. Алатиэль слегка склонила голову набок, но не стала спрашивать то, что, очевидно, вертелось у нее на языке. Должно быть, рассудила, что еще будет время для поистине близких бесед. А Деймос увидел, нечаянно глянув через ее голову, что снова приближается Ирдис. Надо полагать, все отразилось на его лице, потому что принцесса обернулась – и в голос рассмеялась. - Наш друг никогда не встречал темного эльфа, которому хотел бы стать другом! – объяснила она. – Прости его интерес, но он знает, что ты с нами ненадолго. Может, все же останешься? Деймос слегка улыбнулся. Все-то она понимала… пожалуй, лучше многих. - Думаю, Гилтиас куда лучше меня расскажет ксентаронские новости. Да и его общество много приятнее, чем мое. Переливчатые синие глаза принцессы стали вдруг грустными. - Что ты можешь знать об этом… – едва слышно произнесла Алатиэль. Но вот чуть тряхнула кудрями, посмотрела прямо и озорно. – Мне ты тоже откажешь в танце, владыка Ксентарона? Деймос едва не вздрогнул. Распрямился, став еще выше, чем был. - Нет. Одной тебе, принцесса Алатиэль, я не могу отказать. В танце все было иначе. Больше не существовало ни пира, ни пышного красивого дворца, ни десятков внимательных, следивших за красивой парой глаз, ничего. Для Деймоса осталась только музыка и тонкая девичья кисть, бестрепетно лежавшая в его крепкой руке. Даже милое и прекрасное лицо Алатиэль словно подернулось дымкой, однако другое, правильное лицо так и не предстало перед ним. Но ведь так уже было, было совершенно точно! Звенящая плясовая, нежная ладошка и ветер танца, уносивший его и ее в Счастье. “Ее. Кого? Кто ты, призрак прошлого, за которым мне не угнаться и от которого не убежать? Что до́лжно мне совершить, чтобы все стало ясно и правильно?” Но вот на нежной, искрящейся ноте завершилась мелодия, а вместе с нею и танец . Деймос несколько раз с силой моргнул, но странное чувство не исчезало. Его снова по́лнили, толпились в голове и сердце неясные воспоминания. А еще, – невозможно! – упорно казалось, что дворец правителей Энии был ему знаком задолго до вторжения. Он поклонился принцессе, та увлекла его из круга. Она была задумчива, что редко бывает с юными девушками в разгар танцев и праздника. - Что с тобой? Алатиэль покачала головой, своими руками наполнила кубок, подала темному эльфу. - Ты ведь не впервые танцуешь. Кто она, Деймос? Спрашивала без малейшей тени ревности, скорее уж с надеждой. Деймос покачал головой. - Никого нет. Я не знаю, откуда мне это знакомо… Долгих и беспечальных лет тебе, дитя! Алатиэль с улыбкой смотрела, как он с поклоном приподнял кубок и залпом осушил – в ее честь. А Деймосу вдруг пришла в голову совершенно прекрасная мысль, и ярко вспыхнули его глаза. Он глянул на подошедшего Дезмонда, отвернул черный рукав с левого предплечья и отстегнул ножны с небольшим кинжалом. Тем самым, которым он однажды едва не погубил принцессу. Теперь он, не обнажая клинка, на раскрытых ладонях подал его Алатиэль. Полуэльф прищурился, мигом поняв, что у него на уме, и Деймос ощутил его немое одобрение. - Прими это в подарок, принцесса Алатиэль, – попросил правитель Ксентарона. – И позволь мне назваться твоим рыцарем: отныне и до тех пор, пока я буду дышать. Изумленно распахнулись ясные глаза принцессы, она глянула на мужа. Дезмонд улыбнулся ей, кивнул. Алатиэль приняла оружие: так же, на раскрытые ладони. Кинжал, – стало видно, – был ей как раз по руке. - Что ты хочешь получить в дар от своей дамы, Деймос? – спросила она. Конечно, не могла принцесса не знать слова древнего церемониала, неизвестно когда и в каком мире родившегося. Темный эльф покачал головой. - Я уже одарен более, чем смел бы просить. Это было против предписаний. Алатиэль все же смутилась, порозовела, Дезмонд же уважительно кивнул. Может, понимал он и не все, но чувства его были остры, как у любого мага. В суть вещей заглянуть он умел. Деймос поклонился обоим сразу, уже повернулся, намереваясь уходить, но тут принцесса сорвалась с места, обняла порывисто и по-детски сильно. - Заглядывай в гости почаще! – шепнула она, тщетно стараясь скрыть слезы. Ксентарон встретил теплым дождем и запахом моря. Деймос опустился прямо на мокрые камни двора, с короткой живучей травой в швах кладки, потом улегся, не прячась от щекочущих капель. Там, в саду близ дворца, чувство знакомого места стало еще ярче и убедительнее. Ноги сами привели его в один из отдаленных уголков, где росла раскидистая, словно живой шатер, старая вишня. Деймос нырнул под ветви, погладил шершавый ствол… да, он бывал здесь прежде. Отныне он не сомневался. Кем бы он ни был, не напрасно судьба привела его именно в Энию. Портал вернул его домой, но странное чувство не ушло. Напротив, оно словно раздвоилось – дом был и здесь, и там. И теперь, вдыхая знакомый запах, Деймос осознал: те воспоминания больше не будут вызывать в груди неуютного чувства. Теперь, даже если не вспомнит, он сумеет со всем этим примириться. Легко вскочил, и нежно звякнул о камни некий предмет. Деймос поднял его - благо, видел в темноте. Подвеска из прозрачно-голубых светлых бусинок, с искусно сделанной серебряной летящей чайкой. К колечку подвески был прикреплен малюсенький колокольчик. Украшение принадлежало принцессе Алатиэль. И не было потеряно, но было оставлено ему нарочно.