Оттаять

Ветер слегка шевелил сплошную стену золотистых ирисов. Солнечный свет волнами гладил неземные цветы, игривые блики танцевали по светлому зеркалу воды и зеленым берегам. Нежное благоухание стояло в воздухе. Дельвиэт задумчиво щурился. Солнечные зайчики щекотали, ласкали его помолодевшее красивое лицо, но эльф не видел ни зайчиков, ни озера, ни чудесных цветов. Золотой свет остро, почти до боли напоминал ему кое-кого из друзей, оставшихся жить. Дельвиэт улыбнулся, но улыбка эта вышла странной, светло-печальной. Он был счастлив вновь быть собой, не мог нарадоваться воссоединению со Стеллой, и их посмертие долго не было омрачено ничем. Очень нескоро эльф заметил, а еще позже – смог осознать, что ему не дает покоя память. Он отчаянно тосковал. По Ксентарону с его бархатными звездными ночами, свежим прохладным ветром, одуванчиками во дворе цитадели, запахами моря и сосен и преданным своему правителю народом. По Торвальду: после своего воскрешения богатырь наведывался в Черную Башню, и у Деймоса – тогда еще Деймоса! – была возможность объясниться с человеком и поблагодарить за Тепло. И за победу. По забавному въедливому Ирдису, светлому магу, почти равному ему самому по возможностям, с собственным мнением обо всем на свете и бездонным мешком вопросов. По улыбчивому Дезмонду, чуткому, сильному, притягательному своей двойственной натурой. По своей Даме – принцессе Алатиэль… А более всего Дельвиэт скучал по своему нечаянному советнику и лучшему другу, по тому, кто наполнял мир вокруг себя золотым сиянием и не позволил Холоду вновь прорваться в душу правителя. Гилтиас! Драконий юноша, ясное солнечное чудо!.. Да, более всего Дельвиэту недоставало именно его. Недоставало отчаянных споров и ехидных комментариев относительно магических и научных экспериментов Деймоса. Недоставало привычного вздрагивания, когда дракон, перевоплощаясь на лету, входил в гости через окно Башни, и неописуемо прекрасного, пьянящего счастьем чувства полета – не на нем, а с ним! Недоставало веселого смеха и маленьких горячих жестких рук, полудетской, лукавой кендерской мордашки и тяжелых крыльев, мягких пламенно-золотых кудрей и ослепительных янтарных глаз… Стелла знала, конечно. Что можно скрыть от нее, спасительницы двух миров и той, кто знает его насквозь? Знала, задумчиво слушала его рассказы, грустила и смеялась вместе с ним, но до поры помалкивала. Только в глубине ее ясных зеленых глаз мелькало порой что-то… ожидающее. А сегодня поутру вдруг спросила: не хотел бы Дельвиэт повидаться с теми, кого оставил там? Если бы мог, эльф выпрыгнул бы из кожи. Еще бы он не хотел! Но возлюбленная не стала отвечать на его вопросы. Только улыбнулось тонко и величественно, от чего ее глаза замерцали, как лесной ручей, а Дельвиэт позабыл обо всем на свете. Некоторое время спустя она накинула плащ и не попросила, а прямо велела ему отправляться на озеро и ждать ее там. Дельвиэт знал, когда можно возражать, а когда не следует… Ждать пришлось долго. Ушло за недальние горы солнце, померк золотистый свет ирисов, стало прохладно, но не темно – над озером закружились в летних сумерках тысячи светлячков. Стелла пришла вместе с первой росой: то же мерцание в глазах, загадочная улыбка на устах, и лицо ее было ясным, спокойным и решительным. Сразу понятно – девушка принесла какие-то очень важные новости. Она опустилась на удобный гладкий ствол упавшего дерева, поближе к Дельвиэту и пламени маленького костра, обложенного прокаленными округлыми камнями. Они часто проводили здесь время и давно обжили этот маленький уголок… - Кто ты, милый мой? – по-своему необычно начала она разговор. Дельвиэт уже не удивлялся ее манере. Но вот вопрос был странен, и эльф покачал головой. - Ты знаешь меня лучше меня самого, – тихо отозвался он. Стелла улыбнулась. - Знаю. Но для себя – кто ты? Дельвиэт мягко привлек ее к себе, губами прижался к ее волосам, но взгляд его был невидяще устремлен сквозь огонь. - Даже Боги не в силах сделать бывшее не бывшим, – медленно проговорил он. – Я Дельвиэт, сын стражника, полюбивший благородную деву. Я Деймос, темный маг и законный правитель Ксентарона. Маленькая нежная ладошка Стеллы легла ему на щеку, как-то незаметно девушка отпрянула. Дельвиэт не уставал радоваться и восхищаться бесконечному чувству в ее изумрудных глазах, падать и тонуть… Стелла же улыбнулась – ей понравился его ответ. - И мой милый Дельвиэт не сможет не быть Деймосом… – задумчиво откликнулась она. – Тебе всегда будет недостаточно… Она не договорила, и ее рука, – легкая, теплая, чуть вздрагивающая, – плавно скользнув, убралась с его лица. Девушка выпрямилась. - Ты можешь вернуться. Как Торвальд. Ни Жизнь, ни живые не отпускают тебя, значит, ты вправе… Нариэль поможет. Дельвиэт замер. Его сердце ощутимо разрывалось надвое: часть мечтала навеки остаться со Стеллой, здесь, в любви и покое, а часть рвалась на Ксентарон, к знакомым стенам Черной Башни и порталам, что вели к друзьям. - А ты? – это было первым, что он смог спросить. Стелла вдруг улыбнулась: озорно, отчаянно, предвкушая дивное приключение. - И я тоже! – прозвенел над озером ее голос. – Но только не так, как ты. Дельвиэт опустил ресницы. Он не хотел больше без нее, но слишком уж… Ласковый поцелуй оборвал мысли. - Я однажды сказала: я приду к тебе в ином обличье, помнишь? Не лучом звезды, а вовсе иной… - Значит, ты не просто вернешься, как я или как Торвальд, а родишься вновь? Стелла таинственно улыбнулась. - Сумей узнать меня. Я могу лишь пообещать тебе, что на этот раз наша разлука не будет такой долгой и болезненной. Ты согласишься, Дельвиэт? - Что мы должны сделать? Таинственная улыбка стала родной, той, что Дельвиэт любил с детства. Не важно, что будет дальше, какой путь им предстоит и насколько долог он окажется. Сегодняшняя ночь принадлежит только им.