Оттаять

Эльф проснулся… Нет. Он был разбужен – но чем или кем, он не понял. Он лежал на гладкой теплой поверхности, твердой, но не жесткой. Сквозь неплотно сомкнутые веки проникал мягкий свет, но он не спешил открывать глаза. Пахло солнцем и теплым, легким и чистым дымом. Так пахнет горящая на свежем весеннем ветру прошлогодняя сухая трава. Легко вспомнилась картинка из прошлого: каждый год он, ухаживая за садом, зажигал веселый дымный костер и до головокружения и восторга дышал этим запахом… Откуда-то доносились голоса – звонкие, смеющиеся и, кажется, знакомые. Но ни узнать их, ни разобрать слов эльф не мог. Впрочем, голоса звучали в отдалении, не нарушая покоя, и можно было сделать вывод, что находится он у друзей. Но осторожность все равно не помешает. Стараясь не шевелиться, он открыл глаза. Стена. Скругленная, неровная, сложенная из черного ноздреватого камня стена ямы. Довольно глубокой – в три его роста, не меньше. А выше – чистейшее, пронзительное небо. Перевернувшись на спину, он долго-долго смотрел в ослепительную синеву. Небо Ксентарона он обожал и не мог спутать ни с каким иным. Он знал, что возвращен в жизнь по воле Стеллы и по зову отсюда. Но саму Жизнь в себе он ощущал постепенно, как будто сухая земля впитывает теплый дождь – по капле, медленно-медленно… Наверное, родиться вновь не так трудно, как возвращаться?.. Но вот нашлись силы не только дышать и смотреть. Он сел, оглядел, насколько мог, себя. На нем не было вороненого доспеха, но старый черный плащ оказался тот самый, что в день смерти. Привычная черная одежда. Но вот руки – не те, что принадлежали Деймосу. Это были руки молодого Дельвиэта. Он слегка улыбнулся, и для лица это выражение не было непривычно. Лицо Деймоса всегда оставалось в момент улыбки слегка скованным… Однако темный маг никуда не ушел. Эльф ощущал в себе магическую силу, какая и не снилась Дельвиэту, знал, как разумно и с успехом править целым миром… Он любил то, что любил Дельвиэт и он любил то, что любил Деймос. Две его жизни слились в одну. Но вот покой в душе не принадлежал ни тому, ни другому. Не было убивающего горя, не было сводящих с ума попыток вспомнить самого себя… И Стелла – ласковый греющий свет под ребрами, близ сердца, невидимый и неоспоримый. Эльф верил ее обещанию. Что ж… наверное, пора бы и узнать, где он находится. Яма не была тюрьмой, а если бы и была, то стена с выступами и выбоинами, да еще и с удобным наклоном, – не препятствие для сильного и гибкого эльфа. В несколько движений он выбрался – и оказался не на поверхности земли, а на вершине холма, центром которого и была странная яма. Нет, не яма. Гнездо. Эльф никогда не был на Острове Драконов, но место узнал сразу. Ступенчатый вулкан, подогревающий холмы-гнезда, тепло, ясное небо и приятный запах гари. Спустившись с гнезда, он поправил плащ и пошел на голоса. Драконов было трое. Две девочки-близняшки, на вид лет шести, и ничто, кроме огромных янтарно-огненных глаз, не отличало их от обычных детей. Девочки смеялись, носились по ровной каменной площадке, заговорщицки шептались о чем-то – словом, играли. А играли они со взрослым драконом. Широкоплечий невысокий юноша, кудри цвета расплавленного золота стянуты в небрежный высокий хвост на макушке, мягкая черная безрукавка открывает сильные загорелые руки до самых плеч. Лицо почти полностью скрыто широкой белой повязкой, но эльф все равно его узнал и тихо вскрикнул от радости. Гилтиас как раз поймал одну из девчушек, подхватил на руки, не снимая повязки, вихрем закружил. Малышка заливалась звонким хохотом, сестра и Гилтиас в два голоса вторили ей, и лучший друг выглядел совершенным ровесником обеим девочкам. Эльф стоял далеко, но Гилтиас услышал его голос. Замер, бережно поставил девочку на ноги, нетерпеливо стащил повязку, растрепав сильнее золотые волосы. Его подвижное красивое лицо просияло совершенно иначе, чем за минуту до этого – его будто озарило изнутри солнцем. Гилтиас махнул рукой, маня эльфа к себе. Девчушки одновременно обернулись, одна из них спросила что-то, юноша так же тихо ответил ей. Эльфу сразу и навсегда запомнилась его улыбка: нежная, едва заметная, загадочная, невероятно теплая даже для него. Он шагал к драконам широко и быстро, но не переходя на бег. Конечно, он страшно соскучился, а еще было интересно – драконьих малышей он никогда прежде не видел. Но надо же соблюсти приличия и достоинство?! Негоже хоть и бывшему, но все же правителю… А вот Гилтиасу подобные переживания явно не мешали. Когда между ними оставалось шагов сорок, он не выдержал. Оставил близняшек, рванулся вперед – и через пару мгновений оказался рядом. Не смутившись и не замедлив движения, повис у эльфа на шее, словно дитя. Слетел прочь ремешок, героически державший его прическу, и золотые кудри рассыпались, укрывая обоих. - Деймос!.. Эльф не успел растеряться, обнял сухощавую сильную фигурку дракона без единой мысли, только сердце колотилось как сумасшедшее, а в голове звонкой свирельной нотой звенело его имя. - Гилтиас… Мягкий аромат лета и дыма, безошибочно узнаваемый драконий жар, неуловимо стремительные движения, по-детски раскованные манеры – он был один такой! И только когда Гилтиас соскользнул наземь, эльф понял, насколько дракон легок на руках. - С возвращением, владыка Ксентарона! – склонил голову Золотой Дракон. Это выглядело бы церемонно, даже напыщенно, если бы не выражение его лица. - Разве что бывший… Привет тебе, Гилтиас! - Расскажи про башню! – близняшки подошли, и одна из них теребила юношу за руку. Гилтиас положил ладонь ей на макушку, мягким движением вынудил малышку отступить к сестре, ему за спину. Эльф улыбнулся. Вблизи девочки не выглядели обычными детьми. Черты лица, движения, кое-какие особенности тела… Видно, маленькие драконы не вполне еще освоили непростую науку перевоплощения. - Твои?.. Юноша сделал быстрый жест, – мол, потом! – опустился на одно колено, оказавшись лицом к лицу с близняшками. Слов эльф не понял: он не знал наречия драконов. Но девчушки поняли, закивали и, взявшись за руки, побежали вниз по склону и скоро скрылись из виду. Гилтиас выпрямился. - Мои сестры, – ответил он эльфу. Посмотрел в глаза, очень твердо, тепло и прямо. – И ты не бывший правитель Ксентарона, Деймос. Идем. Эльф, не спрашивая и не размышляя, зашагал вслед за Гилтиасом. Год назад Ксентарон остался без правителя. Ирдис предложил выбрать нового, но случилось удивительное – Черная Башня замкнула свои стены ото всех, и один лишь Гилтиас мог, как прежде, ходить, где хотел. Знак Небес не мог быть более явным. Гилтиаса чуть не провозгласили новым правителем. Чуть – потому что юноша отказался наотрез. Он, из-за кого погиб Деймос, не считал себя вправе занять его место. Отказаться-то он смог, а вот ни башню, ни народ переубедить был не в силах. И, скрепя сердце, согласился занять пост наместника. Все же он был другом и советником правителя и понимал, как и что делать… Все это эльф узнал от Гилтиаса, когда они летели над морем, от Острова Драконов к цитадели. И сам не знал, как воспринимать новости. Видно, ему действительно суждено быть правителем. - Гилтиас, – позвал он негромко. Даже в полете, на огромной скорости, дракон прекрасно его слышал. Да и ветер, что рвал одежду и плоть, когда эльф летал на могучем синем Скае, с Золотым почти не ощущался. Так, легкий теплый сквозняк, шевеливший волосы, – и только… Дракон покосился на него янтарным глазом, улыбнулся. Не оскалился, а именно улыбнулся – боевой лик был, пожалуй, даже богаче мимикой, чем кендерский. - Я не напрашивался. - Я знаю. Я хочу поблагодарить. Дракон вместо ответа выдохнул клуб белого дыма. Был бы кошкой – замурлыкал бы… Вскоре внизу показались башни замка, шпили, лишенные флагов, и у эльфа захватило дыхание. Он и забыл, как здесь красиво, насколько величавы в своей темной строгости родные стены… Родные?.. Да! Они еще не коснулись булыжников внутреннего двора, а эльф ощутил, как спадают волшебные щиты, выставленные самим за́мком, безо всякого намерения и участия с его стороны, как ласкают его ауру темные горячие волны магии, соскучившейся по хозяину, как раскрывается новой жизни его дом… Гилтиас невесомо приземлился, эльф соскользнул вниз по его крылу, приложил к черной стене Башни ладонь. Камень мгновенно согрелся под рукой. Эльф прикрыл глаза, вслушиваясь в то, неслышное никому, кроме магов, что могла сказать ему цитадель. Да. И за́мок, и весь Ксентарон были счастливы видеть его вновь. Теплая сильная рука легла на плечо. Эльф улыбнулся. В кендерском обличье дракон был меньше него на полторы головы, но это никогда, ни единого раза не ощущалось, словно вовсе не существовало разницы в росте… Он обернулся, но Гилтиас не стал ничего говорить – показал взглядом. На шпиле башни снова развевались знамена – длинный остроконечный вымпел Ксентарона, личный черно-золотой стяг Деймоса и зеленый флаг союзнической Энии. Яркие шелка трепало ветром в теплой синеве, и смотреть на это было светло, радостно и спокойно. - С возвращением, владыка Ксентарона, – тихо повторил Гилтиас. На этот раз без малейших смешков или какой-то патетики, мягко и серьезно. – Как мне обращаться к тебе – теперь? Ты ведь не прежний Деймос, но ты и не Дельвиэт. Эльф помолчал, снова сощурился на флаги. - Ты ошибся, Гилтиас… я и тот, и другой. И это наконец-то настоящий я. Так что зови как хочешь. Наверное, тебе привычнее “Деймос”? Значит, так тому и быть.