EDO 2103: манэкинэко

Маленькая тварь, как и любой код Янагивары, оживший своим путем, оказывается умнее, чем они думают. Ну, то есть, он все еще безмерно туп. Это у него от создательницы. Хираи радуется, что та не читает его мыслей, иначе бы ее ручная свора одичавших домашних приборов на него набросилась и растерзала. Гадость предпринимает попытки партизанства, но любой бунт подавляется быстро и жестоко; инцидент с кастрюлями (его еще долго вспоминают) заходит настолько далеко, что Мисима преодолевает свое чувство обожания и сексуальной девиации к кукольной внешности оригинала, кому предназначается подарочек, и настраивает в ней какие-никакие ограничения. А еще приделывает ей динамик. Сбавляет громкость на второй час, потому что тварь разговаривает только криком. Но, в целом? Безобидное создание, пусть и сущий комок ненависти. Вообще-то, держать такую тварюшку противозаконно, но они люди понимающие, не болтают. Тварюшка это понимает, поэтому вялые попытки бунта дальше их комнаты не уходят. Чует, зараза, что ее сотрут, стоит лишь неосторожно пискнуть. Они называют гадость Манэки, потому что деканат приходит в восторг (в тот день они ненадолго вырубают способность произносить любые ругательства и скромно добавляют, что, дескать, ну малышка общается на Морзе, не обессудьте) и помпезно рекламирует проект, когда его демонстрируют кому-то просто вау важному, до кого студентикам нет дела. Зацените, типа, живая статуэтка, собранная не рукастыми сексологами «Йошивары», а парочкой будущих кодовых мартышек даже не на финальном курсе, всего за пачку лапши быстрого приготовления! Писк, восторг. Занавес. Потом Манэки задалбывается воевать в одни ворота. Мировой пакт закрепляется снятием блока на ругательства и возвращением его через час, когда тварюшка пытается подкатить к боту-смотрителю не самым цензурным способом. В ход идут пластиковые груди куколки, с которой был содран парик. (гадость избавляется от него в первые же часы, кстати). Ну ваще, реагирует Мисима, которому ничего такого не показывают. Обижается, сверкает очками, обиженно. Больше всего Хираи проникается Манэки, когда та открывает ему банку пива. И они становятся братанами на века… Или Манэки терпит его ради собственной выгоды, потому что Хираи как-то немного фиолетово, и он позволяет маленькому провокатору пользоваться его терминалом без подключения. Эта мысль посещает его только в тот любопытный момент, когда Манэки исчезает из комнаты, а на следующий вечер все банки пива на этаже стоят с простеньким электронным замком из будильников. Маленькая гадость решает подзаработать. Аншлаг вокруг его комнаты немного смущает. Самую чуточку. Типа, малость. — Ну это уже через край, — глубокомысленно изрекает Хираи, наблюдая за живой очередью. В следующую акцию Манэки ломает принтер и выдает талончики. Ух, цивилизация, в сто третьем-то году! У стеночки он вальяжно приваливается к Мурасаки. У нее морковный сочок, питье дьявола. — Что эта мерзость учудила? — Бизнес. Все так же улыбается. Еще бы. Даже Манэки на морковный сок не зарится, есть же стандарты. — Да ладно, и Янагивара это так пропустила? Ему ведают полную боли историю о шантаже и слитых фотках на аккаунте Хираи, становится немного неловко, но некоторые вещи проясняются. Шантаж, ага. Больше никакого интернета, понятно. На закономерный вопрос, почему администрация общежития вообще не в курсах ему дают подробное досье на обитателей этажа и их причины не связываться с этой самой администрацией по столь мелкому вопросу. — И что собираешься делать? — Говно вопрос. Будильник был мой, принтер — мой. Потребую долю. Он потом еще в шутку бросает, когда Манэки в своем крошечном кукольном тельце сидит и подсчитывает денежки на его же, Хираи, банковском счету, мол, дружище, ведешь себя как гнусная буржуазия, не задумываешься? Кошка презрительно — насколько вообще кошачья миловидная мордашка искривляться как-то иначе, нежели чем в презрительной купи-купи улыбочке — морщится. Пищит миленьким девичьим голоском, синтезированным Мисимой по записям своего любимого поп-айдола. — Хочешь в долю так и скажи. — Я, вообще-то, тебя содержу, чучело крашенное. Без упоминаний о том, что кошка вообще-то Мисимы, и так далее, сейчас его жалкая отаку-персона никому не интересна. Потом они уже вдвоем совершенствуют электронный замок.