EDO 2103: манэкинэко

Янагивара Акико — милейшее души невинное создание со способностью собрать ядерную боеголовку на коленке. Хираи это знает, а потому обычно подмазывается к ней, когда на практике требуется сочинить кодик, а циферки не хотят связываться. Чинить творение Янивагары обычно проще написания заново, за это та снабжается всяким интересным, и, типа, все в мире. Но на пятницу тринадцатое ее обычно все равно гонят из общаги. Любовь любовью, а суеверия остаются. Янагивара любит свое гнусное маленькое создание, Манэки этим — как любой гнусный представитель буржуазии, которых он терпеть не может и делает фифифи — пользуется и идет жаловаться всякий раз, когда с него спрашивают за произошедшее. В такие моментики цветные прядки у Янагивары меняют цвета с милого розового на угрожающий зеленый (у нее там модная подсветка, зависящая от настроения), и после такого Янагивара всегда качает пальчиком. — Смотри, а то выпущу своих демонов, будешь потом ныть! Демонов Янагивары боятся все, ей с таким дерьмом самая дорога в СОЦБ. Если уж мирный код способен устроить дестрой в подсети, то про агрессивные стараются не думать и молить будду, тьфу-тьфу. Как и любая мамочка Янагивара немного балует свое дитятко, но спуску тоже не дает. На некоторые сайты она вместе с Мисимой накладывает нехилый ЛЕД через местный интернет (не перепрошитый только ленивым), и суши-бои с первых курсов страдают. Хираи страдает тоже, но не из-за сайтов, а потому что гнусная кошатина приходит жаловаться к нему. — Так что ж ты не свалишь? На экране скачут ниндзя, Хираи вертит контроллер. Манэки опять вышагивает рядом, как заправский генерал. — От кормушек не убегают, дурень. — Ага, говорю, никакой ты не комми. Манэки это пропускает мимо ушей, потому что начинает проигрывать споры. Пока что учится, набирается в Сети умных аргументов. История браузера все видит, деточки, даже удаленная. Не ругайтесь с кодовыми мартышками. Янагивара сидит рядом и, как и любой новичок в играх, отчаянно надирает Хираи жопу, оставляя его где-то на днище рейтинга. Пока он гадает, не обманывает ли его эта умница, прядки у нее мигают радугой, на лице счастливая улыбочка нуля айкью. Но это только для мыслей. Янагивара умная, когда хочет, проблема в том, что обычно не хочет. — Ну сбежит, — цокает, — и куда пойдет? — В «Какурэ Нингэн». По комнате проносится гыгы. — По-моему, мы отучаем деточку от плохого. — Я винная тетушка. Я только за плохое. Вино красное, как и флаги комми. Шаришь? — Вообще-то, твоя газировка розовая. Оставим подробности цветных жидкостей. Все знают, что это такое. Среди будущих кодовых мартышек. Название слышали многие, но про суть, про андиков, знает полтора инвалида. Кто-то кому-то сказал, прошептал, а потом разнеслось по всей округе. Их курс — большая деревня, любой дурак подтвердит. Им, студентиков, это любопытно скорее как феномен — это что, типа, настоящие эй-люди? Сообщество? Но это очень далеко и непонятно, тем более, учитывая, что таких сто проц гоняет СОЦБ и еще кто-то. Хираи их немного жаль, но он настолько далек от таких вещей, что, ну, типа. Янагивара их жалеет. Куксится, вздыхает. Абсолютная милашка. Может, потому что сама постоянно ваяет что-то сродни. Иногда Хираи думает, что она сто проц на них работает, и слушок пошел от нее, потому что она немного трепло, могла по секретику прошептать Мурасаки, а та так, чисто из научного интереса, разнесла уже остальным. — Что об этом думает наш противник капитализма? Манэки делает задумчивое шкряб-шкряб. — Ну-у-у, я читал. Ага, все с ним понятно. На словах как обычно, а на деле хуже письки. Еще одно шкряб. — Думаю, если мамочка отпустит меня погулять в компании пары демонов и ЛЕДоруба, я их даже найду. Но зачем? — разводит руки, вздыхает, надсадно так, как дед, хотя гнусная кошатина живет меньше месяца. — Если про них только слухи, а город как стоял, так и стоит, то они крайне фиговая группа. — О-о-о, голос со стороны дивана. Хираи получает свою дневную дозу презрительных взглядов. — Ты не шаришь за ИИ, как шарю я, — говорит порожденный порно-коммунизмом искин. — Если кто-то захочет, то устроит тут такой шурум-бурум, что ты плакать будешь, умоляя меня дать тебе, гнусному пособнику нынешнего режима, вступить в мою секту. Но там собралось какое-то невнятное сообщество… — чмокает. — Наверное, я могу что-то крутое придумать. Для начала создать позитивный образ в Сети, повлиять на восприятие искинов молодежью, потом всякие радужные листовочки. Комиксы там, посты в блогах, потом всякие стримы с аниме и девочками. Короче, вести борьбу более изысканно и коварно. Но я заперт в сетевом лягушатнике, а еще, куда ж я от вас уйду. А? Ойойой, это признание в любви такое? Да? У Янагивары сразу мокрые глаза. Берет гнусную кошатину, целует в безмозглую голову, прочие сахарные мерзости. Гадость победно фыркает, закрывает глазки, в общем, идиллия. Хираи тут же делает жест пальцем в глотку со всякими смешными звуками, награждается уже двойной порцией презрения. Взгляд у маленькой дряни явно от мамочки. Поздно ночью Хираи находит запросы в истории. Эй-люди. Какурэ Нингэн. Перевод Маркса на японский. По спине ползет холодок, и он стирает записи окончательно, делая вид, что не видит.