EDO 2103: манэкинэко

Буквы перед глазами начинают плыть, и Цусима в огорченной манере верещит. Ойейейей, как не вовремя. Они с группой Крутых Кулхацкеров (как называет их Мисима, в основном ради того, чтобы обосрать) только заканчивают взлом. Все идет более-менее хорошо, и они вытаскивают приличное количество информации с серваков (не самых крутых) одной очень известной корпы, чье название так интересно начинается на букву «Н» (не «аш»). Ну так, подработка, ничего серьезного — нужны же деньги, их, конечно, уже солидно, но лишними не будут. За такое им точно прилетит по шапке, понимает Цусима, но они знают риск, а еще ему очень нужно бабло. Он, конечно, может потрясти своих должников, потому что все на их курсе знают, что лучше мать родную продать, чем быть ему должным, но Цусиму немного тянет к приключениям, а еще у Кулхацкеры ему тоже должны. Поэтому большая часть заработка этих неумелых детей идет ему в карман. Все довольны, все счастливы. Кроме должников. То есть, счастлив лишь Цусима. Но потом кто-то ломится уже к нему на сервак, и Цусима пытается это остановить: видит, как меняются буквы в спизженных доках, словно кто-то так и норовит отредактировать текст, и начинает адски обновлять файл секунда за секундой, чтобы изменения не сохранились. Он делает это так часто, что на его деке можно начинать жарить яичницу, что какие-то дебилы вроде Хираи и делают — он видит, как этот тип подбирается со сковородкой и яйцами, и издает очень многозначительное «гав». В какой-то момент ему надоедает, и он останавливается — ровно на пару секунд — и в файле на серваке вдруг, добавляясь к каким-то пиздец заумным характеристикам, прибавляются буквы, складывающиеся в Очень Умные Слова. Короче говоря, после упоминания ста тридцати подвидов стальных изделий появляются вполне себе крупные буквы, в которых значится: Хватит Перезагружать Страницу Я Просто Поговорить Дебил. Цусима начинает обновлять файл еще интенсивней. Он не романтик — поэтому его доска не напоминает какое-то пиздец крутое нагромождение виар-чата, просто как огромная библиотека с кучей шкафов, в которых аккуратно сложены документы. Точнее, адреса на них на обособленные от Сети деки (тысячи их), потому что Цусима на кулхацкерстве собаку съел и знает, как легко можно просрать все на секунду, если хранить все золотые яйца в одной корзинке. Он почти обновляет файл еще раз, но вдруг пиксели начинают искрить, Цусима издает испуганный писк, а потом моргает — и оказывается… Да ничего не оказывается, он все там же, просто напротив него висит яркий синий глаз, смотрящий на него жутко неодобрительно. Взломал сервак, значит. Такого весьма внушительного размера. Сам-то он на своей доске обходится без аватаров и использует дефолтного белого человечка, потому что жрет меньше памяти, и становится даже неловко: а то чего, кто-то парится над внешним видом, а он такой ленивый? — Ну че? Закончил? Глаз продолжает смотреть на него, как на долбоеба. Кокетливое «хм». — Я, вообще-то, никого сюда не приглашал, это немного интимно, у меня тут пара терабайтов жаркого сацумского порно… Гость сервера придирчиво оглядывает полки, на которых ни байта порнухи. Черт, надо было скачать сюда тот ворох коммунистических лекций, все равно случайно их купил, вот потеха была бы. Все удивляются. Ну, типа, порно — это, конечно, интересно, но не хотите ли поговорить об основателе нашего великого движения марксизма и его верном товарище, Эм и Эй? — Ты лез на серваки «Накатоми», да? Какой всевидящий глаз, все-то он видит… — Ты меня, собака такая, не мисгендери. Я милая аниме девочка, ты не знал? — В последний раз, когда я клюнул на аватар милой аниме девочки я вышел на нашего декана. История, о которой не знает даже Хираи. Тш-ш-ш-ш, секретик. Но удобный повод пошантажировать декана и получить зачет. Ну, пока ты не спишь на задней парте лекционного зала и не посапываешь так, что даже шантаж перестает работать, но с этим он разберется как-нибудь потом, может, заплатит Мурасаки и продаст ей душонку, ничего, у него еще есть стратегический запас хомячка на такое. Главное, чтобы хомячок был Хомтаро, а не Эбичу, а то коммунистические лекции с хорни энергией… Да-да, такое… — Да ты чего зассал-то, — глаз проделывает вокруг него кружок. — Мы ж с тобой друганы. Ты че, не узнал? У тебя опять настройки цвета сбились? Ну-ка, какого я цвета? — Такого нежного цвета голубизны, мне аж поцеловать Хираи захотелось… — Я даже не знаю, обосрать тебя за то, что у тебя опять цветогамма просралась, или что ты отпускаешь такие шуточки. Ну-ка, — цвета вокруг начинают меняться с эпилептической скоростью. Глаз приобретает красноватый оттенок, и Цусима задумчиво почесывает подбородок, кажется, вспоминая… — Ну че? Хуй через плечо. — Мда-а-а-а-а, ты все такой же додик. Ну ладно, ладно, Цусима сдается. Понял уже, что это его товарищ по… паре взломов на досуге с одной доски, «Саншайна». Кружок по интересам. Додомеки — это она, засранка, которая никак не хочет делиться способами взлома банков, а то Цусиме интересно, ну так, для солидности, он-то добропорядочный гражданин, никуда не полезет, точно-точно. Они мило болтают: шароебятся по доске, и потом Додомеки ему говорит, так, словно о погодке упоминает: — Думаю, ваш главный обосрался, и ему на хвост сели шинсенгуми. Ой. — Но ты не дрейфь. Точнее, дрейфь, но ты через тонну прокси сидишь, они тебя конкретно не вычислят, хотя на универ точно выйдут. Ойейейей. — Так что жди гостей. Но не серьезных, скорее всего лекцию прочтут и обосрут, типа, ни-ни, нельзя так, они ж знают, что тут шиноби нет, только тупая молодежь, которую можно завербовать и потом использовать против таких же додиков. Бля! Цусиму это не устраивает, вот ни капельки. Он знает, как тяжело избавиться от хвоста, он, между прочим, ходил на лекции по кибербезопасности, которые регулярно организовывают СОЦБ, потому что врага надо знать в лицо, особенно когда ты немного жадный, а никому из вышестоящих это не нравится. Это вынуждает его начать кружить по серваку, словно волчок, потому что бляблябля это очень худо. И что делать? Как сбросить хвост? Реально пока никуда не лезть? Но у него целая схема по отмыву бабла, если он затупит в одном месте, то полетит вся система, а он, между прочим, уже готов был предложить верному подсосу СОЦБ Хираи данные по этому взлому, чтобы сдать сообщников и получить все самому… Жадность до добра не доводит, так говорила ему Мурасаки, когда он заказал два салата и получил две огромные плошки. Скребет подбородок. — Хуево. Поможешь? За плату, не озвучивается. А вдруг удастся бесплатно? — У меня тут дела, вообще-то. Я дама занятая. — Ой, твои дела — опять херней страдать на «Саншайне» и спамить всяким говном в треде? Глазик щурится и смотрит на него с осуждением, потом так интересно, ну, между делом, замечает: — Ну, как бы, у меня финальный бой скоро. Типа, как в сраных аниме, когда главный герой идет на верную смерть, а вокруг фанфары. Просто навестить зашла, потому что грустно стало, ну, знаешь? И увидела, что вы обосрались. Считай это моим последним подарком тебе, додик. — А че за бой, а че случилось, м-м-м? — «Накатоми». Ойейейей… Цусима даже грустит, чуточку. Ему не то, что Додомеки нравится, но они же тут два любителя пересчитать денежки, ну или что-то в этом духе (типа, воровская солидарность), он не особо в курсе, чем она вообще на самом деле занимается, как-то не до этого было. Ебаные «Накатоми». Он вновь задумывается, думая, что пора перехватить управление в Кулхацкеров, но это все сейчас вообще не важно, потому что тут Додомеки вроде как драматично прощается. Он прекращает наворачивать круги. Останавливается. Они смотрят некоторое время друг на друга, и Цусима в реальности опускает уголки рта еще ниже. Даже не пытается бить Хираи с яичницей по рукам. — Полагаю, ты не шутишь. — Не время для шуток. Скоро они придут брать нас за задницу, даже дурак скажет. — И что? Глаз моргнул. — Что — что? — Что делать будешь? — Ну, попытаюсь дать отпор… — наверное, пожимает плечами. — Узнаешь завтра в новостях. Наверняка. Думаю, это месть одной гадюки. Так Макото говорит. — Макото — это тот самодовольный хер с манией величия, про которого ты травишь байки? Подмигивает. Ага, он. Цусима знает про него немного, но ему и не особо хочется. Додомеки там, конечно, крутая, но варится в таких кругах, что ему не особо хочется соваться. Быть шиноби или кем-то связанным — величайшая в мире тупость. Кто вообще добровольно согласится? Ладно, если ты там нищук, но были же какие-то придурки, которые при работе на корпу занимались такой хренью. — Мне теперь грустно, плати моральную компенсацию. — Обойдешься. Посмеиваются, и Цусима, решив, что не стоит растягивать бесконечное прощание навечно (да и она занята, «Накатоми» это вам не шутки), машет рукой и непривычно — для себя — низким голосом произносит: — Снюхаемся позже. — Ага, и ты бывай. И оба знают — уже не встретятся. Цусима хмурится сильнее, когда к ним на лекцию заваливается сухой дедок, представляющийся как Фусикиан Кэнсин. Какой-то там ололо отставной (или не совсем) лейтенант из шинсенгуми, просто зачитывает и напоминает всякое после смачного слива информации, к которому, видимо, имеет отношение и Додомеки. Цусиме пофиг, он плевать хочет на корпоративные мутки, но Додомеки ему жаль, неприятно как-то — и та и правда на связь не выходит, видимо, все? Помянем? Видит, как тот хищным взглядом осматривает аудиторию. Ни единого следа того, что он тут охотится. Украденная информация не особо важная, да и из-за недавнего всем как-то не до каких-то Кулхацкеров, которые что-то там ломанули и своровали, особенно если информация не самой первой свежести и высокой секретности. Просто предупреждение, своих студентиков правительство скорее любит, тем более, из них можно что-то вырастить. Но Додомеки не из их числа. Кто знает, кто вообще. Жаль, надо было затусить, пусть это и деанон. Ну ничего. Посмотрим, кто кого. Цусима закидывает в рот конфетку и задумывается о недавних новостях. И о той гадюке, которую поминала Додомеки. В эту секунду их глаза с дедком пересекаются.