EDO 2103: манэкинэко

Чем дальше тянется дорога, тем проще по ней скользить. Бывало, зацепишься за какой-нибудь новомодненький сидан и пари себе на ховерборде. Главное в этом деле не задеть столб или гидрант. У курьеров большая смертность, понимаете ли. Вмазанные в стенку тут и там на хайвее. Крутые впечатления всегда стоят на одной границе с риском. Можно сколько угодно облепливать себя отражающими стикерами, но если у тебя глаза на жопе, то ничего не спасет. Но Кайхо на таком собаку съел. Не буквально, хоть он и этнический китаец. Грабером зацепляется за одну из тачек и скользит; на очках выводится скорость, модель и номер, дальше взломанная Цусимой база выдает имя владельца и его характеристику. Вспыльчив, занимает одну и ту же должность уже десять лет. Значит, ненавидит молодежь, обскакавшую его с помощью технологических приблуд. Ему повисший на хвосте Кайхо — как палец в жопе, грубо говоря, поэтому он начинает пыхтеть и злиться, пытаясь сбросить балласт. Сначала ускоряется и резко тормозит, отчего соседи по трассе отчаянно гудят, мол, аккуратней, приятель. Затем начинает идти «шашечкой». Вообще-то, если Кайхо хорошо помнит, это как бы незаконно, но ему плевать, он только лениво позевывает, следуя за сиданом. Все идет по стандартному сценарию «Баран-За-Рулем». Привычно. Один раз он зацепился к бывшему гонщику какой-то банды, повзрослевшему-поумневшему, что решил стать примерным яппи, но старая кровь взыграла, и Кайхо чуть не стал одним из множества симпатичных кровавых пятен на обочине одной из хорд Эдо. Вот там — да, приключение. Тут… ну, так. Кайхо — курьер, поэтому у него есть свои стандарты. В основном они включают в себя скорость доставки товара и степень кислости рожи, если клиент начинает жмотиться. Опробовано на Мисиме. Он мог бы выбрать другую, более приличную профессию, но по мнению его деда «приличным» может быть только семейный бизнес, а Кайхо вовсе не улыбается толкать всякие особые и не очень законные порошочки под видом мгновенно завариваемого чая. Поэтому, как и любой разумный человек, которому надо много денег, а еще место жительство как можно дальше от родни, он идет в Токийский технический (иногда он думает, какого хера его не переименовали, но потом забывает, потому что, ну, эй, кого это и в самом деле волнует) и поступает на программирование. Там же он знакомится с Янагиварой… Она — его клиент. Янагивара весьма проста в своих желания Приличной Девочки, чьи родители до сих пор уверены, что она на истфаке: она хочет сырной пиццы. Одна из немногих пицц, которые еще пытаются делать из почти натуральных продуктов, минимум сои и синтетики. Вообще-то, обычно он не доставляет заказы на пиццу, потому что у курьеров с доставщиками джанкфуда война, но Янагивара очень уж миленько просит, а еще платит двойной тариф. Сначала Кайхо не думает и соглашается, но потом начинает Что-то Подозревать. — Никто из курьеров больше в нашу общагу не ездит, — вздох с той стороны, грустненький. — Видишь ли, в прошлом семестре у нас постоянно скакало электричество из-за Мисимовских экспериментов, и я решила настроить нашу умную лампочку, чтобы она держала одно и то же напряжение. И, ну вот и… В общем, умная лампочка поумнела еще сильнее. Типичная история для Янагивары. Кайхо в другой группе, а потому с бандой из того блока общается разве что в ночи великого списывания, но про проблему осведомлен. Янагивара, если уж на то пошло, легенда местного разлива. Кто не знает про ее способность оживить даже код тостера — тот не учится в Токийском столичном. — Лампочка немного ревнует к чужакам… Сначала ко всем была зло настроена, но Мисима ее надрессировал. У Мисимы тоже есть особая способность решать проблемы Янагиваровских кодов, за что он, видимо, вознаграждается возможностью списать всегда и везде. — Она только одного боится, нашего консьержа, но тот сейчас очень и очень занят! — Чем же? — просто для проформы. — Он играет в кой-кой с Манэки. Манэки — еще одно чудовище, созданное Янагиварой, только куда более хитрое и смертоносное. Неофициальный маскот их кафедры, при чужаках ведет себя прилично, как заведенная куколка, но на деле — хамло и лентяй. Но он терпеть не может корпы и поет диафрагмой про ужасы режима, в общем, та еще комедия, поэтому лично Кайхо против Манэки ничего не имеет, хотя, честно, стоило бы сдать кошку в СОЦБ. Пусть им мозги выносит, диванный борец. А вот умная лампа… — Но ты, главное, не беспокойся! — заверяет его Янагивара полным энтузиазма голоском. — Она просто попытается тебя обосрать и, возможно, вынудит совершить суицид, но ничего серьезного? Съезд с хайвея резкий. Кайхо отцепляется от сидана и аккуратно отчаливает вбок. Общежитие видно уже отсюда. Он смотрит на коробку пиццы в руках и думает о том, стоит ли нарушать собственное правило не есть продукты из синтомолочки. Останавливается. Бодро соскакивает с доски, хватает ее и заходит внутрь. Свет тут же начинает мигать, и Кайхо делает единственный разумный вывод — лампа его видит и распознает как противника. Даже пицца не помогает. Янагивары рядом нет, видимо, опять торчит на этаже и с чем-то разбирается, поэтому этот сложный бой ему придется провести в одиночку. Тени вокруг начинают искажаться. Понятно, сетует Кайхо. Воздействует на линзы. Он-то не дурак, чтобы менять глаза на хром целиком, но оптика для делишек все еще нужна, а вот и последствия. Он смотрит на то, как коридоры общежития позади начинают принимать очертания гадюшников «Хорая», почти слышит голос деда, но потом, как самый разумный человек, делает одно: достает из-за пояса переделанный в свое время игрушечный пистолет (лазейка в законе, спасение любого курьера) с мелкими крепкими пульками и делает несколько пиу-пиу. Пульки из железа. Не убьют, но покалечат. Лампочка такой наглости не ожидает, а потому мешкает и следом разбивается. Бой трех секунд. Ну и ну. — Хорошая попытка, но я жил недалеко от феромонной фермы, и галлюнами меня не напугаешь. Пафосно перезаряжается, как в спагетти-вестернах. Еще бы не игрушка и не доска с радужными колесиками, будет бы почти круто. — Опа, господин Линь Хайфэн! Ты чего творишь, офонаревший?! Мисима произносит его настоящее имя похоже на то, как произносит его нормальный житель «Хорая», но все еще слишком по-японски, поэтому получается что-то среднее между «Хайфэн Линь» и «Кайхо Рин». Но Кайхо не обижается, Мисима это последний человек, над чьими словами нужно задумываться (пока, впрочем, он не угрожает вскрыть свой архив с украденными с какой-то крутой доски демонами, чего опасаться все же стоит). Он лишь пожимает плечами. — Решил одну проблему, — смотрит на коробку, — а где Акико-тян? — Я чувствую сыр. Мисима прямо настоящая крыса. Угорает по сырам. Ну точно, будущий яппи. — Ты зачем нашу доброжелательную лампочку кокнул?! Я с ней только к мирному соглашению пришел! А ты!.. Разрушитель частного имущества, тьфу! Явно набрался после болтовни с комми-кошкой. — Прости, — Кайхо качает головой и делает шаг вперед. — Но с опасностью я расправляюсь только одним путем. Если есть какие-то претензии, можешь написать моему деду, но не думаю, что ты поймешь и трети его ругательств. Так что вот. — На это полагается сырный налог, вообще-то, ты не знал? Когда он приоткрывает коробку и уже тянет ручонки к пицце, Кайхо направляет пистолет уже на Мисиму. Тот шикает что-то и отступает в темноту, откуда доносятся печальные вздохи и попытки унюхать сырный запах хотя бы оттуда. Затем поднимается на этаж. Пицца стыла. Нельзя было дать Янагиваре возможность требовать скидку. Ну не признаваться же, что он мог выкрутить лампочку и оставить ее целой, а не стрелять? Все же, в душе Кайхо был немного романтиком — и фанатом спагетти-вестернов.