Глава 8
10 мая 2022 г., 17:30
Наверное, эту точку можно считать переломной, ведь именно отсюда история пускается по новой тропе.
Давайте немного поразмыслим.
Человеческое сознание — вещь очень интересная и запутанная. Огромное множество процессов, которые контролируют поведение, мышление, поступки в целом. Но есть одно свойство нашего рассудка, которое всегда берёт вверх.
Стремление обезопасить себя от стресса.
Психике не нравится находиться в состоянии постоянного напряжения, она будет стараться избавиться от него, выкинуть ненужные элементы, мешающие нормальному функционированию. Защитная реакция, простыми словами.
Паника всегда сменяется апатией, ярость — усталостью. Сознание ищет гармонию и находит её в странных воплощениях.
Так и Поттер нашёл себя расслабленным и медленно перебирающим шкафы зельевара уже пятый день кряду, искоса поглядывая на творящего чудеса Малфоя за столом, не в силах отвести от него взгляд, чувствуя себя тем самым мальчишкой, впервые увидевшим магию.
Драко два дня как перестал пить восстанавливающие зелья и теперь начал представать в личине Уизли, но только когда планировал куда-то выходить или когда не дышал парами. По какой-то причине находиться в присутствии именно бывшего слизеринца было комфортнее, а в лабораторию к ним никто не заходил лишний раз. Малфой, в отличие от Уизли, всем своим видом излучал спокойствие и уверенность, тогда как Фред внушал лишь панический ужас.
Драко, полностью погруженный в свою работу, вообще никоим образом не поторапливал с ревизией, лишь изредка отправляя Гарри за кофе или ещё чем-нибудь.
Поттер, который никогда не находился в столь тесной и длительной связи с зельеварением, не мог назвать происходившее в помещении иначе, кроме как настоящим искусством. Да, конечно, Гарри и сам варил зелья и на лекции ходил, но это был совершенно другой уровень. Это как сравнивать школьный квиддич и профессиональную лигу.
Драко работал размеренно, много писал, иногда сверялся со старыми материалами, которые доставал откуда-то из глубин шкафов, и часто размышлял вслух. Малфой мог варить, казалось бы, одно и то же в двух разных котлах, а потом бросал туда разные ингредиенты, получая совсем разные цветовые сочетания и реакции. Конечно, у него ничего не взрывалось, как на уроках зельеварения у нерадивых студентов, не горело и не сворачивалось.
Я не преступник, я творец.
Малфой пробовал всё, что у него получалось, иногда одобрительно хмыкал, иногда — не очень.
Когда Поттер заканчивал с ревизией предпоследнего шкафа, стоя на деревянной стремянке и перебирая верхние полки, он не удержался и впервые за эти дни обратился к Драко с вопросом, не посвящённым тому, что он хранит в этой комнате.
— Что ты варишь? — с плохо скрываемым интересом спросил Гарри, восторженно глядя на золотые искры, в очередной раз поднявшиеся над котлом, заполненным смесью потрясающего сапфирового цвета. Драко корпел уже не первые сутки над этой смесью. Невероятная красота.
— Новый галлюциноген, — спокойно объяснил Малфой. — Не могу никак подобрать нужное сочетание по длительности и степени воздействия. Может быть, каких-то ягод добавить сюда? Но они в реакцию с базой не вступят, нужны насекомые. Лапки мухожука, возможно?
Драко тяжело вздохнул и сверился со списком на столе.
— Которых нам опять нормальной партией не привезут, — вынес вердикт зельевар. — Блядь, мне точно нужно в отпуск. Я слишком устал от всего этого.
Малфой потёр лицо и ещё раз вздохнул, но теперь более обречённо.
Поттер поднялся выше по лесенке, чтобы перейти к следующей полке и заметил в углу бутылёк, заполненный чёрной поблёскивающей жидкостью, очень похожей на то, что влил ему Уизли. На смесь была прилеплена этикетка, подписанная рукой Малфоя: «экс. афр. №14».
Гарри осторожно выудил зелье, стараясь не задеть остальные, и поднёс его ближе к лицу. Внутри стекла была чёрная густая жижа, которая покачивалась, но практически не меняла своей формы. Слизь слегка прилипала к стенкам, но потом возвращалась в обратное состояние, отклеиваясь от стекла.
Поттер уже видел такую консистенцию на столе у Малфоя — это будущие таблетки.
— Фред, а что делает эта экспериментальная смесь? — Гарри продемонстрировал зельевару флакон.
Малфой, который уже вернулся к работе, посмотрел наверх.
— Это один из прототипов «нуара», вроде так его назвали, — сказал зельевар. — Афродизиак, не самый лучший. Там на соседней полке стоит двадцать третий образец, он поинтереснее будет. Но на него, сука, у нас тоже компонентов нет. — Драко раздражённо отбросил ложку, потеряв интерес к котлам. — Нет, так работать невозможно.
Поттер в последний раз покачал густую жидкость и наконец-то поставил бутылёк на место.
Малфой погасил огонь, прежде чем развалиться на стуле и достать бутылку виски из-под стола. Выглядел при этом крайне недовольно.
— А чего ты афродизиаками-то заинтересовался? — спросил Драко, предварительно отхлебнув из горла. — Что-то не заметил за тобой особого интереса к содержимому других склянок.
— Мне Фред это дал, — врать смысла не было. — Просто стало интересно как воздействует.
— Топорно, — внезапно принялся рассказывать зельевар. — Эффекта часа на полтора, но он прямо резко бьёт и больше в голову, потому что там почти нет восстанавливающих компонентов. Ощущения так себе после приёма, чувствуешь себя как после недельного запоя. Не знаю, зачем это вообще покупают — дрянь редкостная.
— Может, потому что дёшево? — предположил Поттер.
— Ага, если бы, — фыркнул Малфой. — Там дистиллированный яд в основе, отчего и голова болит, потому что на нервные окончания сильно воздействует. Яд — не самая дешёвая база, так что «нуар» средней ценовой категории.
Парадоксально, но такая лекция по зельеварению была значительно интереснее, чем всё то, что рассказывали в школе и в Академии.
На языке крутился миллион вопросов, но озвучивать их Драко как-то не хотелось. Неизвестно, насколько тот готов отвечать на определённо глупые, с его точки зрения, вопросы.
Поэтому Поттер сделал то, что, наверное, никогда бы в здравом уме и представить не мог.
Он обернулся на заставленные печатными трудами шкафы, открыл свой рот и спросил:
— А в какой книге можно прочитать про базы?
Малфой отхлебнул из бутылки и задумался, прежде чем ответить.
— Ну… — протянул он. — Общая информация есть в любом продвинутом учебнике по зельеварению за седьмой курс. А вот если поглубже… не сочти за шутку, но эта тема хорошо раскрыта у парфюмеров — они нормально объясняют логику взаимодействия компонентов, когда всякие Миллеры пишут полную ахинею. Такое чувство, будто у них что-то единожды и то случайно получилось, а они возводят это в абсолют.
Миллер. Фред просил это пособие по ядам.
Поттер не знал, насколько было правильно упоминать тот факт, что Уизли зачем-то дал ему книгу их с Драко соавторства, поэтому решил оставить это при себе.
Малфой, всё такой же задумчивый, встал из-за стола и подошёл к книжному шкафу, пытаясь что-то найти. Драко рассматривал полки с пару минут, когда резко махнул рукой и открыл лабораторию. Поттер чуть с лестницы не грохнулся от внезапного звука удара двери об стену.
— Любого Андерсона, сейчас же, — приказал зельевар охраннику за дверью.
Пара минут — и оба брата стояли на пороге, подобострастно улыбаясь.
— Вы в город сегодня собираетесь? — мягко поинтересовался зельевар.
— Нет, — коротко ответил Христиан. Ганс помотал головой, подтверждая слова брата.
— А какого хрена вы не собираетесь в город? — прорычал Драко, не скрывая раздражение. — У нас всё тут в порядке, я понять не могу? У меня склад, может быть, ингредиентами завален, и мы куда наркоту складировать уже не знаем? Вам вообще похуй, что у нас уже десять процентов рынка оттяпали из-за этих сраных проблем с поставками?
— Нам не похуй, — возразил Ганс. — Переговоры на завтра перенесли, там третья сторона сегодня не может, у них какую-то базу накрыли.
Драко тяжело вздохнул и потёр лоб.
— Привезите мне ящик моего любимого виски и зайдите в любой книжный. Мне нужна вся коллекция Антуана Шьена, там пять книг. Только попробуйте забыть хоть что-то из этого, отправитесь обратно к Франциску. Миллион раз уже пожалел, что вас взял, идиотов, — Малфой помахал рукой в сторону двери, отправляя братьев восвояси. Андерсоны вышли. — Такой потенциал и такие бездельники.
Поттер вспомнил своих стажёров и усмехнулся под нос.
Мерлин, а сколько он уже здесь? Месяца полтора?
Рождество так-то скоро должно быть. Было бы даже интересно узнать, отмечают ли праздники в этом доме. Хотя на Хэллоуин ничего точно не было.
Мысль о том, что охранники ходят и предлагают друг другу поучаствовать в Тайном Санте показалась крайне забавной. Добавить сюда ещё Андерсонов в колпаках и Фреда, так совсем шоу получится.
Поттер заулыбался, представив эту картину. Малфой плюхнулся обратно на стул и продолжил глушить виски.
— Чего ты там лыбишься? — агрессивно спросил зельевар, всё ещё злой.
— Вспомнил анекдот, — слукавил Гарри.
— Ну так расскажи, я тоже посмеюсь, — проговорил Малфой пугающе холодным тоном.
Лучше бы правду сказал. Поттер принялся судорожно перебирать в голове всё, что могло хоть как-то сойти за юмор и выдал первое попавшееся, известное ещё по годам учёбы в академии:
— После убийства Аврорат первым делом выясняет, причастен ли к преступлению супруг жертвы.
Выражение лица Малфоя было бесценно — он даже виски подавился. Драко откашлялся и ещё более сипло, чем обычно, спросил:
— Это что за херня сейчас была?
Поттер пожал плечами.
— Старые добрые хохмы из Академии, — сказал он. — Я же на мракоборца учился, там только такие байки и рассказывали.
— Меня больше пугает, что ты находишь это смешным, — искренне удивился Драко. — Мне теперь страшно находиться с тобой в одном помещении, не ровен час отупею.
Да уж, Малфой определённо был тем, кому должно быть боязно за свою шкуру, учитывая, что у него и нож, и палочка, и охрана за дверью. Клятву ещё сюда добавим, которая прямым текстом запрещала Поттеру пытаться нападать на Драко.
Гарри уже было решил, что тема закрыта, и вернулся к ревизии, но Малфой снова заговорил.
— «Свидетели» тоже любили странный юмор, — выдал заметно остывший Драко. — Религиозный обычно. Очень долго смеялись над: «Обратный экзорцизм — это когда дьявол просит священника покинуть тело ребёнка».
Поттер чуть список не выронил.
— Мерлин, Малфой, какая гадость, — фыркнул Гарри, с трудом сдерживаясь от смешка. — Отвратительно.
Драко назидательно посмотрел на Поттера из-за стёкол очков, поглаживая шрам на щеке.
— Прости, Фред, — спешно извинился Гарри.
Малфой мерзко ухмыльнулся.
— Вот знаешь, принцесса, смотрю я на тебя и понимаю, что ты очень похожа на человека, который пойдёт и принесёт мне кофе.
Под вечер Поттер уже собирался отправиться в подвал, взяв с собой предложенный днём учебник по зельеварению, чтобы хорошо и быстро под него заснуть, когда Малфой поднял голову от стола и махнул в сторону одной из трёх дверей, которые вели в помещения, прилегающие к лаборатории.
— Располагайся там, — не терпящим возражений тоном проговорил он. — Хватит тебе уже сидеть в подвале. Но я тебя там запру.
Так Гарри оказался в своей новоиспечённой спальне, которая ещё полгода назад показалась бы ему крошечной и убогой, но учитывая, что он до сих пор спал в подвале на томе по зельям вместо подушки, — комментарии излишни. К тому же здесь был нормальный душ с туалетом.
Не веря своему счастью, Поттер впервые за эти невозможно долгие дни забрался на полноценный матрас, моментально вырубаясь.
Гарри не знал, сколько проспал, но, когда открыл глаза, солнце уже было в зените и било в глаза, хотя по ощущениям он только-только заснул.
Впервые за долгое время нормально выспавшись, Поттер очнулся со странным настроением, как будто… с угрызениями совести?
Внутри что-то мерзко скреблось и просилось наружу, напоминая о своём существовании.
И ведь Поттер знал, что это было. Это было то самое чувство, которое просило вернуться обратно в подвал и дальше ощущать себя мучеником, страдальцем и несчастным заключённым.
Он вообще не пытался сбежать отсюда по-настоящему. Практически с самого первого дня Гарри не предпринял ни одной нормальной попытки, а все его идеи так и остались на стадии зародыша, не продвинувшись дальше.
Даже будучи в спальне у Фреда, он не искал путь наружу. Напротив, отчаянно пытался найти причину для того, чтобы остаться и ничего не делать для избавления от оков, прикрывая всё это нелепыми отговорками про великие загадки и мотивацию преступников.
Поттер словно и хотел, чтобы его оставили здесь навсегда. Он целенаправленно заглушил весь здравый смысл, накинув на шею верёвку и гордо поднявшись на эшафот.
Гарри даже про Джинни ни разу нормально не вспомнил, хотя про того же Маковски, своего стажёра, — минимум трижды.
И Поттер знал истинную причину собственного поведения.
Ему просто было по-настоящему плевать на собственное будущее. Так же, как и Малфой выразился ранее, Гарри не хотел брать ответственность за свою судьбу, предпочитая отдавать бразды правления кому угодно, кроме себя самого. Жене, друзьям, начальнику, наставникам.
Иногда ещё пытался вылезти наружу тот ветренный юноша, который хотел справедливости и счастья во всём мире, но с поразительном упорством загонялся обратно в выстроенную вокруг него клетку.
Гарри не хотел возвращаться в тот, нормальный, мир. Где все его знали в лицо, где вежливо улыбались в Аврорате, где жена ждала по вечерам три дня в неделю, потому что в остальное время тренировалась допоздна. Может быть, даже и изменяла, кто её знает. Это было лишней информацией, не входящей в круг интересов Поттера.
Какие перспективы? Сгнить среди сраных бумаг? До пенсии возиться со стажёрами? Уйти из Аврората и заняться… чем?
Если и жить, то ради великой цели, которой больше не было, а Поттер и не знал, где её разыскать.
Бороться со злом? Какая глупость. Детская и наивная мечта, юношеский максимализм, который разбивается о первую же реальную встречу с миром. Да вспомнить того же директора школы, который растил его на убой. Кто ещё здесь большое зло: он или Тёмный Лорд? Принимая во внимание тот факт, что Волан-де-Морт, ступив на тропу войны, в белый плащ не облачался, он уже заслужил один плюс к личностным качествам.
Может быть, поэтому Поттер и рвался в мракоборцы, чтобы помереть где-нибудь на отшибе мира от прилетевшей Авады, где никто и никогда его не найдёт.
И в памяти людей Гарри останется тем самым юным героем, который когда-то спас мир, вдохновителем подрастающего поколения, кричащим с трибун о равенстве и справедливости, а не грёбаным молчаливым легализатором из «крысиного» департамента.
Поттер принял душ и только тогда попытался выйти из комнаты, с удивлением обнаружив, что дверь спокойно открылась.
Малфой в своём обычном обличии продолжал корпеть над синим галлюциногеном, внимательно заглядывая в котёл, глубоко вдыхая пар и делая пометки. Ничего нового.
— Доброе утро, принцесса, — достаточно приветливо сказал он. — Там Андерсоны привезли твои книжки. Лучше бы привезли щупальца волосянки, но я о таком уже не смею мечтать.
— Какие книжки? — не понял Гарри.
Зельевар поднял голову от котла и уставился на Поттера.
— Ты же спрашивал вчера про базовые ноты.
Гарри впервые за эти дни смело посмотрел в ответ в серые, помутневшие глаза Малфоя, в которых не было ничего кроме мучительной усталости, а в голове пронеслись слова, произнесённые Драко ещё тогда, в карцере.
Десять с хреном лет, и всё ради чего?
Возможно, с этим моральным уродом, который «с возрастом стал сентиментальным», у святого Поттера было намного больше общего, чем могло показаться на первый взгляд.
Почти двадцать лет назад этот же человек сказал ему, что такие, как они, должны держаться вместе.
Вряд ли тогда юный Малфой вкладывал в эту фразу хоть сколько-то глубинный смысл, зато Поттер сумел сделать это сейчас, вбив в крышку своего гроба новый гвоздь.
Добро пожаловать.
