Под вспыхнувшей Жизнью

Иисус Христос пришел в мир, чтобы спасти грешников, из которых я самый страшный. Джеффри Дамер — Обычные убийцы — это пьяницы или обманутые мужья, у них есть причины, чтобы убивать. — А у серийных убийц таких причин нет? — Убийство — само по себе причина, — сказал я. — Внутри серийного убийцы есть какой-то голод или пустота, и он, убивая, заполняет эту пустоту. Дэн Уэллс, из книги «Я — не серийный убийца» Однажды люди оглянутся назад и скажут, что я дал жизнь двадцатому веку. Цитата из фильма «Из ада» Мистер Ласк, сэр. Я посылаю вам половину почки, которую я вынул из одной из женщин и сохранил для вас, другой кусок я зажарил и съел, он был очень вкусным. Я могу вам послать окровавленный нож, которым я её вынул, если вы ещё немного подождёте. Поймайте меня, когда сможете, мистер Ласк. Цитата из фильма «Из ада»

— Нет, меня не убили, — монотонно пробурчала Лесли. — Нет, не пытались убить, нет, я не восстала из живых, нет, никакой депрессии и психушек, честно! В трубке — злобное сопение. Рене почти взрывается: — Так какого хрена ты игнорила мои смс-ки и звонки, ты, влажная сопля двенадцатилетних мальчишек?! Лесли убирает сумку на кровать, безжалостно переворачивая, вываливая всё на мягкий купленный — и от этого немного прохладный — плед. Голд застонала. — Меня тошнит от этого, Боже, ты ведь обещала не использовать это воспоминание! — А ты обещала отзвониться или написать мне в тот же вечер, что ты приедешь в этот твой… как там его? А, Форкс! И что по итогу?! Два месяца молчания, Лесли! Я уже и не знаю, что думать! — Готова поспорить, — сероглазая покрутила книгу в руках, мрачнея, — ты обзвонила все морги и больницы. — Обзвонила! — С готовностью кивнула, — пусть Лесли и не видела, но они с Рене слишком давно знакомы, чтобы Голд не могла не предположить, какие жесты и как кривляется по ту сторону телефона Рене-паникёрша, — И даже больше! Клянусь, если бы ты не вышла в «свет» еще месяц, я бы лично купила билет на самолёт и прилетела в твой Форкс. И я не шучу! Лесли почувствовала, как горячее чувство надёжности и тепла разлилось в груди, а на устах появилась улыбка. — Не улыбайся, дура, — раздался сварливый голос в трубке. — Да я и не улыбаюсь! — Врёшь! — Разве что «слегка». — Хмыкнула Лесли, и, пока тема вновь не вернулась к «Сука, где ты пропадала, я уже готова была прилетать!», быстренько с намекающим тоном вопросила, — Это ты мне в сумку сунула книгу о… вампире и человеке? — Я, — с тоном мы-ещё-поговорим-о-твоей-аварии, произнесла Рене, лучась самодовольством, — а что не так? Готова поспорить, там нет ни одного горячего парня! Будешь попивать чаёк, мастурбировать на мужчину с шестью кубиками пресса и скучать по Флориде и нашей баскетбольной команде. Стив, к слову, часто спрашивал о тебе, если ты понимаешь что я имею в виду. — Фу, пошлячка, — фыркнула Лесли, — и парни тут вполне ничего. Ну, не красивее наших, конечно, но есть и… некоторые интересные «экземпляры». Брошюрки бродячего цирка, которые были сделаны вручную в семнадцатом веке выглядят лучше, чем слащавая обложка этой какой-то смазанной и отфотошопленной книги. — Романтика, Лесли, в обществе это называют романтикой. — Хренантика! Эту книгу легче назвать, ну, «сто девяносто страниц абьюза»; «Тупая крыса-разлучница и вампир-недоросток»; «Харакири ваших чувств и глаз с любовью»; «Год пиздостраданий вампира-вечного-подростка и сучки-вечные-ПМС, или история о том, как гормоны и пенис делали быстрее мозга». — Порой я спрашиваю себя, почему мы вообще общаемся, — вздохнула Рене, — а потом вспоминаю, что выбора у меня не было. Чтоб та учительница икала до конца своих дней! — Да брось, — фыркнула Голд, откидывая псевдо-книгу в сторону, кажется, она даже глухо упала на пол, но не то чтобы Лесли обратила на это своё царственное внимание, — ты сама ещё радовалась, что она посадила нас вместе. Не надо мне тут звездить! Я купила эту книгу за свои кровные деньги, с которыми — ты знаешь! — тяжело расстаюсь… Я купила эту книгу, потому что мне понравились иллюстрации, но в итоге она оказалась таким говном, что я подарила ее на день рождения своему бывшему, и вот — она невиданным образом снова у меня в рюкзаке!.. Рене, если ты решила и мне настроение попортить — вперёд, красная кнопка на телефоне лучше всяких средств!.. Чёрт… Лучше расскажи, что у тебя-то нового… А то час мне мозги жарила, а сама — ни-ни. Рене сделала вид, будто не слышала ничего из того, что сказала Лесли. В отличии от подруги — это была её любимая книга… И тут бы подошла фраза «о вкусах не спорят», но, чёрт, о вкусах ещё как спорят! — Ну что нового? Нового… да в принципе ничего такого, кроме того, что мой братец женится. — Снова? — Обречённо застонала Лесли, поражаясь навыкам этого человека. Вот вроде бы нормальный… а вроде бы и кобель! — Опять, — кивнула по ту сторону экрана Рене, — и ты даже представить себе не можешь, какое у его новой пассии имя! Ладно, Бог с ним, с именем, но возраст! Да у этой… у этой… она ведь вдвое его старше! — Да ну, — ахнула Лесли, которая с одной стороны не любила слушать про чужую жизнь за спиной, а с другой — не «покрысятничать» с подругой не могла, тем более когда тема их обсуждения — это её старший брат-балбес, — Она-то хоть красивая? Откуда вообще? Где познакомились? — Да он меня с ней даже не познакомил, — цокнула в телефон подруга, — я бы не узнала что у него вообще новая появилась, если бы этот олух телефон не оставил! Представь моё выражение лица, когда я прослушала автоматический автоответчик! Эта… эта Рене совсем уже! — Как странно слышать как ты ругаешься чуть ли не на саму себя. — Я и Рене совершенно не похожи! — Что странно, учитывая энергетику одного имени. У вас, к слову, должна быть очень схожая судьба… — Лесли! — Возмущённо запыхтела Рене, — Хочешь сказать, что годам к тридцати я стану размалёванной шлюхой, которая зависает с парнями чуть старше двадцати?! — Не такая уж и большая разница в возрасте, — заметила Лесли, — я бы поняла, если бы ей было под сорок или пятьдесят... — Да не это меня возмущает, — устало выдохнула Дуаер, — а то, что они расписались, носили кольца, но никто — никто! — не начал знакомство с семьёй, даже просто открытки о своей свадьбе не прислали! Возраст — это просто придирка… Нужно же за что-то зацепиться! — Ты что — кольцо не заметила? — Скептично замычала Лесли. Перед ней лежала футболка, участь которой была решительно предрешена. Вроде бы… она ведь должна сгодиться в тряпку для швабры? Эх, верните Голд дорогой-любимый две тысячи восемнадцатый, когда появились роботы-пылесосы, которые ещё и воду разбрызгивали, и мыли всё сами, а Лесли и вставать с дивана не нужно было… А не вот это вот всё вручную! — Я думала… сейчас же мода на кольца пошла… я думала что это — мода. — Детка, твой брат — профессиональный бейсболист. Он буквально играет во второй лиге! Кольцо — тем более ради «тренда» — он носить бы не стал. И — подожди, они расписались и поженились, а теперь ещё и готовятся к своей свадьбе? Или я не догоняю? — Они расписались, а сейчас хотят пышную свадьбу сыграть. Типа, женаты, но торжества ещё не было. Рене только раздражённо выдыхает, но — понимает. Лесли по всем «фронтам» права. И злиться, раздражаться на это — несколько странно. Разумно, но всё ещё странно. На фоне слышится шум, и, насколько Лесли может понять своим непрофессиональным слухом, это как раз таки Фил, — точнее, это точно звучал его голос. — Мне пора… Лесли, он привёл свою жену к нам в дом и даже не предупредил об этом ужине! И… Боже! У этой женщины есть своя взрослая дочь! Л-е-с-л-и! — Почти стонет, быстро-быстро проговаривая, Рене, и тут же сбрасывает трубку. Видно — знакомиться пошла. Голд мучительно теребила телефон около минуты, пока не решила что Рене всё равно никуда не денется и позвонит ей — хотя бы пожаловаться, — решив заняться чем-то более… лучшим. Лучшим, чем ожидание, конечно. …Гора неразобранных вещей напомнила о себе. Лесли захотелось повеситься.

***

Какого это — переехать и поступить в новую школу, где каждый с самого детства знает друг друга? Лесли не знает. Точнее — не знала. До этого момента. Ведь теперь она «та самая» новая ученица, предмет всеобщего обсуждения, человек, чья жизнь и переезд в этот городок началась с трагедии. …А теперь оставим дальнейший текст для главных героинь, которые «не-такие-как-все», говорят про себя «ой-я-серая-мышь», а сами какие-то модели девяносто-шестьдесят-девяносто. — Лекси! — Закричали сзади. — Лесли, — автоматически поправила, отступая в сторону. Майк поскользнулся и чуть не упал вперёд, если бы его не подхватил шедший сзади парень. Джессика спрыгнула с капота своей машины, с насмешливой улыбкой и готовыми шутками идя в их сторону. Голд отошла назад, поднимая руки. — Лесли Голд. — Эрик Йорки, уши и глаза этой школы, — хитро сощурился… азиат? Лесли глупо застыла, пока вся «соль» шутки не дошла до неё. Прыснув, она закивала головой, согнувшись едва ли не вдвое. — Эрик, не смей подходить к Лесли! — Возникла Джессика, цепкими лапищами заграбастав плечи Голд назад, из-за чего она чуть не упала. — Эй! — Вскрикнули обиженно парни одновременно. — Ничего такого, Джесс… — умирающим тоном сообщила рыжая, — я… просто… задыхаюсь… И повисла на женском теле, заставляя голубоглазую оступиться, неряшливо пытаясь поддержать чужое тело. — Джесс, да ты Флориду чуть не задушила! — В священном ужасе схватился за свои щёки Майк, — Как же так, как же так, мы же… мы же планировали не в первый день это сделать! Сначала втереться в доверие, а только после этого изображать «Оно»! Эрик с самым серьёзным лицом закивал, глядя «разочарованными» глазами на Джессику Стенли, будто она сделала что-то непростительное. Например, разрушила их планы. — Это намёк на то, что я — толстая? — Тихо и мрачно, с прищуренными глазами поинтересовалась страшным тоном Стенли. Лесли замерла. Парни застыли. — Ой, да ладно тебе, Джесс, — тревожно отскочила подальше Лесли, — ты худее меня! Скептичным взглядом оглядев Лесли, Джесс признала что рыжая права. А значит, если она и будет жирухой, то хоть не самой последней «на районе». Это удовлетворило её эго. …Лесли Голд тихонько поблагодарила вкусную еду миссис Каллен и толстеющий к осени организм. И худеющий — ко всем остальным временам года. Вот так парадокс. — Какое у тебя расписание? — Заглянул Эрик из-за плеча. — Французский… ты серьёзно выбрала этот язык?! — В священном ужасе запричитал, мотнув своими волосами. — Ну, — чуток хихикнула Лесли, — мне очень интересен этот язык. Особенно книги оттуда с эротическим описанием. Но Лесли этого ни-ког-да не скажет! Хихикнув, Голд протянула расписание склонившимся трём ребятам. — У меня химия в первом корпусе… у Майка там же тригонометрия. Эрик, у тебя что? — Постучала ногтем по губе Джесс, облизнув подсохшие уста. — У меня испанский… нам в один корпус, во второй. Тогда я проведу Лесли к кабинету. — Кивнул серьёзно Йорки. — Следующий как раз биология, она в первом корпусе. Тогда я поведу её туда, — обозначила Джесс. — А я тогда — перехвачу Лесли к столовой, лучше она сядет с нами за стол, — хмыкнул Майк. — Ку-ку, — вяло помахала рукой Голд, — я всё ещё здесь. Человек с именем Лесли ещё существуе-е-ет! — Ой, всё, скоро звонок! — С самым невинным видом соскочила Джессика, подхватив Майка под руку, — а перед этим наступив на ногу, будто Голд великая слепая крыса, — а Эрику подмигнув, — Тебя проводит Эрик!

***

— И как первый день в новой школе? — Участливо поинтересовалась Рене, и её тон — удивительно заботливый, — намекал о том, чтобы Лесли говорила серьёзно. Голд свесила голову с кровати вниз, позволяя волосам упасть на пол. — Я устала, — честно призналась и сама чуть ли не удивилась, как почти равнодушно звучал собственный голос. Чем равнодушнее, глуше — тем хуже, больнее. Как эмоциональная маска, которая не даёт ей пасть духом, когда все вокруг плачут. Чтобы потом она одна посидела в комнате да разревелась, проплакалась — и пошла дальше. — Я устала… я бы сказала что не знаю, почему плачу, но я знаю, я тщательно отслеживаю своё эмоциональное состояние, как мама советовала, ты ведь знаешь… Думаю, у меня эмоциональная «перезагрузка», — всхлипнула Лесли, ощущая мокроту на ресницах. Вытирать тушь она не стала. К чёрту сейчас вставать. — Всё так навалилось, а я бы не назвала себя из тех, кто крепок духом… это оказалось тяжело… мама… мне так её не хватает… ы-ы-ы-ы… Рене мягко заговорила, точнее, сказала лишь одно слово, но и оно оказалось лучше всех заглушающих таблеток. — Плачь. И Лесли заплакала, вцепившись руками в простынь, стягивая с кровати. Заплакала, размазывая макияж по лицу, воя в голос — зная, что её никто кроме близкого человека не услышит. Тёти дома не было. Лесли была одна. — Я рядом, Лес… Или не совсем.

***

Первый урок французского — во втором корпусе — был у миссис Кроули, из-за чего Лесли в первые минуты не могла не захихикать. Женщина это была высокая, как палка, худая и с выразительным взглядом не то зелёных, не то синих глаз с больными жёлтыми крапинками. Эрик Йорки, кажется, хотел остаться поболтать, но под строгим взглядом преподавательницы, — смотрела она пристально, без ужимок и улыбок, а ещё строго, как может смотреть разгневанная и разочарованная одновременно мать; Лесли в любом случае «заценила», испытывая мимолётную слабую симпатию к ней, — недовольно ушёл с более вялой улыбкой, чем провожал Голд. — Мисс Голд? — Строго спросила она, впрочем, не дожидаясь ответа; кажется, хотела лишь проверить правильно ли она произносит фамилию-имя, а может действительно спросила своей сухой интонацией, — Я миссис Кроули, обращаться так же, твоё место — это второй ряд, шестая парта. Часть учеников, греющих уши — и плохо стараясь остаться «в стороне», потому что миссис Кроули с очевидным трудом пыталась не зыркнуть на них своим строгим взглядом, — разочарованно выдохнула, почти со священным сожалением — парни, — и завистью, — девушки, — смотря на рыжую. Конечно, в каждой разнополой паре были те, кто смотрел с сожалением, — девушки, — или с завистью, — парни, — что смотрелось ровно так же, как если бы смотрел совершенно другой любой человек. Не то чтобы Лесли волновало, кто больше на неё смотрел; она старалась дойти своим умом, почему на неё так смотрят, и — если все любовные прочитанные книги верны, — с каким бед-боем она сидит за одной партой. Миссис Кроули и мисс Голд на этом единогласном и почти одновременном вздохе притворились святыми-глухими, которые и звуки стрельбы возле уха не разбудили бы. Настолько всё было громко. — Подпись, что ты была… ты знаешь куда это потом относить? — Конечно, — почувствовала на себе строгий взгляд «золотце», — в Администрацию. К концу недели?.. — Верно. Как только все распишутся. Ты хочешь быть представлена или мы можем начать урок без твоего представления классу? — Вежливо поинтересовалась учительница. Небольшая симпатия? Ха! Добавьте плюс десять баллов! Рейтинг любимых учителей, в котором пока что только один учитель, так как она больше ни с кем не знакома, предвиделся Лесли этакой яркой розовой табличкой, а над миссис Кроули, как в тех недо-отоме, точно вспыхнуло бы розовое сердечко симпатии. …Она могла чувствовать всем телом заинтересованность и внимание со стороны других учеников. Девушка знала, какое чувство сейчас испытывает: это не смущение, а… проклятая неловкость. Неловкость в разговоре с ребятами; пусть они и пытались сделать вид, что всё просто «окей», но Лесли знала, что это не так — по взглядам, немного паническим, что они друг на друга бросали, когда говорили что-то понятное только им, а она не понимала это, или когда Голд говорила шутку — не совсем понятную для деревни городского типа, но кто виноват, может, это Лесли просто не смешно шутит, — но они не понимали её сути. Боже, этот неловкий смех, переглядки взглядами и «незаметные» тычки в бока, чтобы не забыть посмеяться как можно естественней. Чтобы не обидеть. Вот это — Лесли ценила. Остальное — не очень. И сколько бы она не храбрилась, — хотя это сложно назвать именно этой эмоцией, она не совсем подходящая, — Лесли не могла отрицать: ей хотелось обратно. Хотя бы по той же простой причине, что там всё родное и знакомое. Переулочки, по которым она бегала ещё совсем маленькой девочкой. Магазины, в которых тебя уже автоматически, не задумываясь, оповещают о скидках и подсказывают более свежий товар. Соседи, которые видели тебя с разбитыми коленями и порванным платьем, которое вы совместными усилиями, — и соплями со слезами на щеках, по всему лицу, — пытались привести в более-менее нормальный вид. Друзья и знакомые, с которыми, казалось, ты общаешься целую вечность. Каждый раз, переходя в новую школу в начале года, — а после возвращаясь в старую, — Лесли не врала, что не волновалась, — по той же причине что знала, что она тут ненадолго, она не задержится, и она… она вернётся назад, домой, — и это было действительно так. Их семейный психолог, которого они посещали вместе с матерью — чтобы лучше понять друг друга, когда Лесли на эмоциях в четырнадцать лет почти на всю ночь пропала, вернувшись только под утро с обиженно поджатыми губами и злым взглядом, полным подростковым бунтом, — и злобные, но родные учителя, что заставляют приходить с двойкой домой… Лесли действительно не понимала, точнее, не совсем ясно и точно воспринимала какого это: приходить в новую школу. В новую школу. Одна. Без кого-либо. Глупый сказал бы, что у Голд «самостоятельность» заигралась бы новыми красками. Более зрелый взгляд утверждал, что ей придётся ознакомиться с такими вещами, как: оплата продуктов и налогов; обеспечение себя по всем фронтам, а так же способность — не сразу появившаяся, — адекватно расценивать и понимать, на что тратить деньги, а на что уже — простые «хотелки».

***

От кого: Джаспер Кому: Лесли Элис не сможет с тобой встретиться. Она заболела, золотце

От кого: Лесли Кому: Джасперу Всё хорошо, я понимаю)

От кого: Джаспер Кому: Лесли У тебя всё хорошо? Твой голос был очень грустным во время звонка.

От кого: Лесли Кому: Джасперу Хэй, ты не можешь определить это вот так просто!

От кого: Джаспер Кому: Лесли От грусти лучше всего помогает шоколад и сладости.

От кого: Лесли Кому: Джасперу Ты имеешь в виду гормоны?

От кого: Джаспер Кому: Лесли Я имею в виду, что спрашиваю: какой шоколад тебе нравится?

От кого: Лесли Кому: Джасперу Белый И ненавижу горький в любом виде. Просто непереносимость)

От кого: Джаспер Кому: Лесли )))

***

Когда прозвенел звонок пожалуйста, у меня передоз новых имён, не подходите ко мне! на уроке Лесли была почти счастлива. Когда узнала, что сидит с, в простонародье, «Холодной Королевой», то была немного… скорее, тут было несколько эмоций: радость — что не будут отвлекать на уроке; и немного горести — возможно, Лесли немного хотела, чтобы с ней сидел кто-то знакомый на уроке. И — возможно носящий имя «Джаспер», а фамилию «Каллен». — Лесли Голд, — дружелюбно улыбнулась рыжая, протянув руку; Снежная Королева, фыркнув и окатив волной своего доминантного взгляда, — от которого Лесли просто потекла, кажется, и немного «вкрашилась», — именно «доминантного», а не «презрительного», потому что такой вариант даже не рассматривается просто потому что. Реакции не последовало. Подождав — рука начала немного дрожать от напряжения, но Лесли малодушно подумала о том, что это не она слабачка, а просто немного травмированная, и нет — не на голову! — сероглазая так же опустила свою бедную конечность, не выглядя ни капельки разочарованной. В голове всё зрел сюжет, главной героиней которого была красавица по правую сторону парты…