Под вспыхнувшей Жизнью

Я могу убить человека, расчленить его тело и успеть домой к шоу Летермана, но я понятия не имею, что делать, если моя девушка чувствует себя неуверенно. Цитата из сериала «Декстер» — Не могу поверить, что он убийца. Удивительно, как просто скрыть от людей свою настоящую сущность. — Не так уж и просто. Цитата из сериала «Декстер»

Прошла пара месяцев, прежде чем Лесли начала замечать как её постепенно, словно дикого недоверчивого зверька — приручают. Вообще-то искорки понимания мелькали то тут, то там, но глядя на тающее золото в глазах Джаспера Лесли просто как дурочка влюблённая, — ну, почти, — старалась не обращать внимания на это, словно загипнотизированная; ну подумаешь, тут неловко отведёт глаза, а здесь не моргает дольше двух минут и даже не замечает, — вот у неё, Лесли, точно такая же фишка по утрам, особенно когда она пыталась понять какого чёрта и где она находится, приводя сознание в порядок! Началось всё с маленьких записок на оторванных клочках бумаги, которыми они «как бы случайно» передавали друг другу: Джаспер делал это, просто проходя мимо; Лесли — споткнувшись или через Эммета, — но последнее реже, потому что глаза-то у него были такие хитрющие, что сомнений не было, парнишка делал вид что читал их переписку; касаться через телефон хотелось всё меньше, а надобность в нём, кроме змейки, почти пропала — Лесли даже не помнит, на какой неделе точно заряжала его. Зарядка ведь не падает. Да и любимый Нокиа не убиваемый, неразряжаемый и так далее. Голд нравились эти неидеальные края оторванных листочков с краюшку, — было в них что-то милое, что-то, что заставляло сердце трепетать, а её саму глупо улыбаться, чувствуя стеснение внутри самой себя; по лицу мало, наверняка, было что видно — в конце-концов Голд годами тренировала самое сильное и потрясающее умение делать вид ночью, что ты спишь под строгим взглядом матери, внезапно решившей устроить «проверку», пока на лицо отчего-то лезла дурацкая лыба с большим желанием похихикать. Так что — да. Лесли была мастером делать лицо «всё пучком» когда всё шло по самые… маковки! В школе они почти никак не обозначали своё общение: Лесли от бытия «новенькой игрушкой» и так нелегко было; девушки, запавшие на какого-то гейского Эдварда Каллена славились мнительным характером, особым стервозом и непобедимой уверенностью в том, что уж они-то лучше неё, городской клуши! Тот самый Эдвард, к слову, отчего-то её прочно невзлюбил, буквально «пиля» взглядами на редких совместных уроках, иронично выбирая место сзади неё: что она не думала в противовес! И раньше приходила (казалось, что проклятый Каллен живёт в этой дурацкой школе!), и уговаривала других поменяться с ней местами (что кончалось почти всегда удачно — в глазах новенькой никто не хотел выглядеть плохо; словно Лесли была их шансом «потусоваться» с другими «крутыми» ребятами, которые, к слову, оказывается и успели её первые пригласить к столу. Каллены единогласно считались чуть ли не местными Божествами с большой буквы и в игре не курировали), и даже пыталась прямо перед звонком или после подойти спокойно поговорить, чтобы понять или попросить пялиться не так… прямолинейно. Так что Лесли порой чувствовала себя крайне измотанно: из-за пересидок приходилось неловко поддерживать поверхностное, — по крайней мере, Голд искренне старалась сводить некоторое общение с большим количеством людей к этому, что пока успешно даже получалось, — общение с совершенно незнакомыми людьми; передозировка людьми спасалась вовремя поспевавшим Джаспером, смотревшим так, словно видел что-то крайне забавное и в тоже время жалел, качая головой, да молчаливо спрашивал глазами — он бы как истинный рыцарь мог ходить с ней хоть целый день, отгоняя голодными глазами навязчивых людишек, но сероглазая вновь и вновь отказывалась, понимая что будет и тот день, когда он не сможет прийти — и тогда всё будет в трое, если не вчетверо, хуже. В коридорах они чуть ли не царственно кивали друг другу, — с Эмметом кивать не получалось, он всегда сгребал её в свои огромные объятья, называя «цветочек», а после, перекидываясь незначительными фразами (вначале Лесли была сбита с толку и отвечала невпопад, со временем ей почти столько же стало смешно наблюдать за шокированными лицами окружающих одноклассников), расходились в разные стороны, словно ничего и не было, — или говорили нечто странное, понятное только им двоим, а не любопытным чужим ушам, например: — Помещение? — Да. После которого приходилось гадать, что они имели ввиду. Вообще-то, это проще простого: на «большой перемене» они садились в машину Лесли, — Голд настаивала, что ей нужно улучшать навыки вождения, и часто срывалась, нервно стуча пальцами по рулю, когда вновь не получалось вывернуть на стоянку так, как хотелось бы, — и обедали в кафетерии, в котором Хейл, впервые надавив на своём, платил за них двоих. На улице или в помещении? В помещении. И что удивительно — владельцы упрямо молчали, не распуская слухи. Лесли была почти счастлива! — Лесли! — Крикнула с нижнего этажа тётушка Розита, наверняка деловито поправив рукава, да недовольно поджав губы. Девушка достаточно прожила со своей дальней роднёй, чтобы выучить некоторые жесты, как и шаги — под настроение. — Лесли! — Повторила тётя, только чуть более запыхающимся тоном, громко распахивая дверь комнаты. В руках у тёти только закончивший звонить телефон, который девушка с большим наслаждением вместе с сумкой скинула куда-то на пол, чувствуя больше как отваливаются после физкультуры и десятиминутного забега ноги. Так что да, про телефон она и не вспомнила. — Не оставляй свои вещи больше в прихожей, — наставительно и громко, — это был привычный для неё тон, вообще-то, — запыхаясь, промолвила тётя. А после перевернула рюкзак — который, блять, оказался открытым! — вывалив целую кучу на пол, и невозмутимо кинула телефон прямо ей в живот как черлидерша, развернувшись на пятках да хлопнув дверью. Лесли устало простонала с ненавистью осмотрев появившийся беспорядок. У тёти, насколько она успела выяснить, был совершенно дрянной характер, который легче было пытаться игнорировать, чем вступать в конфликт — этот человек ни за что не услышит чужое мнение, кроме своего собственного, которое являлось истинной правдой. Лесли могла считать себя чуть ли не святой, раз терпела его снова и снова. Розита была из тех людей, с которыми очень сложно наладить хорошие отношения — и очень легко испортить их из-за какой-нибудь «мелочи», существенного пустяка. Будь Лесли в мире фэнтези — тётя точно стала бы кем-то вроде энергетического паразита, питающегося злостью и скандалами, которые она умела и начинала, придираясь к такому, к чему и думать не вздумается! Телефон снова зазвонил. — Да? — Ты ещё не отошла? - Заботливым голосом промолвил Джаспер; Лесли виделось, как он чуть щурит глаза, словно решая действия наперёд, а после встанет-прижмётся к поверхности стены, оглядывая собравшихся равнодушным, но готовым к чему-то взглядом. Голд редко удавалось подловить его, когда парень был действительно занят кем-то другим, и даже не замечал её. Ей редко удавалось подкрадываться к нему, а пугать, честно говоря, и вовсе не хотелось — словно это он может её так здорово напугать. Не имела право. Да и при одной мысли становилось как-то… жалко. Лесли улыбнулась, даже не осознавая этого: — О мой дорогой! Мои ноги отваливаются, ты и поверить себе не можешь! — И говорит это тем самым тоном, который намекал, мол, всё не так серьёзно, но лучше запоминай на всякий. Некоторые шутки с ним лучше не шутить — это она понимает почти сразу. О семье. О войне. О смерти. Последнее — в особенности. Лесли не понимает как, — но замечает, что глаза у парня словно тускнеют, как если бы пропала из них душа, возвращая на круг Сансары к, казалось бы, позабытым ужасам. Поэтому она впервые, наверное, старается сдерживать свои шутки про собственную смерть и как же всё надоело! всё в таком духе. Наверное, странно чувствовать улыбку другого человека через экран, — но Лесли чувствует. — Карлайл передавал, чтобы ты не перенапрягала себя спортом; ты не пользуешься справкой, что он тебе выписал?.. — Ты что, — не верит девушка, — меня сейчас отчитываешь? Однако Джаспер и не думает рассмеяться, сказать что-то более лёгким тоном. Он молчит. А Лесли находит новую тему «запрета». Вот ведь… дотошный! Словно старик в юношеском теле! — Ну не ворчи, — хмыкает сероглазая в трубку, растягивая губы в улыбке, — это был единственный и последний раз; обещаю, «папочка», я больше так не буду! Сопение из трубки становится менее напряжённым. Разговор скатывается к учёбе, про какое-то искусство — попроси Лесли сказать, о чём они говорили, и она ответит что… почти ни о чём — и полтора часа; она закидывает ноги на стену, позволяя футболке упасть на грудь, а волосам «упасть» на пол, когда обнаруживает что даже просто слушать голос Джаспера очень приятно. Он говорит тихо, но всегда так… уверенно. Не сомневаясь — разве что если тема не касалась её самой; в такие моменты он выглядел как щенок, не знающий реалии мира и как вообще знакомиться. Лесли любила его слушать. Как фетиш. Боже, она стала фетишисткой! Этого парня должен трахнуть не инфаркт, а сперва хотя бы Голд! Хейл говорил о истории, на которой она обычно засыпает, но Джаспера слишком интересно слушать, чтобы пропустить хоть что-то, когда он внезапно замолкает и спрашивает чуть сдавленным тоном: — Ты… ты свободна на выходных? На этих выходных? — А что? Интересуется, деловито гладя маникюр. Да она странная, но что вы сделаете, она теперь в другом городе! — В Сиэтле будет фестиваль, и я хотел бы спросить… попросить тебя съездить со мной на фестиваль. Лесли чуть не падает с кровати. Джаспер совсем по-человечески выдыхает, бесшумно отрываясь от одной стены к другой; туда-обратно, обратно-сюда. Эсми и Роуз в качестве поддержки преспокойненько сидели на диване, почти меланхолично смотря… а, нет, Роуз, не выдержав, кинула в него подушку, которую парень даже не смотря поймал, сжав в такой крепкий захват кулака, что ткань порвалась и пух разлетелся по всей гостиной. — Если она тебе откажет — я отгрызу за все напрасные беспокойства именно её голову, — едва размыкая губы цедит блондинка, эффектно взмахнув волосами. Эсми, качая головой, показала молодёжный «палец большой руки вверх», чувствуя себя немного странно. Всё хорошо, милый. Ты справишься! Я в тебя верю, Всё будет хорошо, не сомневайся… и тем более — не в себе. Уверенно ощущались эмоции от матери вампирского клана, самостоятельно обращённые эмоции в слова вольного перевода «дара». Каллен была права. В конце концов, он войну прошёл. И человеческую, и вампирскую! Что ему стоит пригласить девушку на свидание?! …Да и сколько он репетировал, подбирал лучшие слова, а главное что сказать — если отказ!.. — Конечно, я не против, — наконец, раздаётся весёлый голос по ту сторону трубки. — Только уточни: это свидание? Джаспер замер. Как лучше ответить?! КАК ЛУЧШЕ ОТВЕТИТЬ?! Роуз влепила ему смачную пощёчину — всё не заняло и трёх человеческих секунд. — Да, — уверенно, хотя так он себя не чувствовал, разлил Джаспер Хейл, вампир почти под двести лет, уверенный командир армии войска вампиров и людей, а также известный своей кровожадностью и умением вести бои до собственного победного конца, — это свидание. А ты против? Лесли на секунду замерла, кивнула головой и рассмеялась. — Нет. И ты правда думал, что я откажусь? Лесли, услышав лишь тишину по ту сторону, словно оглушили. Он постеснялся! Не до конца словно был уверен, что она согласится! — Тебе проницательности не занимать, золотце. — Я просто телепат, не поверишь. Голд услышала явный смешок и тихий баритон, от которого хотелось растечься лужицей и так и помереть ещё раз. — Уж я-то поверю, милая.