Под вспыхнувшей Жизнью

Супергерой — не тот, у кого суперспособности, а тот, кто победил суперзлодея. Юлия Пчёлкина Нельзя людей убивать. Даже самых последних тварей. А иначе весь мир с катушек слетит. Игорь Гром Я — собака. Ты — собака. Она — собака. И мы должны держаться вместе, потому что мы, нахрен, стая! Дмитрий Дубин

— Белла Свон? — Отрывает от тарелки голову Лесли, чувствуя странное ощущение внутри себя… словно что-то вертится на языке, мелькает в голове, но стоит только за «это» уцепиться — как оно пропадает. — Где-то я слышала это имя… — И не удивительно, — хмыкает Майк, с громким грохотом ставя поднос с едой на стол, да устало плюхаясь на стул; у него была контрольная прямо перед столовой, и, как назло, Ньютон совершенно ничего не учил. — Оно сейчас почти у всех на слуху, последний похожий ажиотаж был когда приехала ты, а до тебя — Каллены! Джессика, набивая рот диетической колой и картошкой фри, что-то промычала, а после выразительно стрельнула глазками в Эрика. Йорки весь выпрямился, голову поднял и засверкал глазами, — Голд сразу поняла, что тот что-то точно знает. — Ну не тяни, — поморщилась Лесли, замечая как в столовую зашёл Джаспер; тот поприветствовал её кивком, на который она улыбнулась (в этот момент Джессика очень выразительно зафыркала, глазами говоря «и почему я узнаю об этом не первой?!», а Майк в раздражении скрестил руки на груди), и Йорк заговорил: — Белла появится в школе как раз завтра, и я даже успел её увидеть! — Что?! — Возмутилась Джесс, — Когда ты успел? Я всё крутилась с Майком в его магазинчике, надеясь застать девчонку — покупать принадлежности для школы же она должна! Так почему встретил её ты? Тон у девушки был почти оскорбительный. Вебер ласково провела вдоль запястья подруги, тихонько умоляя сбавить громкость и претензию в голосе; впрочем, ни на кого это особого впечатления не произвело. Анджела, как выяснила Голд, всегда выступала мостом перемирия и этакой «кнопкой спасения» для несколько эмоциональной тёмноволосой Джессики. Майк и Эрик уже привыкли за долгие годы знакомства, а Лесли — потому что была достаточно наблюдательной и везучей, чтобы застать пару таких моментов. За три месяца Стэнли успела раз пять поссориться с Майком, — скорее, навязывая ему свою несколько агрессивную, и в какой-то степени милую, симпатию, — и три — с Йорком. На Вебер обижаться было просто невозможно, да и натура тихая — скажет один мат, так все сразу удивятся! Голд же почти с тяжестью в душе и на сердце обходила подводные камни в общении с этой бойкой девушкой: и, что впрочем, не зря, потому что подругой Джессика была ещё лучше, чем можно было представить. Почти как Рене, только Дуаер вводилась самостоятельно в ранг «вне конкуренции», так что переплюнуть её который год никто не может. А может и не хочет — Лесли хмурит брови, слушая параллельно мыслям про «тёмноволосую девушку с глазами Бэмби» от друга, говорящего что-то про стеснительный характер и сонный вид. Усталый. — Ты с ней не говорил, — скорее утверждает, чем спрашивает Лесли, и Йорк мешкается, отупляет взгляд и смотрит вниз, на носочки ботинков. Майк мгновенно сияет, точно верной собачке, а Стэнли наоборот — мрачнеет. К новенькой она предусмотрительно настроена чуть негативно: не критично, но неприятно. К самой Лесли она так же была настроена; и только чуть позже «оттопила своё сердце», рассказав как сильно ранили её подростковые чувства жёсткий отказ наровне с презрением и жалостью от красавчика Эдварда Каллена. А она ведь старалась, так старалась! Лучше одевалась, внимательно училась, старательно искала интересные темы для бесед! А этот… этот… этот…! Мало того, что окинул равнодушно-презрительным взглядом наравне с брезгливостью, так ещё и в какой весьма грубой форме отказал! Так, словно она и не достойна дышать рядом с ним одним воздухом. То, что он красив, — выдыхала, сжимая нервно подушку в руках на совместной ночёвке с Лесли и Вебер, которая, понимая как тяжело даётся Джессике признание, едва касаясь гладила её по плечу, даря незримую поддержку. — Не значит, что ему стоит обращаться со мной так… со мной в такой уничтожительной форме! В конце концов, какого-никакого, а уважения, хоть самого маленького, но я заслуживаю! Я тоже человек, а то, что он в более богатой семье и с красивой внешностью не ставит его выше всех остальных! Может, страх у неё появился новый; а может и вовсе что-то на подобии фобии, — но теперь ко всем новым людям в своей жизни она относилась чуть более настороженно, чем следовало, — чуть более негативно настроено, чем предполагалось. Лесли действительно пришлось постараться, — хотя у неё такой же период в жизни был в четырнадцать-пятнадцать, — чтобы дать понять, что в её словах не было двойного дна; что не было там скрытого оскорбления. — А я-то думал, братан, что ты раньше всех нас с новенькой пообщался…! Ха, да где вы вообще встретились? Майк двумя пальцами открутил крышку от спрайта. Джессика странно-завистливо посмотрела на это: она-то дольше свою открывала, а не вот так, на раз-два! У Лесли завибрировал карман. От кого: Джаспер Кому: Лесли чЧто у вас за столом происходит? Эммет услышал хохот и интересуется — Да в магазине продуктовом, — досадливо взмахнул Йорк, пока Лесли, обернувшись, увидела как Эммет со странным-ехидным выражением лица ерошил волосы Хейла, и что-то быстро-быстро ему говорил; а как поймал её взгляд, то подмигнул с самым нахальным видом, показав «большой палец вверх». Лесли прыснула. Телефон Джаспера был точно у Эммета — они пытались… его друг у друга отобрать? Что у них происходит, раз даже Розали, — красавица-Роуз, — не сдерживала редкого, но достаточно громкого и выразительного хмыканья: Голд поняла это по дрогающим плечам и качающейся голове.

От кого: Лесли Кому: Джаспер я даже сделаю вид, будто поверила) Белла Свон — мне показалось, будто я где-то слышала это имя. Вот и всплыла тема

— Ты ведь не накинулся на неё с расспросами? — Вежливо, скорее по-деловому интересуется Лесли, вмиг остывшая к столь популярной теме. От этого разболелась голова: помутнело на миг в глазах, пока Голд сделала пару осторожных вздохов с зажмуренными глазами. Отпускало словно нехотя; чувствовалось внутри неё самой, вертелось что-то на языке, но вот что — вопрос уже другой. Давно мучавший. Так уже бывало; после красочных, странно-мучавших снов, из-за которых она после весь день ходила раздражённая, — к слову, и тут Джаспер успел «отметиться». Волшебство или нет, внешность или сам характер, но стоило завидеть самого парня, как рыжеволосая невольно понимала: всё, что её мучало и докучало — всё это решаемо. Просто надо успокоиться, сделать пару упражнений на дыхание и вновь источать благодушие. Каллен-Хейл действовал на неё как успокоительное: было холодно — стало жарко; чувствовала раздражение, побывала в «успокоительных и утешительных» объятьях — и проблемы как не бывать! …Под взглядами — скорее насмешливыми, чем сочувствующими, — Йорк вскинулся, сделав самый обиженный и несчастный вид. Ну разумеется, это не прокатило: — Ну разумеется, нет! Мы и парой словечек почти не обмолвились… Лесли, покачнувшись, неосознанно повертела в руках брелок лисицы, уставившись пустым взглядом в окно. Внезапно так накатила меланхолия, которую она успешно до этого момента подавляла в себе. Стало так… всё равно на мир вокруг. Просто хотелось выспаться, наконец, встретиться с Рене, чтобы поплакать и поболтать о всяких пустяках, и вновь почувствовать снисходительный взгляд с мягкой улыбкой матери, когда Голд забиралась якобы «когда никто не знает» на крышу дома, чтобы посмотреть на звёзды. …Именно поэтому, наверное, она совсем не уловила когда компания подростков чуть настороженно смолкла, сверля недовольно-покровительским взглядом ей за спину. Длинные холодные пальцы осторожно коснулись макушки рыжей головы, отчего по телу пошли мурашки; Лесли рвано выдохнула, опрокинув голову назад, встречаясь с самыми красивыми янтарными глазами на свете. У Джаспера было, не знай его кто, самое обычное выражение лица, но Голд понимала — оно было просто коктейлем для эмоций. А то, что ничего не понятно на первый взгляд — так это дело практики и того, насколько ты знаешь Хейла. Насколько он тебе доверяет, раз позволяет увидеть. Лесли улыбнулась. — Я могу украсть Лесли, дамы и господа? — В чуть насмешливой форме спросил Джаспер своим охрененным голосом, но, наверное, все тут понимали, что вопрос больше риторический: даже скажи они категорическое «нет», Каллен-Хейл просто взял бы, да украл девушку. Да и кто они вообще такие, чтобы препятствовать парочке?.. Джессика тихо фыркнула, но кивнула, однако смотрела с предупреждением. Она, как любая хорошая подруга, уже придумала парочку уничтожительных сплетен, которые Стенли разнесёт, посмей Хейл обидеть до слёз Голд. И в этот раз, — в отличии от первого, от Эдварда, — никакая Вебер её не остановит. Парни кивнули вслед за девушкой, и Джаспер мягко улыбнулся, но отрывисто кивнул. Лесли и впрямь в последние пару дней выглядела не совсем важно, и самое главное — это понимали все, кроме неё. Так что возражений никаких не последовало. — Я отнесу поднос, — меланхолично, но твёрдо сказал Майк, пока Лесли растерянно кивнула, почти не моргая. Джаспер мягко, подстраиваясь под её слишком медленный ритм шагов, потянул её сначала к выходу, а после — на улицу. Лесли подавила позорный стон усталости, подставив голову под дуновение холодного ветра. Почти такого же холодного, как и пальцы её парня. — А можешь ещё? — Жалобно протянула она. — Ещё…? — Ещё помассировать голову. У тебя так хорошо получается, а таблетки уже почти не помогают… Джаспер кивнул, молча притягивая Лесли в объятья. Одной рукой — гладя по спине, а другой — медленно массировал кожу головы, стараясь не нажимать слишком сильно. Порой пропуская длинные рыжие пряди сквозь пальцы, а порой почти невесомо целуя макушку любимой девушки.

***

Эта школа была совершенно непримечательной — несколько зданий из темно-красного камня, и только вывеска «Средняя школа Форкса» говорила о его назначении. К тому же вокруг корпусов росло столько деревьев и кустарников, что Белла не сразу смогла определить истинный размер каждого. Свон ненавидела слякоть, грязь и дожди: оттого и смешнее становился её переезд в городок Форкс, в котором круглый год лил дождь, а солнце и снег были что-то вроде кратковременного редкого достопримечательства. К счастью, подумала тёмноволосая, я не одна новенькая. А значит и внимания не должно быть так много, как если бы я была одна. Про историю Лесли Голд, пропажу её матери она слушала вскользь. Но — запомнила. И сейчас была за это благодарна: это успокаивало; какое кому дело до новенькой, если есть живая и ходящая сенсация?.. …И немного упустила, — не мудрено, — из виду, что некая «Лесли» живёт тут уж точно больше двух месяцев, а значит весть полностью смаковали «от» и «до». Рассудив так, и притопнув ногой для храбрости, — внутри противно сжалось, а желудок, кажется, перевернулся, отказавшись жить, — что помогло слабо. Изабелла выдохнула и опустила побелевшие руки от руля. Девушка припарковалась у первого из корпусов, дверь которого украшала маленькая табличка с надписью «Администрация». На стоянке не было ни одной машины, так что день, скорее всего, неприемный. Тем не менее лучше войти и узнать расписание, чем блуждать под дождем. В административном корпусе было очень светло и теплее, чем ожидалось. Маленький кабинет канцелярии оказался довольно уютным: складные кресла для посетителей, яркая ковровая дорожка, множество плакатов и объявлений на стенах, громко тикающие часы. Невысокая стойка, заваленная папками с яркими ярлыками, делила кабинет пополам. За стойкой — три стола, за одним из которых сидела крупная рыжеволосая женщина в очках. Незнакомка была в джинсах и бордовой футболке, и Белла смутилась, укутываясь в тёплую толстовку сильнее. Пальцы у неё вот-вот будто отмёрзнут! — Чем я могу вам помочь? — спросила администратор. Возле неё стоял парнишка, нескладный, рыжий, с веснушками и тёплыми зелёными глазами: точно типичная «ведьма!» Напряжение несколько пропало, как и скованность движений. Белла натянула на лицо улыбку, ощущая болезненное посасывание в желудке; от нервов она так и не смогла ничегошеньки съесть. — Я Изабелла Свон, — представилась вежливо. И замолчала, закусив верхнюю губу. Главное, ранку снова не открыть, а то и так болезненно пульсирует, стоит только облизнуть подсохшую корку! — Ну, конечно! — воскликнула администратор и лихорадочно стала что-то искать в большой стопке документов. — Вот ваше расписание и карта школы, — наконец объявила она, положив на стойку несколько листов. Администратор рассказала о предметах, которые ей предстояло изучать, и объяснила, где находятся нужные классы и лаборатории. Затем вручила формуляр, и, не заметив нужной реакции на невольные сплетни, сказанные «секретным» тоном, лишь несколько помрачнела, да отпустила на «волю». Белла, переступив с ноги на ногу, пробормотала что-то невразумительное, да поспешила скрыться от вездесущего взгляда женщины — и немного понимающего — рыжеволосого паренька. — Надеюсь, в Форксе тебе понравится! — С небольшой прохладой проговорила женщина. Свон даже оборачиваться не стала, сосредоточившись лишь на том, чтобы не упасть. До начала первого урока времени оставалось немного, и кареглазая решила объехать территорию школы. У большинства студентов машины подержанные, как и у неё. Может, это был червячок зависти, но Финиксе Белла с матерью и отчимом, — не смотря, казалось бы, на хорошее материальное обеспечение, — жили в бедном районе, по иронии судьбы примыкавшем к новому престижному кварталу, так что увидеть на школьной стоянке новенький «мерседес» или «порше» было обычным делом. Ей самой, когда отчим или непутёвая мать подвозили девушку, становилось во много раз неловко, из-за чего она всегда выбегала из машины, бросая что-то непонятное, да и почти всегда запинаясь о собственные ноги. Слушать смешки фыркающих учеников было почти столь же унизительно, как и отношение к ней у взрослых как к «невразумительному» нечту, или маленькому ребёнку! А ведь она сама чаще всего оплачивала чеки за электричество и воду, когда Фил был в разъездах! Здесь же самой лучшей машиной был сияющий «вольво», сильно выделяющийся на общем фоне. За большее глаз просто не зацепился: серое, скучное, разваливающееся на ходу, или — вообще велосипеды! Как они вообще доезжают во время дождя, или, того хуже, ливня?! На мотоциклы Белла предусмотрительно не заглядывалась, — а то ещё немного и свалиться с обмороком! Вот на посмешище-то себя выставит! …Свон припарковалась в самом неприметном месте, чтобы рев двигателя не привлек лишнего внимания. Сердце гулко стучало в груди, а голову сковало непонятное предчувствие. Сидеть в машине и разбирать карту она даже не пыталась — школа гораздо меньше школы в Финиксе, и, очевидно, будет гораздо проще. Да и не запомнит всё равно ничего. По крайней мере, тут на «взгляд» нет никаких путанных коридоров. И пусть ходить по кампусу, уткнувшись носом в карту, совершенно не хотелось, Белла решила положиться на случай; в крайнем случае оправдается тем, что новенькая и совершенно не ориентируется, если план «идти за толпой» не сработает. Глубоко вздохнув, Белла резво кивнула, мол, ну все, похоже, готова. Подняв воротник и опустив капюшон до самых бровей, девушка постаралась смешаться с шумной толпой подростков. Вся одетая в черное; она не так-то легко бросалась в глаза! Конечно, маскировка буквально только на один раз, но всё равно! …Найти кабинет и этаж оказалось делом плёвым. План «следовать за толпой» работал, как и в большинстве случаев, успешно. …Какие маленькие классы в этой школе! Вошедшие неясные фигуры, — оказавшимися женскими, — сняли плащи и повесили на крючки, и Свон поспешила последовать их примеру, стараясь запоминать кафель и не смотреть слишком явно по сторонам; это определённо выделит её из толпы. А уж что-что, а сливаться с толпой, теряться — это почти её хобби! Изабелла, от волнения споткнувшись, чуть не упала на преподавательский стол, всё-таки подав формуляр на подпись преподавателю, которого, судя по табличке на столе, звали мистер Мейсон. Мистер Мейсон пронзил ей взглядом строгого преподавателя, и, засомневавшись на мгновение, смиловался над ней, посадив на заднюю парту. Таращиться на Свон стало вмиг труднее. А тех, кого подобные «трудности» лишь забавляли, мистер Мейсон с особым садистким огнём в глазах допрашивал на знание теории урока. Впрочем, желающих и плюющих на учителя всё равно оставалось достаточно, чтобы Белла чувствовала себя вполне неуютно. Внезапно — и стук в дверь; Белла чуть выдохнула, глядя как отворяется дверь класса, и в кабинет вплывает рыжеволосая девушка. Странно это говорить, но атмосфера словно вся переменилась: стало вмиг тихо; некоторые девушки нахмурились; парни — недовольно отпрянули, глядя с завистью и недоумением; и лишь пара человек беззаботно улыбнулись, махнули или кивнули девушке. Рыжеволосая была хороша, — Белла заметила и то, как мистер Мейсон развернулся, присев на край стола: его лицо, такое хмурое, морщинистое, приняло благодушный вид. — Мисс Голд, — кивнул учитель, — у вас ведь сейчас урок. Неужто прогуливаете? В голосе была не злая ирония: отличница или любимица учителя, — заметила Свон. А потом она вздрогнула. Мисс Голд! Так её назвал учитель! Та самая Лесли Голд?! Может, это и неправильно, но Изабелла слишком надеялась на возможную дружбу с ней, или, по крайней мере, приятное общение; они обе должны были быть «белыми воронами», но сейчас, видя столь разительное изменение в благосклонности по отношению к ней, и к самой «мисс Голд», Свон как-то засомневалась в их дружбе. Она нуждается в ней, вне сомнений. Одиночкам сложно выжить. И план «новеньким держаться лучше вместе» теперь оставался под угрозой. Лесли, судя по её кивкам и улыбкам, лёгкой походки, как-то совсем быстро из разряда «новенькой» перешла к «почти-своей». Она не выглядела как человек, переживший катастрофу. Она не выглядела как человек, который страдает. И Беллу это разозлило. Девушка не знает почему, но это её серьёзно задело. Свон не ладила с людьми — это факт. Горький на вкус, но столь же правдивый. С самого детства она имела тихий, почти спокойный характер, радуя этим родителей; в детский сад она не ходила, а потому и совсем не умела знакомиться. Порой, после особо трудного дня Белла вставала у зеркала и говорила, — мысленно, разумеется, — что она — дикая волчица, и разумеется, ей никто не нужен! …игнорируя порой солёные слёзы на щеках. Свон была чужой среди подростков: у неё не было ни красоты, что за это прощались «промашки» и неудачи, которые будто преследовали девушку; не было и богатых родителей, которыми она могла бы, случись что, прикрыться. Среди подростков ей было слишком скучно, да и не понимала она их: слишком ответственная и правильна Белла с замашками «матери» прекрасно не вписывалась в разношёрстную компанию так же, как и снег посреди лета; про людей младше и говорить не стоит; а взрослые и сами вполне гоняли её прочь, — чаще это читалось во взглядах и якобы (просто шутка, милая, на что ты обижаешься?!) дружелюбных высказываниях. Чужая среди своих. Чужая среди чужих. И где, простите, её место…?