Под вспыхнувшей Жизнью

— Привет, чем занимаешься? — Да так, спасаю мир. Мэйджор Лиливайт Рави Чакрабарти Материнские инстинкты — беспощадны. Оливия Мур — Мы пришли спросить про Сида Насмешника. Знаете, что его убили? — Он точно мертв? Это может быть трюк, он очень одарен. — Я лично вытащила мозг из его головы. — И все же… Клайв Бабино Магнус Оливия Мур

Джессика с опаской переглянулась с Анжелой, заглянув за угол. — Чисто. — Чисто. — Чисто. — Чисто. Послышалось по рации от ребят, — просто не спрашивайте, где они её достали, окей? Для вашего же блага. — Вот вы где! — Послышался сдвоенный голос, и парни — предатели! — сбросили связь, оставив Джессику с Анжелой одних. Девушки вздрогнули и обречённо обернулись. Лорен Мэллори; очень красивая пепельная блондинка с зелёными глазами и светлыми бровями. И рядом с ней — Лесли Голд, рыжеволосая девушка с серыми глазами, похожими на утренний туман в Форксе. Вместе они, несомненно, смотрелись довольно эффектно, и судя по самодовольной ухмылке Лорен — как минимум она это знала. — А мы всё вас найти нигде не могли, — обеспокоенно положила руки на щёки Голд, делая обеспокоенное лицо; но Джесс знала, что та больше издевается. Голд уж точно не была настолько наивной и глупенькой, как пыталась сейчас себя выставить. Мэллори громко причмокнула жвачкой. Прошёл Хэллоуин, но они так были заняты тем, что готовились к экзаменам и давлением учителей на школьников, что попросту забыли отпраздновать этот праздник! И вот тогда два гения, — или идиота, это с какой стороны посмотреть, — случайно встретились, невольно предугадывая негодование друг друга по поводу отменённого праздника. И решили они, проще говоря, закатить свой. В начале идея всем понравилась: Лесли была достаточно убедительной в своей славе новенькой и всем нравящейся характером; а Мэллори была красива и «влиятельна» — если можно так выразиться про школу, — чтобы многие поддержали её идеи. Даже если они были бредом. А праздник «бредом» или «глупостью» ну никак не был. Так что школьники были подкуплены очарованием вперемешку с красотой и женскими слезами, если первые две вещи не действовали. Что поделать, если уж и слёзы не помогали — и общественное порицание школьников, наблюдающих со стороны за «цирком», — то здорово помогали ненавязчивые фигуры Джаспера или Эммета, смотрящих несколько ехидно, но смотрясь довольно грозно из-за своих высоких фигур. Первый этап — обойти и собрать подписи всех школьников, — они завершили в рекордные сроки: три дня. Второй этап заключался в подписях учителей. Мэллори с легкостью «уломала» учителя физкультуры и творчества, но на этом её «полезность» для дела закончилась. Лесли, умеющая нравится учителям, была ценным кадром, а потому умело строила трогательное лицо, чуть ли не шаркая ножкой по полу. Осторожно протягивала петицию за праздник, невинно хлопала ресницами и умело проводила контраргументы на всевозможные «нет» учителей. А ещё, что, наверное, сыграло большую роль, Голд была навязчивой. Точно знала расписание каждого учителя, — (Девочки, наш план в беде, Джессика, спасай!..) — «ломая» и беря упорностью и упёртостью на каждой перемене. Вопросы на уроках отвечала сносно или и вовсе прекрасно, — пришлось подтягивать себя с помощью парня на случай, если её захотят завалить вопросами на уроках, лишь бы отстала или начала бояться, — буравила преданным взглядом и чуть ли не преследовала до туалета. С этим пришлось чуть повозиться, но всё же — через восемь дней упорной работы результат был на лицо: бумагу подписали абсолютно все. В тот вечер они с Лорен довольно пустили по секретному бокальчику «запретного», оставшись вполне довольными работой друг друга. Мэллори ладила с документами намного лучше Голд, а потому и систематизировала всё она, а вот фразы и предложения согласовывала с Джессикой, которая пусть и накручивала в наигранном превосходстве на палец прядь волос, но всё же с сияющими глазами согласилась. И спорила буквально над каждой формулировкой, точно акула; ничто не прошло мимо её зоркого взгляда и острого ума. А после они отправили Лесли к самой главной акуле в их море: прямиком в пасть директору. Директором была строгая жеманная женщина, смотрящая на всё поверх своих строгих квадратных очков, скрывая за ними цвет своих глаз. Фигура у неё была не то чтобы худая, точнее — тощая. Строгий костюм и блеск в очках, нагоняя жути. У Голд по спине пробежались мурашки и она чуть тогда не навернулась об ковёр. В итоге всё оказалось слишком… просто. Просто «да». Голд немощно моргнула, задохнувшись со всеми аргументами «за», которые выучила на зубок. И стоило только рыжей чуть ослабить бдительность, совсем на мгновение и капельку! — как директриса не могла не подложить свинью обратно Лесли на стол. «Только приготовлениями занимайтесь сами. Вам ведь хватит месяца? Приду — проверю». И была такова, выставив её за дверь. Девушка даже моргнуть не успела!.. И после этого она, скорее всего, и сошла с ума, вместе Лорен на пару; как последняя ответственная девушка, она взяла на себя ровно половину обязанностей, занимаясь декорацией. Лесли, далеко не наивная душа, и не думала страдать одна, запрягая своих друзей заодно под сначала неловкими и как бы случайными просьбами, а потом — уже в наглую эксплуатируя. — Ладно, — скривилась Джессика, закатив глаза, — поймали. Уели, ага? — Поймали? — Типа удивлённо приподняла брови Лесли, делая такой невинный вид, что Вебер поймала себя на том, что девушке почему-то хочется верить. Правда, стоило моргнуть и задуматься об этом — и всё очарование моментом пропало. — Как мы можем? — Иронично хмыкнула Лорен, облокотившись боком к стене. Глаза у неё сверкнули как у бизнесмена, который подкупил судьей и выиграл суд у бывшей супруги, отжав самые последние крохи денег. Вебер едва заметно улыбнулась, скрывшись за волосами. Мальчишки, судя по всему, решили воспользоваться шансом и сбежать, оставив их, девушек, Лесли и Лорен на растерзание. — А Майка с Эриком ещё не встречали? — Тихо спросила Анджела, заметив мелькнувшие довольные плотоядные ухмылки змей. Ну истинные дикие животные, стоящие во главе «прайда». — Не-а, — смахнула рукой несуществующую пыль Мэллори, однако зубастую ухмылку скрыть не смогла. Лесли Голд распахнула глаза, смотря так невинно, что сразу стало понятно: она сделала какую-то пакость. — Джаспер согласился мне помочь, а ещё сказал, что разыщет мальчиков. И невинно шаркнула ножкой. Джессика душераздирающе застонала, признавая проигрыш в этой битве. Впрочем, это пока не война — время и шанс ещё есть. — Идёмте, — тускло провопила девушка, снова вздохнув; так, чтобы точно подействовать на нервы.

***

Никто не знал точно как и почему, но новенькая с фамилией Голд умудрилась захватить себе в помощницы по декорациям в зале и на сцене Розали Хейл, которую иначе чем Снежной Королевой довольно редко называли. Ну, или так было до той поры, пока парочка ребят покрепче не попали в её рабство, культурно именуемое помощью. Розали Хейл была строгой, а под её взглядом спина и вовсе потела, заставляя ребят дрожать, подобно тварям, гоняемым в Ад-у. Самим Дьяволом, разумеется, была Розали Хейл, и ребята проклинали кого угодно, — даже самих себя! — что повелись на красивую обёртку, «зато прогуляем пару уроков!», а в итоге получили нечто действительно ужасное. — Роуз, — кивнул Джаспер Хейл, сложив руки за спиной. Хейл также второй в списке, от кого лучше удирать сразу, а если сдаться — то сдаться безвозвратно. — Джаспер, — холодно кивнула красавица, чуть скривившись оттого, как едва скосилась лента на стене. Ребята поёжились, почувствовав холод. Один парень начал икать. Хейл чуть прикрыла глаза, застыв точно статуя; если бы её грудь не вздымалась, то все вокруг точно подумали бы, что среди них статуя, демон, может суккуб даже. Ну точно не человек. К их несчастью, было лишь начало двадцать первого века, а интернет был штукой затратной, и доступной только дома. Хейл лениво смерил Майка чуть дружелюбным взглядом, — право, у него асоциальность, но он правда старается ради своей девушки, ясно? — кивнув. Майк помахал рукой. — Мне понравилась идея праздника, — не в момент сказала вдруг Хейл, заставляя Хейла-Джаспера обвести зал ленивым хищным взглядом. В этот раз он словно забыл надеть свой человеческий костюм, являя неестественную природу своей сущности. Розали такой оплошности себе не позволяла. Даже порой дома. Ухмылка тронула напитанные ядом губы с белоснежными клыками. — Мне тоже, — отозвался мужчина, и Розали хмыкнула. — Разумеется. Ведь это твоя девушка решила её устроить. Жёсткая складка у глаз разгладилась, а голодные, тяжёлые золотистые глаза посветлели, заставляя губы расплыться в дрогнущей, не видной человеческому взгляду улыбке. Никакой человек в мире не мог бы их услышать или понять; они говорили с той же скоростью, что свет от солнца достигал планеты. «Моя девушка». «Мо-о-о-я де-е-е-евушка». Джаспер улыбнулся. Как бы он не растягивал гласные, эти слова грели что-то внутри, заставляя мёртвую плоть оживать. Глупое сравнение, но какое есть. А затем — резкое, невозможно холодящее, как на войне, слова: — Я хочу убрать ягнёнка. «Убрать» — убить. «Хочу» — почти готов. «Ягнёнок» — Белла Свон. Розали Хейл нет причин спрашивать глупое человеческое зачем?, потому что она и так может поддержать любую безумную затею названного однажды брата. Однако, Эдвард — тоже её брат, пусть и бестолковый, а ещё глупенький. В данном случае поговорка про возраст и мудрость с Эдвардом не катит. Но он их младший. Пусть и глупый. Но их член семьи. А потому она и спрашивает: — Почему? И сама знает вопрос на заданный ответ. — Она нездорово реагирует на Лесли. Вот так. Всё просто и понятно. А последствия для человеческого рода непоправимы. И даже непонятно: война ли вытравила жалость из идеального солдата, или это сделало вампирское существование с века?.. Логика проста: за семью стреляют из ружья, остальные же — лишь побочные последствия малой битвы. Незначительные ошибки, на которые и махнуть можно — не жалко. — Она отвечает ей полной взаимностью. И на том такова, как старшая сестра пусть и являлась на деле же… младшей. Но она так привыкла к своей роли, что не снимает человеческую личину даже дома, в кругу семьи. До недавней поры Джасперу это даже нравилось: чувствовать себя тем, кого защищают; и чувствовать себя тем, кто защищает. Обе роли ему одинаково по нраву. Просто ко второй он более привычен; так он провёл большую часть своей жизни. И не-жизни тоже. Но Розали, как бы неприятно это было осознавать, была права: девушки до того странно друг на друга реагировали, что Хейлу пришлось включить свою немалую выдержку, чтобы отслеживать их передвижения так, чтобы они не пересекались. Лесли застывала, а затем её сердце начинало биться в болезненном, ненормальном ритме, словно у неё развилась такихардия. Голова, как она сама говорила после недолгих расспросов, начинала жутко болеть изнутри, а в глазах темнело. Дело едва ли не доходило до обморока. Счастье одно — освобождение от занятий по поводу здоровья должно действовать как минимум до конца года. Белла Свон в этом была чуть лучше: лишь морщилась, как от неприятного зуда, шипящего, но не до боли; больше обычного падала на колени, чудом не сдирая кожу до крови; и пыталась скрыть непонятно откуда взявшуюся неприязнь во взгляде. А может, она ещё в действительности и сама не понимала, что чувствует; может и так. Но если для Беллы Свон это оправдание, то для солдата — нет. Его инстинкты пока лишь шепчут, но того и гляди — перейдут на крик. Угрозу нужно давить в зародыше. Даже если и сам не совсем понимаешь, в чём заключается угроза. Не дай ей взрости. Хейл молча гипнотизирует профиль Розали, названной близняшки, и думает. Он мог бы подстроить всё под несчастный случай. Мог бы соврать, извратить себе мысли, заставить думать о другом; он знает и умеет. Эдвард не смог бы покопаться у него в мозгах так, как было бы не выгодно майору. — Кажется, она певица крови для Эдварда, брат, — растягивает уста в улыбке женщина, и он вдруг всё понимает. Детали, наконец, складываются в полноценную картину, вырисовывается рисунок, складывается паззл. Называйте как хотите. Внезапный отъезд брата — как никогда удачный, — к клану Денали, подозрительная Белла Свон, шевеление его семьи, и во главе всего этого… Животный инстинкт, жаждущий крови. — Эммет крайне удачно перекусил своей певицей крови. Подло ли напоминать паре Эммета об этом? Возможно. Но Джаспер не говорит это с целью задеть. Дежурный вопрос — дежурный ответ. Роуз, — его дорогая, любимая Роуз, дражайшая и сильнейшая из женщин, которых он только знал, — знает это, пусть и всё равно морщится. Но не в обиде. Разумеется, нет. — Но Эдвард и не Эммет. Разумеется, нет. — Тогда придётся отложить план. Розали качает головой, расплываясь в милосердной улыбке. — Вероятно, да. — Говорит она, а после кивает. Как человек. И говорит как человек. — Здравствуй, Лесли. — Роуз! — Машет забавный человечек рукой издали, поднимаясь на носочках. Так Белла Свон не оказалась убита «несчастным случаем» в свой ближайший месяц во время и после переезда в Форкс.

***

Стиль мышления мисс Рене Дуаер образно можно было сравнить с бронепоездом на полном ходу: он пер и пер, и никто не мог его остановить. Поэтому, если мисс Рене Дуаер была уверена (а она была), что вокруг нее строится мировой заговор, значит, заговор строился. Если в четверг она ждала дождь, значит, кому-то там наверху (или круговороту воды в природе, в крайнем случае) следовало поднапрячься. Если она была уверена в своей четвёрке по химии, то химичке нужно было хоть подохнуть, но поставить им в пару четвёрку по предмету. А если нет, то… что ж, у мисс Рене Дуаер был очень своеобразный подход: она умела убеждать людей в том, что нужно ей. (Лесли называла её Килгрейвом, и это стало непонятной отсылкой для Рене Дуаер, хотя она искренне смеялась, как лучшая подруга) Поэтому, когда она узнала, что её дорогая подруга Лесли Голд начала встречаться — то долго не раздумывая купила билет на ближайший самолёт до Форкса. Что ж, не хочет Голд знакомить её с этим парнем — пускай пеняет на себя. Она сама познакомится!..