Если я Бэдкомедиан, то ты — Катя Клэп

      Когда я немного успокоилась (перестала реветь навзрыд), наступило затишье. Ира, очевидно, обдумывала, что сказать, а Женя просто сидел в себе. Я огляделась повнимательнее. Комната была обычной подсобкой. За дверью слышны были шум и говор, видимо, там уже работали.       — Знаешь, что? Давай я сейчас сделаю тебе что-нибудь перекусить, или кофе, а ты пока тут отдохни, — Ира поднялась с диванчика, — Женя, глаз не спускать.       Последний кивнул головой и уселся ко мне лицом.       — И зачем все это? — я заговорила потише. — Вы ведь меня не знаете… Хотя с Ирой я больше общалась, а ты зачем остался?       — Наверное, было бы круто оставить тебя одну рыдать посреди улицы с упадническим выражением лица, — съязвил он. — Не думай, что я собираюсь с тобой общаться. Я всего лишь помог. Это забудется со временем.       — Почему?       — Потому что.       Он замолчал. Его лицо опять стало каким-то кошачьим. Было видно, что он несерьёзно.       — Почему же я не могу с тобой дружить?       — Потому что со временем это всё забудется, я же говорю. Мы будем какое-то время здороваться, потом игнорировать друг друга, а по окончании школы мы разбежимся. Я просто не хочу изображать это всё.       Хотя нет, это он совсем серьезно…       — Ты сказала, что Никита бывший, но завтра побежишь к нему, высунув язык. Ты просто накрутила себя, а ещё боишься секса. Ты была у него дома, да? Ещё бы тебе не бояться его сестры. Это на словах тебе не страшно, с на самом деле ой как страшно!       Я ничего не могла возразить ему. Эта ситуация вывела меня из колеи.       — Так что прекращай эту трагедию. Ничего страшного не произошло. Завтра просто подойдёшь к Никите, всё расскажешь, он поймет-простит, вы пойдете к нему снова и там он тебя отжарит.       — Да не хочу я, чтобы он меня жарил! Какого фига я должна этого хотеть? Почему это я должна извиняться? Эта стерва назвала меня взрослой дурой, а я ей извиняться!       — Да, а стонать при поглаживании груди тоже она тебя просила.       — Что?! Что ты несёшь?!       — Ты сказала это пять минут назад, когда ревела. «Он трогал мою грудь, а я стонала».       Я покраснела и вжалась в себя.       — Что такого во всей этой ситуации? Вас всего лишь застукали. Это не повод сидеть тут и плакаться. Я понимаю смущение, но не эта истерика. Всё можно было решить проще, но ты выбрала какое-то дерьмо.       Последние полчаса у меня было стойкое желание провалиться сквозь землю. Мало того, что я рассказала абсолютно всё малознакомому мне парню (Ира не в счёт), так ещё он отчитывает меня, и говорит он правильные вещи. Что вообще со мной происходит?       — Если ты не хочешь, чтобы он тебя «жарил», то скажи, чтобы он подождал. Сколько вы встречаетесь?       — Три месяца…       — Охренеть.       — Что не так?!       — Да так, просто не удивляйся, если он тебя кинет.       — С какой стати ему меня кидать?!       — Слушай, не мне это, конечно, говорить, но есть такое понятие как «доверие». И это доверие должно быть заслужено со временем, потому что у человека часто меняются настроение и эмоции. Сейчас он к тебе добр и ласков, вся такая недотрога, а завтра, когда ему пробьют синяк, он будет лапать тебя и пытаться трахнуть…       Я дала ему пощёчину. Он попал в самую точку, и я это прекрасно поняла. Именно это и случилось.       Женя смотрел на меня с усмешкой, но без злости. Мой удар пришелся как раз по цели, и я видела, что ему было больно. Но он ничего мне не ответил, даже не выругался. Точно так же, как и в тот раз со стулом. Я протянула было руку, даже на языке какие-то извинения завертелись, но тут дверь открылась, и вошла Ира с подносом.       — Разбираем, тут чаечек с печеньем, считайте, за счёт заведения.       На этом подносе, как она и сказала, стояли две аккуратные тарелочки с печеньем, две чашки зелёного чая, а чайные ложки и сахар лежали в стороне. Я отложила идею с извинениями на потом, сейчас надо было расслабиться.       — Ну что, ты пришла в чувства? Какие планы?       Ира так честно и открыто на меня посмотрела, что я снова едва сдержала слёзы. Такое ощущение, будто ангел спустился с небес и очутился прямо передо мной.       — Ира, я тебя люблю…       — Да ладно тебе, — сказала она смущённо и села рядом, — я ещё ничего не сделала. Давай, надо всё обдумать, чтобы потом не краснеть.       — Думаю, я поговорю с Викки. Может, всё и правда не так плохо, — я мельком посмотрела на Женю, но он, казалось, не слушал.       — Конечно. А за нас не бойся. Всякое бывает, чувства, эмоции и всё такое. Хорошо, что ты нам попалась.       Ира так ярко улыбнулась, что я обняла ее от души. Никого так не обнимала, как ее сейчас.       Мы разговорились. Ира рассказывала про свои работы. Оказалось, что она подрабатывает достаточно давно в церковном хоре, а вечером шаманит в кафе.       — Знаешь, я просто привыкла иметь свои деньги. Какое-то время было, захотелось самой этим управлять. А теперь уже стыдно просить родителей, всё-таки, я уже рабочий человек.       Я бы тоже хотела так, а то всё на шее да на шее…       — Мы с Женей почти что друзья детства. В храме все дети друг друга знают. Ну и наши родители туда ходили. У Жени оба — профессиональные вокалисты, так что им не составило труда петь там. У меня часто мама ходила. Я не говорила, но я поздний ребенок. Маме было почти пятьдесят, когда я родилась. Это вообще очень странно, потому что действительно поздно. Но мама сказала, что это чудо, потому что она долгое время не могла выйти замуж, и вообще была одинока. Она была лучшей подругой мамы Жени. А потом как раз благодаря ей моя мама познакомилась с одним учителем, и родилась я. Только это было не в этом храме, потому что этот достаточно недавно построили. Просто надо было набрать коллектив, и я, так как давно пела и знала многое, решила записаться. А Женя, я уже говорила, с малых лет алтарник. Вообще, на его месте бросить бы это все, а он ходит.       Всё это время Женя молчал и делал вид, что заинтересован печеньем.       — А, вот как… Это круто, серьёзно…       — А ты? Расскажи о себе.       — Я совсем обычная… У моих родителей хорошая компания, семейный бизнес. Я нигде не работаю, сижу у них на шее, единственный ребенок…       — Обычнее некуда, — съязвил Женя и вновь отвернулся. Ира шикнула на него и снова спросила:       — Ты так говоришь, как будто это плохо. А как у тебя с семьёй?       — Да все в порядке. Так как компания стала богатой после того, как я родилась, я сначала ходила в обычную школу, в которой до сих пор учусь. Всё было хорошо. Дружила с Сашей и Кириллом, потом в девятом классе начала встречаться с Викки, а сейчас вот, вот…       Внезапно мне пришла мысль расспросить ее о Сане.       — А, вот как. И что, тебя дразнят? Мол, золотая девочка или что-то такое, — Ира умеет говорить обидные вещи крайне мило.       — Да нет, я в принципе никогда этим не хвасталась. Говорю обычно, что просто «на бедность не жалуюсь», и меня не допекают.       — Наверное, да.       — Слушай, что ты думаешь о Саше?       Да, не так я думала об этом узнать. Но деваться было некуда.       — Он неплохой человек, — задумчиво произнесла Ира, — мне приятно с ним общаться.       — Она спрашивает у тебя, когда вы уже…       Я не удержалась и закрыла руками рот Жени. Ну сил больше нет. Ира засмеялась.       — Я не думаю, что он мне нравится. Я ему ничего не обещала, но мне грустно разбить его сердце. Просто жаль, что так выходит…       Ира замолчала. Я понимаю её, да и мне самой жалко Саню.       — Я могу поговорить с ним, но сначала ты сама скажи. Он ведь поймет, — я искренне хотела помочь.       — Да, хорошо…       — Нам пора, — внезапно произнес Женя и встал с дивана. Я инстинктивно поднялась вместе с ним. — Иди работай, а я утащу эту несчастную.       А ведь сам по себе Женя очень даже ничего.