Если я Бэдкомедиан, то ты — Катя Клэп

      Я не знаю, как долго мы сидели в таком положении. Через секунду я поняла, что натворила, потом это понял и Женя. Но не хотелось почему-то расставаться вообще. Мне было страшно дышать, потому что при каждом вздохе я касалась грудью его лица, а при выдохе видела его взгляд. Я не знала, что стоит сделать в такой ситуации.       Женю вообще парализовало. Он тоже вздыхал очень тихо, и его дыхание щекотало мне кожу. Надо было что-то делать…       — Хватит, — он мягко отстранился и отвёл взгляд. Поздновато ты это сделал.       — Тебе нравится? — так как все слова этого мира из моей памяти исчезли, я начала молоть какую-то чепуху.       — Нравится, но зачем?       — Зачем спрашивать, если нравится?       — А если я тебя обману, как Никита? Кому будешь потом плакаться?       Я хотела было ответить, но осеклась. Он был прав. Я снова начала действовать, не подумав.       — Но это же ты…       — Послушай, вот ты Никиту сколько знала? С седьмого класса, а встречалась, хотя и три месяца, но все равно — время. А я?       — Ты сейчас меня учишь, но сам не против, — я не могла сейчас ошибиться, — ты же не хочешь меня обманывать.       Женя недовольно вздохнул и снова отвернулся. Я заметила, что блузка была всё ещё расстёгнута, но мне было плевать. Как будто всё самосохранение отключили.       — Понимаешь, я просто подумала, что хочу тебя обнять. Вижу цель — не вижу препятствий.       — Ну я тебя поздравляю, обняла! — он так смешно взволнован, будто ему предложили выбрать между убийством и смертью. — Офигенно обняла!       — Не надо задумываться, Бэд. Если хочется, то давай…       Женя резко встал с дивана и поднял меня. Невероятно ловко для парня он стал застёгивать мне пуговицы. Кажется, профессия старшего брата оставила на нем свой отпечаток.       — Ты тупая или прикидываешься? Черт, с кем попало… Я о тебе забочусь, дура! Или тебе посрать, с кем обжиматься?       Он распалялся всё больше и больше, и я поняла, что это совсем не смешно.       — Я не знаю, что это, я просто хотела тебя поцеловать…       — Вот что я тебе скажу. Катись отсюда, и чтобы больше никогда ко мне не подходила. Вот ни на метр. Я не собираюсь общаться с человеком, которые в зависимости от своего дерьмо-настроения способен сделать то, что ему потом аукнется. А ты, как я понял, мозгами думать не способна. Хоть бы свои нижние полушария подключила!       — Ну и ладно, — я направилась к двери, хотя хотелось развернуться и хорошенько его ударить. — Удачи.       Женя ничего не ответил, и, когда я вышла, закрыл дверь. Я спустилась по лестнице и вышла из подъезда, как будто ничего и не было. Пустота.       Я не могу полностью обдумать эту ситуацию. Слова, диалоги ускользают из моей памяти. В голове всё поплыло, когда я вышла. Я машинально отправилась куда-то прямо. Я не могла понять, кто прав, кто виноват. Думать «вот он дерьмо, этот Женя!» тоже не могла, потому что… Не могла и всё. Но я не понимала, почему это произошло. Что я сделала не так?       В итоге все сошлось к решению не идти домой. Мои планы по посещению храма были разбиты, поэтому я вбила себе в голову сходить туда одной. Обойдусь и без помощи некоторых.       Что было не так? Я недостаточно красивая для него? Мною все восхищаются. У меня хорошая грудь. Я не глупая или как он там сказал. Что вообще произошло…       В общем, я доехала до храма достаточно быстро. Едва доходило четыре часа, а в расписании, висевшем на табличке сбоку от двери в храм, написано, что начало в пять. Что мне делать это время, я не знала. Хорошо, что добралась безопасно. А вообще, ничего не хотелось. Совсем ничего.       А если так подумать, зачем я пошла к нему домой? Какое право эта маленькая отрыжка одиннадцатого класса, которой не хватило мозгов для поступления, даёт мне советы? И вообще…       — Эвелина, это ты? Я прочитала сообщение. Ты меня ждёшь?       Совершенно внезапно ко мне подошла Ира. На телефоне показывало полчаса пятого. И я столько времени тут простояла?..       — Я да, я жду… Тут…       Реветь сейчас было нельзя, поэтому я из последних сил сдержалась и даже улыбнулась. Видимо, настолько херово, что Ира не поверила.       — До службы есть время, может, поговорим тут?       — Нет, я потерплю до конца, ничего страшного, — мне нужна была эта атмосфера снова. Позарез нужна.       Ира только пожала плечами и вошла внутрь храма. Я последовала за ней (и что за день последований такой) и встала там же, где в прошлый раз простояла всю службу. На меня частично нахлынули эмоции, но надо было немного успокоиться.       Перед началом службы в храме всегда очень будничная атмосфера, как будто там и нет никого. Но какая-то странная, еле ощущаемая тишина, сколько бы там ни было людей, всегда влияет на человека. Я пошла в лавку, купила одну свечу и поставила ее в самое праздничное место, перед алтарем. Читать иконы я не умела, а библейские и евангельские сюжеты мне были попросту неинтересны. У меня на книжных полках стоит одна Библия для детей, но ей уже лет пятнадцать, и я в упор оттуда ни строчки не помню.       В общем, до начала службы я просто озиралась вокруг. Множество разных образо́в на стенах, на специальных подставках, на фресках… Меня затянул этот мир, в котором у каждого из этих о́бразов была своя история, какое-то дело жизни, по сравнению с которыми мы все всего лишь муравьи, без смысла плутающие по свету… Ну это уже поэзия, так сказать. Просто интересно было читать надписи и представлять, кто это.       Эта служба прошла для меня ещё быстрее, чем предыдущая. Сейчас я прибывала в каких-то пространных мыслях обо всем. Немного Никиты, частично банда, в основном Женя. Атмосфера храма действовала хорошо: я просто попыталась немного всё обдумать. Но основной вопрос — что не так — до сих пор стоял.       На этот раз я Жени не заметила: его просто не было. После службы ко мне почти что сразу же подбежала Ира.       — Спасибо, что дождалась.       — Ничего, мне же лучше.       Мы вышли из храма и направились, скорее всего, в кафе.       — Сегодня Жени не было, — Ира сечет фишку, — вроде бы он сказал, что придет. Он мне написал сегодня днём, что тебя возьмёт с собой.       У меня в сердце что-то ёкнуло.       — Я знаю, почему его нет. Это из-за меня.       Хотя, может, я преувеличиваю, и это может быть и какая-нибудь абстрактная причина, например, запор. Но блин…       — Ты то что ему могла сделать? — засмеялась Ира, но потом стала серьёзной. — Погоди, ты поэтому сюда пришла?       Я кивнула и отвернулась. Не хотелось сейчас плакать. Просто устала это делать при людях, как будто мне семь лет.       — Произошло много интересных вещей. В итоге я всё испортила. Или это воздух такой сегодня.       Ира улыбнулась и приобняла меня.       — Я уверена, что проблема ерундовая. Пошли кофея попьем.       По дороге мы болтали на разные темы. Обычно так делают люди, которые хотят узнать друг друга получше. Иными словами, темы для разговора рождались из того, что мы видим. Мне было приятно. Я больше молчала, потому что сейчас все мои разговоры упёрлись бы в Женю. А Ира, видно, любила рассказать. Она говорила про себя, про разные свои проблемы, и это не звучало эгоистично или муторно. Я давно не говорила ни с кем так свободно.       — Ну вот и наша кафешка. Можно тебя Эвой звать? Просто «Эвел» как-то… Мне тяжело, извини.       — Да, конечно, сейчас бы из-за имени обижаться! — у меня даже настроение вскочило.       — Тогда заходи.       — А иначе бы не пустила? Ах ты жестокая…       Мы смеялись, словно дети. В итоге мы снова прошли через черный вход в подсобку, которая уже запомнилась мне одной моей исповедью. Я присела на тамошний диван, а Ира расположилась рядом. И тогда я поняла, что мне нечего сказать. Как будто проблема испарилась.       — Ты говорила, что Женя из-за тебя не пришел. Что ты натворила?       Меня поражает манера Иры говорить серьезные вещи в таком лёгком тоне.       — Как бы объяснить… — я замялась, потому что не хотелось ляпнуть какую-нибудь дичь, — В общем, начну сначала.       Я вздохнула и, немного подумав, решилась:       — После того, как я тогда тут разревелась — ну, помнишь? — меня провожал Женя. И тогда благодаря разговору с ним я поняла, что, возможно, не люблю Никиту. И как раз тогда же, то есть, на следующий день после ревака, я решила проверить наши отношения на прочность, что ли… Я решила попробовать заняться с ним сексом в туалете. Прямо в школе. Жутко, да? Но ничего не вышло. Меня просто отомкнуло. В итоге я его бросила. А потом мне стало плохо, и я весь остаток месяца боялась ходить в школу. Я уже не могу сказать, почему, и вообще, все эти эмоции для меня уже в прошлом… Потому что сегодня я хотела поговорить об этом с Женей. Ну, просто изначально я хотела, чтобы он нас с тобой свёл ради разговора. Там история такая себе…       — Зная его, он потащил тебя плакаться к нему.       — Как ты угадала?       — Мне кажется, ты ему нравишься. А ещё я его знаю, как облупленного. Он очень простой, но у него немного… Странные принципы. Понимаешь, он мог просто вбить в себе в голову то, что ты не из его порядка девчонка. Ну, просто не для него. Он даже об этом не думал, но ты для него не такая, как все. Или же наоборот, обычная, а ему нужна не такая… Я не шарю в психологии, но что-то в этом есть, — Ира картинно подняла глаза к небу. — Ну так что было дальше?       — Дальше он сначала отказывался, а потом сказал, чтобы мы с Никитой пошли…       — И тогда ты и раскололась.       — В точку.       Мне было немного страшно разговаривать с Ирой, потому что она будто бы видела меня насквозь. Не так, как Женя, потому что он был «с двойным дном», и его я совсем не понимала. А мысли Иры были для меня просты и понятны.       — Ну суть в том, что я ему призналась, что рассталась с Никитой. Тогда он потащил меня к себе на квартиру.       — Нифига себе, а я не могу уже месяц как уговорить его пригласить меня в гости!       — М-да… Но мы не делали ничего плохого. Почти ничего.       Ира подняла одну бровь (не знаю, как у нее это получается). Было видно, что она заинтригована.       — Когда мы пришли, он сразу пошёл делать мне чай.       — И тогда же он мне написал, что придет с тобой.       — Да… Когда он пришел, я постаралась выдать ему всё, что было. Но в итоге ничего путного, кроме «мы расстались, потому что он хотел меня трахнуть и он дерьмо», я не смогла сказать.       — Но это не все, так?       — Да, потому что потом я его обняла. Мне просто захотелось, и обняла. Как благодарность за то, что он меня защитил один раз. Я не говорила, но он вообще-то пробил синяк Никите как раз тогда. И Женя, кажется, был этим расстроен. Он думает, что после этого Никита решил ему так отомстить, ну, через меня. Мол, я богатая шлюха…       Ира слушала все это с жутко серьезным лицом. Потом она поднялась с дивана и стала ходить по комнате.       — В итоге все вылилось в то, что я сделала глупость. Вернее, сначала я просто поняла, что хочу его поцеловать. И я это сделала. А потом… — честно говоря, инцидент с грудью меня сильно смутил, — короче, я его тыкнула в грудь лицом. Вот самым таким образом, ну, я даже пуговицы расстегнула, чтобы не в тряпку… Я не знаю, зачем! Просто почувствовала, что так нужно!       — Эх ты, Эва-Эва…       — И потом началось. Сначала ему все нравилось, и он спокойно сидел. Потом вдруг вскочил и начал меня учить, мол, что если он меня обманет, и вообще я тупая. Так и сказал. Так я ему и говорю: ну и что? Это же он, поэтому я не боюсь! Ну и знаешь что в итоге?       — Он сказал тебе, что общаться с тобой не собирается.       Да ты издеваешься надо мной!       — Я знаю, что я угадала. Потому что ты и правда туповата в этом плане.       — И ты туда же! Что я сделала не так?       — Эвелин, успокойся. Вот сейчас подумай. Ты Женю толком не знаешь. Тебя совсем недавно бросил парень именно потому, что ты начала встречаться с ним, хотя его совсем не знала. И ты пришла в квартиру к тому самому парню, вернее, к Жене, и уже начала делать то, что обычно делают пары.       — Но я же…       — Ты сказала, что тебе захотелось. А ты подумала, почему? Женя мог расценить это по-разному, он же не может залезть в твой мозг.       — Но он же знает меня. Я столько раз с ним говорила, в конце концов, он мог понять, что я за человек…       — Послушай, Эв, и постарайся не обидеться на то, что я сейчас скажу. То, что ты второй раз наступаешь на те же грабли, не делает тебя в глазах Жени умнее. Понимаешь, не важно, каков Женя, будь он придурок или ангел. Ему ведь нужно, чтобы ты сначала поняла, какой он. Что он действительно желает тебе хорошего, а не хочет трахнуть, потому что ты даёшь. Он ждёт результата того, что он в тебя вложил.       — Но я уже решила, что Женя хороший! Что ещё нужно?!       — А ты его мнения спросила? Он хочет тебя вообще? Узнать его получше было бы неплохо, не думаешь?       — Он возбудился, я уверена!       — Господи, я с ума сойду с тобой! — Ира снова села на диван. — да пойми ты, дурочка, что ему хотелось, чтобы ты его отшила!       — Чего?.. Зачем?       — Затем, чтобы ты пришла и сказала: «Извини, Жень, но я не могу прийти к тебе домой, потому что не знаю тебя достаточно» или «Извини, Жень, это тыканье в грудь — минутный порыв, и я не знаю, зачем это сделала, больше не буду». Ему нужен мозг, а не бездумные чувства, которые до этого тебя подвели, что ты блин целый месяц в школу боялась ходить! Ну такой вот он человек, этот Евгений Граных! Я сама его, бывает, не понимаю. Но он хотел, чтобы ты после всего, что с тобой случилось, научилась проверять людей. А ты блин и правда, кажется, думала только нижними полушариями!       А они похожи в манере изъясняться. Очень похожи. Но теперь я все поняла. Хотя нет, я ничего не поняла! Я разревелась.       — Эвочка, солнышко, ну ты подумай. Он же заботится о тебе, иначе бы давно оставил все попытки до тебя достучаться, — Ира приобняла меня, — вот я тебя обнимаю, потому что сейчас момент такой. Но от моих объятий тебе ничего не будет, ты можешь обнять кого угодно. А обнимать парня в его квартире — для Жени это жест любви, понимаешь? Он не хочет принимать от тебя что-то кроме любви, он же не Никита. Он очень хороший, ты права. И, о его чувствах… Думаю, что парень, который не знает девушку и уже спокойно тыкается ей в грудь, менее надёжен, чем Женя. Я думаю, он сам не может себе этого позволить.       — Я поняла, Ир. Но не знаю, зачем всё же это сделала…       — Для этого тебе стоит хотя бы раз в жизни, прежде чем сделать что-то важное, задуматься, зачем ты это сделаешь и к чему это может привести. Женя хотел, чтобы ты стала разборчивой в выборе. Это плохо?..       — Нет, не плохо… — я плакала опять, как младенчик.       — Ну всё, успокойся. Завтра помиришься с Женей, и всё будет хорошо. Постарайся стать другом для него. У него очень странные представления о дружбе, конечно…