Если я Бэдкомедиан, то ты — Катя Клэп

      Проболтали мы с Ирочкой весь вечер. Я уже забеспокоилась, как она собирается объяснять это боссу кафе (она же на работе), но оказалось, что Ира подрабатывает только по выходным, а это подсобное помещение никто, кроме нее самой, не использует. Ну а я что, против?       — В общем, с Женей всё понятно, — Ира потягивала кофе из своей же чашки, — но я не пойму, почему он мне ничего про тебя не сказал.       — А должен был?       — Нет, просто мы вроде как лучшие друзья с ним. Он говорил, что если произойдет что-то подобное, то скажет мне.       — Думаю, о таком в принципе сложно говорить, к тому же…       — Да, он знал, что ты мне всё расскажешь! — Ира поднялась с дивана и схватила свой телефон. — Ну держись у меня, чмошка!       Она быстро набрала у себя на мобильном что-то и положила его обратно. Потом снова взяла и принялась очень быстро строчить: я не успевала за ее пальцами следить.       — Да вот, пишу виновнику торжества. Потом позвоню… Ну ему и попадёт!       — У вас интересные… отношения, — я не знаю, почему, но меня это пугает.       — Я знаю, что интересные. Странные. Ну, какие есть. Он мне как брат, в конце концов, но не брат на самом деле. Это очень сильно меняет дело.       — А что не так?       — Тяжело общаться с человеком, когда он для тебя новый, но уже как бы и родной… Всякие мысли в голову лезут, — Ира отмахнулась. — Но ты не волнуйся за меня. Ну, знаешь, об этом. Я его очень люблю.       Вот это новости.       — Прямо… Любишь?       — Нет, в романтическом смысле я его не люблю. Я говорю о том, что как человек он мне дорог наравне с родителями. Он очень многое для меня значит…       Ира говорила это очень серьёзно. Я поняла, что она не шутит и не лукавит, как это обычно делают люди, когда говорят такое. По крайней мере, даже я когда-то делала так. А тут всё было понятно и просто, словно не в нашей жизни.       — Я завидую тому, как у тебя это просто, Ир. Если бы я была, как ты, то сразу все поняла. И про Никиту, и про Женю.       — Нет, нет… Нет ничего сложнее, чем понять себя и то, как ты к человеку относишься. Понять и признать. Пару лет назад я думала, люблю ли я Женю. Как парня. Серьезно, знаешь? Это было очень тяжело и сложно. И страшно, — Ира сделала паузу, но вдруг её мрачный тон сменился лёгким и даже праздничным, — но знаешь что ещё? Нет ничего лучше, чем понять, что это всё всегда решается! Это действительно просто. Надо только думать головой, поняла?       Она это сказала и снова меня обняла.       — Ир, а ты Сашу тоже не любишь?       — Ты уже спрашивала.       — Ты сказала, что скажешь ему об этом.       — Пока что он со мной не так часто общается.       — Когда пройдут контрольные, то точно будет!       Предчувствие чего-то нехорошего всё ещё меня не покинуло.       — Хорошо… Знаешь, как сделаем? Завтра после школы соберёмся. Ты тоже, хорошо? — Ира впервые в разговоре со мной замялась. — Мне немного страшно. Я не знаю, как он это воспримет. Лучше будет, если я буду не одна.       — Да…       А ведь действительно, как он это воспримет? Саша всегда позитивный и очень редко грустит. Я почти никогда этого не видела. Он всегда ко всему готов, не боится ничего, ни учителей, ни крутых парней. Даже его злость всегда выглядит очень комично. От таких людей не знаешь, чего ожидать в трудной ситуации.       Я пошла домой. Мы договорились на завтра. А мне ещё перед этим надо поговорить с Женей. Ну и денёк…

***

      — Эвелина, ты время видела? — внезапно раздался голос из папиного кабинета. Я едва в штаны не наделала. — Девять вечера. Ты не предупреждала, что придёшь поздно.       Это был голос отца. Залонский Григорий Павлович, он же генеральный директор компании имени чего-то там. Как всегда, непреклонный и строгий.       — Извини, я заболталась с подругой… — я вдвое аккуратнее, чем обычно, разулась и переступила через порог. — Вроде ещё не темно.       — Я понимаю, что не темно. Но откуда у тебя «подруги»?       Вопрос на самом деле имел место быть, потому что за все свои семнадцать лет жизни я едва ли когда-нибудь общалась с девчонками дольше пары месяцев. Мне и моей банды достаточно.       — А вот есть, представляешь? Я на самом деле ещё и месяц назад пришла так же поздно, просто вы с мамой были на свидании.       — Меньше знаешь — крепче спишь! — крикнула мама из кухни. Она тоже работает, но личность поистине творческая, поэтому и кухня у нее творческая — готовлю чаще я.       — Я честно была с подругой, — я никогда не врала раньше, так что и сейчас ничего неправильного.       — Как с Никитой, кстати? — резко спросил папа. — Обычно ты о нем часто говоришь, а теперь… Хотя мы пару раз собирались всего за месяц, но поводов было много.       — А? Да мы с ним расстались.       Я сказала это машинально и без капельки грусти, что, видимо, папу очень удивило.       — Я всё объясню, — я как-то замялась, потому что даже и сказать было нечего, — за столом. — и хлопнула дверью.       Сейчас нужно было только чтобы папа не стал спрашивать больше. И, как я и думала, он ушел. Но теперь я была обязана придумать или как-нибудь переложить эту историю в версию более безопасную. Почему?       Во-первых, Никите за его проделки может здорово попасть. Причем серьезно так попасть. Я могу просто сказать (и это будет частично правдой), что он хотел меня изнасиловать. Но тут я не могла этого допустить, потому что он навряд ли бы тронул меня, не будь я его девушкой. Поэтому просто так это всё наговаривать смысла не было, к тому же, папа бы одним разбирательством не ограничился, а это уже за рамками моего спокойствия. Всё-таки Никита ничего опасного мне не сделал, а если попытается, то моя банда всегда поможет.       Во-вторых, надо было технически точно объяснить, почему за этот месяц я ничего не рассказывала. Это будет странно, так как до этого я и правда часто болтала с родителями о Никите.       И третья точка: Женя. Его роль в истории и пока что непонятную в будущем мне надо было понять.       Обдумывая всё это, я переоделась и привела себя в порядок. Всегда, когда мама готовит, мы собираемся вместе за столом. Такая вот традиция. Хотя по всем канонам надо было ложиться спать, мы собрались.       —Ну рассказывай, что произошло, — заговорил папа. Вот так вот, ему, оказывается, личная жизнь моя интереснее всех.       — Понимаешь, пап, Никита стал ко мне приставать. Ну, по-взрослому совсем. А я не хотела, и мы с ним поругались, — надо было переводить тему на хорошее, — зато ему за меня двое парней синяки набили.       — Я, кажется, буду третьим, — отец шутил, но было видно, что он не очень рад таким новостям.       — Всё решилось очень просто. Как раз в тот день, когда вы были на свидании, мы пошли домой к Никите. Он меня пригласил. А там его сестра была, и как раз нас застукала. И мы с ней поругались, я не знаю, почему она так на меня взъелась… — я тактично опустила часть о том, что идея с сексом была и моей тоже, — и я со злости назвала свое имя охраннику. Не знаю, зачем. Просто я боюсь, что теперь меня знают.       — Если ко мне кто-нибудь обратится по этому поводу, буду знать. Но больше так не делай.       Мама все это время молчала и делала вид, что ела. Почему я так говорю? Потому что она старательно пыталась запихать в себя ею же сваренную картошку, но получалось не очень: даже мы с папой за время разговора почти всё уписали, а она кое-как кусала один и тот же кусок.       — Это раз. Потом я и познакомилась с Ирой. Вернее, познакомились мы ещё раньше, она же подруга Саши Зайцева. Так вот, тогда я пришла в храм.       — Православный, что ли? — папа удивлённо посмотрел. — Современная молодёжь, оказывается, и на такое способна.       — Ну в общем да. Просто так зашла. Потому что там колокола звонили, а мы в детстве ходили иногда, — вот так вот в моей истории Женя уступил место колоколам, — А там Ира поет в хоре. Мы с ней пересеклись. А после службы…       — Ты всю службу простояла? — папа аж глаза выпучил.       — Да что там стоять, я уроки то терплю по полдня, а тут два часа стой и слушай, — о своих особых ощущениях я тоже не рассказала, — ну и потом мы с Ирой пошли в кафе и там поговорили. Мне было не очень хорошо…       — И ты пришла домой поздно из-за этого? — отец посмотрел всё ещё с удивлением.       — Да, поэтому. А тут записка: нас нет и т.д.       — Значит, вы расстались из-за сестры Никиты?       Я не обижалась на «допрос», потому что нечасто удавалось поговорить с отцом вот так, по-домашнему.       — Нет, мы расстались на следующий день в школе, потому что я узнала о нем не очень хорошие вещи.       — И ты поверила?       — Да, потому что он повторил это при мне. Он называл меня «шлюхой».       Я это говорила вполне спокойно, но на папу это произвело огромное впечатление. Это я ещё умолчала о подробностях всей туалетной сцены.       — Но это уже другой вопрос, потому что ранее ему за это, повторяю, синяк набили. Ты же помнишь, кроме Саши, ещё Кирилла Лапушева? Вот они и были свидетелями. Им Никита никогда особо не нравился, а тут они как-то разговорились, и Никита меня обидел.       — Они его избили, что ли?       — Нет, его Женя ударил, — я сказала это и прикусила язык. Вспоминать о Жене я в этом разговоре не собиралась.       — Кто такой этот Женя и откуда ты узнала об этом?       — А, это новенький. Он в одиннадцатый класс должен был идти, но на домашнем обучении его сильно облапошили, вот он и пошел снова в десятый. Евгений Граных его зовут. Он ниже меня, представляешь? Хотя на год старше…       — Ты давай ближе к делу, он значит ударил?       — Да, но я его не знала, поэтому он не из-за меня ударил, а из чувства справедливости.       — Хороший парень, — отец задумался, — он рассказал про это?       — Нет, я вообще об этом не знала, пока мне Кирилл не сказал. Мы как раз поссорились с Никитой, и я его бросила.       — И правильно сделала, — отец нахмурился. — А ведь мы с ним разговаривали. На вид вполне нормальный парень… Был.       — Я тоже так думала… Пока не пообщалась с ним. Представляешь, я ведь с ним и не общалась нормально никогда. Как дура поступила, что вообще с ним начала встречаться. Но хорошо, что в итоге всё прошло.       — Он тебе точно ничего не сделал?       — Ничего, я же говорю, это я его в итоге ударила… Нечаянно.       — А второй раз кто ему синяк пробил?       — Кирилл. Но это уже при мне. Он как раз про Женю и рассказал.       — Ты его хоть поблагодарила то?       — Да, конечно! — тут начиналась опасная тема, которую надо было объехать.       — Я рад, что обошлось. Но в следующий раз лучше предупреди заранее, хорошо? — отец ласково взглянул на меня. — И ото всех таких Никит и пыли не останется.       — Раз уж сегодня день неожиданных новостей, я тоже скажу. — неожиданно встала мама. Он до этого ни слова не говорила. — Я беременна. Вот как-то так.