Если я Бэдкомедиан, то ты — Катя Клэп

      Мне было неловко продолжать разговор. Нет, не страшно, потому что реакции Жени я не боялась. Скорее просто понимала, что он не воспримет ничего, что я скажу. Слишком мало мы с ним пытались понять друг друга, и, если бы мы начали с дружбы, которая потом переросла во что-то большее, было бы намного проще давать советы сейчас.       — Я просто не мог по-другому, — сказал он с улыбкой, — ненавижу стандартные скучные истории… Ну, знаешь, с тихими переглядками, прогулками, вся такая приторная любовь. Хотя я понял, что если так, то это вообще благодатная тема. Это проще и спокойнее, чем все эти страсти, которые бывают в сериалах или книгах о любви, которые я смотрел или читал… Это действительно тяжело для человека. А у меня так и получается.       М-да, ну и понятно. С тобой каши не сваришь.       — Прости, что избегал тебя, — вдруг тихо добавил он, — я видел, что ты писала. Но когда я это читал, мне было не по себе. И отвечать тоже… Я просто опять впал в то время, про которое говорил. А в жизни приближаться к тебе было тоже не по себе. Особенно когда ты стояла совсем рядом, и мне казалось, что ты меня сейчас глазами проткнешь…       Я всё ещё молчала, пытаясь подобрать нужные слова. Хотя он сейчас и не хотел слушать. Он слишком долго молчал, и я видела, как его это терзает изнутри. Совесть, что ли, хе-хе.       — Кстати, я давно думал о том, что происходит в жизни моей сестры. Её, кстати, Маша зовут, я забыл представить даже… Видишь, как фигово было. Ну, я думал, что у нее в жизни происходит? Она более консервативная, чем я. То есть она серьезно не будет прыгать в постель, например. Но это только мои мысли, — он указал пальцем на свою черепушку, — она живёт с родителями. Хотя она жила какое-то время одна, и я не знаю, что она делала в это время. Я, например, думаю, что она не стала бы водить к себе парней. Но в жизни бывает такое, что оказывается наоборот. Как вообще можно такое предсказать? Она же точно не знает, что мы с тобой тут делали. И я не смогу рассказать, потому что стыдно говорить ей об этом. Может, она тоже уже с кем-то встречалась?       Женя пошёл в разнос и говорил всё, что придет ему в голову. Он сжимал мне руку так, что кости иногда скрипели, но не замечал этого, а я не хотела его прерывать.       — Знаешь, что я думаю? — он резко развернулся ко мне. — Нам точно надо всем троим поговорить. Я про Иру. Ну, между собой или вместе. Просто чтобы знать, как всё может быть…       — Может, ты уже оставишь её в покое? — вдруг сказала я.       — Не могу, — отрезал он и отвернулся, — я знаю, что ты скажешь. Мы плохо влияем друг на друга и всё такое.       — Вы плохо влияете на меня!       Женя не ответил. Он вообще, казалось, не слышал. А потом вдруг развернулся и поцеловал меня.       — Я хочу, чтобы было по-моему, — медленно и чётко произнес он, — меня не устроит драма, как в сериале. Я уже взрослый, хотя и не до конца. И понимаю, что чтобы было так, как я хочу, надо делать это, стремиться. Я хочу, чтобы у меня были хорошие отношения с Ирой, потому что в этом нет ничего плохого. А с тобой я хочу встречаться, потому что в этом тоже нет ничего плохого. Я хочу чего-то невозможного, да? А если это невозможно, — прибавил он через секунду, — то я перестану общаться со всеми, потому что нахрена мне нужны такие люди в жизни?       Он встал, затем опять сел. Я не могла ничего сказать, потому что во мне кипело возмущение, вместе с тем Женя как-то вырос в моих глазах.       Всё это время мне хотелось громко прокричать ему в ухо: «Оставь Иру, если хочешь быть со мной!» Но то, что он сказал, разбило моё желание на кусочки. Я поняла, что эту упертую голову невозможно даже заставить подумать о таком.       — Чего мы с тобой только не делали, да? — воскликнул Женя и откинул голову на спинку дивана. Больше он ничего не говорил.       Молчание длилось минуты. Я всё это время пыталась что-нибудь придумать, но в голову ничего не шло. Уходить не хотелось, больше того — меня словно привязали к дивану.       Всё это время я пыталась понять, что я делала здесь, почему сидела и слушала этот бред. Если посмотреть на его лицо, то в нем нет ничего необычного. Это просто парень, каких много. Черты лица, хоть и мягкие, но совсем не ровные или хотя бы намекающие на привлекательность. Любая бы на моем месте фыркнула и подумала, что он не может ничем увлечь. А я сижу тут уже целый час и пялюсь на то, как он улыбается, а иногда его глаза как будто метают молнии. Для других он обычный и скучный, а для меня любое его движение важно и имеет смысл. Такая магия притягивает к себе.       Внезапно я почувствовала такое острое чувство стыда, что едва не расплакалась. Это было совершенно неожиданно, как будто мне по голове ударили кувалдой. Всё это время я сижу и думаю, как было бы хорошо, если бы мой парень и моя лучшая подруга перестали общаться. Я просто не могла понять, как я забыла о ней, хотя мы всего лишь долго не виделись. Она не соблазняла Женю, вела себя вполне прилично, да и с чего вообще я взяла, что эти её слезы были какой-то уловкой? Я её знаю, знаю, какая она чувствительная, да и Женя кучу раз говорил, что это психологическая проблема. Почему у меня резко появилась такая волна эгоизма и желания рушить всё?       — Эв, послушай, — тихо сказал Женя, — я тебя понимаю. Понимаю, что ты хочешь, чтобы всё было, как надо. Я тоже этого хочу. И не собираюсь тебе портить жизнь, настроение и всё такое прочее. Если я тебе надоем…       — Ты совсем дурак? — я кинула в него подушкой. — Опять не в ту степь занесло. Хватит рождать проблемы из воздуха. А я буду рядом.       Женя без ответа схватил меня и прижал так, как будто мы месяц не общались… А, стоп, так ведь и было? Значит, объятия были оправданы.       — Я постараюсь разобраться с этим, чтобы тебе было спокойнее, — он поцеловал меня в шею.       —Эй-эй, смотри, не оставь засосов!       — Я не умею, — отрезал он и продолжил целовать. — Засосы это, знаешь, для красоты. Для эффекта. Для богатых или тех, кто об этом думает.       — Ты несёшь бред уже целый час, давай что-нибудь поумнее рожай, — мне было уже намного спокойнее. — Кстати, ты говорил, что не материшься! А в прошлый раз дважды это сделал.       — Когда это было? А… Ну я больше не буду, — отшутился он. — Честно говоря, я просто хотел увидеть твою реакцию. Что-то вроде: «Ого, ты умеешь материться!» — или что-то в этом духе. Ну, ты подумала, что я просто только что проснулся и от неожиданности — он улыбнулся.       Если он ещё хоть раз так улыбнется, то я растаю, как мороженое.       — Надо было понять, что ты всё-таки не так прост, — я не знаю, что насчёт моих улыбок, но вроде бы моя тоже ничего.       Мы сидели и обжимались, как будто бы в последний раз.       — Слушай, а что там с поездкой? Не передумали? Я вот вообще не горю желанием ехать с кем попало.       — Ну как это «с кем попало»? Ты, я, Иру ты знаешь, Саню тоже неплохо. Кирилл нормальный, просто… Короче, надо к нему привыкнуть. Но он нормальный.       — Ага, знаю, — Женя усмехнулся. — Помню, как он однажды… Вот тебя тогда не было, по-моему. Как раз когда ты ушла раньше, потому что рассталась с Никитой. Вот тогда перед началом урока они болтали о своем, а я сидел в классе. И прозвенел звонок, учительница уже сказала всем встать, а он играл с книжкой какой-то. Когда ему сказали эту книжку положить, он поспорил с ней немного, а потом просто ослабил хватку, и книжка шлёпнулась на пол.       — Он такое может…       — По нему никогда не поймёшь, серьезно он или рофлит. Как будто с издёвкой всегда…       — Давай начнем с того, что я сама его не всегда понимаю. Просто иногда стоит к нему прислушаться — он умнее нас всех, вместе взятых. Не знаю, почему… Он отличником был всегда, сколько себя помню. Участвовал во всяких олимпиадах, но никогда не посещал консультаций и всегда сдавал все экзамены… Помню, как я ему завидовала в свое время.       — Я тебе, конечно, верю, но поближе с ним знакомиться как-то…       — Ты сам говорил, что он за меня заступился тогда.       — Тоже верно…       Мы замолчали. Я просто осматривалась в сотый раз, привыкая к обстановке, а Женя смотрел в одну точку, видимо, обдумывая разговор.       — Я всё боялся об этом говорить, но… Какие у тебя планы на жизнь?       — Айтишником стать, конечно. Это сложно, да и головой много думать, но у меня есть связи в этой сфере, да и мне просто нравится писать коды. Много денег мне не нужно, потому что… Ну, знаешь, планирую бюджет делить с мужем. А так я знаю, куда поступлю, а дальше уже дело ЕГЭ и всякое такое…       Женя ничего не ответил и только вздохнул.       — А я вот вообще не знаю, чего хочу. Учился бы вечность, не знал забот. А то вот так вот подумаешь, что на всю жизнь свяжешь себя какой-то профессией… А учиться потом — снова тратить время. А вот так спросишь у родных: «Кем мне быть?» А они: «Хорошим человеком». Исчерпывающий ответ…       — Ну, есть много разных профессий…       — Да я всё хочу, но так же нельзя!       — Тогда подумаешь потом, — меня напрягали такие темы, потому что мой собственный выбор держался на тонкой ниточке.       — Тогда подумаю потом, — он обнял меня. — Что делать будем?       — Может, фильм посмотрим? — мне было всё равно. — Я редко что смотрю.       — Тогда можно с ноута глянуть, хотя у меня тут фигово с интернетом…       — Я поделюсь, у меня безлимит.       Женя аккуратно перенес свой ноутбук со стола на колени. Он чем-то напомнил мне мою старушку, которая лежала дома, заменяя мне навороченный комп.       — Он, конечно, не игровой, но места много. На игры хватает, да и фотки на нем лежат.       — А что это у тебя на фоне? — спросила я.       Через экран на меня смотрела красивая аниме-девушка, но не такая, какую обычно ставят парни. Эта была коротко стриженная брюнетка в достаточно вульгарной одежде, с проколотыми везде, где можно, ушами, красивым кольцом от Вивьен Вествуд на среднем пальце и у микрофона.       — Давно не менял. Это Нана Осаки. Из аниме «Нана».       — Нравятся такие девушки?       — Какие «такие»?       — Вызывающие, — мне нравилось его поддразнивать.       — Нет, просто стиль приятный. Это же панк. Да и аниме мне нравится.       — Ты анимешник?       — Да так, не совсем. Я больше мангу люблю читать. Ну, знаешь, японские комиксы.       — И как давно?       — Вообще-то это меня Ира подсадила, — Женя виновато отвернулся, но вдруг его как будто осенило. — Это было очень давно. Мне было примерно двенадцать. Ира мне посоветовала какую-то кровавую анимешку. Тебе название ничего не скажет… Смысл в том, что там главного героя пытали. И посыл этих пыток был такой себе… В общем, то, как потом изменился главный герой, было так для меня больно, что я начал реветь, а Ира испугалась (мы с ней переписывались), в общем, я серьезно так после этого был под впечатлением. Но досмотрел, конечно. Потом как-то втянулся, в комьюнити влетел. Хотя я, как любой уважающий себя человек, считаю аниме говном, — Женя по-свойски усмехнулся, — но это уже другое. Я говорил, что много сидел в интернете. Беседы всякие, паблики… Это особый мир. Для меня он очень дорог. И «Нана» тоже.       — В ней есть что-то особенное?       — Да… У меня это аниме ассоциируется с летом. Не помню уже, какого года. Но это было очень хорошее лето…       — А само аниме-то про что?       — Да про двух девушек с одним именем. Про музыку. Короче, тебе это должно больше понравится, это же романтика.       — Тогда давай его посмотрим.       — Там под пятьдесят серий, мы всё не успеем.       — Если мне понравится, посмотрю дома.       — Ладно, — Женя нехотя набрал в поиске нану, — но я волнуюсь, что тебе не понравится.       — Включай скорее.