So Let the Stars Fall

Эндрю не мог уснуть. Воздух был тяжелым; пустыня за открытыми окнами казалась слишком тихой. Его глаза были напряжены, а шепот головной боли наползал, словно туман. Единственным звуком было размеренное дыхание остальных, которые спали, не обращая внимания на то, как тяжесть медленно душила его. Он спрыгнул с верхней койки так тихо, как только мог. Искусству действовать бесшумно он научился давным-давно. Даже ржавые петли на сетчатой двери подыграли ему, и он оказался на маленьком крыльце, глотая воздух, который не приносил облегчения. Что-то пошевелилось между кактусами и колючим кустарником, черная тень, выделяющаяся в темноте, слишком низкая к земле, чтобы принадлежать корове. Гравий зашуршал. Эндрю соскользнул с крыльца, привлеченный тайной. Часть его задавалась вопросом, не был ли это сон, не попал ли он в древний мир, который помогал раскрыть; не был ли это монстр, вернувшийся к жизни. Существо услышало его и повернуло голову, его глаза внезапно заблестели, отражая далекий лунный свет. Оно издало странный звук, нечто среднее между лаем и визгом, и Эндрю едва не рассмеялся над собой из-за внезапно нахлынувшей волны разочарования. Пекари, дикая пустынная свинья. Действительно монстр, учитывая поблескивающие клыки, которые он видел, когда они смотрели друг на друга, но более обычный на вид. Пекари хрюкнул и топнул копытом, затем повернулся и исчез в ночи, звук его шагов стих быстрее, чем то было возможно. Эндрю рухнул на крыльцо, чувствуя, как адреналин покидает его тело. Теперь головная боль снова зашептала, тихо, но настойчиво. Он хотел вернуться в постель, но это было бесполезно; тусклая оранжевая полоса едва начала светиться на горизонте, и остальные уже скоро проснутся. Словно следуя его мыслям, дверь в соседнюю хижину со скрипом открылась, выпуская помятого Аарона, как и Эндрю, все еще одетого в ночную рубашку и боксеры. Аарон, казалось, удивился, увидев его, осторожно пробираясь по грязи. — Болит голова? Эндрю кивнул. Это была одна из немногих вещей, кроме лиц, в которых они были похожи — внутренние барометры, предсказывающие погоду, словно пытаясь раздавить мозги через череп. По крайней мере, давление ослабнет, как только пойдет дождь, но они находятся в пустыне; Эндрю задавался вопросом, не потонет ли облегчение в бесконечном песке. Аарон устроился на крыльце рядом с ним, подтянув колени к груди. На мгновение показалось, что это было как тогда, когда им было десять, и Би только что усыновила их. Они сидели бок о бок на ее крыльце, наблюдая за тем, как дождь простыней проносится по лужайке, и давали друг другу обещания, которые никогда не стоило пытаться сдержать. — Как Би? — спросил Аарон после того, как тишина пропитала их до самых костей. — Ты говоришь с ней так же много, как и я. Аарон пожал плечами. Он был напряжен, то ли от боли, то ли от разочарования, Эндрю не мог точно сказать. — Да, но ты был у нее несколько недель назад. — Она… Би, — он не знал, что еще добавить, но, конечно, Аарон понимал, что он имел в виду. Би становилась старше, но никогда не старела; она всегда росла, но никогда не менялась; она так отчаянно любила, что Эндрю иногда удивлялся, как она продолжает находить в себе силы делать это. Любила жизнь, любила своих пациентов, любила свой дом, любила искусство. Любила их. Больше всего именно их. — Я повесил для нее новую картину. — Еще одна абстракция? — К счастью, нет. Она переключилась на птиц. Губы Аарона дернулись. — И хорошо. Я не мог заставить себя спросить ее, в чем смысл картины, которая выглядит как вагина. — Смысл в том, что она выглядит как вагина, — это дало Эндрю возможность пошутить, когда он повесил картину с птицей напротив нее, и теплый смех Би все еще звенел музыкой в его ушах. — Откуда тебе знать? — съязвил Аарон. Эндрю машинально напрягся, но у Аарона было мягкое, шутливое выражение лица, что случалось довольно редко, и он позволил себе расслабиться, пока они подшучивали друг на другом, что было для них также естественно, как и дыхание. — Джорджия О’Кифф, — невозмутимо ответил Эндрю. Аарон, как всегда, толкнул его плечом, и Эндрю закрыл глаза. Пульсирующее давление под веками только усиливалось, из-за облаков, которые теперь можно было увидеть, катящимися по горизонту, или из-за подавляющей волны воспоминаний — он не был точно уверен.

______________________________

Разразилась буря, потрескивая над пустыней и сотрясая стекла в хижинах. Они стояли группой под тентом и смотрели, как надвигается шторм, а скот горбится от ветра. Первая волна дождя не достигла земли, испаряясь в сухом воздухе и оставляя после себя только запах озона. За ним последовал ливень, быстрый и сильный дождь, и Эндрю был благодарен, что они предусмотрительно накрыли склон холма брезентом, а сверху закрепили его мешками с песком. Когда вспышки молнии начали приближаться, а раскаты грома звучали все сильнее, они погрузились в свои машины и вернулись в хижины. Это было не такой уж большой передышкой. Крыша протекала; окна протекали; запах креозота просачивался сквозь щели. Эндрю сидел на своей койке и старался не вздрагивать, когда над головой гремел гром. Нил и Кевин критиковали статьи в Интернете до тех пор, пока Эндрю не был готов сдаться молнии, только чтобы избавиться от них. К полудню Нил расхаживал по маленькой комнате, как тигр в зоопарке. Молния стихла, но дождь все еще лил, небольшими ручьями стекая по земле, слишком твердой, чтобы ее можно было намочить. Головная боль грозила вернуться снова, пока Эндрю наблюдал за непрекращающимися движениями Нила, который игриво спорил с Кевином. — Достаточно. Кевин взглянул на Эндрю. — Что? — Твое мини «я» вызывает у меня гипертонию. Я еду в город. Вы со мной? — вопрос, повисший в воздухе, предназначался им обоим, но все его внимание было сосредоточено на Ниле. Это интересно, видеть, как неприкрытое облегчение вспыхивает в глазах цвета летнего неба. — Нет, — рука Кевина рассекла воздух. — У нас есть работа, которую мы можем выполнить. — Доктор Ваймак сказал «нет», — ответил Нил, его голос был полон разочарования. — Никаких полевых работ до завтра. — Тогда мы можем пересмотреть датировку. Ты останешься здесь. Эндрю цокнул языком, прежде чем Нил успел согласиться. — Боже мой, Кевин. Не многовато контроля? Разве тебе никогда не говорили, что это нездорово для отношений? Оба парня выглядели до смешного напуганными. — Я не… — Кевин запнулся. — Мы не… — одновременно с ним произнес Нил, выглядя так, будто его слегка подташнивает. — Мне все равно, трахаетесь вы или нет. Пусть парень сам за себя решит. Вот так пятнадцать минут спустя Эндрю оказался в своей машине с Нилом, Ники и присоединившимся к ним Эриком. Ники ухватился за возможность ненадолго уехать с ранчо, и Эрик согласился с таким рвением, что Эндрю, прищурившись, смотрел на них, переводя взгляд с одного на другого. Кевин отказался идти с ними, и хотя Эндрю обычно не возражал против его целеустремленности, он был рад, что им не придется слушать его нытье на протяжении следующих нескольких часов. Они оставили его, покрасневшего, с Ноксом и Моро, чтобы они могли обсудить все мельчайшие детали, связанные с динозаврами, которые поражали их воображение. Ближайший городок был небольшим и состоял из почтового отделения, химчистки и торгового центра, в котором работали лишь сетевые магазины, забытые временем. Вчетвером они поспешили под навес, даже не пытаясь сохранить достойный вид, так усиленно смываемый дождем. Ники радовался и смеялся, шлепая по самым глубоким лужам, прежде чем спрыгнуть на тротуар. Все они оказались с прилипшими к голове волосами и насквозь промокшей на плечах одеждой. Эндрю снял очки и попытался найти сухой участок на рубашке, чтобы вытереть их, но в итоге вынужден был довольствоваться размазанными стеклами. В маленьком торговом центре не было книжных, но они забрели в магазин со всяким барахлом, а затем в Волмарт, где Эндрю смог купить себе простыни. На этот раз он бездумно бродил по отделу товаров для дома, затем мимо дешевых пластиковых игрушек. Нил направился к одной из полок; когда Эндрю последовал за ним, он увидел, что тот ухмыляется, разглядывая игрушечных динозавров. — Почему это Мир Юрского периода? — спросил Нил. — Когда все эти динозавры из мелового периода? — Во всем виноват Майкл Крайтон. Нил фыркнул и ткнул в тираннозавра рекса. — Они даже не приделали ему перья. Эндрю не смог удержаться от смеха, представив гигантского зубастого цыпленка, гоняющегося за людьми по ту сторону экрана. — Думаю, это помешало бы сделать их достаточно страшными. Многие люди боятся рептилий, но никто не боится птиц. — Неужели никто никогда не встречал гусей? Они пугающие, — Нил провел пальцем по спине пластикового динозавра. — В любом случае, они трусы. Они должны были сделать ему маллет из перьев. — Ах да, маллет. Прическа настоящего монстра. Они нашли Ники и Эрика возле дверей, и на лице Ники отразилось странное облегчение, когда он увидел их. Эндрю приподнял бровь, глядя на него; Ники не заметил этого или не захотел объяснять. Эрик, казалось, ничего не замечал, вежливо улыбаясь болтовне Ники, когда они выходили из магазина. Ники затащил их в магазин одежды и исчез в отделе верхней одежды вместе с Эриком. Нил поплелся за Эндрю, который направился в отдел мужских брюк и начал перебирать вешалки. — Ты был серьезен этим утром? — спросил Нил, как раз в тот момент, когда Эндрю снял с вешалки пару темно-серых высокотехнологичных воздухопроницаемых брюк с дополнительными карманами. В них не было ничего привлекательного, но они бы хорошо подошли в этом климате. — Серьезен в чем? — Когда говорил обо мне и Кевине. Ты действительно думал, что мы?.. — он замолчал, его загорелая кожа покрылась румянцем. — Мы что, в старшей школе? Я же сказал, мне все равно. Нил уставился на носки своих поношенных кроссовок. — Кевин, наверное, мой самый лучший друг в мире, я даже не могу думать о нем в таком ключе, — он фыркнул, и уголки его губ слегка дернулись, когда он посмотрел вверх сквозь ресницы. Сердце Эндрю сделало в груди нечто физически невозможное. — Я имею в виду, я в любом случае никогда не видел в этом смысла. — В Кевине? Это может показаться немного грубым, но он полезен, если нужна причина, чтобы разозлить кого-нибудь до чертиков. Теперь Нил по-настоящему рассмеялся. — Нет, в Кевине тоже есть польза. Но в другом. Просто все немного запутанно. Эндрю смотрел на него слишком долго, пытаясь понять, имеет ли он в виду физическую или эмоциональную часть, а затем сдался и сунул ему вешалку. — Ты купишь это. — Что? Нет. Мне не нужны штаны. — У твоих джинсов огромная дырка на заднице. — Ты разглядывал мою задницу? — в его улыбке промелькнуло что-то дерзкое, что заставило Эндрю подумать, что по какой-то причине Нил был не против этого. Даже если он никогда не собирался проявлять взаимный интерес к Эндрю. — Мне позвонили из НАСА и сказали, что эту дыру видно из космоса. Это отвлекает астронавтов. — Ты смешной, — ответил Нил, и от его улыбки перехватило дыхание. Это несправедливо, что Нил был таким идеальным и совершенно точно недостижимым. Несправедливо, но неизбежно. Эндрю никогда и не ожидал ничего другого. Того, что он получил от этой жизни, было достаточно. Так все и должно быть. Нил стоял у кассы, когда подошел Ники, плотно сжав губы и опустив голову; гораздо больше похожий на шестнадцатилетнего Ники, чем на себя нынешнего. Его взгляд метался по сторонам, от одежды к лицу Эндрю и двери. Подойдя к Эндрю, он сделал глубокий, судорожный вдох и, казалось, заставил себя протянуть руку, перебирая женские рубашки, которые висели на соседней вешалке. Эрик следовал за ним по пятам, в его глазах и голосе отражалась тревога. — Ники, что… Эндрю встал между ними, сжав кулаки. Возможно, Эрик был вдвое крупнее его, но Эндрю хорошо умел использовать разницу в размере в качестве преимущества. Он знал, как сбить с ног более крупных мужчин, и как только они окажутся на земле, бой будет гораздо более честным. Эрик резко остановился, оставаясь вне пределов досягаемости. Умный человек. Появился Нил, зависший на месте и смотрящий на них с пустым выражением лица, на его запястье болталась сумка с покупками. Ники успокаивающе протянул руку. — Эндрю, — сказал он настолько тихо, что ему пришлось наклониться ближе, чтобы расслышать. — Там охранник. Он следит за мной, начиная с Волмарта. — Я уверен, что все в порядке, — мягко сказал Эрик. — Ты не сделал ничего плохого. Это просто совпадение. Ники покачал головой. — Нет, ты не понимаешь, это происходит постоянно. Обычно все в порядке, но я забыл свой бумажник. Я… — он тяжело сглотнул, и Эндрю проследил за его взглядом, его гнев быстро переключился на другого. Мужчина, следующий за Ники, был лысеющим, а его волосы по большей части седыми, нежели каштановыми. На нем была надета стандартная форма охранника с бейджиком, который он, по-видимому, вытащил из торгового автомата. Он заколебался на долю секунды, когда понял, что Ники окружен белыми парнями, а затем выпрямился, положив руку на приклад пистолета. — Могу я увидеть удостоверение личности? — потребовал он. Нил проскользнул перед Ники, который шарил по карманам, будто искал бумажник. — Почему? — спросил он. — Это Вас не касается. Мне нужно его удостоверение, — сказал охранник, указывая на Ники. — Поскольку он мой коллега и точно такой же человек, меня это касается. Он сделал что-то не так? — Нил говорил на общем среднеамериканском, все следы его британского акцента исчезли, и Эндрю взглянул на него, прежде чем снова повернуться к охраннику. — Мне просто нужно увидеть удостоверение личности. — Почему? Мужчина смотрел через плечо Нила, видимо, пытаясь притвориться, что его здесь нет. — Я отвечаю за безопасность, я Вас не знаю, и я спрашиваю Ваше удостоверение. — Я думаю, мы все это понимаем, — сказал Нил с преувеличенным терпением, заставляя себя вернуться в поле зрения этого мудака. — И я спрашиваю, почему. Вы обвиняете его в преступлении? На лице охранника дрогнул мускул. — Пока нет. — Тогда Вы не имеете права требовать удостоверение личности. — Все в порядке, Нил, — сказал Ники напряженным голосом. — Нет, ничего, блять, не в порядке, — Нил скрестил руки на груди и уставился на охранника с самым злобным выражением лица, которое Эндрю когда-либо видел у человека. — У него нет законного права требовать удостоверение личности, если ты не совершаешь незаконное проникновение, что довольно трудно сделать в открытом магазине, и у него нет причин выделять именно тебя. Не так ли, — Нил посмотрел на бейджик мужчины. — Крейг? — Он вел себя подозрительно. — Как именно? — охранник не ответил, и Нил изобразил на лице то, что с натяжкой можно было назвать улыбкой. — Ходил по магазинам, будучи смуглым? Эрик напрягся и встал позади Нила, между Ники и охранником. Крейг нервно взглянул на возвышающегося над ним немца. — Послушайте, я просто пытаюсь делать свою работу. — А Ваша работа связана с дискриминацией? Мужчина ощетинился и оглянулся; Эндрю заметил, что за ними наблюдает пара посетителей, один из которых вытащил телефон. — Слушайте, я просто могу вас всех вышвырнуть, — сказал охранник, стараясь говорить тише. — Можете, — сказал Нил, наоборот повысив голос. — Это в Ваших правах, Крейг. Я буду более чем счастлив позвонить, — он снова взглянул на бейджик, — в Службу Безопасности и рассказать им все о том, как Вы воспользовались своими полномочиями, чтобы выгнать платящего покупателя, потому что он делал покупки с коричневым парнем. Я уверен, что все пройдет хорошо. Вас, вероятно, повысят по службе, может, тогда Вы действительно сможете получить бейдж со своей фамилией. Крейг тяжело сглотнул и убрал руку с оружия. — Крейг — моя фамилия, — пробормотал он. — Мои извинения, — сказал Нил. — Теперь Вы собираетесь отвалить нахрен и позволить нам продолжить жить своей жизнью? Эндрю слышал выражение, когда кто-то уходит, поджав хвост, но он никогда не был свидетелем сцены, которой оно подошло бы настолько же, как этой. — Черт, Нил, — дрожащим голосом сказал Ники, изо всех сил стараясь выдавить улыбку. — Напомни мне никогда не переходить тебе дорогу. Буря, наконец, закончилась, солнце светило так ярко, будто за двадцать минут мир забыл о существовании дождя. И хотя день становился все жарче, а лужи испарялись теплой дымкой, когда они шли по улице, Ники дрожал, не отходя от Эндрю. Как только они вернулись в машину, Эрик обнял Ники и притянул его к себе. — Прости, — произнес он. — Я не понял, когда ты сказал, что он заставляет тебя нервничать. — Я знаю, — голос Ники был мягким, смиренным. — Я и не ожидал, что ты это поймешь. Эрик вздохнул. — Я слышал о подобных вещах, происходящих в Америке, но думал, что все преувеличивают. — Хочешь сказать, что в Германии этого бы не случилось? — спросил Ники, и его голос все еще звучал с надрывом, что заставило Эндрю остановиться, прежде чем выехать с парковки. — Я не совсем это имел в виду, — медленно сказал Эрик. — Расизм есть везде. Но я никогда не видел, чтобы там происходило что-то подобное, нет. — Значит ли это, что этого действительно не происходило или ты просто не замечал? — Ники махнул рукой, словно пытаясь отбросить свои же слова. — Неважно, извини. — Нет, это хороший вопрос, — Эрик провел свободной рукой по лицу. — Мне хочется думать, что я бы понял это, но я не знаю. Возможно, я просто никогда не обращал внимания, потому что мне не приходилось об этом беспокоиться, понимаешь? Ники что-то промычал и откинул голову на спинку сиденья. — Мне жаль, что я все вам испортил. — Ничего ты не испортил, — голос Эндрю прозвучал резче, чем ему хотелось, и Ники выпрямился, встретившись с ним взглядом в зеркале дальнего вида. Они долго смотрели друг на друга, затем губы Ники едва дрогнули в подобии улыбки. Эндрю почувствовал, как его плечи расслабились, и нажал на педаль газа. Они молча выехали на дорогу, а потом Ники спросил с наигранной веселостью: — Эй, а мы не собираемся поговорить об акценте Нила? — Нет, — твердо сказал Нил, но без ядовитой нотки, которая прежде звучала в его голосе. — Но… — Заткнись, Ники, — вмешался Эндрю. — Этот придурок никогда бы не стал слушать британца. Нил возмущенно фыркнул, но на его губах появилась тень улыбки, которая сохранялась до конца тихой поездки домой. Ники провел большую часть времени, положив голову Эрику на плечо, и Эндрю уловил проблеск мягкости в глазах Эрика, что заставило его задуматься, не уедет ли Ники в Германию, как только закончит свою диссертацию. На него накатила волна невольной ностальгии. Было время — в старшей школе и в первые годы учебы в университете — когда против всего мира были только он, Ники и Аарон. Он больше не нуждался в них. Никогда не нуждался, на самом деле, но это не мешало его внутренностям скручиваться от этой мысли. Это не мешало тупой боли образовываться в груди. Это не мешало ему осознать, что он всегда будет тем, кого оставляют позади.