So Let the Stars Fall

Выбираться из этого состояния было болезненно и медленно, процесс длился целые дни, а не минуты. Эндрю никогда до конца не понимал, почему ощущать все так остро должно быть чем-то хорошим. Солнце было слишком ярким; запахи пыли, пота и солнцезащитного крема ударяли в нос; стук кирки о камень был слишком невыносим для оголенных нервов. Он был готов молить о том, чтобы серость вернулась, но последний взмах его кирки, который должен был освободить часть ступни от холма, открыл нечто большее. Сердце подскочило к горлу, адреналин заполнил вены, когда он разглядел уплотнение неправильной формы. Зубы. Зубы гадрозавра. И часть челюстей. А это значит… Он огляделся. Кевин стоял у подножия холма и наблюдал за упаковкой последнего оставшегося блока для транспортировки. Рене нигде не было видно, вероятно, она была наверху в палатке. Аарон стоял на другом конце поля. Но Нил, остановившийся попить воды там, где несколько дней назад они нашли выпавшие зубы овираптора, заметил его взгляд и направился к нему. — Святое дерьмо, — это прозвучало чуть громче шепота, но описало все, что чувствовал Эндрю. Он посмотрел на Нила, на огонь, горящий в его глазах, и просто подумал: Да. Они взялись за свои долота, работая с осторожностью на случай, если поблизости окажутся другие окаменелости. Обнаружилась еще пара фрагментов черепа, а затем… — Ебать. Меня. Эндрю бы принял предложение Нила, если бы не то, что он только что нашел. Это были нижняя сторона надклювья, верхняя челюсть и небо, повернутые к небу. — Я не могу в это поверить, — сказал Нил, качая головой. — Я, блять, просто не могу поверить, что ты нашел это. Они должны были позвать Кевина и Ваймака; они должны были встать и закричать в небо. Вместо этого они просто присели, коленом к колену, уставившись на окаменелости, проводя пальцами по выступам обнаженных зубов, по плавному изгибу кости. Большая часть черепа была замурована в скалу; они не узнают ни о носовом гребне, ни о том, что это за вид, пока не отправят его в лабораторию. Но ответы были прямо здесь, у них под рукой, как книга, готовая к тому, чтобы ее открыть. В этот момент это принадлежало только им двоим. Конечно же, Нокс понял, что что-то происходит. Эндрю поднял глаза, услышав хруст под ногами, и увидел его, склонившегося над их головами. — Господи, Эндрю, — он присвистнул, тихо и восхищенно. — Ты талисман на удачу, клянусь. После этого вся волшебная атмосфера была разрушена; все сразу столпились вокруг, как он и предполагал. Кевин практически вибрировал от плохо сдерживаемого восторга. Эндрю попятился, когда остальные начали расчищать поверхность. Всей этой суеты было слишком много, но все было в порядке. Это был его череп, его и Нила, и тепло от этого знания расцветало в груди.

______________________________

День быстро перешел в сумерки. К тому времени, когда Эндрю поел и вернулся обратно в хижину, он чувствовал себя измотанным, но странное беспокойство пронизывало его до костей. Он думал, что тихой темноты комнаты будет достаточно, чтобы успокоиться, но под кожей все еще ощущался зуд. Ни одна из книг не могла удержать его внимание; даже душ не смыл ощущение покалывания. Дверь хижины открылась, и он понял источник своих проблем, когда тот вошел и посмотрел на него своими слишком голубыми глазами. — Ты в порядке? Эндрю в ответ бросил на него равнодушный взгляд, и Нил проворчал что-то себе под нос на незнакомом ему языке. Сбросив с себя шляпу, ботинки и сумку, Нил порылся в своем чемодане и направился в ванную. Включился душ, и Эндрю откинулся головой на стену. Конечно, он переходил от одной проблемы к другой, и он не был уверен, от какой из них будет легче отмахнуться. Нил вернулся, и в хижине стало труднее дышать. Эндрю задавался вопросом, где все остальные, и, может быть, ему следует вернуться в палатку и присоединиться к их празднику. Или, может быть, Нил вернулся, чтобы побыть с ним наедине. Нет. Он приказал своему мозгу заткнуться. Он не мог позволить себе думать об этом; Нилу это неинтересно. Он ясно дал понять это еще несколько недель назад. Даже если казалось, что все изменилось, их тектонические плиты столкнулись с чувством неизбежности. В любом случае, это полный бред; все эти истории, которые люди рассказывали сами себе, чтобы принимать решения самостоятельно. Не существовало таких вещей, как судьба или удача, и прошло очень много времени с тех пор, как Эндрю позволял себе верить в магию. — Пошли, — сказал Нил, схватив ключи со стола и повертев ими на пальце. Эндрю хотел сказать «нет» просто из принципа. Но вместо этого он спрыгнул с койки и сунул ноги в ботинки. — Куда? — Увидишь. Дверь заскрипела, когда он сел на пассажирское сиденье дерьмового пикапа Нила, и на секунду ему показалось, что она вот-вот слетит с петель. Каким-то образом она уцелела после того, как ее захлопнули, а затем они отправились в путь, подпрыгивая на изрытой скотом дороге. Пятнистые головы гамбургеров-на-копытах поднимались, чтобы посмотреть на тех, кто их побеспокоил, когда они проезжали мимо, и ветер, врывающийся в открытые окна, приносил с собой их землистый запах. Он ожидал, что все вокруг станет угнетающе темным, как только они переберутся через хребет и оставят ранчо позади, но вместо этого перед ними открылась совершенно новая палитра цветов. Он никогда не видел такого неба, пурпурного и темно-синего, выцветающего до чернильно-черного, когда оно достигало зенита, и звезд, разбросанных по нему небрежной рукой какого-то забытого бога. Нил съехал с дороги и пересек заграждение для крупного рогатого скота, прежде чем заглушить двигатель. Без света фар цвета стали еще насыщеннее. Нил вышел из машины и направился к кузову; через мгновение Эндрю последовал за ним. — Не думал, что ты такой романтик, — сухо сказал он, запрыгивая на заднюю дверь, чтобы сесть рядом с Нилом. Нил фыркнул, не сводя глаз с неба. — А я не думал, что ты такой циник. — Что мы опять здесь делаем? Кажется, моя первая мысль о том, что ты заманил меня сюда, чтобы убить, вряд ли сбудется. — Ты слишком охотно пошел со мной, если думал, что в этом заключается мой план, — Нил откинулся на кузов пикапа, небрежно сложив руки на животе и свесив ноги. Эндрю лег в той же позе, не обращая внимания на трепет, охвативший его при виде огромного неба, раскинувшегося над ними, и тепла мужчины рядом. — Как будто ты не тратишь свое свободное время, мечтая о сладком освобождении от смерти? — Нет, — серьезно сказал Нил, переводя взгляд со звезд, чтобы встретиться им с Эндрю. — В смерти нет ничего сладкого. Это уродливо, грязно и ужасно, а потом это просто… ничего. — Ага. В этом и весь смысл. — Не говори ерунду, Эндрю… — прежде чем он смог продолжить, небо озарила вспышка света. Нил резко повернул голову, чтобы посмотреть на это. Эндрю почувствовал, как у него перехватило дыхание, когда оно исчезло, оставив яркую полосу. Метеор. Его мозг автоматически попытался вспомнить все, что он об этом знал. Рыхлый кусок породы, плавающий в космосе вблизи земной орбиты, притягиваемый гравитационным полем, только для того, чтобы сгореть в атмосфере. Обычное научное явление, которое легко доказать. Но другая его часть, спрятанная глубоко внутри, думала об одном: падающая звезда. Вспыхнул еще один метеор, а спустя мгновение, следующий. — Загадай желание, — пробормотал рядом с ним Нил. В его лице читалось благоговение. Эндрю не был уверен, что было более прекрасным в этот момент, но когда он снова посмотрел на поток света, смерть была самой далекой вещью от его желаний. — Поэтому ты привел меня сюда? — спросил он, когда последние лучи света угасли. — Ага, — возможно, Эндрю просто показалось, но Нил придвинулся немного ближе. — Разве ты не слышал, как Кевин все время твердил об этом? — Почему ты думаешь, что я слушаю больше четверти слов, которые исходят от Кевина? — Четверти? — в голосе Нила слышалась улыбка. — Это впечатляет, я не могу справиться и с десятой частью. — Ты тот, кто знал о метеоритном дожде. Нил пожал плечами, его рука легонько коснулась руки Эндрю, отчего по коже побежали мурашки. Прикосновение, казалось, послужило своего рода спусковым крючком; Нил сел и соскочил с пикапа прежде, чем Эндрю успел моргнуть. Какое-то время он порылся в салоне, а затем снова появился у задней двери с коричневой бутылкой в руке. — Я думал, ты не пьешь, — сказал Эндрю, садясь и потянувшись за бутылкой. — Обычно не пью, — Нил открыл крышку и сделал глоток, прежде чем передать ему бутылку, пожав плечами. — Ники попросил меня пойти с ним, когда поехал за выпивкой, и мне понравилась этикетка. Бурбон был сладким, теплым и немного пряным; слишком мягким, чтобы обжечь, но оставил согревающее ощущение в горле Эндрю. Он прищурился, глядя на этикетку, поворачивая бутылку так, чтобы лунный свет попадал на надпись, и фыркнул от смеха. — Боевой Петух? Нил усмехнулся, но покачал головой, когда Эндрю предложил ему выпить еще. — Показалось подходящим. Действительно. Эндрю все еще не знал, что ему следует сделать для Ники. Не то чтобы у того были какие-то ожидания, что делало все еще более бессмысленным. Он сделал еще один глоток, пытаясь прогнать это чувство, затем закрутил крышку и снова растянулся на кузове пикапа рядом с Нилом, глядя в усеянное звездами небо. Это напомнило ему о первом Рождестве, которое он провел с Би, когда они с Аароном заползли под елку и сквозь ветви смотрели на огоньки. Та же смесь тепла, трепета и легкий укол чего-то, что могло быть страхом. — Могу я кое-что попробовать? — прошептал Нил. По рукам Эндрю снова побежали мурашки. Он повернулся, чтобы посмотреть на Нила, который смотрел на него в ответ, прикусив нижнюю губу. — Нет. — Хорошо, — Нил снова повернулся к звездам, и Эндрю сжал кулаки, впившись ногтями в ладони. — «Кое-что попробовать» может означать что угодно, — сказал он, перекатываясь на бок. — Я не знаю, хочешь ли ты взяться за руки или совершить вооруженное ограбление. Тебе нужно быть более конкретным. Нил фыркнул и повернулся к нему лицом, подперев щеку рукой. Ночь была далеко не тихой. Коровы мычали по другую сторону забора, их было отчетливо слышно на фоне музыки вездесущих сверчков; где-то неподалеку ухнула сова. И все же между ними воцарилась тишина, пока Эндрю не услышал, как в ушах бьется его собственное сердце. — Я хотел узнать, могу ли я поцеловать тебя, — наконец пробормотал Нил. — Тогда тебе следовало просто спросить. — Можно я тебя поцелую? Эндрю надеялся, что не было слышно, как он сглотнул. — Да. Нил придвинулся ближе, приподнявшись на локте, и замер в нерешительности. Эндрю поймал себя на том, что смотрит на его губы, на игру лунного света и тени на них. Затем Нил сократил дистанцию и крепко прижался губами к губам Эндрю. Это могло бы быть целомудренным, если бы не то, как он задержался, или его прерывистое дыхание, когда он отстранился. Это могло бы быть целомудренным, если бы не заставило все связные мысли покинуть голову Эндрю. — Это все, на что ты способен? — Эндрю хотел, чтобы это прозвучало как вызов, но получилось грубее, чем он ожидал. Смех Нила пощекотал его подбородок. — Думаешь, что можешь лучше? Эндрю промычал в знак согласия. — Где я могу прикоснуться к тебе? — Где угодно, — сказал Нил, смущенно глядя на него. Эндрю приподнял бровь. — Эм, не там. — Я не собирался трогать твое эм-не-там. — Придурок, — сказал Нил, в его голосе снова послышалась улыбка. Эндрю протянул руку, чтобы коснуться его большим пальцем, запоминая изгиб губ. Пикап заскрипел, когда они придвинулись еще ближе, выступы на кузове впились Эндрю в бедро. Но он не возражал против этого, не тогда, когда мог зарыться пальцами в волосы Нила и притянуть его к себе. Не тогда, когда Нил был на вкус таким, сладким и дымным; не тогда, когда он издавал тихие непроизвольные звуки, пока Эндрю исследовал его рот; не тогда, когда Эндрю не был уверен, тает он или вот-вот воспламенится. Эндрю оторвался, чтобы провести дорожку из поцелуев по челюсти Нила, чувствуя соль на его коже. От него пахло пустыней, солнцем и красными скалами; руки Эндрю до боли хотели притянуть его ближе, пока они не оказались бы вплотную друг к другу, а затем еще ближе. Вместо этого он отпустил его. Было ощущение, будто он отпускает часть себя. — Ладно, хорошо, — тихо сказал Нил, слабая дрожь в его голосе эхом отдавалась в конечностях. — У тебя это определенно получается лучше, — он прикоснулся рукой к лицу Эндрю и, после его кивка, провел большим пальцем по скуле. — Мы можем когда-нибудь повторить это снова? — Когда-нибудь? — Например, сейчас? — Да.