So Let the Stars Fall

Июль — Когда Нил собирается прислать тебе эту чертову программу? — Кевин знал, что лучше не влезать в личное пространство Эндрю, особенно когда у него в руках находился острый инструмент, но стоило признать, что этот вопрос был связан с их работой. Эндрю не отрывал взгляд от тазовой кости, которую чистил. Навалившись всем весом на педаль бормашины, он крикнул: «Я тебя не слышу!» — пытаясь перекрыть скрежет сверла по камню. Маленький кусочек откололся и пролетел мимо уха Кевина. Тот даже не вздрогнул. Неслышно вздохнув из-за шума, Эндрю закончил работать с небольшим участком и остановил машину. Несколькими взмахами кисти он удалил пыль и посмотрел в лупу. На поверхности осталось небольшое количество грязи, но теперь этот участок был готов к очистке скалером. Можно было переходить к следующему. Кевин прочистил горло. Эндрю вытащил свой телефон и набрал первый номер в списке контактов, после чего поставил его на громкую связь. — Твой лучший друг интересуется, когда ты отправишь мне программу. — Ты когда-нибудь проверяешь гребаную электронную почту? — непринужденно спросил Нил, его голос был скрипучим из-за дерьмового динамика. — Я спрашиваю это только потому, что отправлял тебе ссылку две недели назад. Придурок. — Видимо, оно попало в спам, — неважно, что последние одиннадцать дней он возился с программой, а Нил помогал ему с ней разобраться, находясь за шесть с половиной тысяч километров от Южной Каролины. Неважно, что впервые за год он чувствовал себя так, словно вытащил голову из воды. — Ты надо мной издеваешься? — огрызнулся Кевин, и Нил засмеялся, сидя у себя в Кембридже. — Кев, да он шутит. Мы работали над ней сутками. Кевин словно засветился, и Эндрю поднял сверло между ними, нажимая на педаль в качестве предупреждения, пусть и совершенно неэффективного. — Почему ты мне не сказал? Это работает? Какие данные вы используете? Это… — Ублюдок, — сказал Эндрю, отключая громкую связь. — Тебе обязательно было говорить ему? Он слышал улыбку в голосе Нила: — Ага, теперь он будет доставать тебя. Иначе я бы получил три тысячи гневных сообщений перед сном. — Я тебя ненавижу, — как бы он ни старался, ему не удалось придать своему голосу достаточный уровень злости, и Нил снова рассмеялся. — Как скажешь. Поболтаем сегодня вечером? — Пошел ты. Да, — Эндрю положил трубку и заметил, что Кевин смотрит на него со странным выражением лица. — Что. Кевин открыл рот, словно собираясь ответить, затем посмотрел на сверло в руке Эндрю и закрыл его. Молодец, умный. Он молчал вплоть до обеда, во время которого снова занял больше половины и без того крошечного свободного места за столом и принялся усердно жевать перед Эндрю. Эндрю начал считать до ста, чтобы увидеть, на сколько его хватит. Когда счет дошел до шестидесяти трех, Кевин сглотнул. — Какие образцы вы тестируете в программе? — Я расскажу тебе… если сначала ты пять минут поговоришь со мной о чем-нибудь другом. Кевин непонимающе посмотрел на него. — Что? Эндрю установил таймер на своем телефоне. — Пять минут без упоминания динозавров, и я расскажу тебе о программе. — Но… — Кевин явно старался подавить раздражение, когда Эндрю попытался встать. — Эм… Ты читал какие-нибудь хорошие книги в последнее время? — Пытаешься заставить меня делать за тебя всю работу, да? — Эндрю усмехнулся. — Мы не на быстром свидании. Взгляд Кевина стал жестким. — Ладно. Вот тебе забавный факт. Ты знал, что Нил никогда ни с кем не встречался? Все, кого он знает, пытались свести его с кем-нибудь, но это еще ни разу не срабатывало. Я никогда не мог этого понять. — Тебе и не нужно это понимать, — строго сказал Эндрю, злость и интерес боролись в нем между собой, и злость победила. — Попробуй еще раз. — Футбол? — слабо попытался Кевин. — Э-э, Пантеры? — Оооо, три страйка, ты выбываешь, — сказал Эндрю, покачав головой с наигранной жалостью, когда поднялся на ноги. — Повезет в следующий раз. Он едва успел вернуться на свое место, когда пришел Ваймак, выглядевший таким же взлохмаченным и измученным, как любой старшекурсник, только постаревший на тридцать лет. Эндрю не был уверен, как ему сходило с рук проводить лекции в футболках со старыми музыкальными группами, но, с другой стороны, это казалось лучше, чем то, как было с его старым профессором сравнительной анатомии. Он все еще не оправился от вывернутых наизнанку рубашек поло и загадочных пятен на промежности. Ваймак направился прямиком к Эндрю. — Есть какие-нибудь новости? — Нам пришлось кое-что изменить, но это выглядит многообещающе, — он чувствовал, как Кевин сверлит взглядом его спину. — Пока я просто занимаюсь игуанодоном, по нему у нас больше всего данных. Ваймак хмыкнул. — Я все еще думаю, что этого достаточно для диссертации. Делать больше — немного амбициозно. Эндрю почувствовал, как сжались челюсти. У него было огромное количество информации — измерения, отпечатки, компьютерная томография, предыдущие теории, как идиотские, так и логичные — о полудюжине видов, и он знал, к какому результату все приведет. Ему нужно было просто доказать это, и теперь у него наконец-то появились необходимые инструменты. Когда Ваймак побрел обратно в свой кабинет, Кевин прочистил горло, чтобы начать читать очередную лекцию. Эндрю потянулся за долотом, лежащим на краю верстака. — Одно слово, и это окажется в твоей глазнице. И это, как ни странно, привело к тихому вечеру. Даже Бойд почти не разговаривал, что, вероятно, означало, что он неизлечимо болен или вроде того, но у Эндрю не было ни сил, ни желания разбираться в этом. Он ушел раньше пяти; точнее, пришел Ваймак и сказал, что если он собирается работать над своим исследованием, то должен поднять задницу и пойти заняться им. Эндрю почувствовал облегчение, когда устроился перед компьютером с двумя упаковками сомнительной китайской еды и литровой бутылкой имбирного эля. Пара нажатий, и лицо Нила появилась на экране его телефона, прислоненного к монитору. Это стало новой рутиной. Ему не хотелось задумываться о том, насколько быстро она стала комфортной и насколько легко он стал от нее зависеть. — Будем работать или займемся ерундой? — спросил Нил, как делал это всегда. — Работать. Они возились с данными, пока Нил не решил, что все готово для тестового запуска. Первая попытка с использованием данных взрослого игуанодона выглядела как какой-то ужасный эксперимент по анимированию лошади уровня начальной школы, неуклюжий и странно завораживающий. — Шея не такая, — сказал Эндрю. — И хвост. — Ага, — Нил смотрел на свой экран, каждый миллиметр его лица говорил об усталости. — Мы не сделали хвост достаточно жестким. — И шея слишком сильно изгибается. Нил промычал. Ни один из них не пошевелился, чтобы внести правки. Странное существо неторопливо бродило по бесконечному пустому ландшафту на экране. Эндрю вдруг понял, что не в силах отвести от него взгляд. — И все же, оно милое, — сказал Нил спустя какое-то время. — То есть, как, черт возьми, оно эволюционировало? — В этом нет никакого смысла, — согласился Эндрю. Долгое время считалось, что детеныши игуанодонов были двуногими, а взрослые особи — четвероногими. Отпечатки подтверждали это, как и странные маленькие штучки, напоминающие копытца, которые находились у них на передних пальцах ног. Но походка была безумно странной, и это больше походило на человека, идущего на четвереньках, нежели на любое реальное млекопитающее, которое он когда-либо изучал. Задние конечности были слишком длинными и толстыми по сравнению с короткими передними. Нил попытался подавить зевок, но с треском провалился. Эндрю взглянул на часы на мониторе. Время близилось к восьми; в Англии был почти час ночи. Они прозанимались этим практически три часа, и даже у него уже начали гореть глаза. — Тебе пора спать, в таком состоянии ты для меня бесполезен. Нил показал ему средний палец, изображение исказилось из-за странного ракурса камеры телефона. — Я знаю, — сказал он, его приятный голос контрастировал с покрытым шрамами пальцем, которым он тыкал в лицо Эндрю на экране. — Но я не могу перестать на это смотреть, — между ними повисла тишина, еда Эндрю давно закончилась, задница онемела от сидения, а за окном стемнело. Он уже собирался сбросить звонок, когда Нил пробормотал: — Я скучаю по той ночи. Ему не нужно было уточнять; Эндрю знал, что он имел в виду. Не ту ночь под падающими звездами; то было сном, сказкой. Чем-то, что все еще казалось нереальным. Нет. Это была последняя ночь после отъезда Ники, когда Нил забрался на койку Эндрю, а Кевин притворился спящим. Они не слезали, каким бы это ни было заманчивым. Вместо этого Эндрю обхватил Нила руками и ногами, и они смотрели друг на друга в серебристом лунном свете, пока глаза Нила не закрылись. Эндрю не засыпал гораздо дольше, запоминая веснушки и резкий изгиб губ, веер ресниц над щеками и слабое дуновение воздуха от его дыхания. Это было то, о чем он думал каждую ночь, лежа в своей постели, то, что он слышал перед сном. Слабое дуновение воздуха с расстояния в шесть с половиной тысяч километров. — Иди спать, Нил, — сказал он, повторяя самого себя из тех дней, что прошли много недель назад. — Я все еще здесь.

______________________________

Сентябрь — Не знаю, — сказал Нил в наушник, когда Эндрю вошел в лабораторию. — Я по-прежнему считаю, что они использовали его для эпических боев на больших пальцах. Это началось прошлым вечером, когда они пытались выяснить, влияют ли огромные шипы на первых пальцах передних конечностей игуанодона на их походку. Никто на самом деле не знал, для чего им нужны были такие огромные когти. Защита казалась наиболее логичным вариантом; любимым описанием Эндрю было «похожее на стилет оружие ближнего боя», несмотря на тот факт, что большинство существ, которые могли съесть игуанодона, вероятнее всего убили бы его прежде, чем он смог бы использовать коготь. Это привело к получасовому спору об истинном назначении шипа, и в конце концов Нил позвонил Эндрю, чтобы продолжить обсуждение. — Но у нас нет никаких доказательств того, что они были достаточно гибкими для чего-то подобного. Говорю тебе, они нужны были, чтобы накалывать фрукты, — сказал Эндрю, игнорируя странные взгляды, которые бросали на него Кевин и Бойд, пока он раскладывал свои вещи. — Подумай, сколько инжира они могли бы наколоть на эти штуки. — То есть ты думаешь, что они бродили повсюду с большими пальцами, набитыми инжиром? — Это могло бы объяснить, почему они всегда торчали вверх — чтобы фрукты не падали. — Но что дальше? Типа, ладно, мои пальцы набиты инжиром, но я еще и огромная рептилия, что мне с этим делать? — Ты видел анимацию, они могли дотянуться до них ртом. — О чем, черт возьми, вы говорите? — вмешался Бойд, уставившись на него. Эндрю собирался ответить, но вспомнил, что только что сказал, и подавил смешок. — Я включаю громкую связь, эти придурки хотят знать, о чем мы говорим. — Вам нужно разрешить спор, — сказал Нил с британским акцентом, звуча очень по-ученому. — Игуанодоны. Их огромные когти использовались для боев на больших пальцах или как шпажки для фруктов? — Боже, и это то, о чем вы говорили все это время? — А о чем еще мы могли говорить? — Нил звучал таким потерянным, что на этот раз Эндрю действительно рассмеялся. — Да не важно, — ответил Бойд. — Я всегда думал, что они были предназначены для самообороны? Кевин покачал головой. — Брачные игры, — серьезно сказал он. — У гадрозавров были гребни на головах, у игуанодонов — гигантские большие пальцы. Просто представьте себе: стадо собирается вокруг, чтобы посмотреть, как два самца с самыми большими и яркими шипами сражаются друг с другом, — он пожал плечами. — Нил прав, они были для боев на пальцах. — Да пошел ты, — сказал Эндрю, перекрывая торжествующий крик Нила. — Предполагается, что ты должен быть на моей стороне. Кевин только ухмыльнулся — у него редко можно было увидеть подобное выражение лица. — Кто сказал? Нил прервал ответ Эндрю, сказав через динамик: — Прямо сейчас я исполняю самый отвратительный победный танец, вы должны это видеть. — Пришли видео, или ты этого не делал, — парировал Эндрю, и Бойд рассмеялся, с изумлением переводя взгляд с него на телефон. — Вы двое всегда такие? — Какого хрена все мои лучшие ученые занимаются ерундой и болтают по телефону? — голос Ваймака прозвучал свирепо, но когда Эндрю поднял взгляд, то увидел, что его темно-карие глаза светились весельем. — Привет, Нил. — Здравствуйте, доктор Ваймак. — Когда ты притащишь сюда свою задницу? — Пока не уверен, я все еще не получил одобрение своей диссертации. — Что ж, скажи этим придуркам, чтобы поторопились и что ты нужен мне здесь, чтобы помочь разобраться со всем этим бардаком. Мы по уши в каменной пыли. — Знаете, я думаю, было бы эффективнее, если бы Вы сами позвонили доктору Адамсу и сказали об этом напрямую. Уверен, он будет очень рад. Ваймак фыркнул; они с Адамсом были теми самыми заклятыми друзьями, которые часто работают вместе, обмениваясь данными, но при этом громко споря об интерпретации в гостиничных туалетах. Адамс подтолкнул Нила к тому, чтобы тот присоединился к команде Ваймака, а затем наказал его, завалив работой, стоило ему только вернуться. — Возвращайтесь к работе, все. Ты тоже, Нил. — Да, сэр, — сказал Нил, и Ваймак поморщился. — Вы все еще храните для меня череп? Эндрю посмотрел на огромную каменную глыбу, которая лежала нетронутой; Кевин и Ваймак проследили за его взглядом. Это было просьбой Нила и своего рода подтверждением, что он официально обязуется приехать. — Да, малыш. Но тебе лучше поторопиться, я не смогу долго их сдерживать. — Поговорите с доктором Адамсом, и я буду у вас на следующей неделе. На этом они разошлись. Эндрю и Кевин вернулись на свои рабочие места; новым заданием Эндрю была задняя нога — требующий кропотливого подхода, легко повреждаемый набор мелких костей, который преследовал его по ночам во снах. Он как раз закончил раскладывать инструменты, когда у него зажужжал телефон. Пришло видео от Нила, танцующего, без сомнений, самый ужасный победный танец в мире. Для такого гибкого и спортивного человека он действительно выглядел как аист под метамфетамином, и Эндрю не смог сдержать смех. Кевин вопросительно посмотрел на него, и он показал ему телефон. Кевин смотрел видео, качая головой в течение всех двенадцати секунд. — Позорище, — сказал он с искренней теплотой в голосе. — Он когда-нибудь рассказывал тебе о научном лагере? — Рассказывал, что вы там познакомились. — Ага. Нам разрешали включать музыку на час каждый вечер, и все вокруг начинали танцевать. Просто выпускали пар, дурачились и все такое. И, я имею в виду, это был научный лагерь. Там было несколько десятков детей-ботаников, и никто из нас не считался крутым в школе. Но Нил был просто ужасен. Ужасен, — Кевин покачал головой и издал тихий смешок. — В итоге он получил приз. «Самый худший танцор года». Эндрю снова включил видео и почувствовал, как его губы растягиваются в улыбке. На этот раз все казалось еще хуже, и он был почти уверен, что будет бесконечно пересматривать это в течении нескольких дней. — Серьезно, какого хрена я это делаю. Кевин смотрел на то, как Нил в третий раз едва не ударил себя по лицу, размахивая рукой. — Потому что это Нил. Нужно быть идиотом, чтобы отступить.