Не для меня

Ив, как обычно, проснулась еще до того, как в ее «камере» зажегся свет. Лишь свет из коридора, который проникал в ее комнатку через смотровое окно, позволял разглядеть, как часы, стоящие на небольшой тумбочке у изголовья кровати, показывали шесть утра, двадцать восемь минут. До включения света оставалось около получаса, и девушка, натянув одеяло на нос, с трепетом ожидала этой самой минуты, зная, что ее ждет еще один тяжелый день. Ив знала, что сегодня – понедельник, а значит, время для очередного медосмотра. Будут измерять ее рост, вес, давление, температуру, брать кровь на анализ из вены, а во второй половине дня исследовать изменения работы ее головного мозга. Из уст ученых она регулярно слышала такие понятия, как «эспер», «процент излучения способности», «влияние воли на проявление способности», но они никогда не объясняли ей, что это значит. Они всегда переговаривались при ней, но все же между собой, словно она какой-то неодушевленный объект для изучения. В прочем, чем больше Ив находилась в этом учреждении, тем яснее становилось, что так оно и было. Едва часы показали семь утра, лампы на потолке ее комнатки зажглись, ударив в глаза ярким белым светом, а со стороны входной двери послышался писк, возвестивший о том, что в комнату сейчас кто-то зайдет. Девушка, перестав жмуриться от бившего в глаза света, наконец, разлепила веки и увидела, как в комнату вошел «отец» с медсестрой. - Как ты себя чувствуешь? – спросил доктор свою подопытную. - Хорошо, - как обычно без лишних подробностей ответила Ив. Доктор подошел к ней, попросил встать и осмотрел ее, после чего посветил фонариком в оба глаза и усадил обратно на кровать. - Анна Алексеевна, пишите, - сказал он, обратившись к медсестре, - ИВ-08, состояние – без изменений. Возьмите у нее кровь на анализ. Ив поежилась на месте, после чего нехотя, протянула левую руку вперед. Она не любила эту процедуру. Анна Алексеевна – так звали медсестру – всегда жаловалась, что у нее слишком тонкие вены, в которые почти невозможно попасть. Спустя минут пять усердных стараний, медсестра, наконец, взяла у подопытной кровь. После этого главный доктор велел ей удалиться, а сам остался в комнате. - Ну что, ты готова к сегодняшнему дню? – спросил «отец» приободряющим тоном, но лицо Ив оставалось неизменно равнодушным. - Угу, - кивнула она, вытирая ваткой выступившую из места укола кровь. - Ив, мне нужно тебе кое-что сказать, - доктор опустился перед девушкой на одно колено и взял ее руку в свою, - За долгое время работы ты мне стала как дочь… Недавно я принял решение перебраться в другую лабораторию, в Москву, и хочу взять тебя с собой. Там мы сможем найти «лекарство» от твоего «недуга». Я обещаю. - «Лекарство»? «Недуга»? – непонимающе переспросила Ив, ведь он никогда не говорил ей о том, что она чем-то больна. - Понимаешь, в мире существуют люди… очень опасные люди. У них есть уникальные способности, и некоторые из этих способностей не поддаются контролю. Ты – как раз такой случай. И я уже не первый год ищу способ вывести из тебя эту напасть, чтоб ты стала обычным человеком, не представляющим опасности для меня и окружающих. - Значит, я опасна? – помрачнев, спросила Ив, отчаянно не соглашаясь верить этим словам. - К сожалению, это так, - вздохнул доктор и сжал ее руку чуть крепче, - Ты помнишь, что произошло весной десять лет назад? Ив задумалась. А что, собственно могло произойти? - Я что-то натворила в лаборатории? - Понятно, - вздохнул «отец», - Значит, память к тебе так и не вернулась… - А что? Что случилось? – интерес девушки подогревался с каждой секундой, но доктор, как обычно, не хотел многого рассказывать. - Когда-нибудь я тебе все расскажу, а пока собирайся, - сказал он, отпустив ее руку и поднимаясь на ноги, - сначала мы взвесим тебя и измерим рост, потом как обычно ты пойдешь на исследование мозговых волн. И я решу, готова ли ты сегодня к переезду или стоит выбрать другой день. Ученый вышел из комнаты, напоследок бросив, что скоро за ней снова придет медсестра и отведет в свой кабинет. А Ив так и осталась сидеть на кровати, не веря своим ушам. Неужели, она опасна? Неужели, она натворила что-то такое, из-за чего по сей день ей не могут позволить покинуть стены лаборатории? Что случилось весной десять лет назад? И как всегда. Так много вопросов и так мало ответов…