Цветы и неопределённость

Джон снова нервно разблокировал телефон. Проверил мессенджер. Ни одного сообщения. Тишина. Всё настолько абсурдно, что хочется плакать. Дарить своему другу цветы почти каждую неделю и делать вид, что ничего необычного не происходит? Ну серьёзно? Так и Алекс тоже никак не реагировал. Когда Лоуренс встретился с Гамильтоном после того, как впервые прислал последнему букет полевых колокольчиков, он невероятно боялся. Боялся, что его не поняли, боялся, что его пошлют к чертям, что всё будет кончено на-все-гда. Но ничего не произошло. Вообще ничего. Это было даже хуже, чем быть отвергнутым. Кто-то говорил ему, что самый большой страх всего человечества – неопределённость. Этот кто-то был прав, слишком прав. Именно неопределённость заставляла Джона рыдать по ночам, представляя перед собой Алекса, его волосы, его лицо, его запах, его губы и руки, такие прекрасные, такие привлекательные, что хотелось выть от одиночества, а на следующее утро смотреть на него и улыбаться, и пытаться выгнать все непристойные мысли из головы, чтобы просто не зависнуть посреди разговора. Это неопределённость заставила его запихнуть поглубже свои чувства, когда в подростковом возрасте он понял, что его не привлекают девушки. Всё. Надо успокоиться. Джон отпил немного кофе, положил руки с локтями на стол и улёгся на них. Может, стоит съесть что-нибудь? Брауни? Да, он выглядит аппетитно. Лоуренс закрыл глаза. А что, если Гамильтон всё же поймёт язык цветов и ответит взаимностью? Невероятно захотелось помечтать. Джон сначала представил их первое свидание, они бы катались на лодке, Алекс бы сидел на вёслах и много болтал о политике, или они бы пошли в парк развлечений, объелись мороженого, покатались бы на американских горках, нет, лучше всего в кино, купить карамельного попкорна, сесть на задние ряды, постараться досмотреть фильм хотя бы до середины, а потом долго целоваться... Мечтательные размышления прервал звук резко раскрывшейся двери, Лоуренс приподнял голову и... О Боже правый. Александр Гамильтон. Собственной персоной. И он подошёл прямо сюда, к этому гребаному столику. Схватил Джона за запястье и увел из кафе. Джон просто молчал, потому что был ошеломлён. Даже больше, чем ошеломлён, испытывал шок, который нельзя описать словами, даже нецензурными. Алекс отвёл его в безлюдное место, и для Лоуренса произошёл второй Большой взрыв его вселенной. Гамильтон зацеловывал буквально всё, что видит: руки, удивлённое лицо, вьющиеся волосы, шею Джона, как безумный. Наконец последний отстранил возлюбленного и поцеловал его в губы, спокойно и уверенно. Обхватывая руками его шею. Наконец-то понимая, что поставил точку на вселенской неопределённости.