Церковь Ангела

       – Гм... Прошу прощения, я...        "Не брат," – попытался продолжить он, но мужской голос прервал его.        – Немного сомневаюсь, стоит ли слушать моё признание сударю, но если сейчас поверну назад, не думаю, что наберусь смелости высказаться ещё когда-нибудь. Простите и выслушайте.        Парню стало жаль прихожанина, поэтому он решил ответить:        – А что вас беспокоит?        Говорят, разговор с другими может облегчить сердце.        Что же такое он хотел поведать, что даже пришёл в церковную исповедальню?        Быть может, Никита и не подходил на эту роль, но всё же он не смог остановить человека, решившего сознаться в грехах.        – Это касается брата моего хорошего друга.        – Не вашего друга, его брата?        – Я обучаюсь в рыцарских казармах неподалёку. Меня зовут... Я могу не называть своё имя, не так ли? Мой друг – хороший паренëк, один из немногих, кто не боится говорить без прикрас с таким занудой, как я. И всë же я не выкинуть из головы его брата.        – Что вы о ней думаете?        – Он лишь перехватил мой взгляд. Он помоложе меня, но добрый, аккуратный парень, заботящийся о своем брате. Кроме того, безумно симпатичный.        – По..понятно...        На эту речь, высказанную без особой причины, Никита не смог вразумительно ответить.        "Симпатичный, симпатичный, да? Мне так никогда не говорили."        Несмотря на молодость, Никиты, что была крупнее обычного юноши, такой комплимент никогда не делали, даже лести ради.        Несомненно, он говорил о жизнерадостном, маленьком парнишке, милым, как солнышко.        – В последнее время всякий раз, когда друг звал меня куда-нибудь, я беспокоился, увижу ли его брата. Если бы мне только удалось украдкой взглянуть на него... Он – всё, о чем я думал в тот вечер, когда встретил его. И я не могу посоветоваться по данному поводу со своим другом.        – Клянусь, никому не расскажу про ваши тревоги. Пожалуйста, не стесняйтесь и высказывайтесь прямо.        Глаза Никиты застыли на контурах, которые он видел сквозь деревянную мозаику перегородки.        "Мы что, на любовной консультации?!        Боже, у меня никогда не было настоящих отношений, смогу ли я дать какой-нибудь дельный совет?        Но человеку с безответными чувствами хочется поднять настроение."        Никогда не разговаривая на тему любви, а тем более с мужчиной, Никита порывисто подтолкнул его к следующим словам.        – Может быть, ваши чувства –...        – Это похоть.        – Простите?        Мужчина ответил болезненно серьëзным голосом:        – Нет никаких других объяснений. Если бы я только не встретил его, не стал бы думать, как он отреагирует, сунь я руку под его рубашку.        – Что вы собираетесь сделать… своей рукой?        У Никиты возникло ощущение, что он только что выслушал заурядного, недостойного божественного покровительства человека.        Казалось, было нечто совершенно неприличное в великолепном голосе.        Куда делась вся та чистая, невинная атмосфера?        – Не то чтобы его одежда была такой открытой, но всë равно его видневшийся торс, бросается мне в глаза! Просто глядя туда, желаю сунуть руку, не знаю, что с собой делать!        – ...        Никита поймал себя на том, что рассматривает собственное тело.        Тот маленький юноша, о которой идëт речь, должно быть, может похвастать довольно манящим телом.        – ...Простите. Я не должен был рассказывать такое брату. Но вы велели мне говорить откровенно.        – Нет, вы уверены, что не влюбились?..        – Это похоть.        – Похоть...        Что... серьезно?...Разве его чувства…ну хоть отчасти… не любовные? Романтика или что-то в этом духе?... Разве не так это работает?...        Никита – все еще юный парень с собственными мечтами, внутри сердца которой царил хаос.        Однако он вспомнил, что братец однажды сказал, что симпатия к личности отличается от симпатии к внешности.        Единственное, чего он не мог понять в своем услужливом, дружелюбном, знающем себе цену брате, так это того, что его разногласиям с джентльменами нет конца.        "С этим парнем действительно интересно разговаривать, вот если бы только мог я к нему прикоснуться..." или около того, он изредка получал презрительные взгляды.        – Я ещё не говорил с ним, но уже понял. Без сомнения, это похоть.        –...Ясно. Это... грубо.        Никита бросил подозрительный взгляд на тень за деревянной мозаикой.        Он потерял способность слушать с холодной головой.        – Что мне делать?        – Для начала я советую вам никогда не говорить об этом ни своему другу, ни его брату.        – Звучит разумно.        Уходя, мужчина сказал, что придет снова.        Тон его голоса подразумевал, что разговор приподнял ему настроение, и хотя Никита чувствовала себя полезным кому-то, чувство усталости было сильнее, и парень обнаружил, что валится с ног от переутомления.